Так что шарахнуло воргена так, что на заду до своего стола ехал. Психанул наёмник знатно. Вскочил и с кинжалом на меня кинулся. Я тоже, не будь дура, на стол прыгнула, чтоб ростом со здоровяком сравняться, и котомкой со щитом прикрылась.
Конечно, я могла и магический щит поднять. Силищи дурной у меня после Трясины было немеряно. А простой щит - заклинание плёвое. В нём сколько маны, столько мощи. Это от магии защита хитрая нужна. Причём, от каждой своя. Да ещё и различи её на лету.
Только сейчас у меня задача была другая. Кожу саламандры продемонстрировать.
Кинжал у воргена заточен как надо. И полотно, и верёвки, как масло на булке, разрезал. И показался мой новенький щит во всей красе. Чёрный, с алой сеткой трещин, как на остывающей лаве. По центру чернёного металла морда биргиннена. И весёленькая навесочка из его когтей и зубов.
Двое наёмников, которые заулюлюкали, когда здоровый воин против малявки за кинжал схватился, сидеть не остались. Повисли у вспыльчивого дружка на плечах. А трактирщик, уже при первых признаках ссоры, в зачарованный свисток дунул. Буйные клиенты этого свиста не слышат, зато стража, которая всегда у трактира ошивается, будет на месте безобразия, не успеешь моргнуть да охнуть.
А за что им хозяин ячменного пива наливает?
А вот и сапоги по всходу загрохотали. Пяток королевских стражников и, ба, старый капитан Гюнтер с ними. В ближайших ко дворцу деревнях, всегда есть дежурные из казарм. Вместо занятий на плацу, побродить вокруг деревенского трактира, пива попить, кулаки почесать - почти увольнительная.
Рычащего воргена друзья уже волокли к столу. И я по быстрому на пол спрыгнула. Я же не Гюнтера провоцировать собралась. А то, чего доброго, воргену моя подстава боком выйдет.
А кожу саламандры на щите, самый пьяный наёмник без труда узнает.
Гюнтер, увидев меня, резво опустился на колено.
-Принцесса Лиира?! Я смотрю, вас можно поздравить с прекрасной добычей! Разрешите лично сопроводить вас во дворец к батюшке?
Я, милой пай-девочкой, кивнула. Допила взвар. И закинула мешок на плечо. А Труми схватил щит и победно потряс над головой на вытянутой тоненькой лапке.
Глава20.
Гюнтер оставил своих подчинённых навести порядок в таверне. Сомневаюсь, что это было так уж необходимо. Компания наёмников уже сбилась в кучку у своего стола и жарко обсуждала в полголоса неожиданное развитие событий. Даже ворген, которому по дороге надавали тычков под рёбра собственные собутыльники, почему-то, после этого, унялся. И даже, с неопределённой улыбкой, проводил меня взглядом.
Было понятно, что процесс усмирения превратится в совместное распитие холодного пива.
Гюнтер легко вскочил на своего таймаха, и кивнул мне на одного из принадлежащих патрулю.
-Я бы прокатил тебя на своём, как в детстве, девочка. Но ты выросла, и даже добыла свой законный королевский трофей. Поэтому, принимая тебя, как воина и наследную принцессу, даже не рискну подсадить тебя в седло.
-Не спеши, Гюнтер, с моим наследством. Теперь у меня есть брат. И я ещё не слышала от отца утверждения своего статуса.
-Он вряд ли станет престолонаследником, принцесса. Ты же не можешь этого не понимать?
Гюнтер был давним другом отца, так же как и его глава безопасности. Они были неразлучной тройкой ещё с Ковена. Только лилу Кимат Зар был его однокурсником, а Гюнтер поступил на два года позднее. Если лилу уже был баронетом, то Гюнтер обычным сыном фермера.
С титулами у лилу было определённое различие, по сравнению с другими чесменскими расами. Если хомо могли претендовать на свободные территории, то лилу пренебрегали этой привилегией. Их поселения компактно располагались в подземных городах под Холмами и их титулы были связаны не с владением землями, а с управленческой иерархией. В семье Зар магической силой обладали все. Привычная для лилу ментальная магия.
Впрочем, в Ковене он развил ещё и одно из направлений стихийной. А именно - магию земли. Тогда звание барона носил его отец. Он же был баронетом. У лилу очень долгий срок жизни. Но детей рождается мало. И чаще всего в смешанных браках. Зар был единственным сыном Санора Зара и чистокровным лилу. Но, что большая редкость для представителя этой расы, не вернулся домой, в родные Холмы. А остался служить у своего друга. И титул барона получил от отца. Хотя от пожалованных земель отказался.
У Гюнтера история была банальной донельзя. Первый представитель семьи хомо с проснувшейся стихийной магией. Стихия - огонь. Без обучения - самая спонтанная. Желая заработать на учёбу, служил простым наёмником. Магия играла с ним опасные шутки. И только строжайшая самодисциплина воина, помогала справляться с этим диким зверем внутри. В моменты сильного душевного волнения или яростного боя, неуправляемый огонь мог вырваться наружу. Спасало Гюнтера то, что такие сильные эмоции возникали только в кругу врагов. Среди друзей, он не давал им хода.
Когда Гюнтер всё же накопил деньги на поступление в Ковен, то нарвался на такую же стаю подонков, какая донимала и меня. Те же, по большей части, свежеиспечённые, аристократы, дёргали биргиннена за усы, пытаясь спровоцировать простолюдина на несанкционированное использование боевой магии в Ковене. Что грозило парню исключением и большими неприятностями в дальнейшем. Потому что именно огненная магия требует педантичного и канонического обуздания. Что лучше всего делать под руководством опытных учителей.
Отец и Зар случайно оказались в эпицентре одной подобной провокации и стали на сторону Гюнтера. Наследный принц, а также злопамятный, и изобретательный в своей злопамятности, лилу, оградили прямодушного и верного Гюнтера от обидчиков. Когда друзья закончили учёбу, он уже в состоянии был постоять за себя и защитить таких же нуждающихся, каким он сам был когда-то. И, хотя настолько близких друзей, как отец и Зар, он больше не приобрёл, но некоторые приятели из небогатых семей, не имеющих возможность отвоёвывать земли, отправились вместе с ним на королевскую службу.
Многие могут сказать, что такая юная вольница могла сбиться в отряд и очистиь земли для общего владения. Но такая попытка была бы противозаконной. Так как владеть земельным наделом и отвечать за порядок на нём, должен был один хозяин. Иной путь мог породить образования, которые со временем скатывались в подобие бандитских шаек.
Друзья отца оставались с ним все эти годы, хотя многие из тех первых, пришедших на службу с Гюнтером, так или иначе изменили свою жизнь. Я росла рядом с ними. И Гюнтер, гораздо чаще, чем отец, занимался со мной и техникой боя и выездкой.
Я могла понять его радость и гордость сейчас. Я была для него почти как собственная дочь. Как-то получилось, что оба отцовских друга так и не нашли пар.
Я собиралась по дороге похвастать капитану королевской гвардии всеми своими подвигами. Познакомила с Труми. Поделилась буквально всем, что касалось меня. Но о Лами упомянула только как о романтической привязанности, и то, посомневалась, имеет ли она будущее. Всё, что касалось семейных тайн, я предпочла предоставить решению отца. Только его право решать, кому из своих людей он захочет открыть такую информацию.
Разговор о новорождённом брате тоже имел продолжение.
-Ты знаешь, что мачеха метаморф,- напомнила я Гюнтеру,- и многое может зависеть от того, в какую из рас пошёл наследник. Тела нидлов нестабильны до определённого возраста. Ты не знаешь что они в состоянии исправить и изменить. Неужели ты не видел какие странные физические формы принимают зачастую метаморфы. И мы не слышали ещё полного заключения лекарей.
Может всё ещё не так страшно? Я, знаешь ли, очень боюсь за папу. Он пережил уже одно очень большое горе. И я бы не хотела, чтоб малыш доставил ему огорчение, вместо радости. И мачеха, наверное, очень страдает.
Гюнтер скорчил недоверчивую гримасу. Он не любил новую королеву не меньше меня. Но, так же как и я, смирял свою неприязнь, чтоб не расстраивать отца.
Своё появление во дворце я не собиралась делать триумфальным. Наоборот, афиширование того, что я уже сейчас исполнила одно из традиционных испытаний наследника престола, могло совсем не порадовать мою мачеху. И подстегнуть заговорщиков, стоящих за ней. Если заговор, конечно, не плод нашего воображения. Доспех, после демонстрации отцу, я, на всякий случай, намеревалась припрятать в собственной тайной комнате. Я называла её сокровищницей. Правда, до сих пор, все её сокровища представляли ценность только для меня.
Слишком много самостоятельности и одиночества в детстве, дали мне возможность изучить такие уголки дворца, о которых не знал и отец. Насчёт Кимата Зара не уверена. Но, моя тайная комната, была прикрыта одним из защитных заклинаний, завязанных на мою первую кровь. Моя сокровищница, моё оружие и моя спальная комната.
После того, как я стала девушкой, без моего дозволения, туда не мог войти никто. Даже отец.
Встреча с папой получилась тяжёлой. Он выглядел, как в худшие дни своего одиночества. Небольшая щетина делала лицо уставшим. Ещё и глаза. Красные, как от нескольких бессонных ночей. И лёгкий запах вина. Я слишком часто видела его таким в первое время после маминой смерти.
Я увела его в сад. Наше любимое место, у пруда, ещё не претерпело тех изменений, какие я заметила во дворце. Тут я чувствовала себя как прежде. Даже, на ветке старого дерева, висели качели, которые сделал мне Гюнтер.
Я усадила отца у воды и мы какое-то время посидели молча. Каждый, как мне показалось, вспоминал что-то своё. Свежий воздух немного привёл отца в чувство. Казалось из него уходит отрава, переполнявшая его лёгкие, и мешающая ему вдыхать воздух полной грудью.
Когда я наконец начала рассказывать правду обо всех своих приключениях, то начала с Ковена. Просто вспомнился разговор с Гюнтером, и то с каким тёплым чувством он вспомнил свою молодость и время, когда они подружились с отцом в студенчестве.
Это и правда сделало глаза отца более живыми. Папа услышал всю историю полностью. Даже про колечко Саота я сказала всё не скрывая. И о своих чувствах к Лами. И в самом конце о предполагаемом заговоре. Отец мрачнел всё больше. Но с этой мрачностью в нём всё больше проступал не горюющий мужчина, а король.
К моему удивлению, он не стал говорить об отсутствии доказательств и случайных совпадениях. Мне показалось, у него были какие-то свои наблюдения и резоны. Ведь я очень долго отсутствовала во дворце. И какие-то события, не известные мне, могли подтвердить или опровергнуть мои собственные суждения и версии.
-Я должен подумать, дочка. Даже вероятность такого заговора подрывает нашу систему. Со своими людьми я поговорю сам. А тебе, пожалуй, сейчас будет, и правда, в Ковене безопаснее, чем во дворце. Но, чтоб снизить эту опасность, я, пожалуй воспользуюсь твоими соображениями. О возможностях метаморфов. Честно говоря, первый шок мешал думать. Я, как отец, чувствовал свою вину в произошедшем. Ты, со своей маленькой и по настоящему королевской интригой, по восстановлению репутации нашей семьи, предположила не только ту болтовню, что может поползти за стенами дворца, но и озвучила мои собственные сомнения и страхи.
Я думал о том, что во мне вина за гибель первого твоего брата и рождение второго, искалеченного из-за моей мужской несостоятельности.
-Пап, а почему ты не поверил бабушке, когда она твердила, что иары должны рожать в море? Я не хочу добавлять к твоим переживаниям ещё и эту вину, но смерть мамы мне не кажется связанной с какими-то твоими физиологическими недостатками, а скорее с тем, что этот обычай исполнен не был.
-Я думал об этом, Ли, и никак не мог согласиться. Я считал это именно обычаем, а не необходимостью. Ведь ты же родилась живой и нормальной.
-А-а-а..,- я замялась и непонимающе воззрилась на него,- разве бабушка не сказала тебе, что меня мама рожала в море?
Отец смотрел на меня с недоумением.
-Я оставил маму у родни на седьмом месяце беременности,- чётко, даже как-то разделяя слова сказал он,- с непременным условием, что она не будет входить в эти бурные воды в таком положении. Твоя мать обещала, что просто проведёт время с семьёй, в родных с детства местах. А к родам вернётся во дворец. Ты просто родилась преждевременно.
-Понятно..- сгрустью подумала я,- мама не хотела возражать мужу и сделала всё по своему при первой беременности. Она у иаров всегда тяжелей последующих.. А во второй раз, надеялась, что всё пройдёт легче..
Я почему-то подумала о Лами. Мужчины в своих заботах зачастую только делают хуже, не доверяя суждениям и, даже, просто интуиции женщин. Ведь это чувство мне всегда казалось проявлением женской магии. Даже в тех техномирах, откуда по легендам явились наши предки.
Вечер я провела с Труми. Показывая ему дворец. Но с братиком, не смотря на вновь проснувшуюся боль в глазах отца, познакомилась.
Малыш играл на руках молодой кормилицы. Девушка, видно, быстро привыкшая к отличительным особенностям малыша, забавляла его, как любого другого ребёнка. Братик не показался мне монстром. А ведь в некоторых местах, где мы останавливались по дороге вместе с Лами, пытаясь определиться в настроениях людей, слышались и такие определения.
Ну подумаешь, ручки с шестью пальчиками. Блекло-голубые бессмысленные глазёнки. Так младенцы и так не сразу обретают осмысленный взгляд. А то, что он стерилен и в мошонке отсутствуют яички, этого я разглядывать и не собиралась.
А так, на первый взгляд, малыша можно даже назвать очень красивым ребёнком. Слепые глазки не видели, но внешне никак портили личика. Лишние пальчики лекари могли и удалить. А про стерильность мне объяснил Лами. Немного смущаясь, он всё же пытался говорить со мной, как лекарь, и пояснил, что яички могут ещё опустится на место и сами, через некоторое время. Если этого не произойдёт до года, можно попробовать сделать операцию. Только нужен очень сильный маг-целитель. Сам он не взялся бы. И с этим лучше поторопиться.
Я спросила, может ли быть такое, что тестикулы не сформировались при беременности вообще.
-Возможно, что они просто атрофировались на ранней стадии беременности,-ответил Лами,- это изменит его тело, в процессе взросления. Но на умственных способностях может никак не сказаться.
Так что братик, хотя и имел проблемы со здоровьем, выглядел, внешне, приятно и имеет все шансы к нормальному общению. Надо только дать ему подрасти и он, как любой малыш, в возрасте когда они начинают общаться, растопит людские сердца.
Всё это я и высказала отцу. И, кажется, это подтолкнуло его к действию и даже убрало обречённую покорность из выражения глаз. Я не понимала, почему отец не развил бурную деятельность в этом направлении раньше. Ведь, даже в состоянии наибольшего горя, он не оставлял своих королевских обязанностей на самотёк. Разве что, мне уделял внимания меньше. Но ответственным и решительным в действиях был всегда.
К несчастью, мне недолго пришлось ждать, чтоб получить объяснение. Всего до начала ночи.
Глава 21.
С мачехой мы так и не встретились. Не могу сказать, что меня это расстроило. А вот из-за размолвки с Лами я по-настоящему страдала. Мы договорились, что он будет ждать меня ежедневно после полуночи. На том же месте, где мы расстались.
