Мой взрослый жизненный опыт ограничивался, пока что, двумя представителями одной расы и сравнивать мне было не с чем.
-Лучше вытащи меня из сумки и дай рыбки, а то только и думаешь о том, чтоб с парнями тискаться,- заявил, хихикая, наглый плакальщик.
-Я вот тебе как дам сейчас! И совсем даже не рыбки.. Прекрати копаться в моей голове!
-А ты не думай так громко. А то я сейчас сам полезу к сидхе обниматься.
Я зашипела, а белобрысая язва спряталась за, присевшего к погасшему кострищу, сидхе. Я вздохнула, взяла котелок и отправилась к ручью за водой. Хотелось есть и попить чего-нибудь горяченького. Ночью на болоте сыро.
Мысль о том, что завтра мы отправимся в путь и я смогу целый день сидеть за спиной Лами, заставила меня улыбнуться. Даже шуточки Труми вызывали только тёплую волну радости в груди.
-Дать ему рыбки, что ли?
Спустя недолгое время, мы сидели вокруг костра и грели руки о чашки с ароматным травяным напитком, в который Труми подбросил пару горстей чёрной болотной ягоды со сладким запахом, которую он обобрал с соседних кустиков. Лето только входило в свои права и спелой ягоды было не много. Но небольшая кислинка не дозревших плодов, только добавляла прелести напитку, хорошо утолявшему жажду.
Обсуждали мы, конечно, информацию полученную в течение этого насыщенного дня. Сначала обговорили судьбу проклятого племени. Возможность вернуть саламандрам человеческий облик.. для меня это звучало гораздо лучше, чем простое убийство обезумевшей Матки.
-А вы уверены, что хотите, чтоб рядом с вами поселился такой воинственный народ? Да ещё и желающий владеть землями единолично?- остудил плакальщик наши с сидхе благородные порывы.
-Но, как же, ведь это мы пришли на их земли,- забормотала я, в чём-то отдавая должное словам малыша.
-Но не мы виной тому, что они были наказаны,- высказал мысль Лами,- и, возможно, в словах Труми есть резон. Когда Тёмный бог решит, что душа их перестала быть черна..
-Но и мы тоже ничего для них не сделали,- почему-то захотелось возразить мне,- если вигоню вечно твердить, что он таймах, то он точно никогда не взлетит. Может людям стоит показать детям Саота, что можно жить мирно тем, кто совсем не похож друг на друга.
-А вы уверены в том, что мы такой уж подходящий пример для других, мэги Лиира,- вдруг почему-то снова переходя на официальный тон, с кривоватой усмешкой, спросил сидхе.
Мы почти целый день уже называли друг дружку на ты и без официоза, а тут, вдруг, мои слова чем-то зацепили собеседника. И я не могла понять чем..
Какое-то время мы молча прихлёбывали питьё, а Труми возился между нами, как будто устроился между двумя иглокожими грызунами. И теперь наши иглы колют его с обеих сторон. Разговор больше не клеился и мы улеглись спать, так и не договорившись, когда нам следует быть готовыми к полёту.
Проснулась я поздно. Меня никто не будил, а потрясения вчерашнего дня измотали больше мою нервную систему, чем тело. Я думала, что, от падения в подземелье, на моей попе останется здоровенный синяк и отправившись купаться в ручье, всё пыталась рассмотреть свой тыл. Но, судя по всему, я строила из себя неженку или падение не было таким уж критичным, но ни боли, ни последствий на коже, я не обнаружила.
В этот раз я не устраивала длительных купаний. Чтоб снова не нарваться на вездесущего Лами. Такой эпитет я подарила ему, поскольку обнаружила рядом со своей котомкой уже упакованную кожу саламандры, приправленную небольшой дозой стазиса. В котелке свежий типс. В углях посвистывала паром, из растрескавшейся глиняной скорлупы, свежезажаренная болотная курочка. Сам Сидхе о чём-то трепался с Труми. Где-то в той же стороне ласковым бархатным голосом клекотал Витре.
-Что они там с ним делают, что он так балдеет?- с завистью подумала я.
-Вот-вот, не завидуй,- послышался в голове нахальный голосок плакальщика,- мы идём. Накрывай завтрак, поедим и вылетаем.
Моё плохое настроение улетучилось, едва мы взлетели. Такая вот тавтология. Но плетений из заклинаний не выбросишь. А полёты всегда доставляли мне радость. Под нами проплывала Трясина, по которой не нужно было шлёпать пёхом. А ещё над водным простором нёсся тонкий и тягучий запах расцвевшего краснолиста. Даже сидхе, всё ещё изображавший скорбь фамильного призрака, не раздражал так уж сильно. Он тепло и уютно прикрывал от, бьющего навстречу, ветра и перестал застывать каменным истуканом, при каждом моём объятии.
То расстояние на которое понадобилось несколько дней пути, заняло один перелёт. На привал мы остановились в Приболотье. Я попросила Лами спуститься на месте, где я вошла в болото и быстро отыскала припрятанные там припасы. Вьюк был довольно тяжёлый и мне не хотелось тащить его с собой. Ведь я собиралась охотиться и не хотела связывать себе руки лишним грузом. А теперь он нам пригодится. Один маленький проглот уже сожрал все запасы моей солёной рыбки и теперь сопел над тюком, втягивая носом воздух и небезосновательно полагая, что его сладкая, вернее солёная, нахлебническая жизнь удалась!
Забрав и приторочив поклажу, чем ещё больше загрузили бедняжку Витре, мы решили отлететь немного от болота, подальше от вездесущей мошки. Спать под щитом это одно, а возиться с делами на привале, щит всё же мешает. Вигонь устал. До сумерек ещё было пару часов и мы могли удобно устроить стоянку и пару часов просто поваляться бездельно. Как ни хорош полёт, а долгое сидение в одной, довольно напряжённой позе и нас утомило тоже.
Но долго лежать и грызть светлый сладкий кончик травинки, даже глядя на розовеющее предзакатное небо, мне наскучило. Сидхе не пытался быть приятным собеседником. Он всё больше молчал. А если и говорил, то с Труми. Я, конечно, могла понять контекст по мыслям, которые транслировал Труми, но ментальной речи Лами я по-прежнему не слышала и в разговор меня не приглашали. Ну я и не вмешивалась.
Хотя я всё ещё не утратила той наполненности магией, которую мы ощутили у Источника, радоваться я не торопилась. Мы ещё довольно близко к Трясине. Но, хотя мои магические возможности сильно увеличились, на ментальную связь с нашим лекарем это никак не повлияло.
Стоянку мы устроили с неширокой речушкой, несущей свои спокойные воды в болотистую пойму. На берегу её, в углублениях больших круглых листьев, раскрылись ночные бабочки. Эти прекрасные белоснежные цветки, по форме действительно напоминающие больших бабочек, пьющих из конусообразной лужицы в центре листа, так и подмывало сорвать и упиться их свежим, с кислинкой, ароматом.
Я сняла сапожки. Мой плотный комбинезон из ламии, я уже давно заменила мягкими замшевыми брючками и бирюзовой туникой с перламутровыми пуговками. Вода показалась тёплой, как парное молоко. Поболтав голой пяточкой в слабеньких набегающих волнах, я подвернула штанины и полезла за цветами.
Узкая длинная голова грязно-болотного цвета, как стрела выметнулась между листьев и пасть, во всю прорву своих острющих зубов, вцепилась мне прямо в грудь. Я завизжала так, что из прибрежных зарослей взметнулась стая птиц, уже устроившаяся на ночлег, и изо всех сил рванула впившуюся в меня здоровущую речную змею. Отбросив её в сторону, я в шоке от страшной боли и хлынувшей из рваной раны крови, стреканула в луга. не видя как метнулся за мной сидхе, с перекошенным от ужаса лицом, и не обращая внимания на, звучавшие в голове, вопли Труми.
Пробежала я довольно много, пока не упала, и не потеряла сознание. А пришла в себя и увидела ещё одну шокирующую картину. Я лежу на земле, вокруг головы высокая трава, туника на мне разодрана и залита кровью. А надо мной сидят два идиота мужского пола. Один на тощей белобрысой заднице, другой на коленях. И оба пялятся на мою голую грудь. И ладно бы какое-то желание или хотя бы смущение. Ну, пусть только у Лами. Но нет, оба придурка смотрят на меня, как будто я рыба у которой выросли рога..
А я-то всегда тешила себя надеждой, что грудь у меня хоть и не слишком большая, но красивой формы.
-Нет! Может мне её эта гадина напрочь оторвала?- я подхватилась в ужасе и с горящим лицом начала шарить по голому телу.
Проклятый сидхе, как-то то ли вздохнул, то ли всхлипнул и отвернулся.
-Саот Темноликий!- заорала я..
Глава 10.
-Не ори, у меня сейчас перепонки лопнут,- закрыл ушки Труми и сморщил нос, отчего его зубки оскалились. Твой Саот, похоже, и вправду тут потоптался.
И он ткнул длинным пальчиком прямо в мой стриптиз.
-Где?! Потоптался?..- непонимающе воскликнула я, и, отняв руки от своих прелестей, вылупилась на раны. Они затягивались прямо у меня на глазах. От каких-то уже остались только розовые полосочки. Из других ещё сочилась сукровица. А ещё всё саднило и щипало страшно. А в тех местах, где зажило, ещё и чесалось.
Сидхе тем временем, колдовал со своей зелёной аптекой. Но плечи у него вздрагивали.
-Это он ржёт, что ли?- обиженно спросила я Труми,- да он просто зараза! Вот, правильно я их ненавижу!
-О, смотрите на неё, раздухарилась! И не орёт больше. Что, обнаружила свою сиську на месте, так уже и ненавидеть время появилось? Jставь мужика в покое со своими комплексами!..
Cлава богам этот диалог Лами не слышал. Как и мой возмущённый вопль. Он, не оборачиваясь, протянул мне, смоченную в каком-то лекарстве, тряпочку.
-Ли, положи это на рану, на всякий случай,- приказал он и пошёл в сторону стоянки. В его голосе звучал сдерживаемый смех.
Я послушно приложила лекарство и зашипела. Ощущения были не очень приятные. Я натянула на голое тело обрывки туники.
-Мыться к реке не пойду,- с ужасом поглядывая на цветочные заросли, помотала головой я, и заискивающе попросила,- Труми, может вы достанете мне водички?
Конечно, водички мне достали. Забросили в реку котелок на верёвке. У меня же психологическая травма! Так я своим защитничкам и заявила. За всеми этими перепетиями, настал вечер.
Я чистая, в новой тунике, парной к замшевым брючкам, пила успокаивающий отвар. Лами, слава богам, вернулся к неофициальным отношениям и мы бурно спорили, является ли ускоренная регенерация следствием воздействия чёрного источника.
-Кто не слышал сказки о живой и мёртвой воде?- задал риторический вопрос сидхе,- вот, скорее всего, вода из чёрного источника - мёртвая. Говорится же, что она заживляет раны. А наши лекари считают, что лечит опухоли, воспаления и сахарную болезнь.
-А в цветном источнике живая, что ли?- обалдело вытаращилась я,- так может мы теперь уже бессмертные?
-Мест на кладбище не хватит, таких бессмертных складывать,- скептически хихикнул плакальщик.
-Мы, с богами, на тебя обиделись,- ляпнула я вслух мелкой язве, а сидхе ошарашено посмотрел на меня.
Может моя фамильярность показалась ему бестактной? Зато Труми не смолчал.
-Пришей к савану карман, чтоб было куда подарки от богов складывать,- тоже вслух, наверное, чтоб не оставить наш спор без свидетеля, съязвил плакальщик и защёкал выдуренную рыбку.
Теперь ошарашеный взгляд Лами достался ему.
Спать мы легли, прикрыв стоянку щитами с двух рук. Никому не хотелось проверять богов на паршивость. А вдруг ночью нас посетит сестричка давешней змеюки?
Наутро на моей коже даже шрама не осталось.
-Что же,- думалось мне,- получить такой подарок от Саота, которого в нашем мире упоминают только в нарицательном смысле и не в самых лучших ситуациях! А он такой душка. По братику плачет. И мне теперь хоть в королевы, хоть в боевые маги. Если сразу не убьют, то вон как ранки восстанавливаются. Быстро и следов совсем не остаётся!
Надо сказать, что эта часть героических свершений меня пугала чуть не больше, чем возможность погибнуть в бою. Я видела наших солдатиков, тренировавшихся на плацу. Многие из них пострадали в вылазках на новых территориях. И хотя маги короля искусснее в разы в лечении ран, чем деревенские лекари, но шрамы на их телах всё равно оставались. И, когда я представляла следы сражений на своей нежной шкурке, то думала, а не лучше ли сразу к Саоту? Какой мужчина сможет гладить такие страшные и уродливые следы на теле..
И я бросила взгляд из-под ресниц на сидхе, который увязывал багаж. Он тоже смотрел на меня. При чём как раз туда, где была рана.
-Волнуется? Или думает о чём-то более приятном, чем медицина?
Мы оба одновременно смутились и сделали вид, что готовимся к отлёту. Он не просил осмотреть рану. И вообще, со вчерашнего вечера отвечал односложно и только по делу.
-Тоже мне лекарь!.- с тайной обидой подумала я,- мог бы и поинтересоваться моим ранением.. профессионально..
В голове хмыкнул Труми.
-Брысь!- послала я команду неугомонному проныре и полезла за спину, уже устроившемуся в седле, сидхе.
Сегодня мы летели над лугами Приболотья. А после обеда это уже были земли хомо. Лето раскрасило луга и поляны множеством цветущих растений. Поля вокруг посёлков светло-салатовые от молодых побегов хлебных злаков и более тёмные от овощных посадок. А вот, уже покрывающиеся жёлтыми бутонами, масличные.. Такое цветное лоскутное одеяло, от полёта над которым кружилась голова. А может она кружилась от чего-то другого? Я жалась к спине сидхе и с таким упоением вдыхала его чуть терпкий аромат, что даже плакальщик за спиной только вздыхал и не решался нарушать очарование своими ядовитыми комментариями.
А может он просто угрелся и спал? Представляю, что ему там может присниться. От вынужденного безделья и близости горячего мужского тела, я в своих фантазиях заходила так далеко, что начинал ёрзать и сидхе. Слава богам, моих мыслей он не слышал, но эмоциональный фон его точно доконает.
-А что будет, если он, как Нариель..
Тело помимо воли жарко вспыхнуло. Конечно мальчишка был грубым и напугал меня. Но, если более опытный Лами окажется нежнее.. Мне хотелось узнать, от каких ощущений могут так стонать и вскрикивать женщины, как моя горничная Ная, которую я подслушала в вечернем саду с молоденьким разведчиком пустошей, отряд которых на время остановился в дворцовых казармах.
Следующая наша стоянка оказалась у реки с красивым именем Саграна. Это один из крупных притоков Аниши. Её исток, в Цверговых горах. Дальше она спускается к подножью и бурные воды, растекаясь там широкой голубой гладью, делят границей земли хомо и степные раздолья воргенов. Дальше Аниша разделяется на два крупных рукава. И первый рукав, сохраняя то же название, плавно и медленно растекается множеством мелких речушек до самого Приболотья и стекает в Трясину, переходящую у Западного моря в солёное мангровое болото.
А второй рукав - это и есть Саграна, по берегам которых продолжаются земли хомо и воргенов. Она не задевает владений лилу. Холмы остаются севернее. В заросших лесом седловинах холмов начинается ещё одна речка - Тина. Она гораздо уже и быстрее, но пойма её, как и пойма Саграны украшает множеством, цветущих голубыми и фиолетовыми водяными мелиями, протоков, земли предков моей мамы - иаров. А дальше только Западное море. Кипящее и беспокойное.
Останавливаться у воды всегда удобнее. И следующая стоянка будет скорее всего на Тине. А потом ещё перелёт, и граница земель северных сидхе. Географию я знала хорошо. В своих мечтах о подвигах и путешествиях, я ещё в детстве мысленно обследовала каждый уголок разведанных земель Чесмена.
