Она же с восторгом и дрожью ответила на его страсть, её огненная сила хлынула в его измученный голодом резерв, она не только заполнила его, она переполнила всё, что в тот момент было на нём. Артефактом стали и брюки, и свитер, и швейцарские часы, и даже итальянские туфли, которые он тогда и не подумал снять. Так что в накладе он не останется - все вещи он забрал с собой на тот случай, если нужна будет подпитка.
- Девушка отдалась мне по своей воле! - упрямо возражал он, понимая, однако, что уступить придётся. Змей мог умереть, и тогда их всех порешат за пару минут. Аидат просто выпьет их, Аигот же может закусить их плотью. Нет, он никогда не слышал, чтобы тот таким увлекался, но существовал такой обычай в их армии. В давние века обычаи были связаны с кровью и плотью.
- Не ври нам, Энки. Ты использовал омним! Скольких ты убил уже? Сотни, тысячи? И не надоело? Если хочешь жить, чтобы жили твои братья, ты поможешь Арэю превратиться.
Через час обессиленный, бледный до синевы Арэй уже одевался в тёплые вещи, которые заботливо подавали ему племянники. Энкелай ушёл в лагерь, у него не было сил даже на привычную с рождения злость. Проклятый якшас вытянул столько энергии, что едва на тот свет его не отправил! Одно единственное примирило их - Арэй подозвал его и сказал тихо: "Если это правда... только не обижай её больше...".
Что бы это значило? Арэй отдаёт ему свою якшауни? И почему ему, а не Аиготу с Аидатом? Хотя да, такие быстро её укатают. Один садист, другой интриган. Никакими чувствами и заботой там и не пахнет. Но почему я? Неужели он читает мысли? А что? Такие способности могут быть у старых якшасов. Говорят, их глава умеет кое-что. Этот после превращения тоже мог получить новые способности. Что он увидел? Что... Энки ревнует так сильно, как и хочет обладать. И никогда больше не обидит её. Лола, только дождись нас! Только продержись... Безумие, враз овладевшее им, так просто не уйдёт, понял ракшас. Потёр лицо руками, устало повалился на кровать, подгребая под себя свои артефакты. Алака... мечта, которая была такой призрачной и далёкой, теперь почти рядом. Со дня на день Врата будут открыты, но эта цель вдруг стала ненужной.
Энки удивился бы, узнав, что Лола думает сейчас о нём. И думает только хорошее.
Пришла в себя от того, что кто-то весьма болезненно и бесцеремонно наступил мне на руку. Привстала, чтобы осмотреться, ударилась о подлокотник кресла. Бежевый пол, кремовые диваны. И алые брызги крови на них. И на окнах. Что произошло? Чья это кровь? Спустя минуту мимо меня пролетел изувеченный труп худого старого индуса. Я забилась под стену, поджала ноги, с ужасом ожидая прихода зверя в человечьем облике.
- И ты станешь утверждать, что остановить якшаса невозможно? - прорычал он в лицо ещё одному индусу, испуганному, онемевшему от дикого страха, - Или придумаешь что-то?
Старик закатил глаза, намереваясь уплыть в спасительный обморок, но Эной одну лапу спустил вниз, на его пах, резко всадил её в тело мужчины. Визг, отчаянный, страдальческий, ввинтился в уши, я молила уже, чтобы ракшас прекратил страдания живого, мыслящего существа, чтобы не мучил его!
- Что ты там бормочешь? Его ведёт кровь одарённой? Вот как... - теперь внимание убийцы перешло ко мне. Я спрятала лицо в ладонях, мечтая начаровать себе невидимость, да вообще перенестись отсюда куда угодно. Но я была здесь, и мой мучитель тоже.
Тяжёлый, душный взгляд ползал по моим ногам, плечам. Индуса швырнули в дальний конец самолёта, где он и затих, сломав себе что-то. По крайней мере хруст его костей был таким отчётливым...
- Вылезай! - прорычал Эной надо мной. А я ещё больше вжалась в стену, не желая видеть его. - Твой выбор.
- Пусти-и-и! - он схватил меня за волосы и рванул с такой силой, что я ощутила треск где-то за ушами. Пришлось встать и заковылять непослушными ногами туда, куда меня тащил этот урод.
Уложил меня на диван, рванул тунику, оцарапав когтями живот и плечи. Я в панике схватилась руками за жалкие лоскуты, в которые он превратил мою одежду, не желая терять ни миллиметра преграды между этим монстром и собой. Огромная ладонь придавила мои ноги к сидению, я задёргалась, желая сбросить её. Моё сопротивление вызвало в нём неистовую злобу, она душной волной хлынула в пространство, вызвав первобытный ужас. Тело перестало слушаться, только глаза следили за действиями безумца. Он наклонился к моей груди, высунул толстый, синюшный язык изо рта и стал им слизывать всю кровь, что засохла на моей коже, вытекла из порезов.
Я безумно боялась, что вот сейчас он решит взять меня, гнала эти мысли, но они возвращались, накрывали с головой. Обморок, срочно! Он облизал грудь, руки, ноги, бесцеремонно их раздвинув. Нет! Но эта скотина со злобным смешком нырнула языком в промежность и долго там резвилась, смакуя и урча. Потом перевернул меня на живот и вылизал спину, плечи. Я была чиста как младенец, но ощущала себя такой грязной, будто меня изваляли в нечистотах. Арэй... где вы все? Слёзы уже намочили обивку, я не могла даже дышать, так сжалось горло.
- Теперь твой якшас нас не найдёт! Отдыхай, мышка. Скоро ты мне понадобишься. Вот, твой паёк и одежда! - меня как куклу прислонили к спинке дивана, на колени лёг бумажный свёрток с чем-то жареным и очень жирным. С него тут же потекло масло по ногам. Я уже понемногу могу двигаться, поэтому стала дрожать мелко-мелко, сказывалось недавнее унижение. А под одеждой этот урод имел в виду балахон индуса, который сломанной куклой лежал за последним рядом сидений.
Я смотрела на ракшаса, который вот так запросто вытряхнул мёртвое тело из белой рубахи, а затем бросил её мне через салон, и понимала, что мне не жить, если останусь с ним. Он свернёт мне шею тут же, едва я открою Врата. Значит, нужно выбираться и быстро! Под внимательным и голодным взглядом врага я послушно натянула на себя балахон, позволив себе только судорожный вздох и мелкую дрожь отвращения - тряпка провоняла потом так, что глаза слезились. Ракшас ждал. Развернула свёрток. Жареный гусь? Клацая зубами и время от времени всхлипывая, я отрывала от гуся мелкие кусочки и глотала, почти не жуя.
- Молодец... - протянул он, жутко скалясь, - Ты была в горах? Нет? Так посмотри на них! Даже когда я был мелким, они уже были такими. Мы прятались от гнева богов в пещерах... - отвернулся, задумавшись. Мне его ностальгия по нежному младенчеству была безразлична, я просто коротко оглядела его, отметив, что внешне он очень похож на Колю. Нет, признала я, Коля изящнее, у него такие красивые руки и плечи... и глаза полны страсти, не холода. Даже тогда, когда он злился на меня, его глаза не были так пусты, так ужасны.
За окном плыли огромные, заснеженные пики. Тяжелым, неотвратимым было понимание того, что наша цель, их цель, близка. Тибет, несомненно. Я видела его только по телевизору. И ведь мечтала когда-то здесь побывать... дура! Горы, горы. Их так много, и все такие высокие, острые, будто кинжалы... Руки выпустили остатки птицы, она с тихим шорохом упала на пол. Скоро я умру... Считанные часы отмеряны мне этим убийцей. И только от меня зависит, получит ли он силу.
Я обмякла на сидении, закрыла глаза и будто бы сползла в новый обморок. Губы коснулись кремового оттенка кожи диванчика, желание билось отчаянным пульсом в голове. "Чтоб у тебя крылья отпали!". Самолёт тут же вошёл в крутое пике, хвост задрался кверху, а носом мы неслись к земле как ракета! Ракшас выпустил из спины две пары рук, он цеплялся ими за стены и диваны, как макака. Допрыгал до меня, сдавил горло, зарычал что-то страшное. Я видела свою смерть в его глазах, хрустнули позвонки. И быть бы мне тут же убитой, если бы не авария. Миг невесомости, а потом всё смешалось, будто в гигантской мясорубке!
Вокруг грохот, пламя, взрывы. Нас разбросало на много метров от места падения. Я вылетела прямо на диване из самолёта. Возможно сказалось моё желание тогда с Арэем, пожелание бессмертия, и теперь неведомые силы берегли меня, как умели. Но всё же спинка мало защищала от удушливой гари, от осколков обшивки и тысяч мелких деталей, кусков тел, которые ещё падали на меня сверху. Долго, как же долго я сидела так, закрыв голову руками, скуля и воя от страха. Топливо догорало, дым столбом уходил вверх, под обломками что-то шевелилось. Эной? Бежать, бежать!
Но босиком я далеко не уйду... Огляделась. Нет... Прикусила губу так сильно, что она тут же лопнула, кровь потекла на порванный балахон. Содрогаясь от того, что делаю, я снимала ботинки с ног пилота, которые так удачно приземлились около меня... обе...
На пару размеров больше всего, что меня неимоверно обрадовало. Мимоходом отметила свой возросший уровень цинизма и безжалостности. Подышала на руки, пытаясь их согреть. Здесь так холодно! Несмотря на костёр в виде самолёта, я уже вся задубела, ноги плохо слушались, мысли вяло толкались в голове. Чем-то укрыться, что-то надеть... Штаны... найти... Ещё один кусок металла пропорол мой диван, да так и опрокинул его на мешанину снега и грязи. Хорошо хоть я встала к этому моменту и отошла! Сидение откинулось вверх, и я с радостью увидела, что под ним было что-то вроде склада! Чёрные штаны, свитер и куртка! Огромное всё, но мне было не до шика и моды, лишь бы согреться, прикрыться чем-то от пронизывающего ветра! Очень похоже на форму Коли... Коля... Твой отец такое чудовище! А ты... жестокий, да. Но тогда со мной, когда ты упивался моим криком, моей лаской, ты был другим, ты был больше человеком, чем страшным монстром. Где вы все? Наверно уже у той горы, ждёте Эноя. А нас нет, и не будет. Я умру, ну или вмёрзну в лёд где-то в горах, а ваш враг очнётся, не найдёт меня, поймёт, что планы рухнули. И отыграется на вас... Нет, я найду вас! Сама найду, а потом открою эти чёртовы Врата, дам вам силу! Заберу Арэя, вернусь домой, к маме, брату...
Там же нашла флягу с водой, ещё один паёк, теперь уже армейский, огромный кинжал с инкрустацией в виде двадцати драгоценных камней, которыми была выложена морда обезьяны на рукояти, плащ, широченный, брезентовый вроде. Куда же идти? Куда, боги?! Повертелась на месте, решила взобраться повыше, чтобы оглядеться. Побрела к большой горе, спотыкаясь об обломки и куски скалы, в которую мы и врезались. Копошение за мной немного усилилось, я стала быстрее идти, потом побежала, на пределе сил. Спотыкалась, перелезала через валуны и кучи щебня, ноги поминутно то увязали в невесть как наметённом сугробе, то выворачивались на коварно спрятанных камнях. Чёртовы штаны слетали с меня, я оторвала ленту от вонючей рубахи и подвязала её как пояс вокруг талии.
Кровь! Осмотрела себя, обтёрла рукавом свитера лицо. Вроде нет нигде ничего. Теперь не найдёт, надеюсь... Через полчаса пришлось натянуть на себя и плащ: ветер нёс с собою колкий снег, а тот в свою очередь вымочил мою одежду, лицо и волосы. Под плащом стало тепло, сухо, только щёки мёрзли. Натянула ворот свитера на подбородок, но стало только хуже: горячее дыхание тут же вымерзало и мелкими льдинками оседало на груди. Ладно, пусть хоть одни щёки мёрзнут! Стянула плащ по максимуму за завязки.
Метка на руке внезапно прострелила болью. Я присела на острый обломок скалы, который хоть сверху был без снега, стала баюкать руку. От боли слёзы сами хлынули из глаз. Тут же замерзали и скатывались льдинками. Арэй... мой снежный принц! Его волосы были покрыты инеем, с них сыпались красивые снежинки мне на лицо... Любимый, где ты? Спаси меня, забери!
- Якшауни!!!!! - что? Кто? Я заоглядывалась, подозревая у себя галлюцинацию от переохлаждения. Да я могу быть даже у самолёта, замерзать и видеть сны наяву! - Лола, милая, родная, это ты? Ты слышишь меня? Это наша связь с тобой, через метку. Ты активировала её, моя умница!
- Арэ-е-е-ей! - закричала я вслух, - Забери меня отсюда...
- Я слышу, слышу тебя, сердце моё! Нет нужды говорить вслух. Где Эной? Он рядом?
- Мы разбились где-то в горах...
На меня хлынула волна беспокойства, страха... за меня? Эта связь... она такая полная? Я рассказала своему супругу всё то, что произошло со мной после похищения ракшасом, как прокляла самолёт, как меня защитила моя сила, позволив выжить там, где других разорвало на части.
- Я вижу, где ты. Мы уже идём за тобой! Иди точно на восток, слышишь? Через три мили будет посёлок, там тебе помогут. Только скажи, что ты от якшасов, они знают, что делать. Лола? Успокойся! Помни, что твой дар очень зависит от эмоций. Сейчас слушай меня...
Следуя подсказкам мужа, я свернула на неприметную горную тропу, обошла скалу по кругу и стала спускаться на другую сторону гряды. Там неслась с шумом в глубоком русле река. Страха не было, как ни странно. Хотя что странного? Арэй забрал его. Взамен дал мне свою силу и храбрость, свою выдержку и хладнокровие. Его глаза смотрели моими, выискивали путь, он управлял руками, он цеплялся за малейшие выступы и спускался вниз, ни разу не оступившись. Моё восхищение им, мою любовь и искреннюю радость, что мы вместе, пусть и таким способом, он воспринимал с трепетом, где-то там, за горами билось в такт с моим его горячее, любящее сердце.
- Тише, не плачь, а то я ничего не вижу, - успокаивал он меня, - Скоро мы будем вместе, я обниму тебя так крепко, мой Дар...
Посёлок показался только вечером следующего дня, да и то мы искали его не там, где надо. Арэй сказал, что рисунок гор поменялся, были лавины или землетрясения, вот и сошли люди с привычного места. Трое? Здесь живут только трое? Два старых, неимоверно худых мужика, да одна старушка. Кожа тёмная, продубленная ветрами и холодом. Они подслеповато щурились, не веря, что я живое существо. А я стояла и смотрела на нелепую мазанку, прилепленную к скале, укрытую кусками пластика. Вход загораживала толстая шкура и опять же пластик.
- Якшаси! Воре ито! - повторила я за мужем. Люди переглянулись, но особого энтузиазма я на их лицах не увидела.
- Значит, детей или внуков у них нет, якшауни. Если бы они не были одиноки, то уже отдали бы тебе всё, что имели. Мы платим щедро за помощь. Сейчас мы спросим у них дорогу в село и уйдём. Не стоит тут оставаться, я чую, наш враг уже восстановился.
Тревога Арэя передалась и мне. Мы трижды спросили на нескольких диалектах, где посёлок, но молчаливые и как будто уже мёртвые люди только таращились на нас пустыми глазами. Наконец, когда я уже отчаялась, старуха вскрикнула и дрожащей рукой указала на кинжал, который я сунула за пояс. Прохрипев какую-то белиберду, все трое упали на колени и заверещали.
- Похоже Эноя они боятся так сильно, что ваша награда для них что пыль, - Арэй согласился со мной, посоветовал пригрозить им расправой от ракшасов.
Угроза подействовала. Удивительно, как сильно человек хочет жить! Даже ютясь здесь, на бесплодных скалах, в холоде и голоде, они боятся окончательно умереть. Старик, что оказался бодрее своих сожителей, надел какой-то плетенный короб на свою худую спину, жестами указал мне, чтоб шла за ним, и стал спускаться к реке. Мы долго шли вдоль потока, потом забрали вправо, огибая широкое ложе горы. Стали карабкаться вверх, медленно и трудно, рискуя свалиться с головокружительной высоты. Перешли на другую гряду, прошли по тропе на перевал. День клонился к закату, человечек кивнул на уютную нишу, скинул свои вещи, намереваясь устроить ночлег.
- Девушка отдалась мне по своей воле! - упрямо возражал он, понимая, однако, что уступить придётся. Змей мог умереть, и тогда их всех порешат за пару минут. Аидат просто выпьет их, Аигот же может закусить их плотью. Нет, он никогда не слышал, чтобы тот таким увлекался, но существовал такой обычай в их армии. В давние века обычаи были связаны с кровью и плотью.
- Не ври нам, Энки. Ты использовал омним! Скольких ты убил уже? Сотни, тысячи? И не надоело? Если хочешь жить, чтобы жили твои братья, ты поможешь Арэю превратиться.
Через час обессиленный, бледный до синевы Арэй уже одевался в тёплые вещи, которые заботливо подавали ему племянники. Энкелай ушёл в лагерь, у него не было сил даже на привычную с рождения злость. Проклятый якшас вытянул столько энергии, что едва на тот свет его не отправил! Одно единственное примирило их - Арэй подозвал его и сказал тихо: "Если это правда... только не обижай её больше...".
Что бы это значило? Арэй отдаёт ему свою якшауни? И почему ему, а не Аиготу с Аидатом? Хотя да, такие быстро её укатают. Один садист, другой интриган. Никакими чувствами и заботой там и не пахнет. Но почему я? Неужели он читает мысли? А что? Такие способности могут быть у старых якшасов. Говорят, их глава умеет кое-что. Этот после превращения тоже мог получить новые способности. Что он увидел? Что... Энки ревнует так сильно, как и хочет обладать. И никогда больше не обидит её. Лола, только дождись нас! Только продержись... Безумие, враз овладевшее им, так просто не уйдёт, понял ракшас. Потёр лицо руками, устало повалился на кровать, подгребая под себя свои артефакты. Алака... мечта, которая была такой призрачной и далёкой, теперь почти рядом. Со дня на день Врата будут открыты, но эта цель вдруг стала ненужной.
Энки удивился бы, узнав, что Лола думает сейчас о нём. И думает только хорошее.
Пришла в себя от того, что кто-то весьма болезненно и бесцеремонно наступил мне на руку. Привстала, чтобы осмотреться, ударилась о подлокотник кресла. Бежевый пол, кремовые диваны. И алые брызги крови на них. И на окнах. Что произошло? Чья это кровь? Спустя минуту мимо меня пролетел изувеченный труп худого старого индуса. Я забилась под стену, поджала ноги, с ужасом ожидая прихода зверя в человечьем облике.
- И ты станешь утверждать, что остановить якшаса невозможно? - прорычал он в лицо ещё одному индусу, испуганному, онемевшему от дикого страха, - Или придумаешь что-то?
Старик закатил глаза, намереваясь уплыть в спасительный обморок, но Эной одну лапу спустил вниз, на его пах, резко всадил её в тело мужчины. Визг, отчаянный, страдальческий, ввинтился в уши, я молила уже, чтобы ракшас прекратил страдания живого, мыслящего существа, чтобы не мучил его!
- Что ты там бормочешь? Его ведёт кровь одарённой? Вот как... - теперь внимание убийцы перешло ко мне. Я спрятала лицо в ладонях, мечтая начаровать себе невидимость, да вообще перенестись отсюда куда угодно. Но я была здесь, и мой мучитель тоже.
Тяжёлый, душный взгляд ползал по моим ногам, плечам. Индуса швырнули в дальний конец самолёта, где он и затих, сломав себе что-то. По крайней мере хруст его костей был таким отчётливым...
- Вылезай! - прорычал Эной надо мной. А я ещё больше вжалась в стену, не желая видеть его. - Твой выбор.
- Пусти-и-и! - он схватил меня за волосы и рванул с такой силой, что я ощутила треск где-то за ушами. Пришлось встать и заковылять непослушными ногами туда, куда меня тащил этот урод.
Уложил меня на диван, рванул тунику, оцарапав когтями живот и плечи. Я в панике схватилась руками за жалкие лоскуты, в которые он превратил мою одежду, не желая терять ни миллиметра преграды между этим монстром и собой. Огромная ладонь придавила мои ноги к сидению, я задёргалась, желая сбросить её. Моё сопротивление вызвало в нём неистовую злобу, она душной волной хлынула в пространство, вызвав первобытный ужас. Тело перестало слушаться, только глаза следили за действиями безумца. Он наклонился к моей груди, высунул толстый, синюшный язык изо рта и стал им слизывать всю кровь, что засохла на моей коже, вытекла из порезов.
Я безумно боялась, что вот сейчас он решит взять меня, гнала эти мысли, но они возвращались, накрывали с головой. Обморок, срочно! Он облизал грудь, руки, ноги, бесцеремонно их раздвинув. Нет! Но эта скотина со злобным смешком нырнула языком в промежность и долго там резвилась, смакуя и урча. Потом перевернул меня на живот и вылизал спину, плечи. Я была чиста как младенец, но ощущала себя такой грязной, будто меня изваляли в нечистотах. Арэй... где вы все? Слёзы уже намочили обивку, я не могла даже дышать, так сжалось горло.
- Теперь твой якшас нас не найдёт! Отдыхай, мышка. Скоро ты мне понадобишься. Вот, твой паёк и одежда! - меня как куклу прислонили к спинке дивана, на колени лёг бумажный свёрток с чем-то жареным и очень жирным. С него тут же потекло масло по ногам. Я уже понемногу могу двигаться, поэтому стала дрожать мелко-мелко, сказывалось недавнее унижение. А под одеждой этот урод имел в виду балахон индуса, который сломанной куклой лежал за последним рядом сидений.
Я смотрела на ракшаса, который вот так запросто вытряхнул мёртвое тело из белой рубахи, а затем бросил её мне через салон, и понимала, что мне не жить, если останусь с ним. Он свернёт мне шею тут же, едва я открою Врата. Значит, нужно выбираться и быстро! Под внимательным и голодным взглядом врага я послушно натянула на себя балахон, позволив себе только судорожный вздох и мелкую дрожь отвращения - тряпка провоняла потом так, что глаза слезились. Ракшас ждал. Развернула свёрток. Жареный гусь? Клацая зубами и время от времени всхлипывая, я отрывала от гуся мелкие кусочки и глотала, почти не жуя.
- Молодец... - протянул он, жутко скалясь, - Ты была в горах? Нет? Так посмотри на них! Даже когда я был мелким, они уже были такими. Мы прятались от гнева богов в пещерах... - отвернулся, задумавшись. Мне его ностальгия по нежному младенчеству была безразлична, я просто коротко оглядела его, отметив, что внешне он очень похож на Колю. Нет, признала я, Коля изящнее, у него такие красивые руки и плечи... и глаза полны страсти, не холода. Даже тогда, когда он злился на меня, его глаза не были так пусты, так ужасны.
За окном плыли огромные, заснеженные пики. Тяжелым, неотвратимым было понимание того, что наша цель, их цель, близка. Тибет, несомненно. Я видела его только по телевизору. И ведь мечтала когда-то здесь побывать... дура! Горы, горы. Их так много, и все такие высокие, острые, будто кинжалы... Руки выпустили остатки птицы, она с тихим шорохом упала на пол. Скоро я умру... Считанные часы отмеряны мне этим убийцей. И только от меня зависит, получит ли он силу.
Я обмякла на сидении, закрыла глаза и будто бы сползла в новый обморок. Губы коснулись кремового оттенка кожи диванчика, желание билось отчаянным пульсом в голове. "Чтоб у тебя крылья отпали!". Самолёт тут же вошёл в крутое пике, хвост задрался кверху, а носом мы неслись к земле как ракета! Ракшас выпустил из спины две пары рук, он цеплялся ими за стены и диваны, как макака. Допрыгал до меня, сдавил горло, зарычал что-то страшное. Я видела свою смерть в его глазах, хрустнули позвонки. И быть бы мне тут же убитой, если бы не авария. Миг невесомости, а потом всё смешалось, будто в гигантской мясорубке!
Вокруг грохот, пламя, взрывы. Нас разбросало на много метров от места падения. Я вылетела прямо на диване из самолёта. Возможно сказалось моё желание тогда с Арэем, пожелание бессмертия, и теперь неведомые силы берегли меня, как умели. Но всё же спинка мало защищала от удушливой гари, от осколков обшивки и тысяч мелких деталей, кусков тел, которые ещё падали на меня сверху. Долго, как же долго я сидела так, закрыв голову руками, скуля и воя от страха. Топливо догорало, дым столбом уходил вверх, под обломками что-то шевелилось. Эной? Бежать, бежать!
Но босиком я далеко не уйду... Огляделась. Нет... Прикусила губу так сильно, что она тут же лопнула, кровь потекла на порванный балахон. Содрогаясь от того, что делаю, я снимала ботинки с ног пилота, которые так удачно приземлились около меня... обе...
На пару размеров больше всего, что меня неимоверно обрадовало. Мимоходом отметила свой возросший уровень цинизма и безжалостности. Подышала на руки, пытаясь их согреть. Здесь так холодно! Несмотря на костёр в виде самолёта, я уже вся задубела, ноги плохо слушались, мысли вяло толкались в голове. Чем-то укрыться, что-то надеть... Штаны... найти... Ещё один кусок металла пропорол мой диван, да так и опрокинул его на мешанину снега и грязи. Хорошо хоть я встала к этому моменту и отошла! Сидение откинулось вверх, и я с радостью увидела, что под ним было что-то вроде склада! Чёрные штаны, свитер и куртка! Огромное всё, но мне было не до шика и моды, лишь бы согреться, прикрыться чем-то от пронизывающего ветра! Очень похоже на форму Коли... Коля... Твой отец такое чудовище! А ты... жестокий, да. Но тогда со мной, когда ты упивался моим криком, моей лаской, ты был другим, ты был больше человеком, чем страшным монстром. Где вы все? Наверно уже у той горы, ждёте Эноя. А нас нет, и не будет. Я умру, ну или вмёрзну в лёд где-то в горах, а ваш враг очнётся, не найдёт меня, поймёт, что планы рухнули. И отыграется на вас... Нет, я найду вас! Сама найду, а потом открою эти чёртовы Врата, дам вам силу! Заберу Арэя, вернусь домой, к маме, брату...
Там же нашла флягу с водой, ещё один паёк, теперь уже армейский, огромный кинжал с инкрустацией в виде двадцати драгоценных камней, которыми была выложена морда обезьяны на рукояти, плащ, широченный, брезентовый вроде. Куда же идти? Куда, боги?! Повертелась на месте, решила взобраться повыше, чтобы оглядеться. Побрела к большой горе, спотыкаясь об обломки и куски скалы, в которую мы и врезались. Копошение за мной немного усилилось, я стала быстрее идти, потом побежала, на пределе сил. Спотыкалась, перелезала через валуны и кучи щебня, ноги поминутно то увязали в невесть как наметённом сугробе, то выворачивались на коварно спрятанных камнях. Чёртовы штаны слетали с меня, я оторвала ленту от вонючей рубахи и подвязала её как пояс вокруг талии.
Кровь! Осмотрела себя, обтёрла рукавом свитера лицо. Вроде нет нигде ничего. Теперь не найдёт, надеюсь... Через полчаса пришлось натянуть на себя и плащ: ветер нёс с собою колкий снег, а тот в свою очередь вымочил мою одежду, лицо и волосы. Под плащом стало тепло, сухо, только щёки мёрзли. Натянула ворот свитера на подбородок, но стало только хуже: горячее дыхание тут же вымерзало и мелкими льдинками оседало на груди. Ладно, пусть хоть одни щёки мёрзнут! Стянула плащ по максимуму за завязки.
Метка на руке внезапно прострелила болью. Я присела на острый обломок скалы, который хоть сверху был без снега, стала баюкать руку. От боли слёзы сами хлынули из глаз. Тут же замерзали и скатывались льдинками. Арэй... мой снежный принц! Его волосы были покрыты инеем, с них сыпались красивые снежинки мне на лицо... Любимый, где ты? Спаси меня, забери!
- Якшауни!!!!! - что? Кто? Я заоглядывалась, подозревая у себя галлюцинацию от переохлаждения. Да я могу быть даже у самолёта, замерзать и видеть сны наяву! - Лола, милая, родная, это ты? Ты слышишь меня? Это наша связь с тобой, через метку. Ты активировала её, моя умница!
- Арэ-е-е-ей! - закричала я вслух, - Забери меня отсюда...
- Я слышу, слышу тебя, сердце моё! Нет нужды говорить вслух. Где Эной? Он рядом?
- Мы разбились где-то в горах...
На меня хлынула волна беспокойства, страха... за меня? Эта связь... она такая полная? Я рассказала своему супругу всё то, что произошло со мной после похищения ракшасом, как прокляла самолёт, как меня защитила моя сила, позволив выжить там, где других разорвало на части.
- Я вижу, где ты. Мы уже идём за тобой! Иди точно на восток, слышишь? Через три мили будет посёлок, там тебе помогут. Только скажи, что ты от якшасов, они знают, что делать. Лола? Успокойся! Помни, что твой дар очень зависит от эмоций. Сейчас слушай меня...
Следуя подсказкам мужа, я свернула на неприметную горную тропу, обошла скалу по кругу и стала спускаться на другую сторону гряды. Там неслась с шумом в глубоком русле река. Страха не было, как ни странно. Хотя что странного? Арэй забрал его. Взамен дал мне свою силу и храбрость, свою выдержку и хладнокровие. Его глаза смотрели моими, выискивали путь, он управлял руками, он цеплялся за малейшие выступы и спускался вниз, ни разу не оступившись. Моё восхищение им, мою любовь и искреннюю радость, что мы вместе, пусть и таким способом, он воспринимал с трепетом, где-то там, за горами билось в такт с моим его горячее, любящее сердце.
- Тише, не плачь, а то я ничего не вижу, - успокаивал он меня, - Скоро мы будем вместе, я обниму тебя так крепко, мой Дар...
Посёлок показался только вечером следующего дня, да и то мы искали его не там, где надо. Арэй сказал, что рисунок гор поменялся, были лавины или землетрясения, вот и сошли люди с привычного места. Трое? Здесь живут только трое? Два старых, неимоверно худых мужика, да одна старушка. Кожа тёмная, продубленная ветрами и холодом. Они подслеповато щурились, не веря, что я живое существо. А я стояла и смотрела на нелепую мазанку, прилепленную к скале, укрытую кусками пластика. Вход загораживала толстая шкура и опять же пластик.
- Якшаси! Воре ито! - повторила я за мужем. Люди переглянулись, но особого энтузиазма я на их лицах не увидела.
- Значит, детей или внуков у них нет, якшауни. Если бы они не были одиноки, то уже отдали бы тебе всё, что имели. Мы платим щедро за помощь. Сейчас мы спросим у них дорогу в село и уйдём. Не стоит тут оставаться, я чую, наш враг уже восстановился.
Тревога Арэя передалась и мне. Мы трижды спросили на нескольких диалектах, где посёлок, но молчаливые и как будто уже мёртвые люди только таращились на нас пустыми глазами. Наконец, когда я уже отчаялась, старуха вскрикнула и дрожащей рукой указала на кинжал, который я сунула за пояс. Прохрипев какую-то белиберду, все трое упали на колени и заверещали.
- Похоже Эноя они боятся так сильно, что ваша награда для них что пыль, - Арэй согласился со мной, посоветовал пригрозить им расправой от ракшасов.
Угроза подействовала. Удивительно, как сильно человек хочет жить! Даже ютясь здесь, на бесплодных скалах, в холоде и голоде, они боятся окончательно умереть. Старик, что оказался бодрее своих сожителей, надел какой-то плетенный короб на свою худую спину, жестами указал мне, чтоб шла за ним, и стал спускаться к реке. Мы долго шли вдоль потока, потом забрали вправо, огибая широкое ложе горы. Стали карабкаться вверх, медленно и трудно, рискуя свалиться с головокружительной высоты. Перешли на другую гряду, прошли по тропе на перевал. День клонился к закату, человечек кивнул на уютную нишу, скинул свои вещи, намереваясь устроить ночлег.
