– Ой, да не говорите! Намертво просто встали. Думал, успеем проскочить, но, кажется, сейчас мы с вами можем только довольствоваться тем, что у нас хотя бы есть кондиционер.
Сонливость парня как рукой сняло. Водитель за рулём будто не заметил появления второго пассажира. А статуя тем временем устраивалась поудобнее и затягивала на себе ремень безопасности:
– Осторожность никогда не помешает! – ещё один тихий шёпот, и юноша в панике вновь посмотрел на водителя, но тот как ни в чём не бывало насвистывал себе какой-то знакомый мотив, да разглядывал прохожих, что шли между машинами в сторону перекрытия.
– Ты что здесь делаешь? – яростным шёпотом, косясь на затылок перед ним, спросил парень горгулью.
– Меня к тебе отправили, работа есть, а ты тут прохлаждаешься, – с недовольством тихо отозвалась статуя, цыкнув так, будто там мир рушится, а этот здесь разве что не на пляже с коктейлем в руках расслабляется.
– Какая работа? Меня же только завтра в курс дела должны были вводить! Да я же даже не знаю, что у вас там за работа! – стараясь не привлекать к себе внимания, парень аж взмок, тихо пытаясь донести до горгульи («как вообще можно было докатиться до того, чтобы вести с ним осмысленный диалог, как?!»)
– Я по дороге всё объясню, нам только доехать нужно на тот берег, маршрут уже перестроен, а там по ходу дела разберёмся. Тебя почему-то посчитали с мозгами, сказали, ты быстро поймёшь, что к чему, – взгляд статуи, впрочем, выражал полное несогласие с этим мнением.
– Чего говорите, на тот берег, а, вижу, маршрут перекроили, но это рядом, не страшно, – подал голос водитель, посмотрев в зеркало заднего вида.
Парню пришлось собрать себя в кулак, чтобы непринуждённо ответить на этот взгляд улыбкой:
– Да, было бы здорово, что там пишет навигатор?
– Ну мы сейчас тут потопчемся ещё немного и свернём в тот переулок, – пальцы водителя порхали над экраном смартфона, прерываясь размашистыми жестами куда-то в сторону окон, – там ещё немного постоим и выедем уже напрямую к набережной, там в два счёта домчим. Очень понимаю ваше нетерпение, самому туда срочно нужно на работу, непозволительно просто опаздываю, – громогласный хохот водителя заполнил машину.
Юноша вздрогнул, горгулья недовольно покачала головой, аккуратно выглядывая сбоку, чтобы посмотреть на источник звука с осуждением.
– Так, вы же и сейчас на работе, – не особо задумываясь ляпнул парень, лишь бы заполнить тишину и решить уже в своей голове, что происходит и что ему с этим делать.
– О, не, таксую я так, для души, с людьми приятными поболтать в дороге, дюже не люблю один ездить, а так у меня работа серьёзная, и вот я сейчас очень серьёзно на эту серьёзную работу опаздываю, – ещё один взрыв хохота.
Мужчину будто реально очень веселила вся эта ситуация. Что ввело сидящих на заднем сидении в ещё большее недоумение.
– Вас зовут-то как? А то у нас тут такая уже задушевная беседа началась, – водитель повернулся, убрав руки с руля – всё равно они не двигаются уже минут пять и вряд ли сдвинутся в ближайшее время.
– Костя, – выдавил из себя в ответ парень, искренне пытаясь не косить взглядом на сидящую рядом статую, в надежде, что человек так её не заметят, потому что ну, правда, хрен его знает, как объяснить такое соседство, особенно если она вновь заговорит, а, судя по всему, молчать горгулья толком не умеет, так что это просто вопрос времени, когда её свистящий шёпот доберётся до этих не очень чутких ушей мужчины с переднего сидения.
– Мстислав, рад знакомству! – бодрый голос и ещё более широкая улыбка.
А у парня в ответ мороз по коже и желание скорее выскочить из машины.
Водитель отвернулся обратно, чтобы проехать ещё несколько только что освободившихся метров.
– Эй, что происходит? – воспользовавшись паузой, Костя взглянул на каменного соседа рядом.
– Сиди спокойно, доедем, расскажу.
«Что, желаешь, чтобы я тут при вот этом вот тебе все подробности изложил? Да нас, мало того что куда надо не отвезут, так чего доброго, ещё сдадут куда-нибудь, вытаскивай нас потом. Я-то ладно. Застыну и что они со мной сделать смогут, а вот из тебя в первую очередь душу вытрясут, а потом и остаткам достанется, давай, сиди и улыбайся, лето в Петербурге, глянь, как там хорошо!» – голос горгульи внезапно довольно ясно вновь раздался в голове у парня, отчего он вздрогнул.
Выслушав всю тираду, тот как-то немного побледнел, но кивнул, согласившись со всем сказанным, и постарался натянуть на своё лицо улыбку. Получилось так себе.
А на переднем сидении басистым соловьём заливался водитель. И про архитектуру, и про туристов, и про солнечные деньки, а он ещё даже не купался. И про дачи Курортного и про гонки на Крестовском и про волшебный Петербург.
Костя только выдавливал из себя многозначительные «угу», «да что вы говорите» и «полностью с вами согласен», на большее его многозадачности не хватало, мозг всё ещё пытался уместить стремительно расширяющуюся картину мира в его уже слегка опухшую от всего этого набора голову. Получалось тоже довольно средне.
Медленно, но верно, такси выехало из пробки и вывернуло на почти свободную набережную.
– Тысяча чертей, как я рад уже, наконец, надавать на газ! – раздался бас водителя.
Костя по привычке угукнул в ответ, искреннее сожалея, что время ожидания так быстро закончилось и они с такой скоростью мчатся навстречу неизвестной задаче по вообще непонятной работе.
«Угораздило тебя, конечно, вписаться»
Горгулья, всю поездку сохранявшая благостный невозмутимый вид, будто её всё прям очень устраивает, и, если бы конструкция её организма позволяла, она бы вообще мурчала, на возглас водителя приоткрыла глаза и встревоженно посмотрела на спинку переднего сидения.
– Тысяча чертей!
– Что?
«Боярский – это тысяча чертей, каналья» – внезапно раздалось в голове у парня, отчего тот вздрогнул.
«Ты тоже, походу, перегрелся…» – мягко заметил он в ответ, взглянув на статую.
Та покачала головой:
«Сейчас ты перегреешься, когда мы их обратно всех воедино собирать будем. Внутренний конфликт – страшная штука, если ты можешь распасться на тысячу вполне себе самостоятельных и зловредных единиц»
«Мы сейчас чертей ловить будем?» – в голове мелькнули сцены из фильма Вий, – «Надо было пакетик с солью из кафе таки захватить, не зря мне его к блину положили…» – следом вспомнился оставшийся артефакт, который, вдруг бы помог?
«Сейчас мы будем пытаться понять, что тебе за водитель достался и почему он в курсе про Боярского и едет туда же, куда и мы… И подкрадули его эти, смущают меня», – тоном строго преподавателя заметила горгулья.
Костя тут же бросил взгляд на обувь мужчины впереди, но особо ничего не смог разглядеть, разве что цвет – фиолетовый. Но ничего подозрительного он в этом для себя не находил. В целом, парню пока было не до этого, в голове рисовались картины битвы с тысячью чертями, и ни одна из них не выглядела так, чтобы её можно было счесть успешным развитием событий:
«Слушай, а у вас там как-то есть более опытные ребята? Ну я же бухгалтер, чем я, блин, могу тут помочь?»
«Бухгалтер… Даа, сложно», – горгулья призадумалась, – «считать будешь, чтобы никого не упустили, давай?»
«Я в э-э-э шоке…» – глухим тоном отметил парень и тут же, увидев какое-то сверхактивное шебуршение на площади, к которой уже заворачивало машину, случайно вслух добавил, – Давай!
– Ай, дурак, так веришь во всё, – разочарованно вслух протянула горгулья, не боясь быть услышанной водителем. На площади было довольно громко, и гул нарастал по мере приближения.
– Так делать-то что? – инстинкты орали парню выскакивать вон из машины, прямо на ходу, и мчаться что есть силы домой. Там нырнуть под одеяло и для надёжности завопить, что он в домике.
– В боулинг играл когда-нибудь? – шум на площади уже перекрывал голоса так, что приходилось кричать.
Водитель набрал скорости, желая быстрее приехать к месту назначения.
Косте было недосуг задумываться о том, какого этот человек, увидев всю эту чёрную шерстяную массу, копошащуюся на площади, не рванул куда глаза глядят, а несётся в самую её гущу…
– Играл.
– Система та же, нужно сталкивать чертей друг с другом. От удара на кинетической энергии они будут соединяться в одно целое. И так пока мы не соберём всего Боярского. Такой вот пазл для взрослых, – посмеялась горгулья, которая слишком откровенно наслаждалась всем происходящим.
– Тысяча чертей, мы на месте! – бодро отрапортовал водитель, взвизгнув тормозами на развороте, паркуясь прямо у этой шерстяной массы.
Костя почувствовал, как его волосы встают дыбом.
Это было сплошное безумие. Водитель, затормозив машину, тут же выскочил из неё, даже не заглушив. Горгулья испарилась в воздухе и тут же появилась уже по ту сторону стекла, нырнув с лёта в это кишащее шерстяное месиво, где было сложно разобрать ноги, руки, и только рога более менее чётко выделялись на всём этом фоне.
— Тысяча чертей, тысяча чертей! — повторял ошалелым шёпотом Костя, пытаясь открыть дверь машины, дёргая ручку, что будто назло заклинила. Взмокнув от напряжения, он открыл окно и вывалился через него на тротуар, оцарапав щёку об землю, но совершенно не обратив на это внимания.
Где-то там, в гуще этого безумия, были слышны радостные возгласы горгульи:
— На тебе, каналья, получай, тысячу чертей тебе под хвост!
Парень опешил от всего увиденного и неловко поднялся, держась за дверцу машины.
«К такому жизнь меня что-то не готовила…»
— Эй, ты где там застрял! Дуй быстрее сюда, счетовод! — ещё один возглас статуи, который уже было неприлично игнорировать.
Костя пометался возле машины, не решаясь сделать шаг, но потом, собрав себя в руки, перекрестясь, рванул в ту сторону, откуда был слышен лучащийся счастьем голос горгульи.
«Была не была!»
Ощущение, что попал в шкаф, заполненный шубами (сейчас должна показаться ель и где-то там должен быть фавн). Но вместо фавна его встречали только шерстяные рыльца да тычки острыми пальцами куда-то под рёбра.
— Делать-то что? — возопил парень, добравшись до крылатой мартышки.
— Играй в боулинг! — тут же ответила она, вцепившись в ухо одному из чертей и поведя его по кругу, оттолкнула в сторону других шерстяных чудищ. С чпокающим звуком они всосались друг в друга, превратившись в одно крайне несимпатичное создание, у которого под кожей будто бурлили ещё те несколько чертей, что оказались втянуты в это.
Парень вздрогнул.
«Ну давайте попробуем»
Резким движением он толкнул стоя?щего рядом чёрта, почувствовав под ладонью мягкую нагретую шерсть. Тот влетел в двух других. Чпок. Остался один.
«Работает!»
В какой-то момент показалось, что это всё никогда не кончится. Чем больше чертей собирал Костя, тем будто больше их становилось.
Горгулья же рядом вошла в раж и устроила соревнование:
— Слабо девятерых одним ударом? Смотри, — закрутив одного несчастного вокруг его оси, она ловким тычком в голову отправила его в очередное сборище шерстяных и мало приятных личностей.
Костя же был немного занят, его продолжали пихать, копыта чертей так и норовили оттоптать ему ноги («белые кроссовки, вы, нелюди!»)
Но в какой-то момент на площади они остались втроём: Костя, статуя и один чёрт, который будто немного неустойчиво стоял на ногах.
— Ах ты ж, упустили кого-то.
— В смысле, это не все?
— Ты Боярского видишь?
— Нет.
— Ну, значит, не все, пазл не собран, ищем! — горгулья сделала кувырок в воздухе, растворилась, чтобы тут же появиться неподалёку, возле кустов.
— А искать то что?
— Как увидишь, поймёшь!
«Я уже ничего не понимаю…» — тоскливо заметил в своей голове парень и вяло двинулся вокруг площади, всматриваясь во всё, что попадается на глаза.
— Может голубь? — вслух спросил Костя и пошёл в сторону птицы, почему-то его заинтересовавшей.
— Или дверь? — тут же рядом возник голос горгульи, отчего парень дёрнулся в сторону и чуть не рухнул, запутавшись в своих ногах.
Он не сразу понял, о чём речь, а потом повернул голову и увидел перед собой настоящую деревянную массивную дверь приятного насыщенного синего цвета. Вот только дверь просто стояла. Без стен и чего-либо.
— Нам сюда! — радостно известила горгулья и тут же оказалась возле двери, взявшись за ручку, — закрыто.
Подёргать дверь, подёргать ручку, понять, что результата нет.
— Есть ещё способ! — будто не теряя энтузиазма, отметила статуя, повернувшись к парню.
— Какой ещё способ? — тоскливо ответил он.
— Отмычка. Ты в детстве замки вскрывал?
— Я в детстве в художественную школу ходил, — Костя считал, этой информацией должны закрыться любые вопросы о возможных подобных опытах в его жизни.
— Тю, угораздило же тебя, — хрипло посмеявшись, прокомментировала статуя, тут же сверкнув на солнце своим острым когтем, — учись, художник!
Пара движений и дверь открылась. Оттуда сразу раздался радостный гвалт.
— Будто базарный день, ей-богу.
— Всё верно, мы с тобой на ярмарке! Ох, всё не мог сюда добраться, дела-дела, а тут такой отличный повод, у меня как раз сплетни свежие закончились ещё на той неделе, надо добрать будет!
— Как мы здесь кого-то искать будем, здесь народу тьма-тьмущая! — обессиленно спросил парень, глядя поверх голов в гущу ярмарочных домиков.
— А ты не туда смотришь, ты на ноги смотри, нам нужны копыта, или, о! — воскликнула горгулья и тут же понеслась вперёд.
Косте оставалось бежать следом, чтобы не отстать.
— Фиолетовые подкрадули! Я же говорил, что мне не нравится твой водитель, а он один из этих, — доносилось до парня хриплый голос статуи.
Они мчались мимо рядов, со стороны кричали продавцы, зазывая к своим лавкам:
— Чешуя русалки, свежая!
— Лунные слёзы, этой ночью собранные!
«Ну да, этой ночью, ага, ночь безлунная была, кому он мелет!» — горгулья вновь решила общаться в голове парня.
Тот усмехнулся, рынок другой, правила, видимо, те же.
— Последняя партия чистой совести! Спокойный сон в подарок, торопись, разбирай!
Парень чуть не свернул, спокойный сон не на каждом шагу продаётся.
— Куда, упустим же! — горгулья пихнула его в плечо, и они понеслись дальше.
Ещё несколько поворотов и вот они его нагнали. Давнишний водитель, на ногах чудесные фиолетовые ботинки из явно дорогой кожи.
Горгулья налетела на него со спины и отработанным движением вцепилась в ухо.
Мстислав, ойкая, запрыгал с очень несвойственной его массе прыткостью.
— Куда бежать вздумал, козорогий! Что ты там натворил, ну, сознавайся?
Парень про себя отметил, что горгулья, походу, из тех, с кем явно лучше дружить. И аккуратно подошёл ближе ко всему действию.
Мужчина как-то встряхнулся, сбросив с себя ожившую статую, и встал в полный рост. Богатырский, надо заметить. Косте никогда не казалось, что он маленький. С его роста на большинство можно было смотреть если не свысока, то на равных. А здесь он понял, что быть ниже на полторы головы — это сильно бьёт по самоощущению. Неприятно.
— Слышь, прицепилась, шавка мелкая, — басом выругался мужчина и неприятно осклабился, — всё как надо сделал, смотри веселье какое было!
— Веселье было, да, не спорю. Вот только нельзя такие штуки проворачивать в пространстве горожан, да и для остальных существ это опасно!
— Только там это проворачивать всё и нужно! Нечего разделять пространства! Мы будто за забором в своём же городе!
Сонливость парня как рукой сняло. Водитель за рулём будто не заметил появления второго пассажира. А статуя тем временем устраивалась поудобнее и затягивала на себе ремень безопасности:
– Осторожность никогда не помешает! – ещё один тихий шёпот, и юноша в панике вновь посмотрел на водителя, но тот как ни в чём не бывало насвистывал себе какой-то знакомый мотив, да разглядывал прохожих, что шли между машинами в сторону перекрытия.
– Ты что здесь делаешь? – яростным шёпотом, косясь на затылок перед ним, спросил парень горгулью.
– Меня к тебе отправили, работа есть, а ты тут прохлаждаешься, – с недовольством тихо отозвалась статуя, цыкнув так, будто там мир рушится, а этот здесь разве что не на пляже с коктейлем в руках расслабляется.
– Какая работа? Меня же только завтра в курс дела должны были вводить! Да я же даже не знаю, что у вас там за работа! – стараясь не привлекать к себе внимания, парень аж взмок, тихо пытаясь донести до горгульи («как вообще можно было докатиться до того, чтобы вести с ним осмысленный диалог, как?!»)
– Я по дороге всё объясню, нам только доехать нужно на тот берег, маршрут уже перестроен, а там по ходу дела разберёмся. Тебя почему-то посчитали с мозгами, сказали, ты быстро поймёшь, что к чему, – взгляд статуи, впрочем, выражал полное несогласие с этим мнением.
– Чего говорите, на тот берег, а, вижу, маршрут перекроили, но это рядом, не страшно, – подал голос водитель, посмотрев в зеркало заднего вида.
Парню пришлось собрать себя в кулак, чтобы непринуждённо ответить на этот взгляд улыбкой:
– Да, было бы здорово, что там пишет навигатор?
– Ну мы сейчас тут потопчемся ещё немного и свернём в тот переулок, – пальцы водителя порхали над экраном смартфона, прерываясь размашистыми жестами куда-то в сторону окон, – там ещё немного постоим и выедем уже напрямую к набережной, там в два счёта домчим. Очень понимаю ваше нетерпение, самому туда срочно нужно на работу, непозволительно просто опаздываю, – громогласный хохот водителя заполнил машину.
Юноша вздрогнул, горгулья недовольно покачала головой, аккуратно выглядывая сбоку, чтобы посмотреть на источник звука с осуждением.
– Так, вы же и сейчас на работе, – не особо задумываясь ляпнул парень, лишь бы заполнить тишину и решить уже в своей голове, что происходит и что ему с этим делать.
– О, не, таксую я так, для души, с людьми приятными поболтать в дороге, дюже не люблю один ездить, а так у меня работа серьёзная, и вот я сейчас очень серьёзно на эту серьёзную работу опаздываю, – ещё один взрыв хохота.
Мужчину будто реально очень веселила вся эта ситуация. Что ввело сидящих на заднем сидении в ещё большее недоумение.
– Вас зовут-то как? А то у нас тут такая уже задушевная беседа началась, – водитель повернулся, убрав руки с руля – всё равно они не двигаются уже минут пять и вряд ли сдвинутся в ближайшее время.
– Костя, – выдавил из себя в ответ парень, искренне пытаясь не косить взглядом на сидящую рядом статую, в надежде, что человек так её не заметят, потому что ну, правда, хрен его знает, как объяснить такое соседство, особенно если она вновь заговорит, а, судя по всему, молчать горгулья толком не умеет, так что это просто вопрос времени, когда её свистящий шёпот доберётся до этих не очень чутких ушей мужчины с переднего сидения.
– Мстислав, рад знакомству! – бодрый голос и ещё более широкая улыбка.
А у парня в ответ мороз по коже и желание скорее выскочить из машины.
Водитель отвернулся обратно, чтобы проехать ещё несколько только что освободившихся метров.
– Эй, что происходит? – воспользовавшись паузой, Костя взглянул на каменного соседа рядом.
– Сиди спокойно, доедем, расскажу.
«Что, желаешь, чтобы я тут при вот этом вот тебе все подробности изложил? Да нас, мало того что куда надо не отвезут, так чего доброго, ещё сдадут куда-нибудь, вытаскивай нас потом. Я-то ладно. Застыну и что они со мной сделать смогут, а вот из тебя в первую очередь душу вытрясут, а потом и остаткам достанется, давай, сиди и улыбайся, лето в Петербурге, глянь, как там хорошо!» – голос горгульи внезапно довольно ясно вновь раздался в голове у парня, отчего он вздрогнул.
Выслушав всю тираду, тот как-то немного побледнел, но кивнул, согласившись со всем сказанным, и постарался натянуть на своё лицо улыбку. Получилось так себе.
А на переднем сидении басистым соловьём заливался водитель. И про архитектуру, и про туристов, и про солнечные деньки, а он ещё даже не купался. И про дачи Курортного и про гонки на Крестовском и про волшебный Петербург.
Костя только выдавливал из себя многозначительные «угу», «да что вы говорите» и «полностью с вами согласен», на большее его многозадачности не хватало, мозг всё ещё пытался уместить стремительно расширяющуюся картину мира в его уже слегка опухшую от всего этого набора голову. Получалось тоже довольно средне.
Медленно, но верно, такси выехало из пробки и вывернуло на почти свободную набережную.
– Тысяча чертей, как я рад уже, наконец, надавать на газ! – раздался бас водителя.
Костя по привычке угукнул в ответ, искреннее сожалея, что время ожидания так быстро закончилось и они с такой скоростью мчатся навстречу неизвестной задаче по вообще непонятной работе.
«Угораздило тебя, конечно, вписаться»
Горгулья, всю поездку сохранявшая благостный невозмутимый вид, будто её всё прям очень устраивает, и, если бы конструкция её организма позволяла, она бы вообще мурчала, на возглас водителя приоткрыла глаза и встревоженно посмотрела на спинку переднего сидения.
– Тысяча чертей!
– Что?
«Боярский – это тысяча чертей, каналья» – внезапно раздалось в голове у парня, отчего тот вздрогнул.
«Ты тоже, походу, перегрелся…» – мягко заметил он в ответ, взглянув на статую.
Та покачала головой:
«Сейчас ты перегреешься, когда мы их обратно всех воедино собирать будем. Внутренний конфликт – страшная штука, если ты можешь распасться на тысячу вполне себе самостоятельных и зловредных единиц»
«Мы сейчас чертей ловить будем?» – в голове мелькнули сцены из фильма Вий, – «Надо было пакетик с солью из кафе таки захватить, не зря мне его к блину положили…» – следом вспомнился оставшийся артефакт, который, вдруг бы помог?
«Сейчас мы будем пытаться понять, что тебе за водитель достался и почему он в курсе про Боярского и едет туда же, куда и мы… И подкрадули его эти, смущают меня», – тоном строго преподавателя заметила горгулья.
Костя тут же бросил взгляд на обувь мужчины впереди, но особо ничего не смог разглядеть, разве что цвет – фиолетовый. Но ничего подозрительного он в этом для себя не находил. В целом, парню пока было не до этого, в голове рисовались картины битвы с тысячью чертями, и ни одна из них не выглядела так, чтобы её можно было счесть успешным развитием событий:
«Слушай, а у вас там как-то есть более опытные ребята? Ну я же бухгалтер, чем я, блин, могу тут помочь?»
«Бухгалтер… Даа, сложно», – горгулья призадумалась, – «считать будешь, чтобы никого не упустили, давай?»
«Я в э-э-э шоке…» – глухим тоном отметил парень и тут же, увидев какое-то сверхактивное шебуршение на площади, к которой уже заворачивало машину, случайно вслух добавил, – Давай!
– Ай, дурак, так веришь во всё, – разочарованно вслух протянула горгулья, не боясь быть услышанной водителем. На площади было довольно громко, и гул нарастал по мере приближения.
– Так делать-то что? – инстинкты орали парню выскакивать вон из машины, прямо на ходу, и мчаться что есть силы домой. Там нырнуть под одеяло и для надёжности завопить, что он в домике.
– В боулинг играл когда-нибудь? – шум на площади уже перекрывал голоса так, что приходилось кричать.
Водитель набрал скорости, желая быстрее приехать к месту назначения.
Косте было недосуг задумываться о том, какого этот человек, увидев всю эту чёрную шерстяную массу, копошащуюся на площади, не рванул куда глаза глядят, а несётся в самую её гущу…
– Играл.
– Система та же, нужно сталкивать чертей друг с другом. От удара на кинетической энергии они будут соединяться в одно целое. И так пока мы не соберём всего Боярского. Такой вот пазл для взрослых, – посмеялась горгулья, которая слишком откровенно наслаждалась всем происходящим.
– Тысяча чертей, мы на месте! – бодро отрапортовал водитель, взвизгнув тормозами на развороте, паркуясь прямо у этой шерстяной массы.
Костя почувствовал, как его волосы встают дыбом.
Это было сплошное безумие. Водитель, затормозив машину, тут же выскочил из неё, даже не заглушив. Горгулья испарилась в воздухе и тут же появилась уже по ту сторону стекла, нырнув с лёта в это кишащее шерстяное месиво, где было сложно разобрать ноги, руки, и только рога более менее чётко выделялись на всём этом фоне.
— Тысяча чертей, тысяча чертей! — повторял ошалелым шёпотом Костя, пытаясь открыть дверь машины, дёргая ручку, что будто назло заклинила. Взмокнув от напряжения, он открыл окно и вывалился через него на тротуар, оцарапав щёку об землю, но совершенно не обратив на это внимания.
Где-то там, в гуще этого безумия, были слышны радостные возгласы горгульи:
— На тебе, каналья, получай, тысячу чертей тебе под хвост!
Парень опешил от всего увиденного и неловко поднялся, держась за дверцу машины.
«К такому жизнь меня что-то не готовила…»
— Эй, ты где там застрял! Дуй быстрее сюда, счетовод! — ещё один возглас статуи, который уже было неприлично игнорировать.
Костя пометался возле машины, не решаясь сделать шаг, но потом, собрав себя в руки, перекрестясь, рванул в ту сторону, откуда был слышен лучащийся счастьем голос горгульи.
«Была не была!»
Ощущение, что попал в шкаф, заполненный шубами (сейчас должна показаться ель и где-то там должен быть фавн). Но вместо фавна его встречали только шерстяные рыльца да тычки острыми пальцами куда-то под рёбра.
— Делать-то что? — возопил парень, добравшись до крылатой мартышки.
— Играй в боулинг! — тут же ответила она, вцепившись в ухо одному из чертей и поведя его по кругу, оттолкнула в сторону других шерстяных чудищ. С чпокающим звуком они всосались друг в друга, превратившись в одно крайне несимпатичное создание, у которого под кожей будто бурлили ещё те несколько чертей, что оказались втянуты в это.
Парень вздрогнул.
«Ну давайте попробуем»
Резким движением он толкнул стоя?щего рядом чёрта, почувствовав под ладонью мягкую нагретую шерсть. Тот влетел в двух других. Чпок. Остался один.
«Работает!»
В какой-то момент показалось, что это всё никогда не кончится. Чем больше чертей собирал Костя, тем будто больше их становилось.
Горгулья же рядом вошла в раж и устроила соревнование:
— Слабо девятерых одним ударом? Смотри, — закрутив одного несчастного вокруг его оси, она ловким тычком в голову отправила его в очередное сборище шерстяных и мало приятных личностей.
Костя же был немного занят, его продолжали пихать, копыта чертей так и норовили оттоптать ему ноги («белые кроссовки, вы, нелюди!»)
Но в какой-то момент на площади они остались втроём: Костя, статуя и один чёрт, который будто немного неустойчиво стоял на ногах.
— Ах ты ж, упустили кого-то.
— В смысле, это не все?
— Ты Боярского видишь?
— Нет.
— Ну, значит, не все, пазл не собран, ищем! — горгулья сделала кувырок в воздухе, растворилась, чтобы тут же появиться неподалёку, возле кустов.
— А искать то что?
— Как увидишь, поймёшь!
«Я уже ничего не понимаю…» — тоскливо заметил в своей голове парень и вяло двинулся вокруг площади, всматриваясь во всё, что попадается на глаза.
— Может голубь? — вслух спросил Костя и пошёл в сторону птицы, почему-то его заинтересовавшей.
— Или дверь? — тут же рядом возник голос горгульи, отчего парень дёрнулся в сторону и чуть не рухнул, запутавшись в своих ногах.
Он не сразу понял, о чём речь, а потом повернул голову и увидел перед собой настоящую деревянную массивную дверь приятного насыщенного синего цвета. Вот только дверь просто стояла. Без стен и чего-либо.
— Нам сюда! — радостно известила горгулья и тут же оказалась возле двери, взявшись за ручку, — закрыто.
Подёргать дверь, подёргать ручку, понять, что результата нет.
— Есть ещё способ! — будто не теряя энтузиазма, отметила статуя, повернувшись к парню.
— Какой ещё способ? — тоскливо ответил он.
— Отмычка. Ты в детстве замки вскрывал?
— Я в детстве в художественную школу ходил, — Костя считал, этой информацией должны закрыться любые вопросы о возможных подобных опытах в его жизни.
— Тю, угораздило же тебя, — хрипло посмеявшись, прокомментировала статуя, тут же сверкнув на солнце своим острым когтем, — учись, художник!
Пара движений и дверь открылась. Оттуда сразу раздался радостный гвалт.
— Будто базарный день, ей-богу.
— Всё верно, мы с тобой на ярмарке! Ох, всё не мог сюда добраться, дела-дела, а тут такой отличный повод, у меня как раз сплетни свежие закончились ещё на той неделе, надо добрать будет!
— Как мы здесь кого-то искать будем, здесь народу тьма-тьмущая! — обессиленно спросил парень, глядя поверх голов в гущу ярмарочных домиков.
— А ты не туда смотришь, ты на ноги смотри, нам нужны копыта, или, о! — воскликнула горгулья и тут же понеслась вперёд.
Косте оставалось бежать следом, чтобы не отстать.
— Фиолетовые подкрадули! Я же говорил, что мне не нравится твой водитель, а он один из этих, — доносилось до парня хриплый голос статуи.
Они мчались мимо рядов, со стороны кричали продавцы, зазывая к своим лавкам:
— Чешуя русалки, свежая!
— Лунные слёзы, этой ночью собранные!
«Ну да, этой ночью, ага, ночь безлунная была, кому он мелет!» — горгулья вновь решила общаться в голове парня.
Тот усмехнулся, рынок другой, правила, видимо, те же.
— Последняя партия чистой совести! Спокойный сон в подарок, торопись, разбирай!
Парень чуть не свернул, спокойный сон не на каждом шагу продаётся.
— Куда, упустим же! — горгулья пихнула его в плечо, и они понеслись дальше.
Ещё несколько поворотов и вот они его нагнали. Давнишний водитель, на ногах чудесные фиолетовые ботинки из явно дорогой кожи.
Горгулья налетела на него со спины и отработанным движением вцепилась в ухо.
Мстислав, ойкая, запрыгал с очень несвойственной его массе прыткостью.
— Куда бежать вздумал, козорогий! Что ты там натворил, ну, сознавайся?
Парень про себя отметил, что горгулья, походу, из тех, с кем явно лучше дружить. И аккуратно подошёл ближе ко всему действию.
Мужчина как-то встряхнулся, сбросив с себя ожившую статую, и встал в полный рост. Богатырский, надо заметить. Косте никогда не казалось, что он маленький. С его роста на большинство можно было смотреть если не свысока, то на равных. А здесь он понял, что быть ниже на полторы головы — это сильно бьёт по самоощущению. Неприятно.
— Слышь, прицепилась, шавка мелкая, — басом выругался мужчина и неприятно осклабился, — всё как надо сделал, смотри веселье какое было!
— Веселье было, да, не спорю. Вот только нельзя такие штуки проворачивать в пространстве горожан, да и для остальных существ это опасно!
— Только там это проворачивать всё и нужно! Нечего разделять пространства! Мы будто за забором в своём же городе!
