До сих пор думаешь, что сила - это то, ради чего нужно жить? - Хикэру упрямо отвернулся к стене, скрестив руки на груди. Красивый, гордый, глупый и жестокий, - Когда же вы уймётесь...
- Отец, я... - начал было оправдываться Джиничи, но подавился словами от острого, прямо-таки потустороннего взгляда правителя, - Я не могу...
- А оскорбить ты мог? - прохрипел старый тенгу, - Ками спасла тебя! Она не только сняла метку, ты сейчас под её защитой. До тех пор, пока она здесь, в Оногоро, ты больше не станешь меченым!
Если бы я могла, то позлорадствовала бы всласть, потому что сейчас ворон был до того жалок и шокирован, что даже Хикэру осуждающе впился взглядом в Отца. Но мне было вовсе не до них. Я хотела идти, бежать или лететь к тому богу, что вернёт меня домой! Шинджи осторожно касался моей руки, робко гладил по волосам и шептал, что никому не даст в обиду. Разве ты всегда будешь рядом, Шинджи? Подняла глаза на него. Но зачем... Я же уйду... Ты не проклят, сам сказал. Ты найдешь своё счастье...
- Я так решил, - слова истинного мужчины! Упрямого, своевольного и сильного. В данном контексте это значило, что он добровольно служит мне. Какой же всё это бред... Ощущая, что ещё немного, и мозг отдаст мне честь и уедет вместе с крышей, я просто кивнула лису согласно и отключилась. Нет, не упала в обморок, просто стала думать о своём, грелась в тёплых волнах симпатии Шинджи и мечтала о доме. А вороны пусть хоть все перья друг другу повыщипывают!
Тенгу долго что-то обсуждали, спрашивали Шинджи и Хикэру, пытались втянуть в переговоры и меня. Я молчала. Молчала и тогда, когда Джиничи стал передо мной на колени, молчала тогда, когда Отец с тревогой заглядывал в мои глаза, когда Хикэру вырвал моё безвольное тело из рук брата и оцарапал щёку когтями, пытаясь пробудить меня от сна или бреда. Вы неважны все...
- Шинджи! Что она сказала? Перед этим... - белый лис кивнул на ками, молчаливо глядящую в звёздное небо, развёрстое над комнатой-сотой.
Когда они принесли её в комнату, Эйуко взвыла и осыпала их обоих проклятиями. Не уберегли, поиздевались, загубили! И лисы стояли, ощущая как встают дыбом волосы, не смели возразить. Не выдержала ками их напора, злости. Она ведь такая нежная, ранимая. Как она улыбалась им, как доверчиво прижималась, когда они с Хикэру летели на веере. Сейчас, мучимые виной и тревогой, лисы готовы были обещать всё, что угодно: защиту, покой и поклонение, согласие с любым её решением. Шинджи потянулся за мечом, но Хикэру остановил. Может ещё не всё потеряно? Успеют они получить свою кару... или убить себя.
- Джиро... - как лис ощутил, что за занавесью именно Джиро, тот не знал.
- Как она? - спросил тихо тенгу и опустился на колени.
- Всё так же, - ответил за брата Шинджи.
- Отец сказал, что вы можете улетать...
- Куда?
- Как? - спросили лисы, неотрывно глядя на футон с ками.
- Ну-у... Заберите её, своих оками. Джиничи...
- Не упоминай больше это имя, тенгу! - голос Шинджи был полон угрозы, - Твой брат отравил нашу ками ненавистью! Ещё раз он подойдёт к нам...
- Но... - молодой ворон хотел сказать, что брат сейчас изводит себя не меньше лисов! Он ведь не злой совсем! Джиро помнит его другим: он улыбался, летая с ним наперегонки, подбадривал на тренировках, обещал самую красивую женщину в матери его сыну. Что случилось с ним, Джиро понять не мог.
- Хикэру! Уходим. Эйуко... Тебя спустит Джиро. Спустишь?
- Да... - растерялся тенгу. Как? Они вот так и уйдут? Старейшины хотели дать им сопровождение - пять сильных воинов должны проследить, чтобы ками доставили к Цукиёми-доно.
Никто не стал препятствовать им. Тенгу смотрели молча на их сборы. Мелкий воронёнок поднёс свёрток с продовольствием и подарком для девушки. Лисы сели на оками, Шинджи не выпускал ками из рук. Эйуко уже ждала внизу, практически сброшенная с Гнезда брезгливо кривящимся вороном.
- Садись! - прорычал белый лис ведьме. Как ни хотелось отнять ками у брата, но лучше сейчас того не трогать. Шинджи был готов драться, но не пустить к ней никого. А больше вариантов и нет. Остался только один волк.
Ведьма взгромоздилась своим костлявым, воняющим тленом телом на оками, лис сжал челюсти, мечтая сбросить её в ближайшую канаву, но приказал волку лететь дальше.
Через три часа остановились у ручья. Шинджи набрал воды в плошку и напоил девушку. Та выдохнула и, умиротворённо улыбаясь, уснула в руках лиса. Глаза брата зеркально повторили эмоции Шинджи - Хикэру испытал огромное облегчение! Ками в порядке! Она просто спит... Только и нужно было, что улететь подальше от Гнезда.
- Вот! - Хикэру показал Шинджи упитанного кролика, вялой тряпкой свисающего с его руки, - Сварим похлёбку! Может она проснётся и поест.
- Может, - отозвался проклятый, ласково укачивая свою ками. В свете костра она выглядела такой юной, такой беззащитной. На узком запястье блестели медный браслетик, широкий браслет из алого камня, а также узорчатый, волшебный колокольчик. Он ярко сиял во тьме ночи, мелодично позванивал, когда рука девушки падала вниз.
- Что с нею, Эйуко? - как не презирал ведьму лис, но сейчас только она могла дать ответ. И Хикэру пришлось наступить на свою гордость тяжёлым сапогом.
- Что-что... - проворчала старуха, пожёвывая губами. Косматая макушка ведьмы вертелась то туда, то сюда, взглядом она будто мерки с троих снимала, - Дружок твой! Да и ты тоже! Обидели вы её! Напугали! Она ведь всем помочь хочет! Воронят пожалела? Пожалела! Дурака твоего приятеля вылечила? Вылечила! Тебя, белого Задиру полюбила? Полюбила!
- Ведьма!!!
- Что? Не хотел слушать? Проклятый братец твой также говорил: молчи, мол, дура старая!
- Эйуко! Я так не говорил... - тихо отпирался чёрный лис.
- Когда ты мне что-то говорила? - подозрительно сощурился Хикэру.
- Нет? Ну так скажу! Она тебя...
- Не любит! - закончила я и открыла глаза.
- Моя ками... - ласково, бесконечно нежно пророкотал Шинджи. Я обняла лиса в ответ, показав, что признательна ему за такую заботу. А Хикэру просто проигнорировала. Надоело быть игрушкой!
- Что произошло? Мы уже не у воронов? - оглядываться в уютных и тёплых руках чёрного лиса было не слишком легко, но всё же я увидела обычной высоты деревья, чьи кроны мерно раскачивались над нами. Где-то текла речка, трещали сучья в костре.
Шинджи сказал, что мы уже далеко от Гнезда, что лисы отказались от проводников, ведь я так реагирую на воронов, что лучше идти через степи и пустоши самим. Эйуко проскрипела, что вороны ещё покажут себя, отчего Шинджи немного задумался. Я спросила, долго нам ещё идти?
- Дней два. Иногда будем лететь на оками.
- А почему не всё время?
- В степи есть места, где они будут нематериальны, - сказал лис и протянул мне миску с супом.
Я привстала, отодвинулась от него немного и стала есть. Палочки я не любила, но альтернативой являлись мои же пальцы, так что пришлось выбрать кусочки мяса и овощи ими, а потом выпить бульон. Поймала взгляд Хикэру и отвернулась. Пора прекратить на него реагировать.
- А тот ёкай? Вы его не нашли? - вдруг вспомнила я.
- Его найдут старейшины. Отец уже послал отряд в его логово. Мы думаем, что они и ёкаи сбежали из Дзигоку(1), - пояснял Шинджи, укутывая меня в мой плащ. Теперь он не упускал возможности коснуться меня. Немного смутилась. Если придётся и ему объяснять ситуацию...
- Выйдем на рассвете, - в тишине голос белого лиса прозвучал так неожиданно и зло, что я даже вздрогнула.
- Выйдем, когда ками будет готова, - уточнил спокойно Шинджи, - Отец сказал, что Хатиман уже на пути в Идзумо. Время у нас ещё есть. Сусаноо видели на окраине страны, он идёт весьма медленно.
- Он - да. Но его нечисть ползает и летает быстро, - сказал белый хам и встал, - Пройдусь... Не буду вам мешать...
Стало... неловко. Словно Хикэру обвинил меня во лжи, а я действительно виновата. Улыбнулась Шинджи и отсела подальше. Лис нахмурился, но смиренно замер на корточках у костра. Алые отсветы делали его колоритную внешность несколько демонической. Чёткий профиль, полные губы, задумчивое выражение лица. И уши, чутко реагирующие на звуки.
- Что с вами случилось, моя ками? Почему вы...
- Думаю... я уловила слишком много плохих эмоций, - ответила я лису. Внимательный взгляд Шинджи говорил, что он не совсем понимает меня, - Это моя способность. Я ощущаю чужие эмоции. И могу показать свои. Иногда... Этот ворон почему-то так возненавидел меня.
- Это из-за твоего любимого лиса, - просипела ведьма и мерзко захихикала, - Они не разлей вода были. И девок знать не знали, видеть не видели! А тут ты...
- Я не думаю, что...
- Боюсь, Эйуко права, Алойя! Хикэру выявил невероятные чувства к вам. И Джиничи это не понравилось.
- Да он злостью пылал ещё до того, как Хикэру слетел с дорожки к нам! - гневно отмела я их фантазии, - Он обвинил меня в том, что я сняла его метку с помощью этого!
Вытащила свиток, погладила алую ленточку. Эта бумага была у Хикэру весь путь, касалась его кожи... Белоснежной, гладкой и такой горячей. Желание коснуться его снова обожгло ладони. Я застонала бессильно и закрыла лицо рукой. Как избавиться от этого наваждения?
- Не показывайте печать никому, моя ками, - сказал Шинджи, - Если что-то случится, то вы сможете уйти в свой мир. Силы вам не занимать...
- Ох, Шинджи! - рассмеялась я. Опять хрустальный перезвон и что-то сказочное заметалось вокруг, как в Алаке, - Я сомневаюсь, что мне хватит сил. В вашем мире я чувствую себя слабее котёнка! А ведь раньше я могла одним только желанием выстроить замок! - лис и ведьма внимательно слушали, излучая сочувствие, - Мне нужна будет помощь, Шинджи! Поэтому я решила идти к вашим ками и узнать, зачем им я, а также стрясти с них клятву, что они помогут мне вернуться.
- Госпожа Инари хорошая! - стала уверять меня суетливо Эйуко.
- Мать поможет, - подхватил лис.
- Это... правда, что меня могут вернуть в тот же день? - спросила я то, что волновало меня больше всего.
- Они могут! - важно закивала ведьма, - Они смогут, моя ками!
Теперь мне стало спокойнее. Мы посидели ещё. Ночь была такой... спокойной. Больше не было давящего ощущения ненависти и негатива, ушло напряжение и неловкость от присутствия Хикэру. Лис был... сложным. Будто Аидат. Я не могла решить, что же он хочет от меня. Это желание? Любовь? Просто способ самоутвердиться? Или такое же наваждение, которое испытываю и я? Бредово звучит. Всё очень непонятно. С лисом вообще невозможно было уверенно сказать, о чём он думает и чего хочет.
- Мы будем ночевать здесь? - спросила я, надеясь, что лис и ведьма скажут, что неподалёку есть ещё одна сторожка. Только на этот раз вполне себе комфортная и безопасная.
- Да. Вы хотите спать? - уточнил лис и стал разматывать что-то... Подстилка из... перьев?
- Это...что?
- Ваш подарок, моя ками! - улыбка лиса была доброй и достаточно лукавой, чтобы я заподозрила неладное, - Отец отдал вам своё полотно!
- Какое полотно? - подтолкнула я Шинджи к пояснениям. Они забыли, что я не отсюда?
- В походах вороны спят на деревьях, поэтому каждый из них с ранних лет делает такое вот полотно. Собирает самые мягкие перья, подбирает мягкую ткань, вкладывая в неё часть своей магии. Это полотно принадлежит самому Отцу. Это большая честь...
Дальше я не слушала. И я должна спать на старом, трухлявом куске ткани, на который налепили множество пыльных, скатавшихся от старости, перьев?! Возмущению моему не было предела.
Шинджи поднёс ко мне ткань. Осторожно коснулась одеялка. А потом сцапала его в руки, потрясённая его мягкостью, воздушностью. Да оно льнуло к организму лучше, чем домашний кот, выпрашивающий вкусняшку! И пыли в нём нет совершенно! Каждое пёрышко блестело в свете костра, переливалось чёрным с изумрудным отливом отсветом. Но больше всего меня добило не это! А то, что полотно приняло вид матраса и поднялось над землёй! Получилась этакая кровать, парящая в воздухе!
- Невероятно! Шинджи, это же настоящий ковёр-самолёт!
Лис довольно улыбался, заботливо укрыл меня плащиком, когда я устроилась на фантастическом ложе. Полотно мягко вибрировало, грело спину. Оно убаюкивало, будто водяной матрас. Сама не заметила, как уснула.
- Ты станешь её тенью, Джиничи! - крылья на спине ворона возмущённо дёрнулись. Старейшина Джуничи передал приказ Отца, а так хотелось добавить пару отеческих подзатыльников дерзкому племяннику!
Молодой ворон упрямо сжал губы, выпрямился. Отец наказал его изгнанием. Возмущённый несправедливостью, Джиро рвался в Зал Советов и громко кричал что-то. Джеро глядел испуганными глазами. Братья жалели старшего, но Джиничи осознавал: он виноват. Ками действительно сняла метки, подтвердив свою светлую силу. А ещё... она забрала душу его друга. Впервые Джиничи так ошибся в суждениях. Раньше он точно знал, продажна женщина или нет, мог по глазам и позе всё определить. Смелый взгляд зелёных глаз ками говорил о принятом вызове, но... Она на всех смотрела прямо! Она ломала все обычаи и устои, злила этим тенгу до умопомрачения!
- Да. Отец... - дядя покачал головой, показывая, что Отец зол на него.
Собрался тенгу быстро. Оружие, полотно, деньги, заработанные на дорогах Идзумо. Вот и всё, комната пуста, будто и не жил он здесь с детства. Братья подпирали стены, обеспокоенные и встревоженные, взъерошенные, словно намокшие птенцы. Улыбка изменила сурового тенгу, вернула ему толику былой красоты. Джиро выдохнул и обнял брата, со спины прижался Джеро.
- Ты же вернешься, Джиничи?
- Конечно! - ободряюще похлопал тот их по плечам, - Не беспокойтесь обо мне! У вас впереди ёкаи в Идзумо. Будьте осторожны! И не пропускайте тренировки...
- Джи... Ты ведь не будешь больше... - Джеро всей душой болел за брата, но и молодая ками с невероятными зелёными глазами не оставила его равнодушным. Старший всё понял сразу. Да и как не понять? Джеро был молод, в нём ещё не затух задор и вера в чудеса. А он, Джиничи, уже видел продажность женщин, их размалёванные лица, ему до сих пор слышались их развратные выкрики из окон Весёлого дома.
- Не буду, - уверил он братишку и потрепал по макушке, - Не говори, я и так знаю! Она не такая, она лучше!
- Но так и есть! - с жаром подхватил младший. Он полез за пазуху и вытащил изящную заколку в виде змейки. Рубиновые глазки блеснули кровавым отсветом, поймав первый за три месяца рассветный луч над Гнездом, - Это я нашёл у кровати... Отдашь ей.
Джиничи не спешил забрать украшение. Тенгу совсем не стремился снова увидеть зеленоглазую незнакомку. Она вызывала в нём целую бурю эмоций, а он привык жить с холодным сердцем и разумом. Их с детства натаскивали, выбивали "дурь" наставники, на ярких примерах показывали, что происходит с теми, кто идёт на поводу у желаний плоти.
Джиничи сжал руку в кулак, острый край змейки впился в ладонь. Так же впились глаза ками в его суть... Да, ками другая, как непохожа она на женщин Идзумо! Да и на наших ками - тоже. Те окатят презрением и оставят в сомнениях: прокляли они тебя или благословили? Ни одна из них не стала бы спасать простых тенгу! Самые мелкие рангом богини и то прошли бы мимо, не желая тратить силы.
- Я вернусь! - твёрдо уверил он братьев, закинул котомку на плечи и спрыгнул с мостика вниз.
- Отец, я... - начал было оправдываться Джиничи, но подавился словами от острого, прямо-таки потустороннего взгляда правителя, - Я не могу...
- А оскорбить ты мог? - прохрипел старый тенгу, - Ками спасла тебя! Она не только сняла метку, ты сейчас под её защитой. До тех пор, пока она здесь, в Оногоро, ты больше не станешь меченым!
Если бы я могла, то позлорадствовала бы всласть, потому что сейчас ворон был до того жалок и шокирован, что даже Хикэру осуждающе впился взглядом в Отца. Но мне было вовсе не до них. Я хотела идти, бежать или лететь к тому богу, что вернёт меня домой! Шинджи осторожно касался моей руки, робко гладил по волосам и шептал, что никому не даст в обиду. Разве ты всегда будешь рядом, Шинджи? Подняла глаза на него. Но зачем... Я же уйду... Ты не проклят, сам сказал. Ты найдешь своё счастье...
- Я так решил, - слова истинного мужчины! Упрямого, своевольного и сильного. В данном контексте это значило, что он добровольно служит мне. Какой же всё это бред... Ощущая, что ещё немного, и мозг отдаст мне честь и уедет вместе с крышей, я просто кивнула лису согласно и отключилась. Нет, не упала в обморок, просто стала думать о своём, грелась в тёплых волнах симпатии Шинджи и мечтала о доме. А вороны пусть хоть все перья друг другу повыщипывают!
Тенгу долго что-то обсуждали, спрашивали Шинджи и Хикэру, пытались втянуть в переговоры и меня. Я молчала. Молчала и тогда, когда Джиничи стал передо мной на колени, молчала тогда, когда Отец с тревогой заглядывал в мои глаза, когда Хикэру вырвал моё безвольное тело из рук брата и оцарапал щёку когтями, пытаясь пробудить меня от сна или бреда. Вы неважны все...
- Шинджи! Что она сказала? Перед этим... - белый лис кивнул на ками, молчаливо глядящую в звёздное небо, развёрстое над комнатой-сотой.
Когда они принесли её в комнату, Эйуко взвыла и осыпала их обоих проклятиями. Не уберегли, поиздевались, загубили! И лисы стояли, ощущая как встают дыбом волосы, не смели возразить. Не выдержала ками их напора, злости. Она ведь такая нежная, ранимая. Как она улыбалась им, как доверчиво прижималась, когда они с Хикэру летели на веере. Сейчас, мучимые виной и тревогой, лисы готовы были обещать всё, что угодно: защиту, покой и поклонение, согласие с любым её решением. Шинджи потянулся за мечом, но Хикэру остановил. Может ещё не всё потеряно? Успеют они получить свою кару... или убить себя.
- Джиро... - как лис ощутил, что за занавесью именно Джиро, тот не знал.
- Как она? - спросил тихо тенгу и опустился на колени.
- Всё так же, - ответил за брата Шинджи.
- Отец сказал, что вы можете улетать...
- Куда?
- Как? - спросили лисы, неотрывно глядя на футон с ками.
- Ну-у... Заберите её, своих оками. Джиничи...
- Не упоминай больше это имя, тенгу! - голос Шинджи был полон угрозы, - Твой брат отравил нашу ками ненавистью! Ещё раз он подойдёт к нам...
- Но... - молодой ворон хотел сказать, что брат сейчас изводит себя не меньше лисов! Он ведь не злой совсем! Джиро помнит его другим: он улыбался, летая с ним наперегонки, подбадривал на тренировках, обещал самую красивую женщину в матери его сыну. Что случилось с ним, Джиро понять не мог.
- Хикэру! Уходим. Эйуко... Тебя спустит Джиро. Спустишь?
- Да... - растерялся тенгу. Как? Они вот так и уйдут? Старейшины хотели дать им сопровождение - пять сильных воинов должны проследить, чтобы ками доставили к Цукиёми-доно.
Никто не стал препятствовать им. Тенгу смотрели молча на их сборы. Мелкий воронёнок поднёс свёрток с продовольствием и подарком для девушки. Лисы сели на оками, Шинджи не выпускал ками из рук. Эйуко уже ждала внизу, практически сброшенная с Гнезда брезгливо кривящимся вороном.
- Садись! - прорычал белый лис ведьме. Как ни хотелось отнять ками у брата, но лучше сейчас того не трогать. Шинджи был готов драться, но не пустить к ней никого. А больше вариантов и нет. Остался только один волк.
Ведьма взгромоздилась своим костлявым, воняющим тленом телом на оками, лис сжал челюсти, мечтая сбросить её в ближайшую канаву, но приказал волку лететь дальше.
Через три часа остановились у ручья. Шинджи набрал воды в плошку и напоил девушку. Та выдохнула и, умиротворённо улыбаясь, уснула в руках лиса. Глаза брата зеркально повторили эмоции Шинджи - Хикэру испытал огромное облегчение! Ками в порядке! Она просто спит... Только и нужно было, что улететь подальше от Гнезда.
- Вот! - Хикэру показал Шинджи упитанного кролика, вялой тряпкой свисающего с его руки, - Сварим похлёбку! Может она проснётся и поест.
- Может, - отозвался проклятый, ласково укачивая свою ками. В свете костра она выглядела такой юной, такой беззащитной. На узком запястье блестели медный браслетик, широкий браслет из алого камня, а также узорчатый, волшебный колокольчик. Он ярко сиял во тьме ночи, мелодично позванивал, когда рука девушки падала вниз.
- Что с нею, Эйуко? - как не презирал ведьму лис, но сейчас только она могла дать ответ. И Хикэру пришлось наступить на свою гордость тяжёлым сапогом.
- Что-что... - проворчала старуха, пожёвывая губами. Косматая макушка ведьмы вертелась то туда, то сюда, взглядом она будто мерки с троих снимала, - Дружок твой! Да и ты тоже! Обидели вы её! Напугали! Она ведь всем помочь хочет! Воронят пожалела? Пожалела! Дурака твоего приятеля вылечила? Вылечила! Тебя, белого Задиру полюбила? Полюбила!
- Ведьма!!!
- Что? Не хотел слушать? Проклятый братец твой также говорил: молчи, мол, дура старая!
- Эйуко! Я так не говорил... - тихо отпирался чёрный лис.
- Когда ты мне что-то говорила? - подозрительно сощурился Хикэру.
- Нет? Ну так скажу! Она тебя...
- Не любит! - закончила я и открыла глаза.
- Моя ками... - ласково, бесконечно нежно пророкотал Шинджи. Я обняла лиса в ответ, показав, что признательна ему за такую заботу. А Хикэру просто проигнорировала. Надоело быть игрушкой!
- Что произошло? Мы уже не у воронов? - оглядываться в уютных и тёплых руках чёрного лиса было не слишком легко, но всё же я увидела обычной высоты деревья, чьи кроны мерно раскачивались над нами. Где-то текла речка, трещали сучья в костре.
Шинджи сказал, что мы уже далеко от Гнезда, что лисы отказались от проводников, ведь я так реагирую на воронов, что лучше идти через степи и пустоши самим. Эйуко проскрипела, что вороны ещё покажут себя, отчего Шинджи немного задумался. Я спросила, долго нам ещё идти?
- Дней два. Иногда будем лететь на оками.
- А почему не всё время?
- В степи есть места, где они будут нематериальны, - сказал лис и протянул мне миску с супом.
Я привстала, отодвинулась от него немного и стала есть. Палочки я не любила, но альтернативой являлись мои же пальцы, так что пришлось выбрать кусочки мяса и овощи ими, а потом выпить бульон. Поймала взгляд Хикэру и отвернулась. Пора прекратить на него реагировать.
- А тот ёкай? Вы его не нашли? - вдруг вспомнила я.
- Его найдут старейшины. Отец уже послал отряд в его логово. Мы думаем, что они и ёкаи сбежали из Дзигоку(1), - пояснял Шинджи, укутывая меня в мой плащ. Теперь он не упускал возможности коснуться меня. Немного смутилась. Если придётся и ему объяснять ситуацию...
- Выйдем на рассвете, - в тишине голос белого лиса прозвучал так неожиданно и зло, что я даже вздрогнула.
- Выйдем, когда ками будет готова, - уточнил спокойно Шинджи, - Отец сказал, что Хатиман уже на пути в Идзумо. Время у нас ещё есть. Сусаноо видели на окраине страны, он идёт весьма медленно.
- Он - да. Но его нечисть ползает и летает быстро, - сказал белый хам и встал, - Пройдусь... Не буду вам мешать...
Стало... неловко. Словно Хикэру обвинил меня во лжи, а я действительно виновата. Улыбнулась Шинджи и отсела подальше. Лис нахмурился, но смиренно замер на корточках у костра. Алые отсветы делали его колоритную внешность несколько демонической. Чёткий профиль, полные губы, задумчивое выражение лица. И уши, чутко реагирующие на звуки.
- Что с вами случилось, моя ками? Почему вы...
- Думаю... я уловила слишком много плохих эмоций, - ответила я лису. Внимательный взгляд Шинджи говорил, что он не совсем понимает меня, - Это моя способность. Я ощущаю чужие эмоции. И могу показать свои. Иногда... Этот ворон почему-то так возненавидел меня.
- Это из-за твоего любимого лиса, - просипела ведьма и мерзко захихикала, - Они не разлей вода были. И девок знать не знали, видеть не видели! А тут ты...
- Я не думаю, что...
- Боюсь, Эйуко права, Алойя! Хикэру выявил невероятные чувства к вам. И Джиничи это не понравилось.
- Да он злостью пылал ещё до того, как Хикэру слетел с дорожки к нам! - гневно отмела я их фантазии, - Он обвинил меня в том, что я сняла его метку с помощью этого!
Вытащила свиток, погладила алую ленточку. Эта бумага была у Хикэру весь путь, касалась его кожи... Белоснежной, гладкой и такой горячей. Желание коснуться его снова обожгло ладони. Я застонала бессильно и закрыла лицо рукой. Как избавиться от этого наваждения?
- Не показывайте печать никому, моя ками, - сказал Шинджи, - Если что-то случится, то вы сможете уйти в свой мир. Силы вам не занимать...
- Ох, Шинджи! - рассмеялась я. Опять хрустальный перезвон и что-то сказочное заметалось вокруг, как в Алаке, - Я сомневаюсь, что мне хватит сил. В вашем мире я чувствую себя слабее котёнка! А ведь раньше я могла одним только желанием выстроить замок! - лис и ведьма внимательно слушали, излучая сочувствие, - Мне нужна будет помощь, Шинджи! Поэтому я решила идти к вашим ками и узнать, зачем им я, а также стрясти с них клятву, что они помогут мне вернуться.
- Госпожа Инари хорошая! - стала уверять меня суетливо Эйуко.
- Мать поможет, - подхватил лис.
- Это... правда, что меня могут вернуть в тот же день? - спросила я то, что волновало меня больше всего.
- Они могут! - важно закивала ведьма, - Они смогут, моя ками!
Теперь мне стало спокойнее. Мы посидели ещё. Ночь была такой... спокойной. Больше не было давящего ощущения ненависти и негатива, ушло напряжение и неловкость от присутствия Хикэру. Лис был... сложным. Будто Аидат. Я не могла решить, что же он хочет от меня. Это желание? Любовь? Просто способ самоутвердиться? Или такое же наваждение, которое испытываю и я? Бредово звучит. Всё очень непонятно. С лисом вообще невозможно было уверенно сказать, о чём он думает и чего хочет.
- Мы будем ночевать здесь? - спросила я, надеясь, что лис и ведьма скажут, что неподалёку есть ещё одна сторожка. Только на этот раз вполне себе комфортная и безопасная.
- Да. Вы хотите спать? - уточнил лис и стал разматывать что-то... Подстилка из... перьев?
- Это...что?
- Ваш подарок, моя ками! - улыбка лиса была доброй и достаточно лукавой, чтобы я заподозрила неладное, - Отец отдал вам своё полотно!
- Какое полотно? - подтолкнула я Шинджи к пояснениям. Они забыли, что я не отсюда?
- В походах вороны спят на деревьях, поэтому каждый из них с ранних лет делает такое вот полотно. Собирает самые мягкие перья, подбирает мягкую ткань, вкладывая в неё часть своей магии. Это полотно принадлежит самому Отцу. Это большая честь...
Дальше я не слушала. И я должна спать на старом, трухлявом куске ткани, на который налепили множество пыльных, скатавшихся от старости, перьев?! Возмущению моему не было предела.
Шинджи поднёс ко мне ткань. Осторожно коснулась одеялка. А потом сцапала его в руки, потрясённая его мягкостью, воздушностью. Да оно льнуло к организму лучше, чем домашний кот, выпрашивающий вкусняшку! И пыли в нём нет совершенно! Каждое пёрышко блестело в свете костра, переливалось чёрным с изумрудным отливом отсветом. Но больше всего меня добило не это! А то, что полотно приняло вид матраса и поднялось над землёй! Получилась этакая кровать, парящая в воздухе!
- Невероятно! Шинджи, это же настоящий ковёр-самолёт!
Лис довольно улыбался, заботливо укрыл меня плащиком, когда я устроилась на фантастическом ложе. Полотно мягко вибрировало, грело спину. Оно убаюкивало, будто водяной матрас. Сама не заметила, как уснула.
- Ты станешь её тенью, Джиничи! - крылья на спине ворона возмущённо дёрнулись. Старейшина Джуничи передал приказ Отца, а так хотелось добавить пару отеческих подзатыльников дерзкому племяннику!
Молодой ворон упрямо сжал губы, выпрямился. Отец наказал его изгнанием. Возмущённый несправедливостью, Джиро рвался в Зал Советов и громко кричал что-то. Джеро глядел испуганными глазами. Братья жалели старшего, но Джиничи осознавал: он виноват. Ками действительно сняла метки, подтвердив свою светлую силу. А ещё... она забрала душу его друга. Впервые Джиничи так ошибся в суждениях. Раньше он точно знал, продажна женщина или нет, мог по глазам и позе всё определить. Смелый взгляд зелёных глаз ками говорил о принятом вызове, но... Она на всех смотрела прямо! Она ломала все обычаи и устои, злила этим тенгу до умопомрачения!
- Да. Отец... - дядя покачал головой, показывая, что Отец зол на него.
Собрался тенгу быстро. Оружие, полотно, деньги, заработанные на дорогах Идзумо. Вот и всё, комната пуста, будто и не жил он здесь с детства. Братья подпирали стены, обеспокоенные и встревоженные, взъерошенные, словно намокшие птенцы. Улыбка изменила сурового тенгу, вернула ему толику былой красоты. Джиро выдохнул и обнял брата, со спины прижался Джеро.
- Ты же вернешься, Джиничи?
- Конечно! - ободряюще похлопал тот их по плечам, - Не беспокойтесь обо мне! У вас впереди ёкаи в Идзумо. Будьте осторожны! И не пропускайте тренировки...
- Джи... Ты ведь не будешь больше... - Джеро всей душой болел за брата, но и молодая ками с невероятными зелёными глазами не оставила его равнодушным. Старший всё понял сразу. Да и как не понять? Джеро был молод, в нём ещё не затух задор и вера в чудеса. А он, Джиничи, уже видел продажность женщин, их размалёванные лица, ему до сих пор слышались их развратные выкрики из окон Весёлого дома.
- Не буду, - уверил он братишку и потрепал по макушке, - Не говори, я и так знаю! Она не такая, она лучше!
- Но так и есть! - с жаром подхватил младший. Он полез за пазуху и вытащил изящную заколку в виде змейки. Рубиновые глазки блеснули кровавым отсветом, поймав первый за три месяца рассветный луч над Гнездом, - Это я нашёл у кровати... Отдашь ей.
Джиничи не спешил забрать украшение. Тенгу совсем не стремился снова увидеть зеленоглазую незнакомку. Она вызывала в нём целую бурю эмоций, а он привык жить с холодным сердцем и разумом. Их с детства натаскивали, выбивали "дурь" наставники, на ярких примерах показывали, что происходит с теми, кто идёт на поводу у желаний плоти.
Джиничи сжал руку в кулак, острый край змейки впился в ладонь. Так же впились глаза ками в его суть... Да, ками другая, как непохожа она на женщин Идзумо! Да и на наших ками - тоже. Те окатят презрением и оставят в сомнениях: прокляли они тебя или благословили? Ни одна из них не стала бы спасать простых тенгу! Самые мелкие рангом богини и то прошли бы мимо, не желая тратить силы.
- Я вернусь! - твёрдо уверил он братьев, закинул котомку на плечи и спрыгнул с мостика вниз.
