— Почему же вы не признали меня раньше? — вдруг спросил Локвин, хотя и не собирался этого делать.
Ёсиго одарил его долгим, усталым взглядом, потом тяжело вздохнул.
— Не потому, что считал тебя слабым и недостойным… Власть над кланом может показаться даром, благом. Я испил её и знаю, как она пьянит. Но ты не должен забывать, что это — величайшее испытание. Ноша, от которой нельзя отказаться. Я видел, как умерли все мои братья. Как болезнь унесла сестру. Ни один из моих детей не прожил дольше двух дней. Мне не хотелось, чтобы последний из нашего рода страдал так же, как я. Но судьбу, должно быть, не обмануть. Теперь ты здесь…
Он умолк, отступил на несколько шагов и вскоре скрылся среди многочисленных духов. Локвин потерял его из виду и понял, что его посвящение подошло к концу.
Один за другим маги опускались на колени, низко кланялись и произносили слова клятвы на верность. Даже Герсай был вынужден сделать это вместе со всеми.
— Владыка, — произнёс он очень тихо, но его слова всё же каким-то образом сумели распространиться по всему залу и ещё долго эхом отдавались от стен.
— Защитник, — вторил ему Кайгоэ, гораздо более громко и радостно.
— Учитель, — произнёс Тииро Ук — третий советник клана.
Все остальные тоже называли его определёнными титулами и выражали свою радость от того, что теперь жизнь их клана продолжится, как и раньше.
Гросентар Муннар быстрым, отточенным движением извлёк свой длинный, тонкий меч из ножен и положил его к ногам Локвина.
— Я клянусь, что, если вы дадите мне ещё один шанс служить роду Имаро, то я сначала умру сам, и только потом позволю погибнуть вам.
Локвин вовсе не знал этого воина, но почему-то почувствовал в его словах неподдельную искренность и благосклонно кивнул. Суровое лицо гросентара мгновенно просветлело. Казалось, не было для него сейчас большего счастья, и быть не могло.
Сам же Локвин чувствовал внутри себя странную, ни с чем не сравнимую лёгкость. Он удивлялся тому, почему его ноги ещё не оторвались от холодного, каменного пола. Гравитация, как и другие законы физики теперь для него — ничто.
Энергия, которую он никогда в себе не ощущал, вдруг разом обрушилась на него. Стены зала гудели, иероглифы мерцали, сила и мудрость бессчётного количества поколений рода Имаро теперь принадлежала ему одному.
Это пьянило, туманило голову сильнее, чем любой алкоголь. Локвин чувствовал, что может всё, абсолютно всё, без какого-либо исключения. Что для него теперь опасности? Враги? Он сметёт их со своего пути, уничтожит любого глупца, который дерзнёт угрожать ему или клану.
Ему и правда показалось, что пятки на пару сантиметров воспарили над землёй, а может, это было правдой. В любом случае, никто не обратил на это никакого внимания. Все заворожённо смотрели только в его глаза, которые сейчас светились столь ярко, что становилось страшно.
— Клянусь своим мечом, что держу в руках, — неожиданно для самого себя проговорил Локвин, голосом властным и сильным. Кто-то из Безымянных, словно только этого и ждавший, тут же вложил ему в ладонь рукоять меча. — Клянусь, своей силой, что наполняет меня. Клянусь кровью, что течёт по моим венам…
Слова сами приходили к нему. Быть может, кто-то беззвучно нашёптывал их. А может, голосом Локвина сейчас говорили все его предки. Теперь он понял их слова. Они вовсе не прогоняли его тогда, в первые секунды, а приветствовали, как своего.
«Я не подведу вас», — мысленно добавил он, и огонь в его глазах погас.
Дворец сотрясался от гремевшей музыки, невероятно грациозных и синхронных движений танцовщиц, и той магии, которая витала в воздухе.
К столам подавали только самые изысканные блюда, многих из которых Локвин не узнавал, ни визуально, ни по вкусу. Однако этикет и любопытство требовали от него попробовать всего понемногу. Он быстро пьянел от того количества сортов алкоголя, которые слуги едва успевали менять.
Голова приятно кружилась. С каждой минутой он всё больше терял связь с реальностью. Неужели и правда всего пару часов назад он стал самым настоящим главой клана магов? Да ещё и не где-нибудь, а в другом мире!
Кому из знакомых скажи — не поверят. Впрочем, едва ли теперь он когда-нибудь снова увидит кого-то из друзей. Осознание этого на миг почти отрезвило его, вернуло в то потерянное, печальное состояние, в котором он находился последнее время.
Но это длилось совсем недолго. Сменилась музыка, бокал опустел и наполнился снова. Локвин моргнул, осознавая, что его воспоминания меркнут…
К чему грустить, если ничего уже не исправить? Он тряхнул головой, и слуги восприняли это, как приказ подать очередное блюдо. На этот раз перед ним оказалась огромная, зажаренная туша какого-то неведомого, двухголового монстра.
Было довольно страшно это есть. Однако все присутствующие ждали, и Локвин осторожно отрезал себе маленький кусочек и проглотил. На вкус оказалось вполне приятным, и если не смотреть на тварь, то можно было смело есть.
Кайгоэ, до этого терпеливо ждавший, и лениво потягивающий вино из кубка, вдруг быстро придвинулся к Локвину.
— Прошу прощения, господин, — его глаза быстро осмотрели пространство вокруг на предмет возможного подслушивания, — я не хотел бы омрачать праздник в вашу честь, но время и правда не ждёт. Есть кое-что, о чём желательно поговорить незамедлительно…
Он замолчал, ожидая дальнейшего одобрения. Локвин неловко кашлянул и кивнул.
— Я слушаю.
— Вы стали главой клана в очень тяжёлое для нас время. Идёт война сразу трёх противоборствующих сторон. Никто не хочет уступать. Всё, как всегда, в общем-то. Мир не меняется, сколько бы не прошло лет.
— И… мы выигрываем?
— Это сложный вопрос, — Кайгоэ улыбнулся. — Если вы ждёте от меня льстивых уверений в нашем могуществе, то я вынужден сказать, что да, мы как никогда близки к победе…
Он снова замолчал, ожидая. На этот раз Локвин был уже готов.
— Мне нужна правда. Всегда говорите мне правду.
— Слова мудрого правителя, — одобрил второй советник. — Если так, тогда у нас проблемы. Наши воины устали. Маги истощили свои внутренние запасы сил. Казна серьёзно опустела, а пополнить её, пока не предоставляется возможности. Впрочем, не всё так уж мрачно… Наши противники испытывают те же самые трудности, что и мы.
— Тогда, может быть, заключить мир? — Локвин очень этого хотел. Он понятия не имел, как воевать, и тем более, как вести за собой людей, отдавать им приказы, разрабатывать стратегию и тактику.
— Возможно, это всё бы решило, — задумчиво произнёс Кайгоэ. — Да, пожалуй… Вот только, не всем из наших это понравится. Военные традиции и задетая честь обязывают воевать до победы или полного поражения.
Локвин помотал головой. Только этого ещё не хватало!
— Но я ведь теперь у вас главный, верно? — он постарался сделать так, чтобы его голос прозвучал, как можно более твёрдо и властно. Для придания себе уверенности пришлось осушить свой кубок. Впрочем, его тут же наполнили заново. — Если я прикажу заключить мир, меня послушаются?
— Разумеется, — Кайгоэ почтительно поклонился, как бы давая понять, что уж он-то точно выполнит приказ. — Но это может вызвать волнения среди самых влиятельных магов. И это тогда, когда ваша власть ещё столь неустойчива… Но это всё ещё только часть проблемы. Главное то, что для заключения мира требуется согласие двух других кланов. А этого боюсь, будет добиться непросто. Но, если вы всерьёз намеренны попытаться, я мог бы организовать для вас встречу. Лучше будет, если на неё прибудут все пятнадцать великих кланов. Тогда шансов будет больше.
— Хорошо, давай так и поступим, — у Локвина закружилась голова, при том, дело здесь было далеко не только в выпитом алкоголе. Он чувствовал, что влез в какую-то трясину, которая затягивает его всё сильнее. Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, он оглядел зал. Первый советник Герсай быстро отвернулся, но всё же, недостаточно быстро. — Почему он так относится ко мне?
Кайгоэ проследил за взглядом своего господина и всё быстро понял.
— Герсай… как бы это сказать получше… человек очень властолюбивый и крайне амбициозный. Его род достаточно древний, чтобы претендовать на величие, но всегда был слишком бедным и не мог достичь вершин власти. Герсай первый, кому удалось получить столь большую должность в совете.
Локвин понимающе кивнул.
— Он хотел занять моё место? Что ж, это многое объясняет… Но разумно ли держать такого человека рядом с собой?
— Врагов нужно всегда держать ближе, чем друзей. К тому же, в такое время, как это. Если вы изгоните или хотя бы сместите Герсая с должности сейчас, то его талантами могут воспользоваться другие. А он и правда очень талантливый маг и хороший советник. Нужно лишь внимательно приглядывать за ним. По крайней мере, пока. А вот, когда установится мир… — Кайгоэ улыбнулся так, что по спине у Локвина пробежали мурашки.
Вся эта политика, управление, войны… всё обрушилось разом, норовя раздавить, морально уничтожить. Нет, нельзя этому поддаваться!
Не очень помог делу и гросентар Муннар, который на время оставил свой пост у главных дверей, предварительно заменив себя двумя высокими стражниками.
— Мой господин, могу ли я поговорить с вами? — поклонился он, и, дождавшись разрешения Локвина, приблизился. — Я хотел лишь оповестить вас о результатах расследования убийства вашего родственника — господина Ёсиго. Мы делаем всё возможное, чтобы установить преступника… Кхем… К сожалению, пока не очень успешно. Но вот оружие, которым было совершенно убийство — это должен быть один из фамильных клинков кого-то из великих родов. При этом серьёзно осквернённый чёрной магией. Такой, о которой мы раньше даже не слышали…
Локвин тяжело и испуганно вздохнул. Ему вдруг показалось, что зал полон недоброжелателей. Вдруг они прямо сейчас решат убить его? Сможет ли тогда гросентар остановить их?
Кайгоэ, видя все его душевные терзания, поспешил вмешаться.
— Спасибо, Муннар. Думаю, мы в ближайшее время всё же сумеем разобраться в оружии, а оно уже, в свою очередь, выведет нас на след подлых убийц и тех, кто их послал. А, пока… — он махнул кому-то в зале рукой, и заиграла другая, более весёлая музыка.
Двери зала открылись. Мужчины вдруг разом оживились, засмеялись, многие стали лукаво поглядывать в сторону Локвина. Парень слегка вытянул шею, чтобы лучше разглядеть тех, кто входит в зал.
Это были девушки. Два десятка, не меньше. Одни были изящны и стройны, как тростинки, другие обладали пышными, волнующими формами. Блондинки, брюнетки, рыжие — среди них встречались, как невинные скромницы, так и те, от одного взгляда которых Локвина бросало в жар. Все они были прекрасны, словно специально и тщательно подобраны. Впрочем, так наверняка и было на самом деле…
— Одна из привилегий главы клана, — улыбаясь, сказал Кайгоэ. — Каждому правителю полагаются наложницы.
Локвин с трудом отвёл от девушек взгляд. Они сейчас выстроились перед его высоким креслом, словно ожидая чего-то. Их лёгкие, и весьма откровенные платья открывали и подчёркивали достоинства каждой фигуры, при этом, оставляя место и для фантазии.
— Какая из них моя? — робко спросил Локвин, уже успевший напрочь позабыть о проблемах клана.
— Все! — хмыкнул Кайгоэ.
Он снова подал знак, и девушки разом обступили, поднявшегося с кресла Локвина. Его голова опять закружилась, даже содержимое кубка не помогло. Наложницы смеялись, улыбались ему, что-то тихо говоря на самых разных языках.
Следующее, что помнил Локвин — это как, звонко смеющиеся девушки, ведут его в спальню…
Всё, что было дальше, казалось каким-то сном. Оказалось, что Локвина вели не в ту спальню, где он провёл прошлую ночь, ожидая решения магов, судьбы и предков, а в другую — огромную и величественную, гораздо более подходящую к его теперешнему статусу.
Двери закрылись, и Локвин ощутил жуткое волнение. У него, конечно, и раньше были девушки, но то ведь совсем другое… Никогда ещё двадцать красивейших наложниц не набрасывались на него, помогая раздеться и раздеваясь сами.
Он видел их обнажённые тела, касался их, целовал. Сначала робко и осторожно, словно опасаясь насмешек, но девушки отвечали на каждое действие одобрительно, и Локвин постепенно обретал всё большую уверенность.
«Только не думай, что они и правда так уж хотят тебя, — мысленно говорил он, когда светловолосая и зеленоглазая красавица покрывала его грудь и живот жаркими поцелуями. — Их этому учили, специально готовили. Едва ли кто-то из них обратил бы на тебя внимание, не будь ты главой клана…»
Эти мысли какое-то время не давали ему расслабиться. Девушка должно быть, это почувствовала и её поцелуи стали быстро смещаться всё ниже и ниже, так что, вскоре Локвину уже стало всё равно, насколько она сейчас искренна…
Он заснул лишь под утро, когда небо на востоке уже начинало светлеть. Благодаря стараниям девушек, сил не осталось никаких. Это вместе с немалым количеством выпитого заставило его погрузиться в сон практически мгновенно.
Последним осознанным воспоминанием было то, как одна из особо старательных наложниц положила свою голову ему на грудь. Остальные тоже расположились рядом. Он слышал их дыхание, чувствовал пьянящий аромат, почти слышал биение сердец.
В следующую секунду Локвин уже был среди звёзд. Незнакомая внешне планета была далеко внизу, если, конечно, в космосе вообще допустимо такое понятие. Она смутно напоминала Землю — те же голубые океаны, плывущие белые облака, крутящиеся в безумном темпе ураганы. И все же, совершенно иные очертания материков и «неправильное» расположение крупных островов и архипелагов слишком уж бросались в глаза.
«Это не мой мир, — пронеслось в голове Локвина. — Где же Земля?»
Он медленно и плавно повернулся в сторону бесконечных просторов космоса, который сейчас казался несколько иным, нежели показывали в фильмах. Звёзды и правда ярко горели, вот только свет их казался удивительно холодным и пугающе равнодушным.
Где-то там, далеко была Земля. С такого расстояния Локвин, конечно, не мог её видеть, но отчего-то был в этом полностью уверен. Слишком далеко… Не стоит об этом думать. Чем скорее удастся привыкнуть к новому миру, тем лучше.
Локвин кивнул своим собственным мыслям, и ему стало чуточку легче. Его тело сделалось ещё более невесомым, и он с немыслимой скоростью помчался сквозь пространство.
Мимо проносились звёзды, галактики, туманности… обломки старых, погибших миров, и ещё только зарождающиеся планеты. Их было столько, что Локвин почти потерялся среди них, ощущая свою ничтожность.
Однако вскоре движение начало замедляться. Локвин увидел перед собой очередную странную туманность, и что-то в ней не давало ему покоя. Вглядевшись, он увидел, что это на самом деле тысячи и миллионы полупрозрачных силуэтов людей, которые медленно шли по направлению к дальней галактике. Локвин постарался разглядеть хоть кого-то из них, вдруг тут окажется, кто-то из его предков… Но все лица расплывались, превращаясь в подобие бесцветных масок.
Локвину вдруг захотелось присоединиться к ним, оказаться в самом центре этой толпы. Он бы направился туда, но что-то мешало, не давая исполнить желаемое.
— Тебе туда не нужно, — послышался чей-то звучный голос.
Локвин резко обернулся и лишь каким-то чудом удержался от крика.
Ёсиго одарил его долгим, усталым взглядом, потом тяжело вздохнул.
— Не потому, что считал тебя слабым и недостойным… Власть над кланом может показаться даром, благом. Я испил её и знаю, как она пьянит. Но ты не должен забывать, что это — величайшее испытание. Ноша, от которой нельзя отказаться. Я видел, как умерли все мои братья. Как болезнь унесла сестру. Ни один из моих детей не прожил дольше двух дней. Мне не хотелось, чтобы последний из нашего рода страдал так же, как я. Но судьбу, должно быть, не обмануть. Теперь ты здесь…
Он умолк, отступил на несколько шагов и вскоре скрылся среди многочисленных духов. Локвин потерял его из виду и понял, что его посвящение подошло к концу.
***
Один за другим маги опускались на колени, низко кланялись и произносили слова клятвы на верность. Даже Герсай был вынужден сделать это вместе со всеми.
— Владыка, — произнёс он очень тихо, но его слова всё же каким-то образом сумели распространиться по всему залу и ещё долго эхом отдавались от стен.
— Защитник, — вторил ему Кайгоэ, гораздо более громко и радостно.
— Учитель, — произнёс Тииро Ук — третий советник клана.
Все остальные тоже называли его определёнными титулами и выражали свою радость от того, что теперь жизнь их клана продолжится, как и раньше.
Гросентар Муннар быстрым, отточенным движением извлёк свой длинный, тонкий меч из ножен и положил его к ногам Локвина.
— Я клянусь, что, если вы дадите мне ещё один шанс служить роду Имаро, то я сначала умру сам, и только потом позволю погибнуть вам.
Локвин вовсе не знал этого воина, но почему-то почувствовал в его словах неподдельную искренность и благосклонно кивнул. Суровое лицо гросентара мгновенно просветлело. Казалось, не было для него сейчас большего счастья, и быть не могло.
Сам же Локвин чувствовал внутри себя странную, ни с чем не сравнимую лёгкость. Он удивлялся тому, почему его ноги ещё не оторвались от холодного, каменного пола. Гравитация, как и другие законы физики теперь для него — ничто.
Энергия, которую он никогда в себе не ощущал, вдруг разом обрушилась на него. Стены зала гудели, иероглифы мерцали, сила и мудрость бессчётного количества поколений рода Имаро теперь принадлежала ему одному.
Это пьянило, туманило голову сильнее, чем любой алкоголь. Локвин чувствовал, что может всё, абсолютно всё, без какого-либо исключения. Что для него теперь опасности? Враги? Он сметёт их со своего пути, уничтожит любого глупца, который дерзнёт угрожать ему или клану.
Ему и правда показалось, что пятки на пару сантиметров воспарили над землёй, а может, это было правдой. В любом случае, никто не обратил на это никакого внимания. Все заворожённо смотрели только в его глаза, которые сейчас светились столь ярко, что становилось страшно.
— Клянусь своим мечом, что держу в руках, — неожиданно для самого себя проговорил Локвин, голосом властным и сильным. Кто-то из Безымянных, словно только этого и ждавший, тут же вложил ему в ладонь рукоять меча. — Клянусь, своей силой, что наполняет меня. Клянусь кровью, что течёт по моим венам…
Слова сами приходили к нему. Быть может, кто-то беззвучно нашёптывал их. А может, голосом Локвина сейчас говорили все его предки. Теперь он понял их слова. Они вовсе не прогоняли его тогда, в первые секунды, а приветствовали, как своего.
«Я не подведу вас», — мысленно добавил он, и огонь в его глазах погас.
Глава 4
Дворец сотрясался от гремевшей музыки, невероятно грациозных и синхронных движений танцовщиц, и той магии, которая витала в воздухе.
К столам подавали только самые изысканные блюда, многих из которых Локвин не узнавал, ни визуально, ни по вкусу. Однако этикет и любопытство требовали от него попробовать всего понемногу. Он быстро пьянел от того количества сортов алкоголя, которые слуги едва успевали менять.
Голова приятно кружилась. С каждой минутой он всё больше терял связь с реальностью. Неужели и правда всего пару часов назад он стал самым настоящим главой клана магов? Да ещё и не где-нибудь, а в другом мире!
Кому из знакомых скажи — не поверят. Впрочем, едва ли теперь он когда-нибудь снова увидит кого-то из друзей. Осознание этого на миг почти отрезвило его, вернуло в то потерянное, печальное состояние, в котором он находился последнее время.
Но это длилось совсем недолго. Сменилась музыка, бокал опустел и наполнился снова. Локвин моргнул, осознавая, что его воспоминания меркнут…
К чему грустить, если ничего уже не исправить? Он тряхнул головой, и слуги восприняли это, как приказ подать очередное блюдо. На этот раз перед ним оказалась огромная, зажаренная туша какого-то неведомого, двухголового монстра.
Было довольно страшно это есть. Однако все присутствующие ждали, и Локвин осторожно отрезал себе маленький кусочек и проглотил. На вкус оказалось вполне приятным, и если не смотреть на тварь, то можно было смело есть.
Кайгоэ, до этого терпеливо ждавший, и лениво потягивающий вино из кубка, вдруг быстро придвинулся к Локвину.
— Прошу прощения, господин, — его глаза быстро осмотрели пространство вокруг на предмет возможного подслушивания, — я не хотел бы омрачать праздник в вашу честь, но время и правда не ждёт. Есть кое-что, о чём желательно поговорить незамедлительно…
Он замолчал, ожидая дальнейшего одобрения. Локвин неловко кашлянул и кивнул.
— Я слушаю.
— Вы стали главой клана в очень тяжёлое для нас время. Идёт война сразу трёх противоборствующих сторон. Никто не хочет уступать. Всё, как всегда, в общем-то. Мир не меняется, сколько бы не прошло лет.
— И… мы выигрываем?
— Это сложный вопрос, — Кайгоэ улыбнулся. — Если вы ждёте от меня льстивых уверений в нашем могуществе, то я вынужден сказать, что да, мы как никогда близки к победе…
Он снова замолчал, ожидая. На этот раз Локвин был уже готов.
— Мне нужна правда. Всегда говорите мне правду.
— Слова мудрого правителя, — одобрил второй советник. — Если так, тогда у нас проблемы. Наши воины устали. Маги истощили свои внутренние запасы сил. Казна серьёзно опустела, а пополнить её, пока не предоставляется возможности. Впрочем, не всё так уж мрачно… Наши противники испытывают те же самые трудности, что и мы.
— Тогда, может быть, заключить мир? — Локвин очень этого хотел. Он понятия не имел, как воевать, и тем более, как вести за собой людей, отдавать им приказы, разрабатывать стратегию и тактику.
— Возможно, это всё бы решило, — задумчиво произнёс Кайгоэ. — Да, пожалуй… Вот только, не всем из наших это понравится. Военные традиции и задетая честь обязывают воевать до победы или полного поражения.
Локвин помотал головой. Только этого ещё не хватало!
— Но я ведь теперь у вас главный, верно? — он постарался сделать так, чтобы его голос прозвучал, как можно более твёрдо и властно. Для придания себе уверенности пришлось осушить свой кубок. Впрочем, его тут же наполнили заново. — Если я прикажу заключить мир, меня послушаются?
— Разумеется, — Кайгоэ почтительно поклонился, как бы давая понять, что уж он-то точно выполнит приказ. — Но это может вызвать волнения среди самых влиятельных магов. И это тогда, когда ваша власть ещё столь неустойчива… Но это всё ещё только часть проблемы. Главное то, что для заключения мира требуется согласие двух других кланов. А этого боюсь, будет добиться непросто. Но, если вы всерьёз намеренны попытаться, я мог бы организовать для вас встречу. Лучше будет, если на неё прибудут все пятнадцать великих кланов. Тогда шансов будет больше.
— Хорошо, давай так и поступим, — у Локвина закружилась голова, при том, дело здесь было далеко не только в выпитом алкоголе. Он чувствовал, что влез в какую-то трясину, которая затягивает его всё сильнее. Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, он оглядел зал. Первый советник Герсай быстро отвернулся, но всё же, недостаточно быстро. — Почему он так относится ко мне?
Кайгоэ проследил за взглядом своего господина и всё быстро понял.
— Герсай… как бы это сказать получше… человек очень властолюбивый и крайне амбициозный. Его род достаточно древний, чтобы претендовать на величие, но всегда был слишком бедным и не мог достичь вершин власти. Герсай первый, кому удалось получить столь большую должность в совете.
Локвин понимающе кивнул.
— Он хотел занять моё место? Что ж, это многое объясняет… Но разумно ли держать такого человека рядом с собой?
— Врагов нужно всегда держать ближе, чем друзей. К тому же, в такое время, как это. Если вы изгоните или хотя бы сместите Герсая с должности сейчас, то его талантами могут воспользоваться другие. А он и правда очень талантливый маг и хороший советник. Нужно лишь внимательно приглядывать за ним. По крайней мере, пока. А вот, когда установится мир… — Кайгоэ улыбнулся так, что по спине у Локвина пробежали мурашки.
Вся эта политика, управление, войны… всё обрушилось разом, норовя раздавить, морально уничтожить. Нет, нельзя этому поддаваться!
Не очень помог делу и гросентар Муннар, который на время оставил свой пост у главных дверей, предварительно заменив себя двумя высокими стражниками.
— Мой господин, могу ли я поговорить с вами? — поклонился он, и, дождавшись разрешения Локвина, приблизился. — Я хотел лишь оповестить вас о результатах расследования убийства вашего родственника — господина Ёсиго. Мы делаем всё возможное, чтобы установить преступника… Кхем… К сожалению, пока не очень успешно. Но вот оружие, которым было совершенно убийство — это должен быть один из фамильных клинков кого-то из великих родов. При этом серьёзно осквернённый чёрной магией. Такой, о которой мы раньше даже не слышали…
Локвин тяжело и испуганно вздохнул. Ему вдруг показалось, что зал полон недоброжелателей. Вдруг они прямо сейчас решат убить его? Сможет ли тогда гросентар остановить их?
Кайгоэ, видя все его душевные терзания, поспешил вмешаться.
— Спасибо, Муннар. Думаю, мы в ближайшее время всё же сумеем разобраться в оружии, а оно уже, в свою очередь, выведет нас на след подлых убийц и тех, кто их послал. А, пока… — он махнул кому-то в зале рукой, и заиграла другая, более весёлая музыка.
Двери зала открылись. Мужчины вдруг разом оживились, засмеялись, многие стали лукаво поглядывать в сторону Локвина. Парень слегка вытянул шею, чтобы лучше разглядеть тех, кто входит в зал.
Это были девушки. Два десятка, не меньше. Одни были изящны и стройны, как тростинки, другие обладали пышными, волнующими формами. Блондинки, брюнетки, рыжие — среди них встречались, как невинные скромницы, так и те, от одного взгляда которых Локвина бросало в жар. Все они были прекрасны, словно специально и тщательно подобраны. Впрочем, так наверняка и было на самом деле…
— Одна из привилегий главы клана, — улыбаясь, сказал Кайгоэ. — Каждому правителю полагаются наложницы.
Локвин с трудом отвёл от девушек взгляд. Они сейчас выстроились перед его высоким креслом, словно ожидая чего-то. Их лёгкие, и весьма откровенные платья открывали и подчёркивали достоинства каждой фигуры, при этом, оставляя место и для фантазии.
— Какая из них моя? — робко спросил Локвин, уже успевший напрочь позабыть о проблемах клана.
— Все! — хмыкнул Кайгоэ.
Он снова подал знак, и девушки разом обступили, поднявшегося с кресла Локвина. Его голова опять закружилась, даже содержимое кубка не помогло. Наложницы смеялись, улыбались ему, что-то тихо говоря на самых разных языках.
Следующее, что помнил Локвин — это как, звонко смеющиеся девушки, ведут его в спальню…
***
Всё, что было дальше, казалось каким-то сном. Оказалось, что Локвина вели не в ту спальню, где он провёл прошлую ночь, ожидая решения магов, судьбы и предков, а в другую — огромную и величественную, гораздо более подходящую к его теперешнему статусу.
Двери закрылись, и Локвин ощутил жуткое волнение. У него, конечно, и раньше были девушки, но то ведь совсем другое… Никогда ещё двадцать красивейших наложниц не набрасывались на него, помогая раздеться и раздеваясь сами.
Он видел их обнажённые тела, касался их, целовал. Сначала робко и осторожно, словно опасаясь насмешек, но девушки отвечали на каждое действие одобрительно, и Локвин постепенно обретал всё большую уверенность.
«Только не думай, что они и правда так уж хотят тебя, — мысленно говорил он, когда светловолосая и зеленоглазая красавица покрывала его грудь и живот жаркими поцелуями. — Их этому учили, специально готовили. Едва ли кто-то из них обратил бы на тебя внимание, не будь ты главой клана…»
Эти мысли какое-то время не давали ему расслабиться. Девушка должно быть, это почувствовала и её поцелуи стали быстро смещаться всё ниже и ниже, так что, вскоре Локвину уже стало всё равно, насколько она сейчас искренна…
***
Он заснул лишь под утро, когда небо на востоке уже начинало светлеть. Благодаря стараниям девушек, сил не осталось никаких. Это вместе с немалым количеством выпитого заставило его погрузиться в сон практически мгновенно.
Последним осознанным воспоминанием было то, как одна из особо старательных наложниц положила свою голову ему на грудь. Остальные тоже расположились рядом. Он слышал их дыхание, чувствовал пьянящий аромат, почти слышал биение сердец.
В следующую секунду Локвин уже был среди звёзд. Незнакомая внешне планета была далеко внизу, если, конечно, в космосе вообще допустимо такое понятие. Она смутно напоминала Землю — те же голубые океаны, плывущие белые облака, крутящиеся в безумном темпе ураганы. И все же, совершенно иные очертания материков и «неправильное» расположение крупных островов и архипелагов слишком уж бросались в глаза.
«Это не мой мир, — пронеслось в голове Локвина. — Где же Земля?»
Он медленно и плавно повернулся в сторону бесконечных просторов космоса, который сейчас казался несколько иным, нежели показывали в фильмах. Звёзды и правда ярко горели, вот только свет их казался удивительно холодным и пугающе равнодушным.
Где-то там, далеко была Земля. С такого расстояния Локвин, конечно, не мог её видеть, но отчего-то был в этом полностью уверен. Слишком далеко… Не стоит об этом думать. Чем скорее удастся привыкнуть к новому миру, тем лучше.
Локвин кивнул своим собственным мыслям, и ему стало чуточку легче. Его тело сделалось ещё более невесомым, и он с немыслимой скоростью помчался сквозь пространство.
Мимо проносились звёзды, галактики, туманности… обломки старых, погибших миров, и ещё только зарождающиеся планеты. Их было столько, что Локвин почти потерялся среди них, ощущая свою ничтожность.
Однако вскоре движение начало замедляться. Локвин увидел перед собой очередную странную туманность, и что-то в ней не давало ему покоя. Вглядевшись, он увидел, что это на самом деле тысячи и миллионы полупрозрачных силуэтов людей, которые медленно шли по направлению к дальней галактике. Локвин постарался разглядеть хоть кого-то из них, вдруг тут окажется, кто-то из его предков… Но все лица расплывались, превращаясь в подобие бесцветных масок.
Локвину вдруг захотелось присоединиться к ним, оказаться в самом центре этой толпы. Он бы направился туда, но что-то мешало, не давая исполнить желаемое.
— Тебе туда не нужно, — послышался чей-то звучный голос.
Локвин резко обернулся и лишь каким-то чудом удержался от крика.
