Будто дала сигнал к действию: тут же фусума с красивым пейзажем из цветущих персиков и сакур отодвинулась, пропуская двух прислужников бога Луны. Они вползли на коленках, склонились до пола в поклонах и стали быстро метаться по комнате. Странно было видеть их скорость и расторопность, учитывая, что все свои действия они проводили на корточках!
Футон был смотан, убран, от стены притащили столик, мигом уставили его яствами. Маленькие пиалочки расцветились яркими пятнами экзотических блюд, которые, впрочем, пахли весьма недурно. Мальчишки указали жестами на дверь в умывальню, предлагая мне посетить её перед завтраком.
Быстро обмылась, а затем надолго задумалась, что бы такое надеть. Сегодня мне хотелось быть невероятно красивой, желанной. Чтобы мой лис смотрел на меня своими раскосыми глазами, цвета расплавленного серебра, чтобы снова кружились вихри в них, а я утону в этом всём без остатка... Сладостное видение, как руки любимого снимут с меня платье, лаская открывающиеся участки обнажённого тела, расцветило щёки румянцем, заставило сбиться дыхание. Ну же, Хран, подскажи! Браслет молчал и укорял свою легкомысленную хозяйку. Я и сама стыдилась своего увлечения: как я посмотрю в глаза мужьям? Закусила губу с досадой. Они должны понять меня! Должны ли... Совсем запутавшись и расстроившись от этих мыслей, я вытащила первое попавшееся платье. Им оказалась по случайности ли, или же по умыслу провидения то самое, изумрудное, подаренное синими богами. Помня, что в домах знати все ходят босиком, в одних лишь носках, я вытащила мягкие, будто балетные пуанты, чешки светло - салатового цвета. Скорее всего их сшили для какой-то китайской знатной дамы, а затем уж умыкнули в сокровищницу неугомонные боги.
Волосы... Распустить! Только... Я видела в дымно-серых волосах бога Луны дивный гребень! Серебристые волки-оками, кристаллики, сияющие и преломляющие свет. Хочу такой же! Посмотрим, есть ли что-то похожее у меня... Есть! Откуда он, я без понятия! Наверно, кто-то когда-то мне его подарил, а я запрятала, так ни разу его и не примерив. Сейчас он будет как нельзя кстати. Золотые крылья Гаруды, птицы Вишну, обхватывали затылок, будто охраняли хозяйку от дурных помыслов и сомнений, дивный хвост улёгся на волосы пятью нитями гладких, сияющих косиц - изумрудов. Тело птицы было выплетено из тончайших нитей золота и серебра, глаза сияли алым - это камень Брахмы. Погладила их пальцем. Я так благодарна ему за всё. И даже за Амри, который, родившись, позволил старому создателю уйти на Перерождение.
Теперь вот ваши сыновья плетут интриги вокруг меня, разумеется, для моей же пользы! Выдохнула, пригладила волосы дрожащей рукой. Сердце то останавливалось, то пускалось вскачь: увижу ли лиса? Что он скажет? Как отреагирует? Сделает вид, что между нами ничего не было или же продемонстрирует в очередной раз свою брутальность и поцелует при всех? И чего я хочу больше... Его... Я безумно хочу его! Сейчас, в этот миг мне всё равно, что подумают боги, люди или ёкаи! Я счастлива, я люблю, я любима!
В комнате уже кто-то был. Стоило мне выйти, как ко мне развернулись две фигуры: удивительно прекрасная, нежная, воздушная, нереально-красивая женщина с длинными, белоснежными волосами до самого пола, и сам хозяин поместья - ками Цукиёми. Оба склонились в поклоне, я так же поприветствовала обоих.
- Как вы прекрасны, Алойя-но-ками! - Цукиёми подплыл ко мне, звеня колокольчиками на поясе, каждое его слово было таким сладостным, значимым. Он снова опускает ресницы, откидывает голову назад, немного в бок, открывая белоснежную шею невероятной длины. Красуется, как селезень перед утицей, усмехнулась я. Но да, он хорош. Правда, куда ему до моего лиса? У Хикэру сильная шея, плечи, а руки... Кажется, я только что приоткрыла свою тайну перед этими двумя - эмпатия взяла и высветила все мои чувства, как они есть.
- Получилось... - выдохнула белоснежная госпожа, округлив серые глаза и улыбнувшись. Алый завиток на её гладком, высоком лбу полыхнул алым светом.
- Но ведь... - растерялся Цукиёми. В его глазах была обида ребёнка, который понял, что ему подарили совсем не то, о чём он мечтал целый год. Разочарование сменилось льдом и холодом, потом какой-то мрачной радостью. А затем он закрыл свои чувства наглухо, так что мой дар уже не мог сказать ничего.
- Вы пришли поговорить? - решила я поторопить события, понимая, что когда-то придётся коснуться темы моего пребывания здесь и выяснить все вопросы.
- Да, - подтвердила госпожа. Кто она, кстати? На мой вопросительный взгляд она зарделась и произнесла, - Меня зовут Инари. Я ками полей, урожая, справедливого суда. Шинджи и Хикэру - мои сыновья.
Я уже догадалась, что всё так. Свой интерес: откуда же дети у богов, кто их отцы или отец, я загнала куда подальше. Эти боги весьма необычны, их мотивы и поведение меня озадачивают с первых же минут пребывания здесь, так что столь интимный вопрос к богине может обернуться неприятностями.
- Они не обижали вас в пути, сиятельная ками? - заботливо и вежливо спросил Цукиёми. Я покачала отрицательно головой. Зачем им знать, сколько раз я в гневе отворачивалась от неистового Хикэру? Сколько раз он играл мною, то целуя, то саркастично издеваясь. И как потом у тенгу отдал то единственное, что давало мне надежду на возвращение - свиток с заклинанием перехода.
Бог указал рукой с серебристыми ноготками на татами, предлагая сесть и поговорить с комфортом.
Я села, скопировав их позы. Оба ками сидели напротив, приопустив глаза в пол. Цукиёми перебирал безостановочно пластинки большого, костяного веера цвета заката, его волосы легли на татами прекрасным, сияющим ковром, а заколка в них переливалась всеми оттенками зелени. Позволила себе полюбоваться совершенством картины.
Госпожа Инари сплетала пальцы, но тут же снова укладывала руки на колени, расправляла несуществующие складки на своём бело-алом кимоно. Какой прекрасный материал! Он светился внутренним светом, манил коснуться его, обещая невероятные ощущения мягкости, гладкости. Будто мой Хикэру... Мой застывший взгляд остановился на этой ослепительной белизне, а я ушла в сладостные видения этой ночи. Повториться ли она? Откуда-то пришло понимание: нет. Горечь разлилась по сердцу, застыла на языке, в моих искривлённых страданием губах. Изо всех сил пожелала дар скрыть мои эмоции.
Боги молчали. Я также не спешила начать разговор. Как подступиться к ним? Что спросить первым? В волнении я машинально вцепилась в синие бусины подаренного супругами ожерелья. Внезапно Цукиёми поднял глаза и впился странным взглядом в него. В его глазах блеснула синева камней. Завороженная, я смотрела, как разгорается странная алчность в серых озёрах, как округляется аккуратный, капризный рот, а бог, не отдавая себе отчёта, подаётся ко мне. Если бы не окрик госпожи Инари, кто знает, что бы произошло.
- Какое красивое у вас ожерелье! - произнесла мирным, ровным голосом госпожа Инари.
- Это подарок моих супругов-богов. Здесь их сила... и любовь, - сказала я. Богиня застыла как статуя. Цукиёми сжал веер руками, - Скажите... Зачем я здесь?
Ну вот, я сказала это! Пришлось начать разговор первой. Возможно, они ждали именно моих слов, ведь сразу же после того, как я их произнесла, вытащили длинный свиток, весь исписанный знаками, изрисованный картинами.
- Это история нашего мира, Алойя-но-ками! - провёл рукой по воздуху, не касаясь свитка, Цукиёми. Листок древнего папируса распрямился, взметнулся ввысь, застыв напротив меня, так что теперь я видела его содержимое. И даже начала читать! Буквы, то есть иероглифы, отличались немного от современных японских, но дар богов был сильнее древности, - Здесь сказано, что два ками, Привлекающие к себе: Идзанами-доно и Идзанаги-сама сотворили большой остров Оногоро, Самозагустевший. Помимо него они произвели ещё восемь островов, но именно первый стал нашим домом. Ками поженились, трижды обойдя Священный столп, затем они родили богов. Аматэрасу, наша старшая сестра, была названа так от того, что сияла, подобно солнцу. За нею создали меня, Сусаноо, Инари, а потом мать сильно пострадала, производя на свет Кагуцути. Она удалилась в страну Ёми, а отец... страдал, молил вернуться. Но его поход за матерью обернулся для него несчастьем: мать разозлилась за ослушание: она молила его не смотреть на себя, а он ослушался и ужаснулся. Он бежал, ускользая в последний миг от погони, посланной разозлённой женой, добрался до реки в землях Химука, омывал глаза, осквернённые зрелищем нечисти. Так он породил ещё множество ками. Он так и сидит там, на берегу...
- Не понимаю, - сказала я. Нет, слушать их историю, рассказанную таким нежным и певучим голосом, было довольно приятно, но мне хотелось бы конкретики, - Зачем вы это мне рассказываете?
- Чтобы пояснить, зачем вы здесь, - сказала госпожа Инари, - Скоро вы всё узнаете.
- Так вот. Отец разделил земли Оногоро между нами, своими детьми. Мы с сестрой Аматэрасу ушли жить на Равнину Высокого неба, Инари досталась страна Идзумо, а Сусаноо - Равнина моря. Однако брат был так недоволен выбором родителя, что своими стенаниями навлёк на себя его гнев. Проклятый, он одним своим присутствием и касанием заражал скверной! Единственное, что могло помочь нам, да и всему Оногоро - это свет нашей солнцеликой сестры Аматэрасу. Её гнев заставлял Сусаноо утихать, раскаиваться, уйти на время на край земли.
Цукиёми умолк, а я осмысливала сказанное. Так вот, о чём не дал сказать Хикэру ведьме! Лисы знали, что эта самая Аматэрасу исчезла, что скверна Сусаноо уже ползёт по миру.
- Мне сказали, что ваша сестра пропала! - решила я пойти ва-банк, - Что это значит? Почему вы не погнушались украсть меня из моего мира?
- Простите... - глубокие, почтительные, виноватые поклоны от богов были для меня неприятным сюрпризом. Две белокурые макушки надолго замерли в раболепных позах.
- Встаньте! - не вытерпела я и прикрикнула. Сколько можно? Этот мир с его обычаями сводит меня с ума! Неужели нельзя просто пояснить всё?! - Я прошу вас рассказать мне всё, ведь мне нужна будет ваша помощь... чтобы вернуться...
Инари и Цукиёми выпрямились. В их глазах на миг метнулось что-то вроде вины и сожаления, но затем оба спрятали малейшую тень эмоций за стеклянным холодом серых глаз.
- Раз в два столетия происходит Встреча, - начала госпожа Инари, - Тогда брат-супруг Аматэрасу, ками бурь и невзгод Сусаноо приходит к её порогу, чтобы задеть, обидеть её. Она с гневом и угрозами выходит из своего поместья и говорит с ним. Это даёт толчок его разуму к восстановлению. Но, к сожалению, ненадолго... - печально закончила она, - Ни разу сестра не пропустила время Встречи. До сих пор.
- Мы осознали, что её нет, сравнительно недавно, - дополнил рассказ сестры бог Луны, - Были посланы на разведку оками. В поместье не было никого: ни слуг, ни лошадей, ни жриц, ни самой Аматэрасу. Следов борьбы не было, значит, это не похищение.
- Так куда же она делась? - спросила я, - Вы ведь боги! То есть ками. Вы всесильны! И не могли найти свою сестру? А как же зов крови, заклятия поиска? Ничего этого не применяли?
- Мы... - замялись ками, - Мы послали ей печать. Каждый из нас. На мою, - сказала госпожа Инари, - сестра не ответила. Тогда настал черёд Цукиёми.
- Что за печать? - спросила я.
- Это наш способ общения между собой. Печать - это свиток с новостью, он запечатан печатью с нашей кровью. Вскрыть его может лишь тот, кому он предназначен.
- И печать всегда находит адресата? - уточнила я.
- Всегда! - категорично ответили мне.
- И вы сделали вывод, что её нет только оттого, что эта самая печать её не нашла?
- Да. Не гневайтесь, высокородная госпожа! - мило улыбнулся Цукиёми, своим кротким взглядом остужая мою внезапную злость, - Это самый верный способ найти человека или ками. Но помимо посланий, мы искали сестру на земле, на небе и в подземных царствах. Мы связались с матерью нашей, Идзанами - доно. Она ответила, что сестры нет у неё в загробном мире. Если её нет на поверхности, нет внизу, то где же она?
- Да, где? - подалась я к мужчине, - Где может быть сильная, свободная богиня? Может ушла в путешествие?
- Мы подумали и об этом также, - подтвердила мои подозрения богиня, - Мы вспомнили случай, который произошёл совсем недавно, год или два назад. Тогда эфир всколыхнулся, будто кто-то ударил по Небесному мосту, вызывая звон. Но после этого больше ничего не настораживало нас. Определить место, где это произошло, нам не удалось. Ведь так, брат?
- Да, - рассеянно ответил бог Луны и отвёл взгляд. Его тонкие пальцы касались многочисленных, милых колокольчиков серебристого цвета. Они тихо звенели, мелодично и жалобно.
- Собрав все факты воедино, мы решили, что сестра ушла из Оногоро. Возможно, она устала спорить с Сусаноо, а может виновато что-то другое, - или другие. Я прямо печенью чую, что виноватых здесь двое. Сволочи синие!
- И тогда вы украли меня! - гневно сказала я. Глаза богини стали виноватыми, трогательно - большими. И так напомнили глаза лиса, что я сглотнула и отвернулась. Хикэру... Ты - моя боль.
- У нас не было выбора. Хикэру рассказал нам о ваших силах, о том, что вы излучаете свет, - грустно прожурчала ками, - Вы - единственная наша надежда!
- Но ведь я даже не знаю, как выглядит ваша сестра! И что именно она говорит этому Сусаноо! Да он же раскусит вашу задумку сразу! А если он... поразит меня? - прошептала я поражённо, - Скверной! И я умру здесь! И не вернусь домой...
- Нет! О, не беспокойтесь об этом! Вы даже лучше подходите для его усмирения, чем сама Аматэрасу! - с жаром вскричала Инари и хлопнула ладошкой по столику, - Наша сестра, да не в обиду будь ей это сказано, давно уже не светила нам. Она запиралась у себя на Небесах, столетиями не принимала гостей. А Сусаноо просто гнала ругательствами. Он уходил, но... А вы сняли метки с тенгу! И этот свет... - так они знают о том, что произошло в Гнезде! Я подозрительно сузила глаза, ожидая пояснений, - Отец тенгу описал его, как мгновенное очищение светлым духом ками. Он сказал... - госпожа Инари немного замешкалась, подбирая слова, - Что этот свет был пронизан любовью.
На последних словах богини Цукиёми странно дёрнулся, сжав веер с такой силой, что костяшки скрипнули в тишине комнаты. Я перевела взгляд на него, но выражение лица бога было скрыто густым, серым туманом, облаком ставшим точно напротив его лица. Госпожа Инари с тревогой скосила глаза на брата, волнение её было столь явным, что я также обеспокоилась. Что ещё они скрывают от меня?
- Я прошу прощения, но неужели у вас не было других богинь? С похожими силами? И внешне схожими с Аматэрасу?
- Нет, дитя... - нежно сказала богиня, - Иначе мы бы не стали так... бесчестно поступать с вами. Я клянусь вам, что Встреча будет короткой, что Сусаноо даже не обратит внимания на вашу внешность. Он видел сестру лишь в доспехах и в маске, так что её лицо в точности не помнит. Вам всего-то и нужно будет, что отругать его за бесчинства, творимые им в Идзумо, а также в моём поместье, высказать настойчивое пожелание, чтобы он исправился, или же ушёл к матери в страну Ёми. Последнее было бы предпочтительнее, ведь мать обещала ему устроить крепкую клетку.
Футон был смотан, убран, от стены притащили столик, мигом уставили его яствами. Маленькие пиалочки расцветились яркими пятнами экзотических блюд, которые, впрочем, пахли весьма недурно. Мальчишки указали жестами на дверь в умывальню, предлагая мне посетить её перед завтраком.
Быстро обмылась, а затем надолго задумалась, что бы такое надеть. Сегодня мне хотелось быть невероятно красивой, желанной. Чтобы мой лис смотрел на меня своими раскосыми глазами, цвета расплавленного серебра, чтобы снова кружились вихри в них, а я утону в этом всём без остатка... Сладостное видение, как руки любимого снимут с меня платье, лаская открывающиеся участки обнажённого тела, расцветило щёки румянцем, заставило сбиться дыхание. Ну же, Хран, подскажи! Браслет молчал и укорял свою легкомысленную хозяйку. Я и сама стыдилась своего увлечения: как я посмотрю в глаза мужьям? Закусила губу с досадой. Они должны понять меня! Должны ли... Совсем запутавшись и расстроившись от этих мыслей, я вытащила первое попавшееся платье. Им оказалась по случайности ли, или же по умыслу провидения то самое, изумрудное, подаренное синими богами. Помня, что в домах знати все ходят босиком, в одних лишь носках, я вытащила мягкие, будто балетные пуанты, чешки светло - салатового цвета. Скорее всего их сшили для какой-то китайской знатной дамы, а затем уж умыкнули в сокровищницу неугомонные боги.
Волосы... Распустить! Только... Я видела в дымно-серых волосах бога Луны дивный гребень! Серебристые волки-оками, кристаллики, сияющие и преломляющие свет. Хочу такой же! Посмотрим, есть ли что-то похожее у меня... Есть! Откуда он, я без понятия! Наверно, кто-то когда-то мне его подарил, а я запрятала, так ни разу его и не примерив. Сейчас он будет как нельзя кстати. Золотые крылья Гаруды, птицы Вишну, обхватывали затылок, будто охраняли хозяйку от дурных помыслов и сомнений, дивный хвост улёгся на волосы пятью нитями гладких, сияющих косиц - изумрудов. Тело птицы было выплетено из тончайших нитей золота и серебра, глаза сияли алым - это камень Брахмы. Погладила их пальцем. Я так благодарна ему за всё. И даже за Амри, который, родившись, позволил старому создателю уйти на Перерождение.
Теперь вот ваши сыновья плетут интриги вокруг меня, разумеется, для моей же пользы! Выдохнула, пригладила волосы дрожащей рукой. Сердце то останавливалось, то пускалось вскачь: увижу ли лиса? Что он скажет? Как отреагирует? Сделает вид, что между нами ничего не было или же продемонстрирует в очередной раз свою брутальность и поцелует при всех? И чего я хочу больше... Его... Я безумно хочу его! Сейчас, в этот миг мне всё равно, что подумают боги, люди или ёкаи! Я счастлива, я люблю, я любима!
В комнате уже кто-то был. Стоило мне выйти, как ко мне развернулись две фигуры: удивительно прекрасная, нежная, воздушная, нереально-красивая женщина с длинными, белоснежными волосами до самого пола, и сам хозяин поместья - ками Цукиёми. Оба склонились в поклоне, я так же поприветствовала обоих.
- Как вы прекрасны, Алойя-но-ками! - Цукиёми подплыл ко мне, звеня колокольчиками на поясе, каждое его слово было таким сладостным, значимым. Он снова опускает ресницы, откидывает голову назад, немного в бок, открывая белоснежную шею невероятной длины. Красуется, как селезень перед утицей, усмехнулась я. Но да, он хорош. Правда, куда ему до моего лиса? У Хикэру сильная шея, плечи, а руки... Кажется, я только что приоткрыла свою тайну перед этими двумя - эмпатия взяла и высветила все мои чувства, как они есть.
- Получилось... - выдохнула белоснежная госпожа, округлив серые глаза и улыбнувшись. Алый завиток на её гладком, высоком лбу полыхнул алым светом.
- Но ведь... - растерялся Цукиёми. В его глазах была обида ребёнка, который понял, что ему подарили совсем не то, о чём он мечтал целый год. Разочарование сменилось льдом и холодом, потом какой-то мрачной радостью. А затем он закрыл свои чувства наглухо, так что мой дар уже не мог сказать ничего.
- Вы пришли поговорить? - решила я поторопить события, понимая, что когда-то придётся коснуться темы моего пребывания здесь и выяснить все вопросы.
- Да, - подтвердила госпожа. Кто она, кстати? На мой вопросительный взгляд она зарделась и произнесла, - Меня зовут Инари. Я ками полей, урожая, справедливого суда. Шинджи и Хикэру - мои сыновья.
Я уже догадалась, что всё так. Свой интерес: откуда же дети у богов, кто их отцы или отец, я загнала куда подальше. Эти боги весьма необычны, их мотивы и поведение меня озадачивают с первых же минут пребывания здесь, так что столь интимный вопрос к богине может обернуться неприятностями.
- Они не обижали вас в пути, сиятельная ками? - заботливо и вежливо спросил Цукиёми. Я покачала отрицательно головой. Зачем им знать, сколько раз я в гневе отворачивалась от неистового Хикэру? Сколько раз он играл мною, то целуя, то саркастично издеваясь. И как потом у тенгу отдал то единственное, что давало мне надежду на возвращение - свиток с заклинанием перехода.
Бог указал рукой с серебристыми ноготками на татами, предлагая сесть и поговорить с комфортом.
Я села, скопировав их позы. Оба ками сидели напротив, приопустив глаза в пол. Цукиёми перебирал безостановочно пластинки большого, костяного веера цвета заката, его волосы легли на татами прекрасным, сияющим ковром, а заколка в них переливалась всеми оттенками зелени. Позволила себе полюбоваться совершенством картины.
Госпожа Инари сплетала пальцы, но тут же снова укладывала руки на колени, расправляла несуществующие складки на своём бело-алом кимоно. Какой прекрасный материал! Он светился внутренним светом, манил коснуться его, обещая невероятные ощущения мягкости, гладкости. Будто мой Хикэру... Мой застывший взгляд остановился на этой ослепительной белизне, а я ушла в сладостные видения этой ночи. Повториться ли она? Откуда-то пришло понимание: нет. Горечь разлилась по сердцу, застыла на языке, в моих искривлённых страданием губах. Изо всех сил пожелала дар скрыть мои эмоции.
Боги молчали. Я также не спешила начать разговор. Как подступиться к ним? Что спросить первым? В волнении я машинально вцепилась в синие бусины подаренного супругами ожерелья. Внезапно Цукиёми поднял глаза и впился странным взглядом в него. В его глазах блеснула синева камней. Завороженная, я смотрела, как разгорается странная алчность в серых озёрах, как округляется аккуратный, капризный рот, а бог, не отдавая себе отчёта, подаётся ко мне. Если бы не окрик госпожи Инари, кто знает, что бы произошло.
- Какое красивое у вас ожерелье! - произнесла мирным, ровным голосом госпожа Инари.
- Это подарок моих супругов-богов. Здесь их сила... и любовь, - сказала я. Богиня застыла как статуя. Цукиёми сжал веер руками, - Скажите... Зачем я здесь?
Ну вот, я сказала это! Пришлось начать разговор первой. Возможно, они ждали именно моих слов, ведь сразу же после того, как я их произнесла, вытащили длинный свиток, весь исписанный знаками, изрисованный картинами.
- Это история нашего мира, Алойя-но-ками! - провёл рукой по воздуху, не касаясь свитка, Цукиёми. Листок древнего папируса распрямился, взметнулся ввысь, застыв напротив меня, так что теперь я видела его содержимое. И даже начала читать! Буквы, то есть иероглифы, отличались немного от современных японских, но дар богов был сильнее древности, - Здесь сказано, что два ками, Привлекающие к себе: Идзанами-доно и Идзанаги-сама сотворили большой остров Оногоро, Самозагустевший. Помимо него они произвели ещё восемь островов, но именно первый стал нашим домом. Ками поженились, трижды обойдя Священный столп, затем они родили богов. Аматэрасу, наша старшая сестра, была названа так от того, что сияла, подобно солнцу. За нею создали меня, Сусаноо, Инари, а потом мать сильно пострадала, производя на свет Кагуцути. Она удалилась в страну Ёми, а отец... страдал, молил вернуться. Но его поход за матерью обернулся для него несчастьем: мать разозлилась за ослушание: она молила его не смотреть на себя, а он ослушался и ужаснулся. Он бежал, ускользая в последний миг от погони, посланной разозлённой женой, добрался до реки в землях Химука, омывал глаза, осквернённые зрелищем нечисти. Так он породил ещё множество ками. Он так и сидит там, на берегу...
- Не понимаю, - сказала я. Нет, слушать их историю, рассказанную таким нежным и певучим голосом, было довольно приятно, но мне хотелось бы конкретики, - Зачем вы это мне рассказываете?
- Чтобы пояснить, зачем вы здесь, - сказала госпожа Инари, - Скоро вы всё узнаете.
- Так вот. Отец разделил земли Оногоро между нами, своими детьми. Мы с сестрой Аматэрасу ушли жить на Равнину Высокого неба, Инари досталась страна Идзумо, а Сусаноо - Равнина моря. Однако брат был так недоволен выбором родителя, что своими стенаниями навлёк на себя его гнев. Проклятый, он одним своим присутствием и касанием заражал скверной! Единственное, что могло помочь нам, да и всему Оногоро - это свет нашей солнцеликой сестры Аматэрасу. Её гнев заставлял Сусаноо утихать, раскаиваться, уйти на время на край земли.
Цукиёми умолк, а я осмысливала сказанное. Так вот, о чём не дал сказать Хикэру ведьме! Лисы знали, что эта самая Аматэрасу исчезла, что скверна Сусаноо уже ползёт по миру.
- Мне сказали, что ваша сестра пропала! - решила я пойти ва-банк, - Что это значит? Почему вы не погнушались украсть меня из моего мира?
- Простите... - глубокие, почтительные, виноватые поклоны от богов были для меня неприятным сюрпризом. Две белокурые макушки надолго замерли в раболепных позах.
- Встаньте! - не вытерпела я и прикрикнула. Сколько можно? Этот мир с его обычаями сводит меня с ума! Неужели нельзя просто пояснить всё?! - Я прошу вас рассказать мне всё, ведь мне нужна будет ваша помощь... чтобы вернуться...
Инари и Цукиёми выпрямились. В их глазах на миг метнулось что-то вроде вины и сожаления, но затем оба спрятали малейшую тень эмоций за стеклянным холодом серых глаз.
- Раз в два столетия происходит Встреча, - начала госпожа Инари, - Тогда брат-супруг Аматэрасу, ками бурь и невзгод Сусаноо приходит к её порогу, чтобы задеть, обидеть её. Она с гневом и угрозами выходит из своего поместья и говорит с ним. Это даёт толчок его разуму к восстановлению. Но, к сожалению, ненадолго... - печально закончила она, - Ни разу сестра не пропустила время Встречи. До сих пор.
- Мы осознали, что её нет, сравнительно недавно, - дополнил рассказ сестры бог Луны, - Были посланы на разведку оками. В поместье не было никого: ни слуг, ни лошадей, ни жриц, ни самой Аматэрасу. Следов борьбы не было, значит, это не похищение.
- Так куда же она делась? - спросила я, - Вы ведь боги! То есть ками. Вы всесильны! И не могли найти свою сестру? А как же зов крови, заклятия поиска? Ничего этого не применяли?
- Мы... - замялись ками, - Мы послали ей печать. Каждый из нас. На мою, - сказала госпожа Инари, - сестра не ответила. Тогда настал черёд Цукиёми.
- Что за печать? - спросила я.
- Это наш способ общения между собой. Печать - это свиток с новостью, он запечатан печатью с нашей кровью. Вскрыть его может лишь тот, кому он предназначен.
- И печать всегда находит адресата? - уточнила я.
- Всегда! - категорично ответили мне.
- И вы сделали вывод, что её нет только оттого, что эта самая печать её не нашла?
- Да. Не гневайтесь, высокородная госпожа! - мило улыбнулся Цукиёми, своим кротким взглядом остужая мою внезапную злость, - Это самый верный способ найти человека или ками. Но помимо посланий, мы искали сестру на земле, на небе и в подземных царствах. Мы связались с матерью нашей, Идзанами - доно. Она ответила, что сестры нет у неё в загробном мире. Если её нет на поверхности, нет внизу, то где же она?
- Да, где? - подалась я к мужчине, - Где может быть сильная, свободная богиня? Может ушла в путешествие?
- Мы подумали и об этом также, - подтвердила мои подозрения богиня, - Мы вспомнили случай, который произошёл совсем недавно, год или два назад. Тогда эфир всколыхнулся, будто кто-то ударил по Небесному мосту, вызывая звон. Но после этого больше ничего не настораживало нас. Определить место, где это произошло, нам не удалось. Ведь так, брат?
- Да, - рассеянно ответил бог Луны и отвёл взгляд. Его тонкие пальцы касались многочисленных, милых колокольчиков серебристого цвета. Они тихо звенели, мелодично и жалобно.
- Собрав все факты воедино, мы решили, что сестра ушла из Оногоро. Возможно, она устала спорить с Сусаноо, а может виновато что-то другое, - или другие. Я прямо печенью чую, что виноватых здесь двое. Сволочи синие!
- И тогда вы украли меня! - гневно сказала я. Глаза богини стали виноватыми, трогательно - большими. И так напомнили глаза лиса, что я сглотнула и отвернулась. Хикэру... Ты - моя боль.
- У нас не было выбора. Хикэру рассказал нам о ваших силах, о том, что вы излучаете свет, - грустно прожурчала ками, - Вы - единственная наша надежда!
- Но ведь я даже не знаю, как выглядит ваша сестра! И что именно она говорит этому Сусаноо! Да он же раскусит вашу задумку сразу! А если он... поразит меня? - прошептала я поражённо, - Скверной! И я умру здесь! И не вернусь домой...
- Нет! О, не беспокойтесь об этом! Вы даже лучше подходите для его усмирения, чем сама Аматэрасу! - с жаром вскричала Инари и хлопнула ладошкой по столику, - Наша сестра, да не в обиду будь ей это сказано, давно уже не светила нам. Она запиралась у себя на Небесах, столетиями не принимала гостей. А Сусаноо просто гнала ругательствами. Он уходил, но... А вы сняли метки с тенгу! И этот свет... - так они знают о том, что произошло в Гнезде! Я подозрительно сузила глаза, ожидая пояснений, - Отец тенгу описал его, как мгновенное очищение светлым духом ками. Он сказал... - госпожа Инари немного замешкалась, подбирая слова, - Что этот свет был пронизан любовью.
На последних словах богини Цукиёми странно дёрнулся, сжав веер с такой силой, что костяшки скрипнули в тишине комнаты. Я перевела взгляд на него, но выражение лица бога было скрыто густым, серым туманом, облаком ставшим точно напротив его лица. Госпожа Инари с тревогой скосила глаза на брата, волнение её было столь явным, что я также обеспокоилась. Что ещё они скрывают от меня?
- Я прошу прощения, но неужели у вас не было других богинь? С похожими силами? И внешне схожими с Аматэрасу?
- Нет, дитя... - нежно сказала богиня, - Иначе мы бы не стали так... бесчестно поступать с вами. Я клянусь вам, что Встреча будет короткой, что Сусаноо даже не обратит внимания на вашу внешность. Он видел сестру лишь в доспехах и в маске, так что её лицо в точности не помнит. Вам всего-то и нужно будет, что отругать его за бесчинства, творимые им в Идзумо, а также в моём поместье, высказать настойчивое пожелание, чтобы он исправился, или же ушёл к матери в страну Ёми. Последнее было бы предпочтительнее, ведь мать обещала ему устроить крепкую клетку.
