Эта история - большой эпилог к роману "Чайка-невеста его светлости", но можете читать ее как отдельное произведение.
Почитать "Чайку-невесту" можно тут: https://prodaman.ru/Polina-Tramontana/books/Chajka-nevesta-Ego-Svetlosti
Алкоголь вредит вашему здоровью!
Ливингстон показался Тургефу странным еще от самых ворот. Вернее с того момента, как путь его преградил привратник.
Внешности наемник был сомнительной: со шрамом через пол лица, косоват в плечах, высок, широк и черняв. Он носил битый молью плащ из волчьих шкур, стоптанные сапоги и потертый мундир, который полгода назад украл у заснувшего в трактире солдата, когда окончательно дорвалась его одежда. Самым ценным его имуществом был меч с несколькими крупными зазубринами, самым ценным навыком – вырубать человека с одного удара кулаком по темечку. Самой главной бедой – способность вечно оказываться не в то время и не в том месте.
В соседние города его пускали без всяких проблем, страже не было никакого дела до того, кто входит под защиту стен и кто выходит за ворота. Здесь же улыбчивый парень с цепким взглядом остановил его, предложил закурить. Да так настойчиво, что отказаться не вышло. Расспросил, кто Тургеф таков, откуда идет, куда направляется и по какому делу, нет ли у него родственников в Ливингстоне, и если нет – где он собирается остановиться. В это время обозы торговцев или другие внушающие меньше подозрений путники миновали ворота куда быстрее.
Впрочем, табак был отличный, день – светлый, хоть и ветренный, и Тургеф, несмотря на богатый жизненный опыт, отъявленным преступником себя все-таки не считал. А потому побеседовал с молодым привратником, поделился новостями из соседних городов, поблагодарил за рекомендацию остановиться в трактире “Под внешней стеной”. Когда юнец все-таки пропустил его в город, именно в трактир он и направился.
Странный допрос–не допрос Тургеф тут же выбросил из головы. Город внутри стены выглядел совершенно нормальным: от ворот тянулась широкая улица со съестными лавками и складами, туда и обратно сновали люди, от основной улицы разбегались лучи уже не столь широких, затененных переулков, маня перспективами привычного для Тургефа заработка.
В трактире, который, полностью оправдывая свое название, ютился прямо под городской стеной, оказалось не слишком людно, хотя день уже клонился к вечеру. У окна дымил трубкой какой-то старик, одетый в чистую, хоть и штопаную одежду, неподалеку рыбаки широко разводили руки, хвастаясь друг перед другом воображаемым размером улова. Ближе к центру несколько молодых гвардейцев шумно что-то праздновали.
Компания военного молодняка в новенькой форме не показалась ему ни опасной, ни агрессивной. В любом другом городе жители старались не задерживаться там, где появляются вояки, потому что каждая их попойка всегда заканчивалась дебошем и в лучшем случае не смертельной поножовщиной. Здесь же до них, кажется, никому не было никакого дела.
“Да и откуда здесь взяться гвардейцам? До столицы герцогства месяц пути пешком”, – подумал Тургеф, добавляя еще одну странность в пока короткий мысленный список.
За стойкой стояла дородная, немолодая, но и не старая баба в коричневом фартуке. Ее волосы перевязывал платок, но ткань не могла сдержать буйные черные кудри, и они падали на лоб, лицо, иногда – в кружку, которую она сноровисто наполняла пивом из бочки. Рубаха с трудом сдерживала не менее буйный бюст, на который то и дело падал взгляд одного из гвардейцев.
– Проходи, проходи! – крикнула трактирщица, заметив Тургефа на пороге. – Накормлю от души, недорого! И пиво у меня теперь из самого Ньюгрима! Торговцы сюда уж пол года как захаживают, давеча мне первую партию привезли. Ох и знатное пиво, скажу я тебе!
Голос ее оказался таким же громким и дродным, как все остальное тело. Тургеф приблизился, привычно огибая гвардейцев по широкой дуге, и сел за стойку.
– Да не бреши, – проворчал он и сглотнул, глядя на пенную шапку на кружке. – Что тут торговцам из Ньюгрима делать? Им до столицы через соседние земли ближе, а сюда к чему заворачивать? Рыбы разве что купить, да на что пивоварам рыба?
Ливингстон хоть и стоял у моря, но к его неприветливому скалистому берегу не мог пристать ни один приличный корабль. Только лодки умелых рыбаков скользили между прибрежными мелями и скалами, да и те время от времени обдирали брюхо о коварное дно. Об этом Тургефу рассказал бродячий торговец, с которым они ночевали у одного костра два дня назад.
– Через соседей может и ближе, да что толку, если до столицы без товара доедешь? На дорогах у границы нынче неспокойно, а у нас – тишь и благодать, – подбоченившись, похвасталась трактирщица. – Вот и едут.
О том, что в округе неспокойно, Тургеф слышал и прежде. И только сейчас припомнил, что три дня назад, когда он оказался на землях, подконтрольных Ливингстону, стал встречать путников гораздо чаще. В дороге он не придал этому значения, но теперь вспомнилось.
“Что ж их всех сюда тянет? А если все тут ходят, отчего же не прийти и охотникам до чужого добра?” – подумал он, почесав заросшую недельной щетиной щеку.
В список добавилась третья странность.
– Ладно, давай свое пиво. И пожрать чего есть – тоже давай, – махнул рукой он, нащупав под плащом увесистый кошель.
В соседнем городе ему повезло наняться в охрану к контрабандистам: делать почти ничего и не пришлось, только на стреме постоять, а заплатили щедро. Можно было не экономить, но и вечно пировать не будешь.
Трактирщица исчезла за серой, застиранной шторкой, что-то крикнула повару. На кухне загремела посуда, и вскоре женщина вышла с большой миской ячневой каши с мясом, двумя ломтями серого, но свежего хлеба и несколькими дольками чеснока.
– Вот, – она поставила тарелку прямо перед носом Тургефа, рядом стукнула о стойку деревянная ложка и доверху наполненная большая кружка.
– А что у вас тут, по улицам-то ходить не опасно? – привычно спросил Тургеф, принимаясь за еду.
– Коли ты честный человек, так и ходи, не оглядывайся. А коли нет… так хоть пока не уедешь, честным побудь. Авось понравится, – хохотнула баба.
“Обычно честным людям как раз оглядываться и надо”, – подумал Тургеф, уминая кашу и занося четвертую странность в свою мысленную копилку. Ответ трактирщицы показался ему непонятным.
“Что за город такой? Как будто у самого порядка за пазухой! Или это мне на пути все блаженные попадаются?”
– А что с работой? – продолжил расспрашивать он, принимаясь за пиво.
– А что с работой? Хочешь – нанимайся, не хочешь – так иди себе дальше. Мне вот дров нарубить надо, серебряник уплачу. Работы на два дня, возьмешься? – оживилась баба.
– Серебряный за два дня работы, – невесело вздохнул Тургеф и, перегнувшись через стойку, подмигнул трактирщице. – Что, для крепкого мужика вроде меня не найдется чего посерьезнее?
– Дров, говорю, наколоть надо! Что непонятного? – трактирщица чуть повысила и без того громкий голос и Тургеф почувствовал, как в спину ему упираются внимательные взгляды.
Обернулся и понял, что молодые гвардейцы вовсе не так пьяны, как казались ему на первый взгляд.
– Понял, понял. Нарублю, отчего же не помочь такой справной хозяйке? – быстро пошел на попятную он.
“Где это видано, чтобы безусым юнцам в форме до трактира дело было?” – подумал, однако, он, сбиваясь со счета странностям.
Решив, что о работе поспрашивает у рыбаков – уж они-то наверняка втихую возят чего-нибудь морем в соседние города – Тургеф лениво огляделся.
– А что у вас тут интересного в городе? На что посмотреть можно? Куда сходить? – и покосился на гвардейцев, но те уже от него отвернулись.
– Интересного? – удивилась трактирщица. – Статуя кровавому тирану – безголовая, как водится – на торговой площади стоит, да храм хаоситский – жрица там проповеди читает. Вот туда и загляни.
Тургеф расхохотался от такого неожиданного предложения.
– Храм? Вот уж куда меня ни один трактирщик не отправлял! Поинтереснее чего-нибудь есть? Музыканты там, или девки публичные. Или шлюхи в хаосном храме и проповедуют, потому вы туда и таскаетесь? – веселился он, не вслушиваясь в стук двери за спиной и не замечая, что трактирщица побледнела.
Только когда его смех стал совсем одиноким в воцарившейся вдруг тишине, Тургеф почуял неладное и обернулся. От двери прямо к стойке шел высокий мужчина лет сорока с острым царским профилем, который годился для печати на монетах, и выправкой опытного военного. В не по погоде легкой старой шинели, с растрепавшимися от ветра и езды каштановыми волосами, в которых блестела заметная седина. Не замедляя чеканного шага, он прошиб Тургефа взглядом насквозь, и наемнику показалось, что этот человек с глазами цвета каленого железа увидел и его похотливое веселье, и планы найти грязную работу, и всю его подноготную с самого рождения в каморке портовой шлюхи.
– Вечер добрый, Ваша Светлость, – трактирщица неуверенно улыбнулась и покосилась на Тургефа так, будто он только что крупно ее подставил.
– Добрый, – не стал спорить незнакомец. – Вижу, у тебя новые гости. Объясни им, как вести себя в городе.
Тургеф замер, не зная, как реагировать. Угрозы в словах незнакомца он не слышал, но и приятными их не назвать. “Светлость” прикрыл глаза и потер переносицу. Что-то прикинул в уме и потянулся за бумажником во внутренний карман.
– Только уж будь добра, Мартишка, доходчиво объясни. Чтобы нам потом работу над ошибками ему проводить не пришлось! – выкрикнул кто-то из молодых гвардейцев, но одного взгляда незнакомца хватило, чтобы он подавился собственным весельем.
Трактирщица, дождавшись разрешающего кивка гостя, скрылась на кухне и вышла оттуда с большой корзиной, от которой исходили такие запахи, что у Тургефа закрутило в животе, хоть он уже и наелся. Каша, которую подали ему, показалась похлебкой для свиней.
– Вот, Ваша Светлость, как заказывали: рыба запеченная с лимоном, хлебец с чесноком, ребрышки свиные с перцем, орешки в меду и пара бутылочек того самого, – она подмигнула, протягивая посетителю корзину.
– Пара? Я одну заказывал, – холодно напомнил гость, отсчитывая деньги.
“Ассигнациями, не монетами”, – отметил Тургеф.
Наемнику очень хотелось оказаться от незнакомца как можно дальше, но вместе с тем он боялся привлечь его внимание лишним движением, и потому замер на месте.
– Да будет вам, Ваша Светлость! Позвольте хоть так отблагодарить: дочь моя в колледж поступила, и с такими отметками, что ее профессора наперебой хвалили. Супруга ваша без малого год с ней возилась, и ни денег, ни обедов не взяла. А красное в прошлый раз уж очень хвалила, так что примите от меня, – затараторила баба, подвигая корзину ближе к посетителю.
Тот коротко вздохнул, кивнул. Тургефу показалось, что при упоминании жены в его взгляде скользнуло что-то – не скука, не раздражение, как обычно у мужей бывает. Но и не любовь неземная уж точно.
Трактирщица смахнула деньги в карман фартука, не считая, ее покупатель забрал корзину и отвернулся от стойки, но вдруг будто кое что вспомнил.
– Мартиша, – медленно начал он, и трактирщица вжала голову в плечи. – Передай своим – если еще раз вслед Элисон кто-то крикнет про дочь тирана, шутника будут публично сечь за нарушение общественного порядка, сколько бы лет ему ни было. Я об этом позабочусь.
– Передам, как же не передать, – часто закивала трактирщица, и ее буйные черные кудри окончательно растрепались из-под платка.
Странный гость напоследок бросил на Тургефа еще один короткий взгляд, похожий на атаку кинжалом, и наконец ушел. Тургеф глянул в маленькое окно и увидел, что незнакомец с профилем царя и выправкой солдата уходил по главной улице, ведя в поводу двух лошадей.
Не успел наемник опомниться, как на плечо ему легла широкая ладонь одного из гвардейцев. Остальные обступили его тесным полукругом и Тургеф понял, что попал в переплет. Но совершенно не понял, как и в какой момент это случилось.
– Ты, мужик, на нас не серчай, мы по-хорошему предупреждаем. В городе всякое болтают, да не всякое надо повторять, – доверительно наклонившись к Тургефу, сказал один из юнцов, подкручивая рыжий ус.
– И храмы поносить – тоже дело неправильное, – подхватил второй, хлопнув Тургефа по спине так, что у него весь воздух из груди выбило.
– На первый раз мы тебя, так и быть, простим, – добавил третий, сверкая желтозубой улыбкой. – Но ты уж не удивляйся, что если кто другой твои шутки услышит, то той же ночью в переулке тебе кости посчитают, да так, что не соберешь их потом.
– Понял, – кивнул Тургеф. – Не богохульничать.
Он, может, не получал образования в колледже, но дураком не был уж точно. И чувствовать на себе всю мощь “работы над ошибками” совершенно не хотел.
– Вот и славно, – рыжий еще раз потрепал его по плечу и все трое вернулись за стол, к недопитым кружкам.
Тургеф несколько раз ошарашенно моргнул и снова наклонился к трактирщице.
– Что за мужик это был? – спросил он, кивая на дверь.
Баба перевязыавла косынку, и после его вопроса недовольно поджала губы.
– Тиран наш, – ответила она, но долго злиться не могла, лицо ее быстро смягчилось и на него вернулась добродушная улыбка.
– Как это тиран? Что значит ваш? – Тургеф совсем перестал понимать, что просиходит, и тупо таращился то на дверь, то на гвардейцев, то на Мартишу.
– Ну вот так: наш тиран, местный. Герцог знатный. Уж семь лет назад как купил имение, что к северу, на утесе, – пояснила она.
– Да брешешь! Что знатному герцогу в такой глуши делать? – окончательно растерялся Тургеф.
– Брешу? – искренне оскорбилась трактирщица. – Эй, ребята! Герцог наш тиран – или не герцог?! – вдруг крикнула она.
– Герцог! – хором ответили они, явно наслаждаясь растерянностью наемника.
– Допустим, герцог, – согласился Тургеф. – А тиран-то за что?
– А сам не видишь? – хохотнула трактирщица. – Нрав у него крутой, во всем он порядок любит, и за городом присматривает. Правду сказать, под его заботливой рукой и у добрых людей кости порой трещат. Он вообще мужик справедливый, но сильно не любит, когда кто-то дочку его обижает, или жену.
– Как это – присматривает? А стража городская на что? А мэр? Какое право герцог имеет распоряжаться? – никак не мог взять в толк Тургеф.
– Право – не право, – пожала плечами Мартишка. – Может и не имеет, да только поместье у него – как гарнизон, гвардейцы эти – его школа. И стража у него в кулаке, а старый губернатор так и вовсе боготворит его. Кто ж такого остановит? Да и не надо: с тех пор, как он сюда перебрался, тишь настала да благодать. Прежде было и приличное белье на улицу не вывесить – сперли бы в тот же час. А давеча я дверь на ночь запереть забыла. Утром спускаюсь – ни одна мышь не проскочила!
Тургеф, слушая трактирщицу, снова почесал щетину. Чем дольше она говорила, тем отчетливее он понимал, что работу по себе в городе не отыщет. Но и уезжать из этого странного места не хотелось. Тургеф решил еще разок во что бы то ни стало увидеть герцога, и может понять, зачем ему понадобилось прятаться от мира в такой глуши. Что-то странное, неправильное и недосказанное чувствовалось в этом человеке, и любопытство так и подзуживала наемника хотя бы попытаться узнать, что именно.
Почитать "Чайку-невесту" можно тут: https://prodaman.ru/Polina-Tramontana/books/Chajka-nevesta-Ego-Svetlosti
Алкоголь вредит вашему здоровью!
Глава 1
Ливингстон показался Тургефу странным еще от самых ворот. Вернее с того момента, как путь его преградил привратник.
Внешности наемник был сомнительной: со шрамом через пол лица, косоват в плечах, высок, широк и черняв. Он носил битый молью плащ из волчьих шкур, стоптанные сапоги и потертый мундир, который полгода назад украл у заснувшего в трактире солдата, когда окончательно дорвалась его одежда. Самым ценным его имуществом был меч с несколькими крупными зазубринами, самым ценным навыком – вырубать человека с одного удара кулаком по темечку. Самой главной бедой – способность вечно оказываться не в то время и не в том месте.
В соседние города его пускали без всяких проблем, страже не было никакого дела до того, кто входит под защиту стен и кто выходит за ворота. Здесь же улыбчивый парень с цепким взглядом остановил его, предложил закурить. Да так настойчиво, что отказаться не вышло. Расспросил, кто Тургеф таков, откуда идет, куда направляется и по какому делу, нет ли у него родственников в Ливингстоне, и если нет – где он собирается остановиться. В это время обозы торговцев или другие внушающие меньше подозрений путники миновали ворота куда быстрее.
Впрочем, табак был отличный, день – светлый, хоть и ветренный, и Тургеф, несмотря на богатый жизненный опыт, отъявленным преступником себя все-таки не считал. А потому побеседовал с молодым привратником, поделился новостями из соседних городов, поблагодарил за рекомендацию остановиться в трактире “Под внешней стеной”. Когда юнец все-таки пропустил его в город, именно в трактир он и направился.
Странный допрос–не допрос Тургеф тут же выбросил из головы. Город внутри стены выглядел совершенно нормальным: от ворот тянулась широкая улица со съестными лавками и складами, туда и обратно сновали люди, от основной улицы разбегались лучи уже не столь широких, затененных переулков, маня перспективами привычного для Тургефа заработка.
В трактире, который, полностью оправдывая свое название, ютился прямо под городской стеной, оказалось не слишком людно, хотя день уже клонился к вечеру. У окна дымил трубкой какой-то старик, одетый в чистую, хоть и штопаную одежду, неподалеку рыбаки широко разводили руки, хвастаясь друг перед другом воображаемым размером улова. Ближе к центру несколько молодых гвардейцев шумно что-то праздновали.
Компания военного молодняка в новенькой форме не показалась ему ни опасной, ни агрессивной. В любом другом городе жители старались не задерживаться там, где появляются вояки, потому что каждая их попойка всегда заканчивалась дебошем и в лучшем случае не смертельной поножовщиной. Здесь же до них, кажется, никому не было никакого дела.
“Да и откуда здесь взяться гвардейцам? До столицы герцогства месяц пути пешком”, – подумал Тургеф, добавляя еще одну странность в пока короткий мысленный список.
За стойкой стояла дородная, немолодая, но и не старая баба в коричневом фартуке. Ее волосы перевязывал платок, но ткань не могла сдержать буйные черные кудри, и они падали на лоб, лицо, иногда – в кружку, которую она сноровисто наполняла пивом из бочки. Рубаха с трудом сдерживала не менее буйный бюст, на который то и дело падал взгляд одного из гвардейцев.
– Проходи, проходи! – крикнула трактирщица, заметив Тургефа на пороге. – Накормлю от души, недорого! И пиво у меня теперь из самого Ньюгрима! Торговцы сюда уж пол года как захаживают, давеча мне первую партию привезли. Ох и знатное пиво, скажу я тебе!
Голос ее оказался таким же громким и дродным, как все остальное тело. Тургеф приблизился, привычно огибая гвардейцев по широкой дуге, и сел за стойку.
– Да не бреши, – проворчал он и сглотнул, глядя на пенную шапку на кружке. – Что тут торговцам из Ньюгрима делать? Им до столицы через соседние земли ближе, а сюда к чему заворачивать? Рыбы разве что купить, да на что пивоварам рыба?
Ливингстон хоть и стоял у моря, но к его неприветливому скалистому берегу не мог пристать ни один приличный корабль. Только лодки умелых рыбаков скользили между прибрежными мелями и скалами, да и те время от времени обдирали брюхо о коварное дно. Об этом Тургефу рассказал бродячий торговец, с которым они ночевали у одного костра два дня назад.
– Через соседей может и ближе, да что толку, если до столицы без товара доедешь? На дорогах у границы нынче неспокойно, а у нас – тишь и благодать, – подбоченившись, похвасталась трактирщица. – Вот и едут.
О том, что в округе неспокойно, Тургеф слышал и прежде. И только сейчас припомнил, что три дня назад, когда он оказался на землях, подконтрольных Ливингстону, стал встречать путников гораздо чаще. В дороге он не придал этому значения, но теперь вспомнилось.
“Что ж их всех сюда тянет? А если все тут ходят, отчего же не прийти и охотникам до чужого добра?” – подумал он, почесав заросшую недельной щетиной щеку.
В список добавилась третья странность.
– Ладно, давай свое пиво. И пожрать чего есть – тоже давай, – махнул рукой он, нащупав под плащом увесистый кошель.
В соседнем городе ему повезло наняться в охрану к контрабандистам: делать почти ничего и не пришлось, только на стреме постоять, а заплатили щедро. Можно было не экономить, но и вечно пировать не будешь.
Трактирщица исчезла за серой, застиранной шторкой, что-то крикнула повару. На кухне загремела посуда, и вскоре женщина вышла с большой миской ячневой каши с мясом, двумя ломтями серого, но свежего хлеба и несколькими дольками чеснока.
– Вот, – она поставила тарелку прямо перед носом Тургефа, рядом стукнула о стойку деревянная ложка и доверху наполненная большая кружка.
– А что у вас тут, по улицам-то ходить не опасно? – привычно спросил Тургеф, принимаясь за еду.
– Коли ты честный человек, так и ходи, не оглядывайся. А коли нет… так хоть пока не уедешь, честным побудь. Авось понравится, – хохотнула баба.
“Обычно честным людям как раз оглядываться и надо”, – подумал Тургеф, уминая кашу и занося четвертую странность в свою мысленную копилку. Ответ трактирщицы показался ему непонятным.
“Что за город такой? Как будто у самого порядка за пазухой! Или это мне на пути все блаженные попадаются?”
– А что с работой? – продолжил расспрашивать он, принимаясь за пиво.
– А что с работой? Хочешь – нанимайся, не хочешь – так иди себе дальше. Мне вот дров нарубить надо, серебряник уплачу. Работы на два дня, возьмешься? – оживилась баба.
– Серебряный за два дня работы, – невесело вздохнул Тургеф и, перегнувшись через стойку, подмигнул трактирщице. – Что, для крепкого мужика вроде меня не найдется чего посерьезнее?
– Дров, говорю, наколоть надо! Что непонятного? – трактирщица чуть повысила и без того громкий голос и Тургеф почувствовал, как в спину ему упираются внимательные взгляды.
Обернулся и понял, что молодые гвардейцы вовсе не так пьяны, как казались ему на первый взгляд.
– Понял, понял. Нарублю, отчего же не помочь такой справной хозяйке? – быстро пошел на попятную он.
“Где это видано, чтобы безусым юнцам в форме до трактира дело было?” – подумал, однако, он, сбиваясь со счета странностям.
Решив, что о работе поспрашивает у рыбаков – уж они-то наверняка втихую возят чего-нибудь морем в соседние города – Тургеф лениво огляделся.
– А что у вас тут интересного в городе? На что посмотреть можно? Куда сходить? – и покосился на гвардейцев, но те уже от него отвернулись.
– Интересного? – удивилась трактирщица. – Статуя кровавому тирану – безголовая, как водится – на торговой площади стоит, да храм хаоситский – жрица там проповеди читает. Вот туда и загляни.
Тургеф расхохотался от такого неожиданного предложения.
– Храм? Вот уж куда меня ни один трактирщик не отправлял! Поинтереснее чего-нибудь есть? Музыканты там, или девки публичные. Или шлюхи в хаосном храме и проповедуют, потому вы туда и таскаетесь? – веселился он, не вслушиваясь в стук двери за спиной и не замечая, что трактирщица побледнела.
Глава 2
Только когда его смех стал совсем одиноким в воцарившейся вдруг тишине, Тургеф почуял неладное и обернулся. От двери прямо к стойке шел высокий мужчина лет сорока с острым царским профилем, который годился для печати на монетах, и выправкой опытного военного. В не по погоде легкой старой шинели, с растрепавшимися от ветра и езды каштановыми волосами, в которых блестела заметная седина. Не замедляя чеканного шага, он прошиб Тургефа взглядом насквозь, и наемнику показалось, что этот человек с глазами цвета каленого железа увидел и его похотливое веселье, и планы найти грязную работу, и всю его подноготную с самого рождения в каморке портовой шлюхи.
– Вечер добрый, Ваша Светлость, – трактирщица неуверенно улыбнулась и покосилась на Тургефа так, будто он только что крупно ее подставил.
– Добрый, – не стал спорить незнакомец. – Вижу, у тебя новые гости. Объясни им, как вести себя в городе.
Тургеф замер, не зная, как реагировать. Угрозы в словах незнакомца он не слышал, но и приятными их не назвать. “Светлость” прикрыл глаза и потер переносицу. Что-то прикинул в уме и потянулся за бумажником во внутренний карман.
– Только уж будь добра, Мартишка, доходчиво объясни. Чтобы нам потом работу над ошибками ему проводить не пришлось! – выкрикнул кто-то из молодых гвардейцев, но одного взгляда незнакомца хватило, чтобы он подавился собственным весельем.
Трактирщица, дождавшись разрешающего кивка гостя, скрылась на кухне и вышла оттуда с большой корзиной, от которой исходили такие запахи, что у Тургефа закрутило в животе, хоть он уже и наелся. Каша, которую подали ему, показалась похлебкой для свиней.
– Вот, Ваша Светлость, как заказывали: рыба запеченная с лимоном, хлебец с чесноком, ребрышки свиные с перцем, орешки в меду и пара бутылочек того самого, – она подмигнула, протягивая посетителю корзину.
– Пара? Я одну заказывал, – холодно напомнил гость, отсчитывая деньги.
“Ассигнациями, не монетами”, – отметил Тургеф.
Наемнику очень хотелось оказаться от незнакомца как можно дальше, но вместе с тем он боялся привлечь его внимание лишним движением, и потому замер на месте.
– Да будет вам, Ваша Светлость! Позвольте хоть так отблагодарить: дочь моя в колледж поступила, и с такими отметками, что ее профессора наперебой хвалили. Супруга ваша без малого год с ней возилась, и ни денег, ни обедов не взяла. А красное в прошлый раз уж очень хвалила, так что примите от меня, – затараторила баба, подвигая корзину ближе к посетителю.
Тот коротко вздохнул, кивнул. Тургефу показалось, что при упоминании жены в его взгляде скользнуло что-то – не скука, не раздражение, как обычно у мужей бывает. Но и не любовь неземная уж точно.
Трактирщица смахнула деньги в карман фартука, не считая, ее покупатель забрал корзину и отвернулся от стойки, но вдруг будто кое что вспомнил.
– Мартиша, – медленно начал он, и трактирщица вжала голову в плечи. – Передай своим – если еще раз вслед Элисон кто-то крикнет про дочь тирана, шутника будут публично сечь за нарушение общественного порядка, сколько бы лет ему ни было. Я об этом позабочусь.
– Передам, как же не передать, – часто закивала трактирщица, и ее буйные черные кудри окончательно растрепались из-под платка.
Странный гость напоследок бросил на Тургефа еще один короткий взгляд, похожий на атаку кинжалом, и наконец ушел. Тургеф глянул в маленькое окно и увидел, что незнакомец с профилем царя и выправкой солдата уходил по главной улице, ведя в поводу двух лошадей.
Не успел наемник опомниться, как на плечо ему легла широкая ладонь одного из гвардейцев. Остальные обступили его тесным полукругом и Тургеф понял, что попал в переплет. Но совершенно не понял, как и в какой момент это случилось.
– Ты, мужик, на нас не серчай, мы по-хорошему предупреждаем. В городе всякое болтают, да не всякое надо повторять, – доверительно наклонившись к Тургефу, сказал один из юнцов, подкручивая рыжий ус.
– И храмы поносить – тоже дело неправильное, – подхватил второй, хлопнув Тургефа по спине так, что у него весь воздух из груди выбило.
– На первый раз мы тебя, так и быть, простим, – добавил третий, сверкая желтозубой улыбкой. – Но ты уж не удивляйся, что если кто другой твои шутки услышит, то той же ночью в переулке тебе кости посчитают, да так, что не соберешь их потом.
– Понял, – кивнул Тургеф. – Не богохульничать.
Он, может, не получал образования в колледже, но дураком не был уж точно. И чувствовать на себе всю мощь “работы над ошибками” совершенно не хотел.
– Вот и славно, – рыжий еще раз потрепал его по плечу и все трое вернулись за стол, к недопитым кружкам.
Тургеф несколько раз ошарашенно моргнул и снова наклонился к трактирщице.
– Что за мужик это был? – спросил он, кивая на дверь.
Баба перевязыавла косынку, и после его вопроса недовольно поджала губы.
– Тиран наш, – ответила она, но долго злиться не могла, лицо ее быстро смягчилось и на него вернулась добродушная улыбка.
– Как это тиран? Что значит ваш? – Тургеф совсем перестал понимать, что просиходит, и тупо таращился то на дверь, то на гвардейцев, то на Мартишу.
– Ну вот так: наш тиран, местный. Герцог знатный. Уж семь лет назад как купил имение, что к северу, на утесе, – пояснила она.
– Да брешешь! Что знатному герцогу в такой глуши делать? – окончательно растерялся Тургеф.
– Брешу? – искренне оскорбилась трактирщица. – Эй, ребята! Герцог наш тиран – или не герцог?! – вдруг крикнула она.
– Герцог! – хором ответили они, явно наслаждаясь растерянностью наемника.
– Допустим, герцог, – согласился Тургеф. – А тиран-то за что?
– А сам не видишь? – хохотнула трактирщица. – Нрав у него крутой, во всем он порядок любит, и за городом присматривает. Правду сказать, под его заботливой рукой и у добрых людей кости порой трещат. Он вообще мужик справедливый, но сильно не любит, когда кто-то дочку его обижает, или жену.
– Как это – присматривает? А стража городская на что? А мэр? Какое право герцог имеет распоряжаться? – никак не мог взять в толк Тургеф.
– Право – не право, – пожала плечами Мартишка. – Может и не имеет, да только поместье у него – как гарнизон, гвардейцы эти – его школа. И стража у него в кулаке, а старый губернатор так и вовсе боготворит его. Кто ж такого остановит? Да и не надо: с тех пор, как он сюда перебрался, тишь настала да благодать. Прежде было и приличное белье на улицу не вывесить – сперли бы в тот же час. А давеча я дверь на ночь запереть забыла. Утром спускаюсь – ни одна мышь не проскочила!
Тургеф, слушая трактирщицу, снова почесал щетину. Чем дольше она говорила, тем отчетливее он понимал, что работу по себе в городе не отыщет. Но и уезжать из этого странного места не хотелось. Тургеф решил еще разок во что бы то ни стало увидеть герцога, и может понять, зачем ему понадобилось прятаться от мира в такой глуши. Что-то странное, неправильное и недосказанное чувствовалось в этом человеке, и любопытство так и подзуживала наемника хотя бы попытаться узнать, что именно.
