Ус Шеша был прочнее стали, но тоньше паутины. Когда он спас Алойю, несколько волокон так удачно оказались рядом с ним. Они были срезаны клинком богини - зачарованным змеем Шивы. Получить такой подарок... Кто же ты такая, прекрасная Алойя?
Весть о приёмной дочери Индры взбудоражила воинов, всем стало интересно, что же из себя представляет та, что получила Дар, оставленный в любимом мире Богов. Но первыми, кого повстречали гандхарвы, были её якшаси. За столько тысяч лет им не встретился ни один из них. Ильяс не помнит их - он после своего последнего перерождения в Бездне, утратил все воспоминания. Просто очнулся в лазарете Небесного дворца, где Арджун объяснил ему, что он - его тысячник, пал в битве с асурами, очередной из многих. Теперь он снова жив, силён, так что может приступать к своим обязанностям хоть завтра.
А ещё... каждому воину была положена жена - апсара. Женщины, воинственные, сильные, смелые, павшие в битве, тоже перерождались в небесных воинов. Как именно делался выбор апсары, Ильяс не знал. Но в тот же день к нему подвели суровую, неулыбчивую девушку, сказали, что отныне она его апсара, жить они будут во дворце в комнате на третьем этаже с его именем, которое пылало алыми буквами на створке. Женщина бросила на него только один взгляд и более никогда не смотрела. Он делил с ней кров, пищу и иногда, очень редко - постель. Они не стали близки, даже не перемолвились ни словом за века.
До одного дня Ильяса это если не устраивало, то по крайней мере не беспокоило. Битвы, тренировки, полёты и поединки - всё это занимало большую часть его жизни здесь. От своих товарищей он узнал, что так же живут все они, за редким исключением, ведь не все жёны так холодны.
До того дня, когда привели на поле якшасов. Сероглазые, светловолосые, сильные и уверенные в себе, они сразу привлекли к себе всеобщее внимание. А когда узнали, что это якшаси самой названной дочери Индры, тогда все сбежались, чтобы испытать их. И расспросить о том, кто они и откуда.
Якшасы не спешили открывать чужакам свои тайны, просто сообщили, что сюда их привела нужда: на их Земле не осталось больше маны. И враг, который проник сюда с ними, должен быть уничтожен. Как сказал здоровяк с ледяными щупами, за боль их якшауни. Тогда Ильяс подумал, что они сильно преувеличивают зло, причинённое своей жене. Но мало-помалу, в их словах выплыло, что ту едва не убили! Только магия этого места спасла её.
Неведомую девушку было жаль. И от того, что пережила такое, и от того, что эти её змеи холодны и жестоки. Ильяс рассматривал самого старшего среди них, Арэя, признавая его силу, затем передал ему клинок. И тут ощутил чей-то взгляд. Женщина, определённо! Столько восхищения и трепета, она ласкала его лицо невидимыми руками. Дыхание сбилось на миг, гандхарв впитывал это неведомое доселе чувство всем существом, спрятал в дальний угол сознания, чтобы вытащить на поверхность ночью, холодной и бессонной, в холодной же постели.
Вдруг прямо перед ним предстала та, что подарила такое чудо. Дальняя башня дворца Индры, она стала ближе, будто сам Ильяс поднялся в небо на своём Дэйго и достиг обители неведомой богини. Девушка сияла, как драгоценность: алое с золотом сари, алые браслеты на изящных запястьях, широко распахнутые изумруды глаз, чёрные брови и ресницы, стрелами пронзившие его глаза. Длинные волосы цвета ночи окутали её плечи. Алые губы приоткрылись в немом крике, кажется, она сама не ожидала, что он увидит её. Кто же ты?
Мелкими, острыми, впившимися тут же в забившееся впервые за его жизнь сердце, осколками осыпалось призрачное счастье: якшасы с улыбками приветствовали свою якшауни. Ильяс подивился такой перемене, но признал, что эту красоту невозможно не любить. С тех пор он старался думать только о том, что и составляло его жизнь: поединки и сражения. Братья по оружию недоумённо отходили от него, когда он со злостью и отчаянием кидался на них и выбивал меч за пару минут. Тогда впервые он напился сомы до беспамятства.
Смотр войска, перед ними Индра на своей золотой колеснице. Он зовёт Алойю к себе. Алойя... это имя звучит, как музыка. Нежная мелодия флейты, которая вызывает светлую грусть, неясные мечты и томление. Девушка запахнула ворот куртки, скрывая... укус своего якшаси! Злая ревность метнулась внутри Ильяса, он не смог сдержаться и осмелился подать звук. Богиня услышала, гневно полоснула зелёными кинжалами, взрезав его сердце.
В бою, убивая чудовищ, спасая товарищей, он не переставал думать о ней. И когда увидел злобную и подлую Лакшми, которая уводила богиню к пещерам, внутри всё словно вымерзло. Там ведь полно стражей! Глупая, чистая, наивная девочка! Доверилась ревнивой змее...
Дэйго спустился с небес как раз вовремя: Алойя была зажата в кольцах Шеша, а Лакшми стояла и глумилась над нею. Даже не думая, Ильяс прикончил злобную тварь, что посмела тронуть... свет его души. Теперь признать это легко, всё равно ведь об этом будет знать только он. Измазанная кровью убитого змея, напуганная и изломанная, она была всё так же хороша, как и тогда в башне. Руки дрожали, когда он привлёк к себе её тело.
Они не успели уйти. Чёрное колдовство, принесённое в мир Богов потомком Раваны, накрыло их непроглядной тьмой. Очнулся Ильяс уже в камере. Пришли высшие асуры, допрашивали их и избивали. Одного боялся гандхарв - что они станут мучить её, лежащую неподвижно напротив них. Но девушку не тронули, только приковали к стене цепью.
Поразительно, что именно она спасла их всех. Спасла своим поцелуем. Он оттолкнул её... а ведь так жаждал привлечь поближе, вдохнуть её запах. Мёд, сладость, цветы и ветер, вот, чем она пахнет. Она не для него, их дороги разойдутся, едва закончится битва. Как сказали её любовники, мужья-змеи, они уйдут тут же, как отомстят Эною. Ильяс готов жить дальше, так же пусто и так же бесчувственно. Пора догнать отряд. Воин развернулся и быстро, легко и стремительно заскользил вниз по серпантину коридоров, ведущих к корням волшебного Древа. Сила гандхарвов... они не сказали милой спасительнице всего, что составляет их жизнь. Если бы не тьма, которой так ловко пользуются теперь асуры, их не удержали бы ни решётки, ни стены - удар гандхарва равен удару скалы, они могут разнести всю тюрьму, не особо напрягаясь. Могли раньше... не сейчас. Поэтому все они были восхищены чистой, опьяняюще - соблазнительной маной богини Алойи. Она понятия не имела, что сама стала источником. Не мир Богов, не Древо, а именно она производит свет. От её прикосновений сходила любая скверна.
Ильяс видел большие пятна изначально - серых стен, те, что очистились от её рук. На них стал расти мох! Она спасёт Читтапатали! И всех их! Лакшми - самая гнусная из всех богинь этого узла миров. Есть ещё Кали, жена Шивы, но та всё понимает и отпускает мужа гулять на коротком поводке. Она не станет мстить Алойе... ведь нет?
Мы с братом и его отрядом стояли у одного из корней. Они уходили высоко в потолок, свивались в гигантское нечто, будто запутались сразу двести осьминогов величиною с небоскрёб. Все эти древесные отростки были укрыты мерзкими, слизистыми телами. Какие-то уродливые, безглазые черви, копошились, сползались, сплетались, кусали друг друга, роняя убойно-вонючую слюну на пол и друг на друга. Их визги, булькания, а также то, насколько они загадили весь воздух, всё это заставило меня тут же вывернуться наизнанку. Я даже отбежать от парней не успела. Но, похоже, им тоже хотелось так сделать, только меня постеснялись. Провели мою согнутую фигуру сочувственными взглядами, стиснули мечи в руках, готовые кинуться на тварей.
- Что... что это? - спросила я, когда в желудке настала передышка, и меня больше не сотрясали спазмы тошноты. По правде, прекратилось это только потому, что я была голодной уже сутки как, так что извергать из себя было больше нечего. Свойства, приобретённые после купания в чудо - озере, помогли и на этот раз, освежив всё тело, в том числе и рот после приступа.
Арджун медленно, пристально глядя на червей, ожидая, что те нас заметят и нападут, протянул ко мне руку. Подошла, ощутила тёплые руки на своих плечах. Несмотря на всю ситуацию, в которой мы оказались, я почувствовала его тепло, защиту. Выдохнула и обняла его за могучий торс, зарылась носом в медовые волосы. Как бы я хотела вас познакомить с Ванькой! Был бы ему старший брат, который научит самообороне, расскажет массу историй! Я сделаю всё, чтобы мы выжили! Все мы...
- Алойя... Сейчас ты пустишь пламя в сторону дасхи, - на мой непонимающий взгляд Арджун пояснил, - Те черви - это дасхи, они водятся на нижних уровнях. Их разводят специально для очередной попытки уничтожить или ослабить Древо. Здесь их так много, мы никогда такого не видели! Мы спускались и освобождали корни, потом долго всё было нормально. Так вот. Ты сожжёшь их столько, сколько сможешь, потом отойдёшь вон туда! - он указал мне на каменную площадку, на которую вели выщербленные пять ступенек, - И подождёшь, пока мы не добьём оставшихся. Потом ты очистишь корни своим светом...
- Чем? - вытаращила я глаза. Братец коротко улыбнулся мне, ласково провёл ладонью в тонкой, кожаной перчатке по моему лицу. Быстро склонился к моим губам и поцеловал. Я на пару секунд замерла в шоке, а потом стала активно его отталкивать. Это уж слишком! То Индра, теперь вот его сын. Не спорю, он сказочно хорош, просто принц из моих детских мечтаний, но у меня ведь есть уже трое(!) якшаси!
- Ты не представляешь, как охота никогда тебя не отпускать... - охрипшим от обуревающих его эмоций голосом сказал Арджун, - Слаще твоих уст ничего нет в жизни...
- Но ведь... - я хотела сказать, что мы вроде как родичи, пусть и чисто номинальные, но получила за эту попытку лишь новый поцелуй, ещё более жадный, чем предыдущий! Ох, не стоило его лечить поцелуем в губы! Глупая ворона попала в свою же ловушку...
Предводителя привели в чувство его же воины. Один из блондинов, Акка, постучал его по плечу, настойчиво так, до синяков. Арджун отпустил меня, оглядел гандхарва пьяным взглядом. Тот с тревогой сигналил, что черви всполошились, почуяли нас.
- Ты поняла, что должна делать? - спросил он и отпустил свои чувства на волю, они достигли меня, ужалили, ожгли, всколыхнули воронье сердце. Я сглотнула и кивком обозначила, что всё помню, всё исполню в точности, - Отходи....
Миг мы смотрели друг другу в глаза. Я ощущала медовую сладость его глаз, ласкающую моё лицо, как будто он хотел мой облик унести с собой в... Нет! Возмущение в моих глазах он уже не увидел - после моего пламенного привета тварям все пятеро бросились на червей. Сверкали мечи, брызгала слизь и кровь, в этом странном месте стало нечем дышать от вони, страха, леденящего ужаса. Вот метнулась тень от спуска - Ильяс догнал нас.
Я поспешила на площадку, ведь я дала обещание. Теперь, когда я увидела, что мой спаситель жив и здоров, я могу постоять в сторонке и подождать, пока мужчины разберутся с заразой.
Черви мерзкой, студенистой массой сползали с корней, кидались на гандхарвов, скользя на трупах своих же родичей. Парни проявляли просто фантастическую ловкость, стараясь не попасть под их плевки и укусы. Ильяс был чёрной молнией, смертоносной и прекрасной. А Арджун сверкающим рыцарем, они оба олицетворяли свет и тьму, оба были невероятны. За этим постыдным любованием чужими мужьями меня и застала мама этих уродливых существ.
- Что за? - я непонимающе подняла голову, когда на меня стало стекать что-то смердящее. Надо мной была огромная, полная острых зубов в три ряда минимум, пасть! Я выдала такой визг, что тварь шарахнулась в сторону.
Я быстренько отскочила, вытянула руку с пламенем. Волна плазмы ринулась ей навстречу. Здоровая такая дрянь! Метров восемь, а то и больше. Явно брюхатая новыми уродцами. Слизь, в изобилии укрывающая её тело, смягчила мой залп настолько, что у гадины оказались только пару подпалин на шкуре и на голове! Ну что за несправедливость? Ты должна была издохнуть - втолковывала я ей, нарезая её на ленты своей чудной змейкой. Раз уж Шеша она вспорола с лёгкостью, то и эту должна разделать под орех, так решила я и наугад пырнула её где-то в районе хвоста.
Моя прелестная змейка ещё и куснула её, добавив к её собственной гнуси своего яда. Тварь замедлилась, упала на бок и вывалила жуткий, пупырчатый язык. Я с содроганием на него посмотрела, представив, сколько на меня мерзости вылилось из её пасти, а потом прицелилась к её брюху.
- Ну всё, всё! Алойя, милая моя, остановись! - кто-то удержал мою руку, когда я в сотый, наверно, раз подняла её, чтобы опустить на шею червячихе. Она болталась уже буквально на тонкой плёночке, и мне так хотелось, чтобы этот ужас откатился от туловища как можно дальше, чтобы она не ожила не дай боги.
- Вы уже? - спросила я и сдула волосы с лица. Как они сражаются со своими шевелюрами?
Гандхарвы смотрели на меня так странно, будто у меня выросла вторая голова. А Ильяс восхищался... Приятно. Я потупилась, спрятала клинок, то есть приказала змейке стать вновь браслетом. Нужно её как-то назвать, а то она мне вон как помогла! Урби! Уроборос - это змей, который кусает себя за хвост, он символизирует нескончаемость всего во Вселенной. А моя змейка будет как бы его малой копией!
- Да, мы уничтожили всех дасхи. Прости, что забыли о матке! - покаялся мой богатырь. Провёл рукой по лицу устало, взгляд какой-то мутный.
- Эй? Ты как? - мотнул головой, отгоняя муть, которая всё сильнее охватывала его сознание. Я с тревогой отметила, что остальные чувствуют тоже самое! Не стесняясь и больше не лицемеря, я с тревогой обняла его, вглядываясь в янтарные глаза. Если нужно будет снова его целовать - я это сделаю!
- Устал... - смутился Арджун.
- Устал? - нет, здесь определённо что-то другое!
Ледяная волна безжизненного и жутко студёного воздуха прошла сквозь нас. Я вскрикнула и выгнулась - тело будто обожгли кислотой! Мои спутники тоже корчились в муках, они пали на пол, сжимали головы руками и стонали, стискивая зубы так, что те крошились в пыль. Что это? Что ещё придумал этот псих?!
Не в силах двинуться, хотя бы голову повернуть, я смотрела, как приближается белая фигура. У неё не было лица, рук или ног. Это просто был будто силуэт или манекен с наброшенным на него светящимся, белым покрывалом. Она подплыла ко мне, стала точно напротив. Сердце моё стучало где-то у горла, руки сводило судорогами, мелкой дрожью, подбородок жалко трясся, губы онемели, словно я уже мертвец, холодный и неподвижный.
Мы молчали. Она рассматривала меня. Да, вот так вот странно: у неё нет лица, но я ощущаю всем естеством, что она вглядывается в меня, в мою суть. Что ты ищешь там? Однако, спустя миг я поняла, что именно искала ледяная сволочь. Она искала мои страхи, её безликость пропала, сменяясь образами брата, мамы, всех якшасов по очереди, даже Сеню вспомнила, су..!
- И что? - процедила я сквозь стиснутые зубы.
Долго перебирала эта безликая масса моих знакомых, пытаясь найти отклик во мне посильнее. Нашла. Почему он? Ильяс... Мои якшаси, сильные, загадочные, будто принцы из далёкой страны сказочных эльфов, они не удостоились внимания твари, а вот гандхарв - да. Я чего-то о себе не знаю? Может, я уже того, сошла с ума со всеми этими смертями, битвами и поцелуями таких мужчин?
Весть о приёмной дочери Индры взбудоражила воинов, всем стало интересно, что же из себя представляет та, что получила Дар, оставленный в любимом мире Богов. Но первыми, кого повстречали гандхарвы, были её якшаси. За столько тысяч лет им не встретился ни один из них. Ильяс не помнит их - он после своего последнего перерождения в Бездне, утратил все воспоминания. Просто очнулся в лазарете Небесного дворца, где Арджун объяснил ему, что он - его тысячник, пал в битве с асурами, очередной из многих. Теперь он снова жив, силён, так что может приступать к своим обязанностям хоть завтра.
А ещё... каждому воину была положена жена - апсара. Женщины, воинственные, сильные, смелые, павшие в битве, тоже перерождались в небесных воинов. Как именно делался выбор апсары, Ильяс не знал. Но в тот же день к нему подвели суровую, неулыбчивую девушку, сказали, что отныне она его апсара, жить они будут во дворце в комнате на третьем этаже с его именем, которое пылало алыми буквами на створке. Женщина бросила на него только один взгляд и более никогда не смотрела. Он делил с ней кров, пищу и иногда, очень редко - постель. Они не стали близки, даже не перемолвились ни словом за века.
До одного дня Ильяса это если не устраивало, то по крайней мере не беспокоило. Битвы, тренировки, полёты и поединки - всё это занимало большую часть его жизни здесь. От своих товарищей он узнал, что так же живут все они, за редким исключением, ведь не все жёны так холодны.
До того дня, когда привели на поле якшасов. Сероглазые, светловолосые, сильные и уверенные в себе, они сразу привлекли к себе всеобщее внимание. А когда узнали, что это якшаси самой названной дочери Индры, тогда все сбежались, чтобы испытать их. И расспросить о том, кто они и откуда.
Якшасы не спешили открывать чужакам свои тайны, просто сообщили, что сюда их привела нужда: на их Земле не осталось больше маны. И враг, который проник сюда с ними, должен быть уничтожен. Как сказал здоровяк с ледяными щупами, за боль их якшауни. Тогда Ильяс подумал, что они сильно преувеличивают зло, причинённое своей жене. Но мало-помалу, в их словах выплыло, что ту едва не убили! Только магия этого места спасла её.
Неведомую девушку было жаль. И от того, что пережила такое, и от того, что эти её змеи холодны и жестоки. Ильяс рассматривал самого старшего среди них, Арэя, признавая его силу, затем передал ему клинок. И тут ощутил чей-то взгляд. Женщина, определённо! Столько восхищения и трепета, она ласкала его лицо невидимыми руками. Дыхание сбилось на миг, гандхарв впитывал это неведомое доселе чувство всем существом, спрятал в дальний угол сознания, чтобы вытащить на поверхность ночью, холодной и бессонной, в холодной же постели.
Вдруг прямо перед ним предстала та, что подарила такое чудо. Дальняя башня дворца Индры, она стала ближе, будто сам Ильяс поднялся в небо на своём Дэйго и достиг обители неведомой богини. Девушка сияла, как драгоценность: алое с золотом сари, алые браслеты на изящных запястьях, широко распахнутые изумруды глаз, чёрные брови и ресницы, стрелами пронзившие его глаза. Длинные волосы цвета ночи окутали её плечи. Алые губы приоткрылись в немом крике, кажется, она сама не ожидала, что он увидит её. Кто же ты?
Мелкими, острыми, впившимися тут же в забившееся впервые за его жизнь сердце, осколками осыпалось призрачное счастье: якшасы с улыбками приветствовали свою якшауни. Ильяс подивился такой перемене, но признал, что эту красоту невозможно не любить. С тех пор он старался думать только о том, что и составляло его жизнь: поединки и сражения. Братья по оружию недоумённо отходили от него, когда он со злостью и отчаянием кидался на них и выбивал меч за пару минут. Тогда впервые он напился сомы до беспамятства.
Смотр войска, перед ними Индра на своей золотой колеснице. Он зовёт Алойю к себе. Алойя... это имя звучит, как музыка. Нежная мелодия флейты, которая вызывает светлую грусть, неясные мечты и томление. Девушка запахнула ворот куртки, скрывая... укус своего якшаси! Злая ревность метнулась внутри Ильяса, он не смог сдержаться и осмелился подать звук. Богиня услышала, гневно полоснула зелёными кинжалами, взрезав его сердце.
В бою, убивая чудовищ, спасая товарищей, он не переставал думать о ней. И когда увидел злобную и подлую Лакшми, которая уводила богиню к пещерам, внутри всё словно вымерзло. Там ведь полно стражей! Глупая, чистая, наивная девочка! Доверилась ревнивой змее...
Дэйго спустился с небес как раз вовремя: Алойя была зажата в кольцах Шеша, а Лакшми стояла и глумилась над нею. Даже не думая, Ильяс прикончил злобную тварь, что посмела тронуть... свет его души. Теперь признать это легко, всё равно ведь об этом будет знать только он. Измазанная кровью убитого змея, напуганная и изломанная, она была всё так же хороша, как и тогда в башне. Руки дрожали, когда он привлёк к себе её тело.
Они не успели уйти. Чёрное колдовство, принесённое в мир Богов потомком Раваны, накрыло их непроглядной тьмой. Очнулся Ильяс уже в камере. Пришли высшие асуры, допрашивали их и избивали. Одного боялся гандхарв - что они станут мучить её, лежащую неподвижно напротив них. Но девушку не тронули, только приковали к стене цепью.
Поразительно, что именно она спасла их всех. Спасла своим поцелуем. Он оттолкнул её... а ведь так жаждал привлечь поближе, вдохнуть её запах. Мёд, сладость, цветы и ветер, вот, чем она пахнет. Она не для него, их дороги разойдутся, едва закончится битва. Как сказали её любовники, мужья-змеи, они уйдут тут же, как отомстят Эною. Ильяс готов жить дальше, так же пусто и так же бесчувственно. Пора догнать отряд. Воин развернулся и быстро, легко и стремительно заскользил вниз по серпантину коридоров, ведущих к корням волшебного Древа. Сила гандхарвов... они не сказали милой спасительнице всего, что составляет их жизнь. Если бы не тьма, которой так ловко пользуются теперь асуры, их не удержали бы ни решётки, ни стены - удар гандхарва равен удару скалы, они могут разнести всю тюрьму, не особо напрягаясь. Могли раньше... не сейчас. Поэтому все они были восхищены чистой, опьяняюще - соблазнительной маной богини Алойи. Она понятия не имела, что сама стала источником. Не мир Богов, не Древо, а именно она производит свет. От её прикосновений сходила любая скверна.
Ильяс видел большие пятна изначально - серых стен, те, что очистились от её рук. На них стал расти мох! Она спасёт Читтапатали! И всех их! Лакшми - самая гнусная из всех богинь этого узла миров. Есть ещё Кали, жена Шивы, но та всё понимает и отпускает мужа гулять на коротком поводке. Она не станет мстить Алойе... ведь нет?
Мы с братом и его отрядом стояли у одного из корней. Они уходили высоко в потолок, свивались в гигантское нечто, будто запутались сразу двести осьминогов величиною с небоскрёб. Все эти древесные отростки были укрыты мерзкими, слизистыми телами. Какие-то уродливые, безглазые черви, копошились, сползались, сплетались, кусали друг друга, роняя убойно-вонючую слюну на пол и друг на друга. Их визги, булькания, а также то, насколько они загадили весь воздух, всё это заставило меня тут же вывернуться наизнанку. Я даже отбежать от парней не успела. Но, похоже, им тоже хотелось так сделать, только меня постеснялись. Провели мою согнутую фигуру сочувственными взглядами, стиснули мечи в руках, готовые кинуться на тварей.
- Что... что это? - спросила я, когда в желудке настала передышка, и меня больше не сотрясали спазмы тошноты. По правде, прекратилось это только потому, что я была голодной уже сутки как, так что извергать из себя было больше нечего. Свойства, приобретённые после купания в чудо - озере, помогли и на этот раз, освежив всё тело, в том числе и рот после приступа.
Арджун медленно, пристально глядя на червей, ожидая, что те нас заметят и нападут, протянул ко мне руку. Подошла, ощутила тёплые руки на своих плечах. Несмотря на всю ситуацию, в которой мы оказались, я почувствовала его тепло, защиту. Выдохнула и обняла его за могучий торс, зарылась носом в медовые волосы. Как бы я хотела вас познакомить с Ванькой! Был бы ему старший брат, который научит самообороне, расскажет массу историй! Я сделаю всё, чтобы мы выжили! Все мы...
- Алойя... Сейчас ты пустишь пламя в сторону дасхи, - на мой непонимающий взгляд Арджун пояснил, - Те черви - это дасхи, они водятся на нижних уровнях. Их разводят специально для очередной попытки уничтожить или ослабить Древо. Здесь их так много, мы никогда такого не видели! Мы спускались и освобождали корни, потом долго всё было нормально. Так вот. Ты сожжёшь их столько, сколько сможешь, потом отойдёшь вон туда! - он указал мне на каменную площадку, на которую вели выщербленные пять ступенек, - И подождёшь, пока мы не добьём оставшихся. Потом ты очистишь корни своим светом...
- Чем? - вытаращила я глаза. Братец коротко улыбнулся мне, ласково провёл ладонью в тонкой, кожаной перчатке по моему лицу. Быстро склонился к моим губам и поцеловал. Я на пару секунд замерла в шоке, а потом стала активно его отталкивать. Это уж слишком! То Индра, теперь вот его сын. Не спорю, он сказочно хорош, просто принц из моих детских мечтаний, но у меня ведь есть уже трое(!) якшаси!
- Ты не представляешь, как охота никогда тебя не отпускать... - охрипшим от обуревающих его эмоций голосом сказал Арджун, - Слаще твоих уст ничего нет в жизни...
- Но ведь... - я хотела сказать, что мы вроде как родичи, пусть и чисто номинальные, но получила за эту попытку лишь новый поцелуй, ещё более жадный, чем предыдущий! Ох, не стоило его лечить поцелуем в губы! Глупая ворона попала в свою же ловушку...
Предводителя привели в чувство его же воины. Один из блондинов, Акка, постучал его по плечу, настойчиво так, до синяков. Арджун отпустил меня, оглядел гандхарва пьяным взглядом. Тот с тревогой сигналил, что черви всполошились, почуяли нас.
- Ты поняла, что должна делать? - спросил он и отпустил свои чувства на волю, они достигли меня, ужалили, ожгли, всколыхнули воронье сердце. Я сглотнула и кивком обозначила, что всё помню, всё исполню в точности, - Отходи....
Миг мы смотрели друг другу в глаза. Я ощущала медовую сладость его глаз, ласкающую моё лицо, как будто он хотел мой облик унести с собой в... Нет! Возмущение в моих глазах он уже не увидел - после моего пламенного привета тварям все пятеро бросились на червей. Сверкали мечи, брызгала слизь и кровь, в этом странном месте стало нечем дышать от вони, страха, леденящего ужаса. Вот метнулась тень от спуска - Ильяс догнал нас.
Я поспешила на площадку, ведь я дала обещание. Теперь, когда я увидела, что мой спаситель жив и здоров, я могу постоять в сторонке и подождать, пока мужчины разберутся с заразой.
Черви мерзкой, студенистой массой сползали с корней, кидались на гандхарвов, скользя на трупах своих же родичей. Парни проявляли просто фантастическую ловкость, стараясь не попасть под их плевки и укусы. Ильяс был чёрной молнией, смертоносной и прекрасной. А Арджун сверкающим рыцарем, они оба олицетворяли свет и тьму, оба были невероятны. За этим постыдным любованием чужими мужьями меня и застала мама этих уродливых существ.
- Что за? - я непонимающе подняла голову, когда на меня стало стекать что-то смердящее. Надо мной была огромная, полная острых зубов в три ряда минимум, пасть! Я выдала такой визг, что тварь шарахнулась в сторону.
Я быстренько отскочила, вытянула руку с пламенем. Волна плазмы ринулась ей навстречу. Здоровая такая дрянь! Метров восемь, а то и больше. Явно брюхатая новыми уродцами. Слизь, в изобилии укрывающая её тело, смягчила мой залп настолько, что у гадины оказались только пару подпалин на шкуре и на голове! Ну что за несправедливость? Ты должна была издохнуть - втолковывала я ей, нарезая её на ленты своей чудной змейкой. Раз уж Шеша она вспорола с лёгкостью, то и эту должна разделать под орех, так решила я и наугад пырнула её где-то в районе хвоста.
Моя прелестная змейка ещё и куснула её, добавив к её собственной гнуси своего яда. Тварь замедлилась, упала на бок и вывалила жуткий, пупырчатый язык. Я с содроганием на него посмотрела, представив, сколько на меня мерзости вылилось из её пасти, а потом прицелилась к её брюху.
- Ну всё, всё! Алойя, милая моя, остановись! - кто-то удержал мою руку, когда я в сотый, наверно, раз подняла её, чтобы опустить на шею червячихе. Она болталась уже буквально на тонкой плёночке, и мне так хотелось, чтобы этот ужас откатился от туловища как можно дальше, чтобы она не ожила не дай боги.
- Вы уже? - спросила я и сдула волосы с лица. Как они сражаются со своими шевелюрами?
Гандхарвы смотрели на меня так странно, будто у меня выросла вторая голова. А Ильяс восхищался... Приятно. Я потупилась, спрятала клинок, то есть приказала змейке стать вновь браслетом. Нужно её как-то назвать, а то она мне вон как помогла! Урби! Уроборос - это змей, который кусает себя за хвост, он символизирует нескончаемость всего во Вселенной. А моя змейка будет как бы его малой копией!
- Да, мы уничтожили всех дасхи. Прости, что забыли о матке! - покаялся мой богатырь. Провёл рукой по лицу устало, взгляд какой-то мутный.
- Эй? Ты как? - мотнул головой, отгоняя муть, которая всё сильнее охватывала его сознание. Я с тревогой отметила, что остальные чувствуют тоже самое! Не стесняясь и больше не лицемеря, я с тревогой обняла его, вглядываясь в янтарные глаза. Если нужно будет снова его целовать - я это сделаю!
- Устал... - смутился Арджун.
- Устал? - нет, здесь определённо что-то другое!
Ледяная волна безжизненного и жутко студёного воздуха прошла сквозь нас. Я вскрикнула и выгнулась - тело будто обожгли кислотой! Мои спутники тоже корчились в муках, они пали на пол, сжимали головы руками и стонали, стискивая зубы так, что те крошились в пыль. Что это? Что ещё придумал этот псих?!
Не в силах двинуться, хотя бы голову повернуть, я смотрела, как приближается белая фигура. У неё не было лица, рук или ног. Это просто был будто силуэт или манекен с наброшенным на него светящимся, белым покрывалом. Она подплыла ко мне, стала точно напротив. Сердце моё стучало где-то у горла, руки сводило судорогами, мелкой дрожью, подбородок жалко трясся, губы онемели, словно я уже мертвец, холодный и неподвижный.
Мы молчали. Она рассматривала меня. Да, вот так вот странно: у неё нет лица, но я ощущаю всем естеством, что она вглядывается в меня, в мою суть. Что ты ищешь там? Однако, спустя миг я поняла, что именно искала ледяная сволочь. Она искала мои страхи, её безликость пропала, сменяясь образами брата, мамы, всех якшасов по очереди, даже Сеню вспомнила, су..!
- И что? - процедила я сквозь стиснутые зубы.
Долго перебирала эта безликая масса моих знакомых, пытаясь найти отклик во мне посильнее. Нашла. Почему он? Ильяс... Мои якшаси, сильные, загадочные, будто принцы из далёкой страны сказочных эльфов, они не удостоились внимания твари, а вот гандхарв - да. Я чего-то о себе не знаю? Может, я уже того, сошла с ума со всеми этими смертями, битвами и поцелуями таких мужчин?
