Весь город ещё несколько дней жил в страхе и ожидании новых толчков. Но, к счастью, всё обошлось, теперь о случившейся беде напоминал лишь ров, заполненный камнями, песком и тем, что ещё недавно люди называли своими домами…
Выходило, мой конь нёсся прямо сюда, и, если бы не помощь ребят, лежать нам обоим с переломанными костями на дне этой ямы. Как же такое могло случиться? Я ведь даже не помнил, как отключился во время скачки. Ясно одно -- чем дальше, тем последствия ранения будут проявляться всё сильнее, и, возможно, мне так и не суждено продержаться до наступления утра с его золотой зарёй и сомнительной помощью Чена.
Негромкий голос Газа отвлёк от нерадостных размышлений:
-- С Вами всё в порядке, Командир?
Ответил, не поворачиваясь -- стыдно было смотреть в его добрые заботливые глаза:
-- Сейчас -- да, что произошло, Газ?
Он замялся:
-- Когда мы выехали из Монастырских садов, Вы внезапно, свернули с дороги прямо к этому обрыву и мчались так, словно не слышали наших криков. Еле успели догнать…
Я развернулся, Бин стоял рядом с напарником, исподлобья сверля меня серьёзным взглядом. Пришлось признаться:
-- Это всё последствия ранения, полученного на границе, скоро станет легче. Теперь я ваш должник, но и не думайте расслабляться -- со мной это не пройдёт… По коням, пора вернуться в крепость.
Мы продолжили путь, уже не сопровождаемый беззаботной болтовнёй молодых стражников -- над головами словно повисла огромная хмурая туча, закрывшая своей тенью радость и красоту этого мира. Теперь в воздухе витало уныние, и мне невольно вспомнились слова Старика Чена, сказанные нам с Борамом десять лет назад:
-- Вы оба -- молодые и горячие юнцы, для которых пока существует только хорошее и плохое, белое и чёрное. Повзрослев, поймёте, что жизнь -- это неровный клубящийся туман, где мы блуждаем в поисках истины, и в котором достаточно одного неосмотрительного шага, чтобы из светлого участка незаметно угодить в непроглядный мрак, полный боли и отчаяния…
Теперь я понимал его слова, но, вопреки всему, продолжал сопротивляться, надеясь на чудо. Полковое знамя на груди, согрев, снова напомнило:
-- Ты живёшь за тех, кого уже нет; нельзя умирать, боец, пока враг не уничтожен. Упрямый, безрассудный Капитан, рано или поздно придёт и твой черёд, но пока дышишь -- не сдавайся, чтоб тебя…
Крепость встретила нас непривычной тишиной, и я не сразу сообразил, что все силы брошены на охрану Губернаторского дворца, где сегодня должен был состояться праздничный приём в честь Императора и Наследника престола. С души немного отлегло -- скорее всего, Коменданта тоже не было на месте, а значит, мне не придётся снова терять время, выслушивая его бред. Оставалось молить бога, чтобы начальство не прихватило с собой Лекса -- не терпелось услышать его учёное мнение о моей безумной догадке на счёт Посла.
Прямо у ворот ко мне бросился начальник караула Чанси, большой любитель хмельных напитков и обладатель не только на редкость болтливого языка, но и самого большого живота в гарнизоне. По его перепуганному лицу и вытаращенным глазам стало ясно, что меня ждут очередные проблемы. Он вытер испарину со лба:
-- Капитан! Робин, дружище… тебя мне сам бог послал: Комендант укатил к Губернатору, обругав за то, что ты шляешься неизвестно где. Хотя сам отправил по делу Посла…
Я знал, что остановить поток слов Чанси трудно, поэтому положил ему руку на плечо:
-- Короче, Толстяк… Говори, что случилось, или я ухожу, ты даже не представляешь, сколько мне сегодня пришлось бегать…
Он снова вытер пот мокрым платком:
-- Я должен был принять то, что ты прислал в последний раз…
-- Ну и?
Чанси побледнел, его и без того круглые рыбьи глаза попытались покинуть орбиты, голос придушенно хрипел:
-- Патруль принёс тело Посла… Понимаешь? Я же утром уже принимал его, и он был точно мёртв…
Устало вздохнул:
-- Знаешь, Толстяк, некоторые люди заводят себе двойников. Так бывает, Лекс с этим разберётся. И перестань психовать, а то удар хватит, и придётся тебе в Покойницкой составить компанию этой чудной парочке…
Чанси жалобно заглянул мне в глаза, и по его щенячьему взгляду я понял, что сейчас услышу нечто ужасное:
-- Не придётся, Капитан. Во-первых, оно испарилось прямо на моих глазах… тело Посла… того -- исчезло… А, во-вторых, Лекс тоже пропал. Из Крепости он не выходил, мои люди везде искали, и в Тайной Канцелярии его точно нет… Что делать?
Не скажу, что в голове зазвенел тревожный колокольчик -- чего не было, того не было. Это был отчаянный набат, так ударивший по нервам, что я едва устоял на ногах. Сзади зашептались взволнованные помощники, и пришлось на них прикрикнуть:
-- Попридержите языки, болтуны, а ты, Чанси, успокойся. Это всё, что случилось в моё отсутствие?
Бедный взмокший Толстяк заплакал, громко сморкаясь в платок:
-- Не всё, Робин… Я был в Покойницкой -- того, первого Посла, тоже нет на месте. Скажи на милость, зачем его похищать? Какого демона кому-то понадобился вскрытый труп?
Чанси рыдал на моём плече, и я машинально поглаживал его седеющую голову:
-- Тихо, тихо… Уверен, что двойник исчез?
Он всхлипнул, тряся двойным подбородком:
-- Чем хочешь поклянусь… Ты же понимаешь, это запретное колдовство, да ещё таинственное исчезновение Посла и Лекса в придачу. Мне теперь одна дорога -- в Тайную Канцелярию, а я не переживу их допроса, у меня же слабое сердце…
Я не знал, чем утешить Толстяка, поэтому буркнул первое, что пришло в голову:
-- Веди в Покойницкую, хочу сам увидеть…
В холодном мраке подвала Чанси указал на пустую полку, после чего мы вчетвером поднялись в лабораторию Лекса, причём неповоротливый в обычное время Толстяк сейчас бежал впереди всех, пугая покрасневшим от натуги лицом. Осмотр ничего не дал -- не было ни погрома, ни следов сопротивления, получалось, никто против воли друга детства не тащил. Значит, либо он сам спрятался, что маловероятно, либо… его, как Посла -- перенесли в неизвестном направлении, а, возможно, и времени…
Ситуация складывалась неприятная -- на помощь Лекса рассчитывать не приходилось, теперь надо было искать его самого. Спасти Чанси можно было лишь, найдя тела, а интуиция подсказывала, что их, скорее всего, уже вообще нет, ведь в таком случае концов не найти…
У выхода из башни нас поджидали два типа в сером с пустыми невыразительными лицами и их начальник -- Дорн, сам Глава Тайной Канцелярии. Седой благообразный старичок с румяными щеками, аккуратной белоснежной бородкой и молодыми тёмными, всегда смеющимися глазами. И это при его-то «работе»… Он вызывал у меня непроходящее чувство брезгливости, ведь его холёные руки под безупречно чистой одеждой были испачканы кровью сотен людей.
-- Капитан, -- Дорн вежливо наклонил голову, -- я восхищён Вашим трудолюбием и верностью идеалам Империи. Но сегодня мне придётся забрать с собой этого милого господина, -- он взял под руку помертвевшего Толстяка, уже обращаясь к нему, -- не беспокойтесь, Чанси, мы просто немного поговорим, и Вы немедленно вернётесь на свой пост, обещаю…
Я вместе с напрягшимися новичками провожал печальным взглядом болтливого, но совершенно безобидного человека, и, сжимая кулаки, мечтал о встрече с Дорном один на один в тёмном переулке. Хоть и понимал, что это желание вряд ли когда-нибудь исполнится… Бин процедил сквозь зубы:
-- Почему меня всегда тошнит, стоит только увидеть эту пакостную рожу?
Газ тут же одёрнул его за рукав, а я похлопал мальчишку по плечу:
-- Кажется, кому-то надоел его длинный язык -- смотри, договоришься… Кстати, как давно ты живёшь в городе и почему пошёл в Стражу?
«Рыжик» почесал кудрявый затылок:
-- Всю жизнь, Командир, я вырос в квартале пекарей, у отца там лавка «Булочки и крендели», может, знаете? Всегда мечтал попасть сюда, сам не знаю почему… Просто хотелось, и всё.
Я кивнул, усмехнувшись:
-- Знаю, как же. Это там, где старик Хруст пытался побить жену скалкой, а она его чуть не засунула в колодец?
Бин довольно захохотал:
-- Точно, мне мама рассказывала эту историю, я тогда ещё маленький был…
-- Так что, жив ещё старый «утопленник»?
Парнишка перестал смеяться:
-- Похоронили в прошлом году, у нас тогда на поминки было много заказов…
От сердца отлегло -- не похоже, что врал, или хорошо подготовился... Улыбнувшись, спросил как-то сразу напрягшегося Газа:
-- А ты что расскажешь?
Он поднял голову, в красивых глазах появилась тоска:
-- Отец привёз нас с мамой и сёстрами к морю, надеялся, что у младшей пройдёт кашель, -- он отвернулся, и голос дрогнул, -- не помогло… А в Стражу пошёл, потому что семье нужны деньги -- здесь неплохо платят.
Я смутился, похлопав новичка по плечу:
-- Что ж, ничего с этим не поделаешь, крепись… Ну, хватит о прошлом, подведём итоги, а они у нас нерадостные: «пчёл» мы потеряли, обоих «Послов» увели из-под носа, но, что самое противное -- Лекс пропал. Есть соображения, где его искать?
Ребята переглянулись, Газ начал первым:
-- Командир, доверьтесь нам -- мы с Бином обыщем Крепость, если Алхимик здесь -- из-под земли достанем…
На этот раз рыжий кивнул с серьёзным видом, а я разочарованно выдохнул:
-- Думаете, Чанси плохо искал? Он хоть и балабол, но крепость знает отлично, уж точно получше вас двоих. Есть у меня одна мысль, правда, чтобы её проверить, придётся вернуться в лабораторию, -- и добавил, хотя прекрасно знал ответ, -- если устали, ждите здесь...
Поднимаясь наверх, в очередной раз проклял Лекса за его стремление жить ближе к облакам, и пока настырные новички после моего строгого предупреждения:
-- Ничего руками не трогать, иначе Алхимик оторвёт вашему Командиру голову, но перед этим я проделаю то же самое с вами, -- обиженно дуясь, сидели на диване, подошёл к тому самому зеркалу. Меня снова била дрожь и терзала непривычная робость, но, взяв себя в руки, всё же заставил похолодевшие пальцы прикоснуться к мутной поверхности.
И сам не понимал, чего ждал от этой странной, честно говоря, пугающей вещицы, поначалу обрадовавшись, когда после моего «эксперимента» ничего не произошло. Но мысль о похищенном и наверняка страдающем друге подстегнула к действию -- бесстрашно ощупав тонкую рамку, а потом и всё зеркало, в который раз убедился, что выражение -- «дуракам везёт» -- ко мне не относится.
Первым желанием было хорошенько пройтись кулаком по мутному стеклу, но, вспомнив слова Алхимика, что особенные вещи требуют особого отношения, решился и неуверенно произнёс:
-- Покажи Лекса…
Спиной чувствовал, как помощники подошли и стали рядом, но сейчас мне было не до них… Тем более, что по поверхности зеркала побежала мелкая рябь, быстро сменившаяся мелькающими полосами. От холодного, идущего от зеркала бесстрастного голоса я взмок с головы до пят:
-- Недостаток данных, требуется перезагрузка, ваш запрос обрабатывается. Ожидайте…
Зачем-то буркнул севшим голосом:
-- Жду, чтоб тебя… -- прислушиваясь к испуганному шёпоту ребят за спиной:
-- Командир, что за х… штука?
В ответ только цыкнул на них, и они послушно притихли.
Сердце поцеловало горло, когда «зеркало» произнесло:
-- Объект Лекс найден, -- и появилась картинка, на которой в тёмном помещении на полу сидел мой друг, уронив голову на грудь, от его ноги к стене тянулась толстая цепь…
Я сглотнул, вздрогнув от горячего дыхания Бина у самого уха:
-- Командир, кажется, это здешняя тюрьма, камера для смертников. Там на стене есть знак, только видно плохо, слишком темно…
Рука Газа решительно отстранила нас обоих, его голос был по-прежнему негромок, но звучал волне уверенно:
-- Увеличить изображение.
Картинка в зеркале послушно приблизилась, новичок повернул ко мне побледневшее лицо:
-- Так лучше, Командир?
Я положил ладонь на эфес меча, но Бин меня опередил, приставив кинжал к горлу напарника и бешено сверкая глазами. Не знаю, чего было больше в моём голосе -- усталости, обиды на судьбу или разочарования, но точно не страха:
-- Лучше… Кто ты такой, парень? Чтоб тебя…
* * *
P.S. Новые рассказы о Капитане после Новогодних каникул, чтоб меня…
Наверное, со стороны это выглядело нелепо -- трое растерянных, испуганных людей, ещё совсем недавно готовых умереть друг за друга, а теперь замерших в ожидании нескольких слов, способных изменить всё, сделав их врагами…
Я слышал, как в звенящей тишине, сводя с ума, грохотали сердца новичков, перекрывая еле слышные стуки моего разбитого сердца:
-- Ну почему именно Газ, мальчишка с умными и добрыми глазами, которому больше подошла бы аккуратная мантия студента, чем пыльная, пропотевшая форма Городской Стражи? За что ты со мной так, судьба, разве мало я пережил потерь и разочарований?
Пролетели, казалось, бесконечные мгновения, прежде чем Газ ответил на мой вопрос. В голосе молодого Стражника звучало искреннее отчаяние, а взгляд был полон надежды на то, что обожаемый Капитан поймёт и обязательно поверит его словам:
-- Командир, клянусь -- ни разу Вам не солгал и не имею никакого отношения к происходящему здесь безумию. Просто раньше… мне уже приходилось сталкиваться с подобным, я готов всё рассказать…
Прокашлявшись, отвёл в сторону растерянный взгляд:
-- Газ, не стоит давать клятвы, которые можешь нарушить…
-- Нет, Командир, мне нечего скрывать…
Внимательно всмотрелся сначала в эти умоляющие, доверчиво распахнутые глаза, а потом -- в серые гляделки Бина, чьё простодушное лицо выдавало проходившую в душе нешуточную борьбу страха за напарника с готовностью выполнить любой мой приказ… На душе стало легче, потому что я уже принял решение:
-- Вот что, Газ, ты обязательно всё расскажешь, но позже. Сейчас мне некогда выслушивать несомненно интересные откровения, главное -- помочь Лексу, -- я бросил тревожный взгляд на то и дело покрывавшееся рябью зеркало, -- но предупреждаю, если только попытаешься или просто подумаешь причинить вред одному из нас -- колебаться не буду, хотя ты и спас мне жизнь. Веришь?
Газ кивнул, радостно улыбаясь, а Бин так громко выдохнул, что я еле сдержал улыбку, пытаясь сохранить суровое выражение лица:
-- И ещё: пока не буду в тебе уверен, не стой у меня за спиной -- прибью, это понятно? Вот и славно, а ты, Бин, не спускай с него глаз, головой отвечаешь за напарника. Быстро посмотри в зеркало, пока оно совсем не потухло. О каком «знаке» ты говорил?
Рыжий Стражник ткнул пальцем в странные закорючки на стене камеры, тут же испуганно отдёрнув руку от непонятной «штуки»:
-- Они, Командир, я их уже видел… -- он покраснел, -- это не то, о чём Вы подумали: пару лет назад мой приятель по глупости угодил туда. Он не заговорщик и не убийца, просто в тот год тюрьма была переполнена, вот его на пару дней и засунули в пустующую камеру смертников. Знакомый охранник пропустил меня повидаться с «опасным заключённым» -- больному придурку срочно были нужны лекарства. Я тогда так трясся от страха, только эти знаки на стене и запомнил…
Объяснение меня вполне устроило, и, взглянув на помутневшее «зеркало», кивнул Газу на дверь, намекая идти первым. Нас без лишних вопросов пропустили в здание тюрьмы, и пока мы пробирались по мрачным коридорам подземелья, Бин, ни на шаг не отстававший от напарника, не выдержал:
Выходило, мой конь нёсся прямо сюда, и, если бы не помощь ребят, лежать нам обоим с переломанными костями на дне этой ямы. Как же такое могло случиться? Я ведь даже не помнил, как отключился во время скачки. Ясно одно -- чем дальше, тем последствия ранения будут проявляться всё сильнее, и, возможно, мне так и не суждено продержаться до наступления утра с его золотой зарёй и сомнительной помощью Чена.
Негромкий голос Газа отвлёк от нерадостных размышлений:
-- С Вами всё в порядке, Командир?
Ответил, не поворачиваясь -- стыдно было смотреть в его добрые заботливые глаза:
-- Сейчас -- да, что произошло, Газ?
Он замялся:
-- Когда мы выехали из Монастырских садов, Вы внезапно, свернули с дороги прямо к этому обрыву и мчались так, словно не слышали наших криков. Еле успели догнать…
Я развернулся, Бин стоял рядом с напарником, исподлобья сверля меня серьёзным взглядом. Пришлось признаться:
-- Это всё последствия ранения, полученного на границе, скоро станет легче. Теперь я ваш должник, но и не думайте расслабляться -- со мной это не пройдёт… По коням, пора вернуться в крепость.
Мы продолжили путь, уже не сопровождаемый беззаботной болтовнёй молодых стражников -- над головами словно повисла огромная хмурая туча, закрывшая своей тенью радость и красоту этого мира. Теперь в воздухе витало уныние, и мне невольно вспомнились слова Старика Чена, сказанные нам с Борамом десять лет назад:
-- Вы оба -- молодые и горячие юнцы, для которых пока существует только хорошее и плохое, белое и чёрное. Повзрослев, поймёте, что жизнь -- это неровный клубящийся туман, где мы блуждаем в поисках истины, и в котором достаточно одного неосмотрительного шага, чтобы из светлого участка незаметно угодить в непроглядный мрак, полный боли и отчаяния…
Теперь я понимал его слова, но, вопреки всему, продолжал сопротивляться, надеясь на чудо. Полковое знамя на груди, согрев, снова напомнило:
-- Ты живёшь за тех, кого уже нет; нельзя умирать, боец, пока враг не уничтожен. Упрямый, безрассудный Капитан, рано или поздно придёт и твой черёд, но пока дышишь -- не сдавайся, чтоб тебя…
Крепость встретила нас непривычной тишиной, и я не сразу сообразил, что все силы брошены на охрану Губернаторского дворца, где сегодня должен был состояться праздничный приём в честь Императора и Наследника престола. С души немного отлегло -- скорее всего, Коменданта тоже не было на месте, а значит, мне не придётся снова терять время, выслушивая его бред. Оставалось молить бога, чтобы начальство не прихватило с собой Лекса -- не терпелось услышать его учёное мнение о моей безумной догадке на счёт Посла.
Прямо у ворот ко мне бросился начальник караула Чанси, большой любитель хмельных напитков и обладатель не только на редкость болтливого языка, но и самого большого живота в гарнизоне. По его перепуганному лицу и вытаращенным глазам стало ясно, что меня ждут очередные проблемы. Он вытер испарину со лба:
-- Капитан! Робин, дружище… тебя мне сам бог послал: Комендант укатил к Губернатору, обругав за то, что ты шляешься неизвестно где. Хотя сам отправил по делу Посла…
Я знал, что остановить поток слов Чанси трудно, поэтому положил ему руку на плечо:
-- Короче, Толстяк… Говори, что случилось, или я ухожу, ты даже не представляешь, сколько мне сегодня пришлось бегать…
Он снова вытер пот мокрым платком:
-- Я должен был принять то, что ты прислал в последний раз…
-- Ну и?
Чанси побледнел, его и без того круглые рыбьи глаза попытались покинуть орбиты, голос придушенно хрипел:
-- Патруль принёс тело Посла… Понимаешь? Я же утром уже принимал его, и он был точно мёртв…
Устало вздохнул:
-- Знаешь, Толстяк, некоторые люди заводят себе двойников. Так бывает, Лекс с этим разберётся. И перестань психовать, а то удар хватит, и придётся тебе в Покойницкой составить компанию этой чудной парочке…
Чанси жалобно заглянул мне в глаза, и по его щенячьему взгляду я понял, что сейчас услышу нечто ужасное:
-- Не придётся, Капитан. Во-первых, оно испарилось прямо на моих глазах… тело Посла… того -- исчезло… А, во-вторых, Лекс тоже пропал. Из Крепости он не выходил, мои люди везде искали, и в Тайной Канцелярии его точно нет… Что делать?
Не скажу, что в голове зазвенел тревожный колокольчик -- чего не было, того не было. Это был отчаянный набат, так ударивший по нервам, что я едва устоял на ногах. Сзади зашептались взволнованные помощники, и пришлось на них прикрикнуть:
-- Попридержите языки, болтуны, а ты, Чанси, успокойся. Это всё, что случилось в моё отсутствие?
Бедный взмокший Толстяк заплакал, громко сморкаясь в платок:
-- Не всё, Робин… Я был в Покойницкой -- того, первого Посла, тоже нет на месте. Скажи на милость, зачем его похищать? Какого демона кому-то понадобился вскрытый труп?
Чанси рыдал на моём плече, и я машинально поглаживал его седеющую голову:
-- Тихо, тихо… Уверен, что двойник исчез?
Он всхлипнул, тряся двойным подбородком:
-- Чем хочешь поклянусь… Ты же понимаешь, это запретное колдовство, да ещё таинственное исчезновение Посла и Лекса в придачу. Мне теперь одна дорога -- в Тайную Канцелярию, а я не переживу их допроса, у меня же слабое сердце…
Я не знал, чем утешить Толстяка, поэтому буркнул первое, что пришло в голову:
-- Веди в Покойницкую, хочу сам увидеть…
В холодном мраке подвала Чанси указал на пустую полку, после чего мы вчетвером поднялись в лабораторию Лекса, причём неповоротливый в обычное время Толстяк сейчас бежал впереди всех, пугая покрасневшим от натуги лицом. Осмотр ничего не дал -- не было ни погрома, ни следов сопротивления, получалось, никто против воли друга детства не тащил. Значит, либо он сам спрятался, что маловероятно, либо… его, как Посла -- перенесли в неизвестном направлении, а, возможно, и времени…
Ситуация складывалась неприятная -- на помощь Лекса рассчитывать не приходилось, теперь надо было искать его самого. Спасти Чанси можно было лишь, найдя тела, а интуиция подсказывала, что их, скорее всего, уже вообще нет, ведь в таком случае концов не найти…
У выхода из башни нас поджидали два типа в сером с пустыми невыразительными лицами и их начальник -- Дорн, сам Глава Тайной Канцелярии. Седой благообразный старичок с румяными щеками, аккуратной белоснежной бородкой и молодыми тёмными, всегда смеющимися глазами. И это при его-то «работе»… Он вызывал у меня непроходящее чувство брезгливости, ведь его холёные руки под безупречно чистой одеждой были испачканы кровью сотен людей.
-- Капитан, -- Дорн вежливо наклонил голову, -- я восхищён Вашим трудолюбием и верностью идеалам Империи. Но сегодня мне придётся забрать с собой этого милого господина, -- он взял под руку помертвевшего Толстяка, уже обращаясь к нему, -- не беспокойтесь, Чанси, мы просто немного поговорим, и Вы немедленно вернётесь на свой пост, обещаю…
Я вместе с напрягшимися новичками провожал печальным взглядом болтливого, но совершенно безобидного человека, и, сжимая кулаки, мечтал о встрече с Дорном один на один в тёмном переулке. Хоть и понимал, что это желание вряд ли когда-нибудь исполнится… Бин процедил сквозь зубы:
-- Почему меня всегда тошнит, стоит только увидеть эту пакостную рожу?
Газ тут же одёрнул его за рукав, а я похлопал мальчишку по плечу:
-- Кажется, кому-то надоел его длинный язык -- смотри, договоришься… Кстати, как давно ты живёшь в городе и почему пошёл в Стражу?
«Рыжик» почесал кудрявый затылок:
-- Всю жизнь, Командир, я вырос в квартале пекарей, у отца там лавка «Булочки и крендели», может, знаете? Всегда мечтал попасть сюда, сам не знаю почему… Просто хотелось, и всё.
Я кивнул, усмехнувшись:
-- Знаю, как же. Это там, где старик Хруст пытался побить жену скалкой, а она его чуть не засунула в колодец?
Бин довольно захохотал:
-- Точно, мне мама рассказывала эту историю, я тогда ещё маленький был…
-- Так что, жив ещё старый «утопленник»?
Парнишка перестал смеяться:
-- Похоронили в прошлом году, у нас тогда на поминки было много заказов…
От сердца отлегло -- не похоже, что врал, или хорошо подготовился... Улыбнувшись, спросил как-то сразу напрягшегося Газа:
-- А ты что расскажешь?
Он поднял голову, в красивых глазах появилась тоска:
-- Отец привёз нас с мамой и сёстрами к морю, надеялся, что у младшей пройдёт кашель, -- он отвернулся, и голос дрогнул, -- не помогло… А в Стражу пошёл, потому что семье нужны деньги -- здесь неплохо платят.
Я смутился, похлопав новичка по плечу:
-- Что ж, ничего с этим не поделаешь, крепись… Ну, хватит о прошлом, подведём итоги, а они у нас нерадостные: «пчёл» мы потеряли, обоих «Послов» увели из-под носа, но, что самое противное -- Лекс пропал. Есть соображения, где его искать?
Ребята переглянулись, Газ начал первым:
-- Командир, доверьтесь нам -- мы с Бином обыщем Крепость, если Алхимик здесь -- из-под земли достанем…
На этот раз рыжий кивнул с серьёзным видом, а я разочарованно выдохнул:
-- Думаете, Чанси плохо искал? Он хоть и балабол, но крепость знает отлично, уж точно получше вас двоих. Есть у меня одна мысль, правда, чтобы её проверить, придётся вернуться в лабораторию, -- и добавил, хотя прекрасно знал ответ, -- если устали, ждите здесь...
Поднимаясь наверх, в очередной раз проклял Лекса за его стремление жить ближе к облакам, и пока настырные новички после моего строгого предупреждения:
-- Ничего руками не трогать, иначе Алхимик оторвёт вашему Командиру голову, но перед этим я проделаю то же самое с вами, -- обиженно дуясь, сидели на диване, подошёл к тому самому зеркалу. Меня снова била дрожь и терзала непривычная робость, но, взяв себя в руки, всё же заставил похолодевшие пальцы прикоснуться к мутной поверхности.
И сам не понимал, чего ждал от этой странной, честно говоря, пугающей вещицы, поначалу обрадовавшись, когда после моего «эксперимента» ничего не произошло. Но мысль о похищенном и наверняка страдающем друге подстегнула к действию -- бесстрашно ощупав тонкую рамку, а потом и всё зеркало, в который раз убедился, что выражение -- «дуракам везёт» -- ко мне не относится.
Первым желанием было хорошенько пройтись кулаком по мутному стеклу, но, вспомнив слова Алхимика, что особенные вещи требуют особого отношения, решился и неуверенно произнёс:
-- Покажи Лекса…
Спиной чувствовал, как помощники подошли и стали рядом, но сейчас мне было не до них… Тем более, что по поверхности зеркала побежала мелкая рябь, быстро сменившаяся мелькающими полосами. От холодного, идущего от зеркала бесстрастного голоса я взмок с головы до пят:
-- Недостаток данных, требуется перезагрузка, ваш запрос обрабатывается. Ожидайте…
Зачем-то буркнул севшим голосом:
-- Жду, чтоб тебя… -- прислушиваясь к испуганному шёпоту ребят за спиной:
-- Командир, что за х… штука?
В ответ только цыкнул на них, и они послушно притихли.
Сердце поцеловало горло, когда «зеркало» произнесло:
-- Объект Лекс найден, -- и появилась картинка, на которой в тёмном помещении на полу сидел мой друг, уронив голову на грудь, от его ноги к стене тянулась толстая цепь…
Я сглотнул, вздрогнув от горячего дыхания Бина у самого уха:
-- Командир, кажется, это здешняя тюрьма, камера для смертников. Там на стене есть знак, только видно плохо, слишком темно…
Рука Газа решительно отстранила нас обоих, его голос был по-прежнему негромок, но звучал волне уверенно:
-- Увеличить изображение.
Картинка в зеркале послушно приблизилась, новичок повернул ко мне побледневшее лицо:
-- Так лучше, Командир?
Я положил ладонь на эфес меча, но Бин меня опередил, приставив кинжал к горлу напарника и бешено сверкая глазами. Не знаю, чего было больше в моём голосе -- усталости, обиды на судьбу или разочарования, но точно не страха:
-- Лучше… Кто ты такой, парень? Чтоб тебя…
* * *
P.S. Новые рассказы о Капитане после Новогодних каникул, чтоб меня…
Прода от 10.01.2022, 06:54
Глава 9. В поисках Лекса
Наверное, со стороны это выглядело нелепо -- трое растерянных, испуганных людей, ещё совсем недавно готовых умереть друг за друга, а теперь замерших в ожидании нескольких слов, способных изменить всё, сделав их врагами…
Я слышал, как в звенящей тишине, сводя с ума, грохотали сердца новичков, перекрывая еле слышные стуки моего разбитого сердца:
-- Ну почему именно Газ, мальчишка с умными и добрыми глазами, которому больше подошла бы аккуратная мантия студента, чем пыльная, пропотевшая форма Городской Стражи? За что ты со мной так, судьба, разве мало я пережил потерь и разочарований?
Пролетели, казалось, бесконечные мгновения, прежде чем Газ ответил на мой вопрос. В голосе молодого Стражника звучало искреннее отчаяние, а взгляд был полон надежды на то, что обожаемый Капитан поймёт и обязательно поверит его словам:
-- Командир, клянусь -- ни разу Вам не солгал и не имею никакого отношения к происходящему здесь безумию. Просто раньше… мне уже приходилось сталкиваться с подобным, я готов всё рассказать…
Прокашлявшись, отвёл в сторону растерянный взгляд:
-- Газ, не стоит давать клятвы, которые можешь нарушить…
-- Нет, Командир, мне нечего скрывать…
Внимательно всмотрелся сначала в эти умоляющие, доверчиво распахнутые глаза, а потом -- в серые гляделки Бина, чьё простодушное лицо выдавало проходившую в душе нешуточную борьбу страха за напарника с готовностью выполнить любой мой приказ… На душе стало легче, потому что я уже принял решение:
-- Вот что, Газ, ты обязательно всё расскажешь, но позже. Сейчас мне некогда выслушивать несомненно интересные откровения, главное -- помочь Лексу, -- я бросил тревожный взгляд на то и дело покрывавшееся рябью зеркало, -- но предупреждаю, если только попытаешься или просто подумаешь причинить вред одному из нас -- колебаться не буду, хотя ты и спас мне жизнь. Веришь?
Газ кивнул, радостно улыбаясь, а Бин так громко выдохнул, что я еле сдержал улыбку, пытаясь сохранить суровое выражение лица:
-- И ещё: пока не буду в тебе уверен, не стой у меня за спиной -- прибью, это понятно? Вот и славно, а ты, Бин, не спускай с него глаз, головой отвечаешь за напарника. Быстро посмотри в зеркало, пока оно совсем не потухло. О каком «знаке» ты говорил?
Рыжий Стражник ткнул пальцем в странные закорючки на стене камеры, тут же испуганно отдёрнув руку от непонятной «штуки»:
-- Они, Командир, я их уже видел… -- он покраснел, -- это не то, о чём Вы подумали: пару лет назад мой приятель по глупости угодил туда. Он не заговорщик и не убийца, просто в тот год тюрьма была переполнена, вот его на пару дней и засунули в пустующую камеру смертников. Знакомый охранник пропустил меня повидаться с «опасным заключённым» -- больному придурку срочно были нужны лекарства. Я тогда так трясся от страха, только эти знаки на стене и запомнил…
Объяснение меня вполне устроило, и, взглянув на помутневшее «зеркало», кивнул Газу на дверь, намекая идти первым. Нас без лишних вопросов пропустили в здание тюрьмы, и пока мы пробирались по мрачным коридорам подземелья, Бин, ни на шаг не отстававший от напарника, не выдержал:
