Волочит ящик по земле, в грязи которой хлюпают босые ноги. Ветер не на шутку суров. Колотит по щекам морозом, треплет испачканные после работы рубашки. Женщины хранят молчание, даже мысленно самим себе не жалуются на усталость и желание утолить жажду. Чуть в стороне за ними следует ответственное лицо от охраны порядка. Ему нужно увериться, что патрульные выведут группу за пределы лагеря и города, а то платят за подобные вылазки хорошие деньги, ведь задача довольно опасная.
У девчонки нет желания осматриваться по сторонам, её взгляд опущен в ноги, собирающиеся комки влажной грязи. Ребенку, как и другим содержанкам, не требуется поднимать головы, чтобы понять — их ведут не к главным воротам. Значит… Есть другой выход? Тот, открытие которого останется незамеченным?
Так и оказывается. Мало, кто знает о хорошо охраняемом проходе, через который шпионы местной армии могут проникнуть в город, не раскрыв своего прибытия для недругов, рыщущих в ближайших деревнях и плохо защищенных городах. Подобными тайными путями пользуются представители власти, поэтому неудивительно, что содержанки не знают о железной двери, сравненной со стеной и особо охраняемой.
Под босыми ногами вдруг ощущается что-то склизкое. Девчонка присматривается, разглядев серую, давно мертвую траву, прижатую к земле. Над головой, высоко в небе кричит неизвестная птица — ребенок вскидывает лицо, невольно озарив вниманием черный покров неба. Ни единой звезды. На фоне темноты удается уловить парящего сокола, и девчонку странным образом завораживает способность витать где-то там, иметь возможность в любой момент вырваться из оков, обрести невиданную свободу.
Свобода?
Невнимательность приводит к тому, что девочка врезается в впереди стоящую девушку и останавливается, вновь опустив голову. Группа содержанок тормозит у небольшой железной пристройки, служащей для патрульных уборной комнатой, но, как оказывается, это прикрытие. Представитель охраны порядка открывает дверь, невозмутимым взглядом пропускает вперед первого патрульного, который недолго возится с замком на первой двери: за ней следует небольшой и узкий коридор, освещенный несколькими лампами голубоокого оттенка, что придает помещению унылости. Мужчина справляется со сложным замком, крутит железную ручку, со скрипом распахивая тяжелую дверь — и тут же со стороны дремучего леса рвется вой ветра, но создается впечатление, что этот пугающий и леденящий душу рев издает темнота, сочащаяся между кривых деревьев.
Морозный ветер бьет в лицо, на мгновение девчонка не справляется с холодным воздухом и хрипло кашляет, за что терпит на себе атаку недовольных мужских взглядов. Нужно быть как можно тише.
Патрульный выходит за территорию, сразу же сняв с плеча оружие, дабы держать его наготове для безопасности, и с угрюмым видом кивает напарнику, который так же берет ружье, дулом ткнув в затылок девушки, и группа содержанок неуверенным шагом протискивается через узкий коридор, выходя на иную сторону. Вряд ли хотя бы одна из них когда-нибудь покидала стены города. Скорее, у содержанок подобная мысль вызывает исключительно страх и чувство безысходности, ведь оказаться вне города и лагеря могут только изгнанные. Конечно, между собой власти называют их «свободными», чтобы скрасить принятый в городе закон об избавлении от лишних ртов.
Замирают на месте, послушно выполняя команды патрульных, один из которых направляет в сторону леса оружие, прислушиваясь к тишине, скрытой за давящим ветром, второй еле справляется с тяжелой дверью под бдительным вниманием охраны порядка. Девчонка моргает. В отличии от остальных содержанок, её лицо остается спокойным, словно подобная вылазка за территорию является чем-то привычным, но на самом деле она еще слишком ребенок, чтобы понять, с какой ситуации оказывается. Девушки переглядываются со старушками. Что-то в их взглядах меняется. Нет, не проявляется необходимое желание рваться прочь, скорее, усиливается смирение, и они опускают головы, крепче сжимая ручки деревянных ящиков.
За спиной скрипит дверь. Девчонка оглядывается, зрительно встретившись с мужчиной, который остается по ту сторону, а его взгляд пронзает привычным холодом, после чего железная преграда плотно прилегает к стене, а патрульный пару раз поворачивает рукоятку, фиксируя замок. Представитель охраны будет ждать в коридорчике, чтобы позже впустить обратно стражников.
Удар капли по кончику носа приводит девчонку в чувства. Она отворачивает голову, смотрит перед собой, думая лишь о том, как бы не отставать от группы, иначе патрульный продолжит пинать её, а сил у ребенка немного, чтобы удерживаться на ногах после каждого грубого толчка.
Ожидается, что один из охранников выйдет вперед, чтобы вести содержанок, но они оба остаются позади, лишь командой приводя женских особей в чувства. И они неуверенно начинают идти к подножью дремучего леса, в такой темноте ориентируясь только по вытоптанной тропинке под ногами. Единственный источник света — магические кристаллы на шеях вооруженных. Они горят голубым свечением, позволяя патрульным неплохо рассматривать кочки под ногами. Такой свет не должен привлечь ночных хищников.
Ощущение необычное и непонятное. Девчонка не испытывает страха, она ничего не чувствует, когда проникает телом в зеленоватый туман, который с удовольствием поглощает её, позволяя чужакам ступить на территорию.
И тут же оглушает. Тьма тянется из-за каждого ствола. Девушки напряженно смотрят под ноги, спотыкаются о корни, ступают по камням, царапая ступни. Дышат сдержанно. Дождь усиливается. Слякоть под ногами делает этот путь непроходимым. Кажется, вся окружающая местность — одно огромное болото. Вокруг стоит мертвая тишина. Впервые за всю свою сознательную жизнь девчонка ощущает укол страха. Ее постоянно равнодушное лицо изменяется, выражая подобие паники. Как давно ребенок не смелется так высоко задирать голову? Она вертит ею, оглядывая окружающие их кривые деревья, всё вокруг заросло мхом, зеленоватый туман окутывает ноги, по мере углубления в лес поднимаясь выше и выше, пока не покрывает с головой. Зловонье становится непереносимым. Мужчины морщат лица под натянутыми на кончик носа платками. Женщины остаются невозмутимыми. Они, конечно, подбадривают себя мыслями о возможности лечь и отдохнуть, но что-то внутри подсказывает им, что сон их ждет вечный, и от этой мысли на душе становится в разы спокойней.
Патрульные специально держатся позади, так как не могут с точностью определить, когда именно земля под ногами исчезнет, а их стопы погрязнут в мутной воде. И их предусмотрительность играет им на руку, но разве у женщин есть выбор? Они послушно шаркают вперед, пока внезапно одна из старушек не тормозит, спотыкаясь, а вторая невольно отступает назад, ощутив босой ногой что-то влажное. Содержанки напугано отступают, но они вынуждены замереть на месте, ведь мужчины поднимают оружие, скомандовав остановиться.
Сначала тонет лишь стопа, но с неописуемой скоростью болотная масса затягивает несчастную старушку с ящиком отходов по лодыжку, а с ее губ не слетает и намека на вопль. Лицо остается ровным. Патрульные отдают следующую команду — женщины молча принимаются распаковывать пакеты, вынув их из ящиков, и игнорируют сухую старушку, которая опадает на колени, хватаясь трясущимися пальцами за мох, покрывающий кору одного из деревьев.
Инстинкт самосохранения неожиданно срабатывает: женские особи старательно избегают болотной жидкости, боясь увязнуть, ведь никто не станет им помогать. Судьба той старушки, ноги которой по колена увязают в воде, уже предрешена: она остается здесь и будет вольна глотать неприятный запах вместо свежего воздуха, пока её с головой не поглотит болотный губитель. Ранее взрослые женщины испытывали такое чувство, как страх, поэтому они четко распознают свои эмоции, в отличие от юной девчонки, которая продолжает разглядывать кроны деревьев, стараясь найти между их ветвями хотя бы щелочку, дабы устремить взгляд в небо. Но без толку. Вокруг мгла, и краем глаз ребенок улавливает необычное движение, оттого переводит внимание в сторону черноты, сочащейся со стороны кривых стволов. Она повсюду. Какая-то живая, бурлящая. Ей не кажется? Почему не покидает ощущение, будто оттуда, из темноты кто-то смотрит в ответ, ожидая, когда нежеланные гости леса потеряют бдительность?
Внутри вдруг возникает желание отойти к солдатам. Те держатся в нескольких шагах позади, и девчонка борется с сомнительным стремлением вернуться к ним. Дрожащими руками она скорее принимается вываливать из пакетов отходы, чтобы ей разрешили отойти подальше от болота. У мужчин оружие, рядом с ними безопасней. Впервые… Впервые знакомится с чувством страха, пожимая его ледяную ладонь.
А оно продолжает смотреть. Что-то. Девчонка более не пытается разглядеть нечисть во мраке, ей движет холодный страх, поэтому она спешно рвет пакет за пакетом, невольно помогая и остальным женским особям скорее справиться с работой.
Двое мужчин перебрасываются короткими взглядами и кивают друг другу, окончательно стянув с плеч ремни ружей. Синхронно поднимают перед собой, прицеливаются.
Девчонка пальцами сжимает сгнившие листы капусты, бросая в болото, когда до ушей доносится звук затвора. Он должен остаться незамеченным, благодаря особенностям выбранного патрульными оружия, но в такой оглушающей тишине невольно можно расслышать биение сердца рядом стоящей женщины, правда, девчонка, будучи совсем необразованной, не придает этому значения, наивно полагая, что улавливать удары кровавого органа других людей — обычное дело для всех без исключения.
У неё очень чуткий слух.
Но обернуться не успевает. Уши пронзают громкие взрывные удары, в глаза бьют многочисленные вспышки, и девчонка жмурится, в следующее мгновение ощутив, как её плечо пронзает что-то горячее, разорвав участок кожного покрова. Крупная пуля без труда воздействует силой на неокрепшую девчонку, и ребенка выворачивает так, словно кто-то дергает её за руку, желая потащить за собой. Удивительно, но она удерживается на хрупких ногах, схватившись ладонью здоровой руки за поврежденное плечо, когда со спины на неё, под ударами пуль, опадает тяжелое тело другой женщины. Не выдерживает давления — и оба тела плюхаются в ледяную мутную воду.
Шум выстрелов полностью разрушает тишину, а женщины, оказавшиеся под градом пуль, не издают даже писка. С губ слетают одни вздохи, после которых тела валятся в воду, руки, ноги путаются. Мужчины не тратят патроны. Как только все шестеро оказываются в воде, они осторожно подходят ближе к болоту, дабы рассмотреть тела и оценить уровень поражения. Хотя, в любом случае, им не выбраться. Гиблое место, оттого здесь, наверное, и запашок такой.
Секунду наблюдают за еще вздрагивающими женщинами, еле держащимися на поверхности. Они захлебываются, никто не учил их плавать, это был бы лишний навык. Патрульные с холодностью на лицах разворачиваются, не прислушиваясь к, наконец, застонавшим от боли особям, и шагают в обратную сторону, по тропе, дабы к окончательному ухудшению погоды оказаться в безопасном лагере.
Неясно, по какой причине просыпается их эмоциональность. Женщины из оставшихся сил пытаются дольше удерживаться на поверхности поглощающего болота, их тела ноют от пронзительной боли, словно они способны ощутить, как кровь быстрым потоком покидает их, смешиваясь с мутной водой. Неизвестная сила не позволяет им свободно передвигаться, но неумение плавать играет решительную роль. Старушки довольно быстро уходят под воду, не сражаются, отдаваясь воле Духов. Девушки помоложе продолжают молчаливую борьбу, болтают руками и ногами, не имея представления, как им добраться до берега. Грязь липнет, неизвестные растения цепляют ноги, запутывают их. И тянут. Вниз.
А она… А что она?
Тело уже мертвой девушки, свалившейся со спины, держится пластом на воде, и девчонка успевает ухватиться за него, как за бревно. Её плечо ноет, но боль не вызывает ожидаемых слез и воплей. Ледяная вода парализует мышцы, лишая их чувствительности. Девочка кое-как разжимает веки, пальцами вцепившись в ткань рубахи незнакомки, и вертит головой, выпуская с бледных губ пар. Дрожит. Зубы стучат. Мертвая незнакомка лежит лицом в воду, вся её спина изуродована дырами от пуль, из которых сочится кровь. Девчонка с широко распахнутыми от шока глазами взвизгивает, пальцами попадая в углубления её кожи, нащупывая еще теплое человеческое мясо. Кроме громкого плача её окружают всплески воды. Ребенок не способен справиться с охватившим тело параличом, девчонка лезет на мертвеца, оставив ноги в воде, лицом прижимается к окровавленной спине.
Окровавленной, но теплой.
И трясется, вдыхая аромат металла. Трясется, пока на плечи не опускается гробовая тишина. Та, что встретила их у подножья леса. Та, что теперь главенствует. Власть возвращается к темноте. Мрак медленно просачивается, языки черноты покрывают скользкую траву, прижатую к мокрой земле, покрытой влажным мхом.
Ни единого звука. Даже ветер затихает.
Девчонка страшится разжимать веки. Она продолжает вдыхать запах крови, ощущая, как её тело покидают оставшиеся силы. По плечу скользит горячая алая жидкость. Боль постепенно возвращается. Пальцы продолжают стискивать тело незнакомой девушки, и ребенок искренне надеется, что неведение поможет избежать ужаса, поэтому отказывается отрывать головы от спины мертвеца. Дрожит. Судорога более не беспокоит мышцы. Она просто прекращает физически ощущать себя.
Вот бы уснуть. Углубиться в небытие сознания, и… Проснуться в своей комнате рядом с…
Холод касается пальцев. Девчонка резко поднимает голову, распахивает веки, с тревогой взглянув на тело девушки. Оно начинает тонуть, уходит под мутную воду, а вместе с ней с поверхности тянет и ребенка, который остается верным своему страху, поэтому не способен разжать пальцы. Ловит бледными губами холодный воздух, вздернув голову, и издает какой-то невнятный звук, после чего с макушкой уходит под воду, не спеша сжать веки. Смысл уберегать глаза? Всё равно ей уже не выбраться.
Вокруг чернота. Вот она. Теперь ощутимая. Ледяная, осязаемая, плотная. Руки слабнут. Ладони отпускают ткань рубашки девушки, которая медленно парит в воде, опускаясь ниже, к растениям, что подобно змеям скручивают её тело.
Легкость. Физическая тяжесть пропадает окончательно, и девчонку охватывает чувство, которое она наивно сравнивает со свободой. Почему? Потому что она парит. Парит, как тот сокол, только не в воздушном пространстве. Спиной медленно идет вниз. Худые руки расслабленно тянутся в сторону черного неба, как и полусогнутые в коленях ноги. Ткань шевелится волнами. Пузыри воздуха проскальзывают изо рта, взмывая куда-то к поверхности болота. Легкие сжимаются, от давления трещит в висках. Головокружение усиливается, глазные яблоки вот-вот вскроются от ледяного воздействия, поэтому девчонка, утеряв любую эмоциональность, прикрывает веки, окончательно отдаваясь водной стихии, которая намерена погубить её.
И в тот миг, когда кислородное голодание достигает пика, а сознание ребенка готовится уступить главенство темноте, всё вокруг поглощает
У девчонки нет желания осматриваться по сторонам, её взгляд опущен в ноги, собирающиеся комки влажной грязи. Ребенку, как и другим содержанкам, не требуется поднимать головы, чтобы понять — их ведут не к главным воротам. Значит… Есть другой выход? Тот, открытие которого останется незамеченным?
Так и оказывается. Мало, кто знает о хорошо охраняемом проходе, через который шпионы местной армии могут проникнуть в город, не раскрыв своего прибытия для недругов, рыщущих в ближайших деревнях и плохо защищенных городах. Подобными тайными путями пользуются представители власти, поэтому неудивительно, что содержанки не знают о железной двери, сравненной со стеной и особо охраняемой.
Под босыми ногами вдруг ощущается что-то склизкое. Девчонка присматривается, разглядев серую, давно мертвую траву, прижатую к земле. Над головой, высоко в небе кричит неизвестная птица — ребенок вскидывает лицо, невольно озарив вниманием черный покров неба. Ни единой звезды. На фоне темноты удается уловить парящего сокола, и девчонку странным образом завораживает способность витать где-то там, иметь возможность в любой момент вырваться из оков, обрести невиданную свободу.
Свобода?
Невнимательность приводит к тому, что девочка врезается в впереди стоящую девушку и останавливается, вновь опустив голову. Группа содержанок тормозит у небольшой железной пристройки, служащей для патрульных уборной комнатой, но, как оказывается, это прикрытие. Представитель охраны порядка открывает дверь, невозмутимым взглядом пропускает вперед первого патрульного, который недолго возится с замком на первой двери: за ней следует небольшой и узкий коридор, освещенный несколькими лампами голубоокого оттенка, что придает помещению унылости. Мужчина справляется со сложным замком, крутит железную ручку, со скрипом распахивая тяжелую дверь — и тут же со стороны дремучего леса рвется вой ветра, но создается впечатление, что этот пугающий и леденящий душу рев издает темнота, сочащаяся между кривых деревьев.
Морозный ветер бьет в лицо, на мгновение девчонка не справляется с холодным воздухом и хрипло кашляет, за что терпит на себе атаку недовольных мужских взглядов. Нужно быть как можно тише.
Патрульный выходит за территорию, сразу же сняв с плеча оружие, дабы держать его наготове для безопасности, и с угрюмым видом кивает напарнику, который так же берет ружье, дулом ткнув в затылок девушки, и группа содержанок неуверенным шагом протискивается через узкий коридор, выходя на иную сторону. Вряд ли хотя бы одна из них когда-нибудь покидала стены города. Скорее, у содержанок подобная мысль вызывает исключительно страх и чувство безысходности, ведь оказаться вне города и лагеря могут только изгнанные. Конечно, между собой власти называют их «свободными», чтобы скрасить принятый в городе закон об избавлении от лишних ртов.
Замирают на месте, послушно выполняя команды патрульных, один из которых направляет в сторону леса оружие, прислушиваясь к тишине, скрытой за давящим ветром, второй еле справляется с тяжелой дверью под бдительным вниманием охраны порядка. Девчонка моргает. В отличии от остальных содержанок, её лицо остается спокойным, словно подобная вылазка за территорию является чем-то привычным, но на самом деле она еще слишком ребенок, чтобы понять, с какой ситуации оказывается. Девушки переглядываются со старушками. Что-то в их взглядах меняется. Нет, не проявляется необходимое желание рваться прочь, скорее, усиливается смирение, и они опускают головы, крепче сжимая ручки деревянных ящиков.
За спиной скрипит дверь. Девчонка оглядывается, зрительно встретившись с мужчиной, который остается по ту сторону, а его взгляд пронзает привычным холодом, после чего железная преграда плотно прилегает к стене, а патрульный пару раз поворачивает рукоятку, фиксируя замок. Представитель охраны будет ждать в коридорчике, чтобы позже впустить обратно стражников.
Удар капли по кончику носа приводит девчонку в чувства. Она отворачивает голову, смотрит перед собой, думая лишь о том, как бы не отставать от группы, иначе патрульный продолжит пинать её, а сил у ребенка немного, чтобы удерживаться на ногах после каждого грубого толчка.
Ожидается, что один из охранников выйдет вперед, чтобы вести содержанок, но они оба остаются позади, лишь командой приводя женских особей в чувства. И они неуверенно начинают идти к подножью дремучего леса, в такой темноте ориентируясь только по вытоптанной тропинке под ногами. Единственный источник света — магические кристаллы на шеях вооруженных. Они горят голубым свечением, позволяя патрульным неплохо рассматривать кочки под ногами. Такой свет не должен привлечь ночных хищников.
Ощущение необычное и непонятное. Девчонка не испытывает страха, она ничего не чувствует, когда проникает телом в зеленоватый туман, который с удовольствием поглощает её, позволяя чужакам ступить на территорию.
И тут же оглушает. Тьма тянется из-за каждого ствола. Девушки напряженно смотрят под ноги, спотыкаются о корни, ступают по камням, царапая ступни. Дышат сдержанно. Дождь усиливается. Слякоть под ногами делает этот путь непроходимым. Кажется, вся окружающая местность — одно огромное болото. Вокруг стоит мертвая тишина. Впервые за всю свою сознательную жизнь девчонка ощущает укол страха. Ее постоянно равнодушное лицо изменяется, выражая подобие паники. Как давно ребенок не смелется так высоко задирать голову? Она вертит ею, оглядывая окружающие их кривые деревья, всё вокруг заросло мхом, зеленоватый туман окутывает ноги, по мере углубления в лес поднимаясь выше и выше, пока не покрывает с головой. Зловонье становится непереносимым. Мужчины морщат лица под натянутыми на кончик носа платками. Женщины остаются невозмутимыми. Они, конечно, подбадривают себя мыслями о возможности лечь и отдохнуть, но что-то внутри подсказывает им, что сон их ждет вечный, и от этой мысли на душе становится в разы спокойней.
Патрульные специально держатся позади, так как не могут с точностью определить, когда именно земля под ногами исчезнет, а их стопы погрязнут в мутной воде. И их предусмотрительность играет им на руку, но разве у женщин есть выбор? Они послушно шаркают вперед, пока внезапно одна из старушек не тормозит, спотыкаясь, а вторая невольно отступает назад, ощутив босой ногой что-то влажное. Содержанки напугано отступают, но они вынуждены замереть на месте, ведь мужчины поднимают оружие, скомандовав остановиться.
Сначала тонет лишь стопа, но с неописуемой скоростью болотная масса затягивает несчастную старушку с ящиком отходов по лодыжку, а с ее губ не слетает и намека на вопль. Лицо остается ровным. Патрульные отдают следующую команду — женщины молча принимаются распаковывать пакеты, вынув их из ящиков, и игнорируют сухую старушку, которая опадает на колени, хватаясь трясущимися пальцами за мох, покрывающий кору одного из деревьев.
Инстинкт самосохранения неожиданно срабатывает: женские особи старательно избегают болотной жидкости, боясь увязнуть, ведь никто не станет им помогать. Судьба той старушки, ноги которой по колена увязают в воде, уже предрешена: она остается здесь и будет вольна глотать неприятный запах вместо свежего воздуха, пока её с головой не поглотит болотный губитель. Ранее взрослые женщины испытывали такое чувство, как страх, поэтому они четко распознают свои эмоции, в отличие от юной девчонки, которая продолжает разглядывать кроны деревьев, стараясь найти между их ветвями хотя бы щелочку, дабы устремить взгляд в небо. Но без толку. Вокруг мгла, и краем глаз ребенок улавливает необычное движение, оттого переводит внимание в сторону черноты, сочащейся со стороны кривых стволов. Она повсюду. Какая-то живая, бурлящая. Ей не кажется? Почему не покидает ощущение, будто оттуда, из темноты кто-то смотрит в ответ, ожидая, когда нежеланные гости леса потеряют бдительность?
Внутри вдруг возникает желание отойти к солдатам. Те держатся в нескольких шагах позади, и девчонка борется с сомнительным стремлением вернуться к ним. Дрожащими руками она скорее принимается вываливать из пакетов отходы, чтобы ей разрешили отойти подальше от болота. У мужчин оружие, рядом с ними безопасней. Впервые… Впервые знакомится с чувством страха, пожимая его ледяную ладонь.
А оно продолжает смотреть. Что-то. Девчонка более не пытается разглядеть нечисть во мраке, ей движет холодный страх, поэтому она спешно рвет пакет за пакетом, невольно помогая и остальным женским особям скорее справиться с работой.
Двое мужчин перебрасываются короткими взглядами и кивают друг другу, окончательно стянув с плеч ремни ружей. Синхронно поднимают перед собой, прицеливаются.
Девчонка пальцами сжимает сгнившие листы капусты, бросая в болото, когда до ушей доносится звук затвора. Он должен остаться незамеченным, благодаря особенностям выбранного патрульными оружия, но в такой оглушающей тишине невольно можно расслышать биение сердца рядом стоящей женщины, правда, девчонка, будучи совсем необразованной, не придает этому значения, наивно полагая, что улавливать удары кровавого органа других людей — обычное дело для всех без исключения.
У неё очень чуткий слух.
Но обернуться не успевает. Уши пронзают громкие взрывные удары, в глаза бьют многочисленные вспышки, и девчонка жмурится, в следующее мгновение ощутив, как её плечо пронзает что-то горячее, разорвав участок кожного покрова. Крупная пуля без труда воздействует силой на неокрепшую девчонку, и ребенка выворачивает так, словно кто-то дергает её за руку, желая потащить за собой. Удивительно, но она удерживается на хрупких ногах, схватившись ладонью здоровой руки за поврежденное плечо, когда со спины на неё, под ударами пуль, опадает тяжелое тело другой женщины. Не выдерживает давления — и оба тела плюхаются в ледяную мутную воду.
Шум выстрелов полностью разрушает тишину, а женщины, оказавшиеся под градом пуль, не издают даже писка. С губ слетают одни вздохи, после которых тела валятся в воду, руки, ноги путаются. Мужчины не тратят патроны. Как только все шестеро оказываются в воде, они осторожно подходят ближе к болоту, дабы рассмотреть тела и оценить уровень поражения. Хотя, в любом случае, им не выбраться. Гиблое место, оттого здесь, наверное, и запашок такой.
Секунду наблюдают за еще вздрагивающими женщинами, еле держащимися на поверхности. Они захлебываются, никто не учил их плавать, это был бы лишний навык. Патрульные с холодностью на лицах разворачиваются, не прислушиваясь к, наконец, застонавшим от боли особям, и шагают в обратную сторону, по тропе, дабы к окончательному ухудшению погоды оказаться в безопасном лагере.
Неясно, по какой причине просыпается их эмоциональность. Женщины из оставшихся сил пытаются дольше удерживаться на поверхности поглощающего болота, их тела ноют от пронзительной боли, словно они способны ощутить, как кровь быстрым потоком покидает их, смешиваясь с мутной водой. Неизвестная сила не позволяет им свободно передвигаться, но неумение плавать играет решительную роль. Старушки довольно быстро уходят под воду, не сражаются, отдаваясь воле Духов. Девушки помоложе продолжают молчаливую борьбу, болтают руками и ногами, не имея представления, как им добраться до берега. Грязь липнет, неизвестные растения цепляют ноги, запутывают их. И тянут. Вниз.
А она… А что она?
Тело уже мертвой девушки, свалившейся со спины, держится пластом на воде, и девчонка успевает ухватиться за него, как за бревно. Её плечо ноет, но боль не вызывает ожидаемых слез и воплей. Ледяная вода парализует мышцы, лишая их чувствительности. Девочка кое-как разжимает веки, пальцами вцепившись в ткань рубахи незнакомки, и вертит головой, выпуская с бледных губ пар. Дрожит. Зубы стучат. Мертвая незнакомка лежит лицом в воду, вся её спина изуродована дырами от пуль, из которых сочится кровь. Девчонка с широко распахнутыми от шока глазами взвизгивает, пальцами попадая в углубления её кожи, нащупывая еще теплое человеческое мясо. Кроме громкого плача её окружают всплески воды. Ребенок не способен справиться с охватившим тело параличом, девчонка лезет на мертвеца, оставив ноги в воде, лицом прижимается к окровавленной спине.
Окровавленной, но теплой.
И трясется, вдыхая аромат металла. Трясется, пока на плечи не опускается гробовая тишина. Та, что встретила их у подножья леса. Та, что теперь главенствует. Власть возвращается к темноте. Мрак медленно просачивается, языки черноты покрывают скользкую траву, прижатую к мокрой земле, покрытой влажным мхом.
Ни единого звука. Даже ветер затихает.
Девчонка страшится разжимать веки. Она продолжает вдыхать запах крови, ощущая, как её тело покидают оставшиеся силы. По плечу скользит горячая алая жидкость. Боль постепенно возвращается. Пальцы продолжают стискивать тело незнакомой девушки, и ребенок искренне надеется, что неведение поможет избежать ужаса, поэтому отказывается отрывать головы от спины мертвеца. Дрожит. Судорога более не беспокоит мышцы. Она просто прекращает физически ощущать себя.
Вот бы уснуть. Углубиться в небытие сознания, и… Проснуться в своей комнате рядом с…
Холод касается пальцев. Девчонка резко поднимает голову, распахивает веки, с тревогой взглянув на тело девушки. Оно начинает тонуть, уходит под мутную воду, а вместе с ней с поверхности тянет и ребенка, который остается верным своему страху, поэтому не способен разжать пальцы. Ловит бледными губами холодный воздух, вздернув голову, и издает какой-то невнятный звук, после чего с макушкой уходит под воду, не спеша сжать веки. Смысл уберегать глаза? Всё равно ей уже не выбраться.
Вокруг чернота. Вот она. Теперь ощутимая. Ледяная, осязаемая, плотная. Руки слабнут. Ладони отпускают ткань рубашки девушки, которая медленно парит в воде, опускаясь ниже, к растениям, что подобно змеям скручивают её тело.
Легкость. Физическая тяжесть пропадает окончательно, и девчонку охватывает чувство, которое она наивно сравнивает со свободой. Почему? Потому что она парит. Парит, как тот сокол, только не в воздушном пространстве. Спиной медленно идет вниз. Худые руки расслабленно тянутся в сторону черного неба, как и полусогнутые в коленях ноги. Ткань шевелится волнами. Пузыри воздуха проскальзывают изо рта, взмывая куда-то к поверхности болота. Легкие сжимаются, от давления трещит в висках. Головокружение усиливается, глазные яблоки вот-вот вскроются от ледяного воздействия, поэтому девчонка, утеряв любую эмоциональность, прикрывает веки, окончательно отдаваясь водной стихии, которая намерена погубить её.
И в тот миг, когда кислородное голодание достигает пика, а сознание ребенка готовится уступить главенство темноте, всё вокруг поглощает
