Их подсвечивали разными цветами, и мне всегда нравилось бродить по замысловатым лабиринтам коридоров. Разумеется, в то время, когда в них не было детей.
Когда мы, миновав очередную проходную комнату, остановились перед массивными дверям, я даже немного расстроилась. Хотелось осмотреть это место, побродить по тихим коридорам, в которых иногда раздавался треск, похожий на шуршание льда на реке ранней весной.
– Здесь святилище того бога, по милости которого я получил сомнительное удовольствие с тобой разговаривать, – сказал король, кивнув на массивные створки, украшенные узорами в виде еловых лап.
– Можно подумать, я всю жизнь мечтала оказаться в теле ледяной скульптуры, которую создал ненормальный фетишист, – задетая его сарказмом, парировала я.
– Скажи спасибо, что не таксидермист, – мне показалось, или в ответе Инатана стало больше холода, чем обычно? Но как ни странно, меня это даже радовало. Хотелось выбить из него это мертвенное спокойствие, но его слова заставили задуматься.
В самом деле, я пусть и заперта, но в куске чистого прозрачного льда, а не в чужом теле или его остатках.
– Спасибо, – так и не придумав, что ответить, процедила сквозь зубы я.
Тем временем массивные двери отворились перед Инатаном сами, и мы вошли в просторный зал.
У входа он выглядел строгим, его ничто не украшало, кроме ставших уже привычными витражей. Правда, здесь они горели не разными цветами, а только оттенками голубого и синего. Но чем дальше вглубь, тем интереснее становилась картина: на полу и стенах появлялся иней. Он обвивал колонны и несколько ступеней, создавая иллюзию пушистого покрова. Такую же, какая появляется на голых деревьях после первых морозных ночей. Тот же иней мехом бежал по воротнику, усам, бороде и шапке большой каменной статуи – единственного украшения этого места.
Приглядевшись, я невольно улыбнулась.
Ну Дед Мороз же! Синяя шуба, посох, большие рукавицы и даже сани за спиной. Только выражение лица не добродушное, а суровое. В моем мире он – добрый волшебник, дарящий детям чудо, но здесь скорее похож на сурового мудрого старца, повелителя холода и льдов.
И тем не менее, я никак не могла развидеть в нем зимнего волшебника из своего мира.
– Хочешь сказать, одна статуя велела тебе поцеловать другую? – уточнила я, пока мы поднимались по лестнице на просторный пьедестал перед изваянием.
Каждый шаг отдавался приятным снежным хрустом.
– Не совсем так… – уклончиво и тихо ответил Инатан и хотел добавить что-то еще, но не успел.
– Не исполнил мою волю, но уже явился сюда? – прогремело вдруг над нашими головами.
Голос принадлежал не мужчине и не женщине, но если бы меня заставили сказать, кому именно, то я бы ответила, что таким могла бы говорить сама Арктика.
__________
Дорогие читатели, в моем tg канале "Змееяд | волшебный серпентарий" выбираем стиль, в котором я буду делать визуализации персонажей. Жду ваших мнений: https://t.me/read_zmeeyad/267
Я бы замерла, даже если бы сохранила способность двигаться. Голос не звучал угрожающе или осуждающе, и все же леденил саму душу.
– Я велел поцеловать, а затем отогреть. И вот она здесь. Ледяная, – теперь в голосе Арктики слышался упрек.
Инатан не возражал. Стоял, гордо вздернув подбородок и поджав губы. Я видела, что его раздражает упрек, но и спорить с божеством он не решается.
– Или ты хотел спросить, как это сделать? Полагаешь, что раз ты мой потомок, то и ответы тебе положены на золотом блюде? – продолжал тем временем Бог, кажется входя в своеобразный кураж. – Но твоя просьба была слишком наглой. К тому же, исполнить ее теперь в силах только ты сам. Так что иди, и не возвращайтесь, пока не выполните приказ. А чтобы стало теплее, знайте: если до ночи перемены года Галатея не согреется, то весной она растает. Навсегда.
Голос Бога Мороза отгрохотал и в зале повисла удручающая тишина. Разве что гул лавины еще несколько мгновений стоял в ушах. Но когда исчез и он, мне стало страшно.
Растаю? Это не тоже самое, что быть разбитой. Разбить – раз и все. А таять – это медленно и мучительно. Отчего то я знала, что таяние будет похоже на долгую агонию, которая способна мучить меня несколько месяцев.
Я видела Инатана лишь боковым зрением, но и этого хватило, чтобы понять, что и он в шоке от услышанного. И что моего таяния он кажется не хочет.
Что же это было за желание такое, если за него будет расплачиваться не он, а я?
– Жену себе что ли загадал? Абсолютно покорную, – пробормотала я. Собственный голос в тишине показался едва ли не столь же грохочущим, как голос Мороза.
Инатан вздрогнул, будто от пощечины.
– Не обольщайся. Загадывал бы жену, назвал бы параметры поконкретнее: скромность, покладистость и нежность стояли бы на первом месте, – проворчал он, отворачиваясь от статуи.
Я тут же прикусила язык. Хорошая ли идея злить его теперь, когда лишь от него зависит, сумею ли я пережить местную весну? Ему ведь Мороз ничем не угрожал. И королю ничего не стоит оставить все как есть: поиграть с ростовой куклой пару месяцев, а потом оставить ее посреди поляны, под теплым весенним солнышком.
При мысли о такой смерти мне стало еще холоднее. Нет же, не может быть! Неужели от меня вообще ничего не зависит?
Но если так, почему наказание предназначено мне? Может, я все же могу что-то сделать?
Пока я размышляла, мы с Инатаном уже вышли из зала. Я немного привыкла к тому, что вовсе себя не контролирую, и теперь могла полностью отдаться на волю мыслей: о теле-то все равно думать не надо.
И что же в моих силах? Втереться к нему в доверие? Как-то задобрить? Влюбить в себя, в конце концов?
Стоило взглянуть на непреклонное лицо, как стало понятно: влюбить точно не получится.
Стать для него другом? Но не похоже, что ему нужны друзья. Он совершенный правитель и совершенный творец. Его обожают подданные, так что и без меня найдется много людей, готовых поддержать его и осыпать комплиментами.
Да и потом… готова ли я пойти на такой обман, предать свою гордость ради того, чтобы сохранить жизнь? В подлинности которой я даже до сих пор не уверена.
Тем временем мы вернулись в ту комнату, в которой беседовали раньше. Только теперь я заметила, что она разделена на две условные половины: одна, в которой я уже была, с большими окнами. Другая, отделенная от первой арками и плотными синими шторами, таила в уютном полумраке пушистый белый ковер, массивную мебель, которая даже выглядела мягкой как облака, и большой камин.
– Попробуем самое очевидное, – сказал Инатан, когда я с опаской посмотрела на дрова.
– Я думала, вы здесь не пользуетесь огнем, – растерянно пробормотала я, наблюдая, как король берет в руки огниво.
– С чего бы? Кроме тебя здесь нет ледяных существ, – не оглядываясь, ответил он.
Я бы поспорила, но вместо этого лишь наблюдала за ловкими движениями короля. Надо же, и прислугу не позвал: лично старается для моей раздражающей персоны.
Спустя минуту комнату наполнял совершенно нормальный теплый свет, легкий запах горящей древесины. И наверное тепло. Но я его не чувствовала: мерзкий холод все таки же обнимал меня промозглой тканью старой куртки.
Повинуясь воле Инатана, я подошла ближе к огню. И все еще – ничего.
– Что-нибудь чувствуешь? – король осматривал меня очень внимательно. Ждал, что я начну таять прямо сейчас и избавлю его от необходимости терпеть мое общество еще несколько месяцев?
– Ничего, – со странной мстительной радостью ответила я.
Мороз сказал, что его желание непростое, и очевидно обычного камина будет мало, чтобы его исполнить. Каким бы оно ни было.
– Вообще? – недоверчиво уточнил он.
На самом деле я мерзла. Чем ближе к огню – тем сильнее. Или мерзла от близости Инатана, власть которого надо мной пугала до гипотетической дрожи.
– Вообще, – вопреки собственным ощущениям подтвердила я. – Так что за желание ты загадал, что из-за него бог задал тебе такую задачу?
– Это уже неважно, – вздохнул Инатан, опускаясь в кресло и попутно не забывая усадить меня в соседнее. – Кажется, Мороз подшутил над моей нелепой просьбой.
– Так это была еще и нелепая просьба? Отлично, теперь мне будет еще веселее из-за нее умирать! – не сдержалась я.
На самом деле страх проникал все глубже в сердце тысячами ледяных игл. Но я не хотела показывать его. Если сделаю это, буду выглядеть как бесхарактерная плакса. И все станет только хуже.
– Еще раз спрашиваю, ты что-нибудь чувствуешь? – вместо ответа продолжал допытываться Инатан.
Да у меня целое северное сияние ощущений! Страх, холод, безнадежность, бессилие – я никогда в жизни не чувствовала себя так отвратительно! Но если начну жаловаться, что это изменит?
– Ничего, – лишь процедила я. И получила в ответ раздраженный вздох.
– Если Мороз сказал, что тебя можно отогреть, значит это реально. Пусть и сложно, – Инатан вдруг поднялся и я морально приготовилась, что сейчас поднимет и меня, но он подхватил с ближайшего дивана мягкий плед и набросил мне на плечи.
Его ладони коснулись моего тела через плотную ткань, но кроме их веса я ничего не ощутила. Я ожидала, что он вернется в кресло, но король продолжал придерживать плед руками.
– А сейчас? – спросил он с затаенной надеждой.
– Ничего, даже не щекотно. Хотя в прошлой жизни всегда страдала от раздражительной кожи, – уже спокойнее ответила я.
– А от раздражительного характера не страдала? – уточнил он, все же возвращаясь в кресло.
– Нет. От него страдали другие, – парировала выпад я, все еще силясь ощутить хоть что-то кроме мерзкого холода. И с отчаянием признавая, что это бесполезно.
Инатан хмыкнул. Похоже, мой ответ ему понравился. Еще несколько секунд он разглядывал меня, будто видел впервые, а потом вдруг заявил:
– Уже закат, нам обоим надо поспать, если ты конечно можешь. Завтра подумаем еще.
Только после его слов я осознала, что в самом деле устала. Не телом, но умом так точно. Но каким образом, а главное где он предлагает мне спать?
Словно в ответ на мои мысли Инатан повернулся и посмотрел на меня как-то странно. По-новому. Не сказала бы, что в его взгляде заметила пошлость или желание, но в них мелькнул что-то такое, что не сочеталось с его всегда равнодушным лицом.
– Я бы предложил свою постель… – медленно начал он. – Даже любопытно проверить, как изменилась анатомия статуи с тех пор, как в ней поселилась живая душа.
Что?! Вот же… слов приличных не подобрать! Нет, он напросится, я точно ему петь буду. С выражением, трое суток подряд. И пусть разбивает, лишь бы не слышать ничего подобного.
– Смотри не отморозь себе чего-нибудь, пока будешь проверять, – огрызнулась я и лишь потом заметила, что перешла на “ты”.
Как бы я не храбрилась, понимала: если ему захочется осуществить этот нехитрый план, я и сделать-то ничего не смогу. Закричать разве что, но сомневаюсь, что кто-то из подданных Инатана ворвется в его спальню, чтобы героически меня спасти.
– Ладно, ладно, – не знаю, что он там заметил на моем неподвижном лице, но улыбался крайне жизнерадостно, – если возражаешь, оставим этот метод тебя согреть на крайний случай.
Невыносимый!
– Лучше уж и дальше буду мерзнуть, – процедила я, наконец поняв, что он просто шутил.
А мне вот не смешно. Представил бы себя на моем месте!
– Значит, тебе все-таки холодно, – сделал неожиданный вывод Король.
Надо быть поосторожнее со словами. Сейчас оговорка незначительная, но кто знает, что произойдет в будущем. В этом мире речь – мое единственное оружие, и обращаться с ней впредь надо бережно.
– Мне нормально, – поспешила заверить я, но судя по скептической улыбке короля, прозвучало неубедительно. – Так где я буду спать?
– Здесь, – он кивнул на дверь, которая пряталась за еще одной портьерой. – Это гостевая спальня. Надеюсь, тебе здесь будет удобно.
Нет, ну он продолжает издеваться! Какое “удобно”? Я ведь даже пошевелиться не могу. Может, даже веки сомкнуть не получится. Я что-то не помню, чтобы моргнула хоть раз за все время, что провела здесь.
Не дожидаясь от меня ответа, Инатан встал и мы направились к спальне. Ситуация казалась все более и более абсурдной, когда он открыл дверь, пропуская меня внутрь, и я, повинуясь его воле, шагнула в полумрак просторной комнаты.
Так же, как и в гостиной, одну ее часть золотило закатными лучами солнце, другая скрывалась в уютном полумраке. Именно в нем стояла просторная кровать, на которой и пятерым было бы вполне вольготно. Впрочем, какая мне разница, насколько она широкая? Даже руки ведь не раскинуть.
Я думала, что Инатан просто оставит меня на перинах, как надоевшую куклу. И честное слово, осталась бы вполне довольна таким исходом. Однако мое тело остановилось посреди комнаты. Король оставался за моей спиной, но я слышала, что он приблизился.
Когда его рука коснулась моих волос, все тело будто обдало порывом колючего ветра. Я даже порадовалась, что не могу вздрогнуть и выдать страх.
– Что вы делаете? – только и оставалось поинтересоваться мне.
– Хочу распустить твои волосы, – спокойно пояснил он.
– Зачем?
– Тебе будет неудобно лежать с косой, – ответил он так спокойно, будто наш разговор нормальный. Будто все происходящее нормально.
А может, для него и в самом деле так? Может, он себе вообще на каждый местный Новый Год ростовую куклу у Деда Мороза заказывает? А как надоест – сразу ее под весеннее солнце.
– Что скажут ваши подданные, если узнают, что по вечерам вы играете в куклы? – хмыкнула я, чувствуя, что он не просто распускает волосы, но и перебирает пряди пальцами.
– Ничего. Я достаточно сделал для страны, чтобы ее жители простили мне мелкую блажь, – Инатан отвечал уверенно, но его рука дрогнула и он дернул меня за прядь. Не больно, но ощутимо.
Значит, вот твое слабое место, снежный король: репутация! Отлично… Только попробуй еще раз мне угрожать, и стоит нам вместе оказаться среди твоих подданных, как я всем расскажу о твоих наклонностях фетишиста!
Я ощутила, как его пальцы перебирают пряди волос, как он развязывает бант белой ленты. Плетение и так было довольно слабым, но когда белые волосы в беспорядке упали на плечи, голове все же стало немного легче.
– Даже не вздумай, – после долгой паузы вдруг сказал Инатан.
– Что? – попыталась закосить под дурочку я.
– Очернять меня в глазах подданных.
– А если посмею, то что? Разобъешь? Но от этого у твоих людей не случится внезапной амнезии.
– Запру в комнате до тех пор, пока не дашь слово, что не будешь этого делать. Изводи меня, как твоей душе угодно, но обещай, что не будешь говорить обо мне вообще ничего, – потребовал он.
– Обещаю, – улыбнулась я.
Инатан, кажется, немного расслабился, но я продолжила:
– Изводить тебя так, как моей душе угодно.
Вместо ответа король запустил ладонь в мои волосы. Я чувствовала кожей его холодное прикосновение и невольно вздохнула, когда он сжал пальцы и едва ощутимо дернул меня назад.
Будь я хозяйкой собственного тела, и не заметила бы этого, но корпус неустойчивой статуи начал заваливаться.
На долю мгновения у меня перехватило дыхание от страха. Я падала как деревянная доска, не в силах остановить инерцию движения. И даже после того, как ощутила, что уперлась спиной в грудь короля, несколько мгновений не могла вдохнуть.
Когда мы, миновав очередную проходную комнату, остановились перед массивными дверям, я даже немного расстроилась. Хотелось осмотреть это место, побродить по тихим коридорам, в которых иногда раздавался треск, похожий на шуршание льда на реке ранней весной.
– Здесь святилище того бога, по милости которого я получил сомнительное удовольствие с тобой разговаривать, – сказал король, кивнув на массивные створки, украшенные узорами в виде еловых лап.
– Можно подумать, я всю жизнь мечтала оказаться в теле ледяной скульптуры, которую создал ненормальный фетишист, – задетая его сарказмом, парировала я.
– Скажи спасибо, что не таксидермист, – мне показалось, или в ответе Инатана стало больше холода, чем обычно? Но как ни странно, меня это даже радовало. Хотелось выбить из него это мертвенное спокойствие, но его слова заставили задуматься.
В самом деле, я пусть и заперта, но в куске чистого прозрачного льда, а не в чужом теле или его остатках.
– Спасибо, – так и не придумав, что ответить, процедила сквозь зубы я.
Тем временем массивные двери отворились перед Инатаном сами, и мы вошли в просторный зал.
У входа он выглядел строгим, его ничто не украшало, кроме ставших уже привычными витражей. Правда, здесь они горели не разными цветами, а только оттенками голубого и синего. Но чем дальше вглубь, тем интереснее становилась картина: на полу и стенах появлялся иней. Он обвивал колонны и несколько ступеней, создавая иллюзию пушистого покрова. Такую же, какая появляется на голых деревьях после первых морозных ночей. Тот же иней мехом бежал по воротнику, усам, бороде и шапке большой каменной статуи – единственного украшения этого места.
Приглядевшись, я невольно улыбнулась.
Ну Дед Мороз же! Синяя шуба, посох, большие рукавицы и даже сани за спиной. Только выражение лица не добродушное, а суровое. В моем мире он – добрый волшебник, дарящий детям чудо, но здесь скорее похож на сурового мудрого старца, повелителя холода и льдов.
И тем не менее, я никак не могла развидеть в нем зимнего волшебника из своего мира.
– Хочешь сказать, одна статуя велела тебе поцеловать другую? – уточнила я, пока мы поднимались по лестнице на просторный пьедестал перед изваянием.
Каждый шаг отдавался приятным снежным хрустом.
– Не совсем так… – уклончиво и тихо ответил Инатан и хотел добавить что-то еще, но не успел.
– Не исполнил мою волю, но уже явился сюда? – прогремело вдруг над нашими головами.
Голос принадлежал не мужчине и не женщине, но если бы меня заставили сказать, кому именно, то я бы ответила, что таким могла бы говорить сама Арктика.
__________
Дорогие читатели, в моем tg канале "Змееяд | волшебный серпентарий" выбираем стиль, в котором я буду делать визуализации персонажей. Жду ваших мнений: https://t.me/read_zmeeyad/267
Глава 5
Я бы замерла, даже если бы сохранила способность двигаться. Голос не звучал угрожающе или осуждающе, и все же леденил саму душу.
– Я велел поцеловать, а затем отогреть. И вот она здесь. Ледяная, – теперь в голосе Арктики слышался упрек.
Инатан не возражал. Стоял, гордо вздернув подбородок и поджав губы. Я видела, что его раздражает упрек, но и спорить с божеством он не решается.
– Или ты хотел спросить, как это сделать? Полагаешь, что раз ты мой потомок, то и ответы тебе положены на золотом блюде? – продолжал тем временем Бог, кажется входя в своеобразный кураж. – Но твоя просьба была слишком наглой. К тому же, исполнить ее теперь в силах только ты сам. Так что иди, и не возвращайтесь, пока не выполните приказ. А чтобы стало теплее, знайте: если до ночи перемены года Галатея не согреется, то весной она растает. Навсегда.
Голос Бога Мороза отгрохотал и в зале повисла удручающая тишина. Разве что гул лавины еще несколько мгновений стоял в ушах. Но когда исчез и он, мне стало страшно.
Растаю? Это не тоже самое, что быть разбитой. Разбить – раз и все. А таять – это медленно и мучительно. Отчего то я знала, что таяние будет похоже на долгую агонию, которая способна мучить меня несколько месяцев.
Я видела Инатана лишь боковым зрением, но и этого хватило, чтобы понять, что и он в шоке от услышанного. И что моего таяния он кажется не хочет.
Что же это было за желание такое, если за него будет расплачиваться не он, а я?
– Жену себе что ли загадал? Абсолютно покорную, – пробормотала я. Собственный голос в тишине показался едва ли не столь же грохочущим, как голос Мороза.
Инатан вздрогнул, будто от пощечины.
– Не обольщайся. Загадывал бы жену, назвал бы параметры поконкретнее: скромность, покладистость и нежность стояли бы на первом месте, – проворчал он, отворачиваясь от статуи.
Я тут же прикусила язык. Хорошая ли идея злить его теперь, когда лишь от него зависит, сумею ли я пережить местную весну? Ему ведь Мороз ничем не угрожал. И королю ничего не стоит оставить все как есть: поиграть с ростовой куклой пару месяцев, а потом оставить ее посреди поляны, под теплым весенним солнышком.
При мысли о такой смерти мне стало еще холоднее. Нет же, не может быть! Неужели от меня вообще ничего не зависит?
Но если так, почему наказание предназначено мне? Может, я все же могу что-то сделать?
Пока я размышляла, мы с Инатаном уже вышли из зала. Я немного привыкла к тому, что вовсе себя не контролирую, и теперь могла полностью отдаться на волю мыслей: о теле-то все равно думать не надо.
И что же в моих силах? Втереться к нему в доверие? Как-то задобрить? Влюбить в себя, в конце концов?
Стоило взглянуть на непреклонное лицо, как стало понятно: влюбить точно не получится.
Стать для него другом? Но не похоже, что ему нужны друзья. Он совершенный правитель и совершенный творец. Его обожают подданные, так что и без меня найдется много людей, готовых поддержать его и осыпать комплиментами.
Да и потом… готова ли я пойти на такой обман, предать свою гордость ради того, чтобы сохранить жизнь? В подлинности которой я даже до сих пор не уверена.
Тем временем мы вернулись в ту комнату, в которой беседовали раньше. Только теперь я заметила, что она разделена на две условные половины: одна, в которой я уже была, с большими окнами. Другая, отделенная от первой арками и плотными синими шторами, таила в уютном полумраке пушистый белый ковер, массивную мебель, которая даже выглядела мягкой как облака, и большой камин.
– Попробуем самое очевидное, – сказал Инатан, когда я с опаской посмотрела на дрова.
– Я думала, вы здесь не пользуетесь огнем, – растерянно пробормотала я, наблюдая, как король берет в руки огниво.
– С чего бы? Кроме тебя здесь нет ледяных существ, – не оглядываясь, ответил он.
Я бы поспорила, но вместо этого лишь наблюдала за ловкими движениями короля. Надо же, и прислугу не позвал: лично старается для моей раздражающей персоны.
Спустя минуту комнату наполнял совершенно нормальный теплый свет, легкий запах горящей древесины. И наверное тепло. Но я его не чувствовала: мерзкий холод все таки же обнимал меня промозглой тканью старой куртки.
Повинуясь воле Инатана, я подошла ближе к огню. И все еще – ничего.
– Что-нибудь чувствуешь? – король осматривал меня очень внимательно. Ждал, что я начну таять прямо сейчас и избавлю его от необходимости терпеть мое общество еще несколько месяцев?
– Ничего, – со странной мстительной радостью ответила я.
Мороз сказал, что его желание непростое, и очевидно обычного камина будет мало, чтобы его исполнить. Каким бы оно ни было.
– Вообще? – недоверчиво уточнил он.
На самом деле я мерзла. Чем ближе к огню – тем сильнее. Или мерзла от близости Инатана, власть которого надо мной пугала до гипотетической дрожи.
– Вообще, – вопреки собственным ощущениям подтвердила я. – Так что за желание ты загадал, что из-за него бог задал тебе такую задачу?
– Это уже неважно, – вздохнул Инатан, опускаясь в кресло и попутно не забывая усадить меня в соседнее. – Кажется, Мороз подшутил над моей нелепой просьбой.
– Так это была еще и нелепая просьба? Отлично, теперь мне будет еще веселее из-за нее умирать! – не сдержалась я.
На самом деле страх проникал все глубже в сердце тысячами ледяных игл. Но я не хотела показывать его. Если сделаю это, буду выглядеть как бесхарактерная плакса. И все станет только хуже.
– Еще раз спрашиваю, ты что-нибудь чувствуешь? – вместо ответа продолжал допытываться Инатан.
Да у меня целое северное сияние ощущений! Страх, холод, безнадежность, бессилие – я никогда в жизни не чувствовала себя так отвратительно! Но если начну жаловаться, что это изменит?
– Ничего, – лишь процедила я. И получила в ответ раздраженный вздох.
– Если Мороз сказал, что тебя можно отогреть, значит это реально. Пусть и сложно, – Инатан вдруг поднялся и я морально приготовилась, что сейчас поднимет и меня, но он подхватил с ближайшего дивана мягкий плед и набросил мне на плечи.
Его ладони коснулись моего тела через плотную ткань, но кроме их веса я ничего не ощутила. Я ожидала, что он вернется в кресло, но король продолжал придерживать плед руками.
– А сейчас? – спросил он с затаенной надеждой.
– Ничего, даже не щекотно. Хотя в прошлой жизни всегда страдала от раздражительной кожи, – уже спокойнее ответила я.
– А от раздражительного характера не страдала? – уточнил он, все же возвращаясь в кресло.
– Нет. От него страдали другие, – парировала выпад я, все еще силясь ощутить хоть что-то кроме мерзкого холода. И с отчаянием признавая, что это бесполезно.
Инатан хмыкнул. Похоже, мой ответ ему понравился. Еще несколько секунд он разглядывал меня, будто видел впервые, а потом вдруг заявил:
– Уже закат, нам обоим надо поспать, если ты конечно можешь. Завтра подумаем еще.
Только после его слов я осознала, что в самом деле устала. Не телом, но умом так точно. Но каким образом, а главное где он предлагает мне спать?
Прода от 09.12.
Словно в ответ на мои мысли Инатан повернулся и посмотрел на меня как-то странно. По-новому. Не сказала бы, что в его взгляде заметила пошлость или желание, но в них мелькнул что-то такое, что не сочеталось с его всегда равнодушным лицом.
– Я бы предложил свою постель… – медленно начал он. – Даже любопытно проверить, как изменилась анатомия статуи с тех пор, как в ней поселилась живая душа.
Что?! Вот же… слов приличных не подобрать! Нет, он напросится, я точно ему петь буду. С выражением, трое суток подряд. И пусть разбивает, лишь бы не слышать ничего подобного.
– Смотри не отморозь себе чего-нибудь, пока будешь проверять, – огрызнулась я и лишь потом заметила, что перешла на “ты”.
Как бы я не храбрилась, понимала: если ему захочется осуществить этот нехитрый план, я и сделать-то ничего не смогу. Закричать разве что, но сомневаюсь, что кто-то из подданных Инатана ворвется в его спальню, чтобы героически меня спасти.
– Ладно, ладно, – не знаю, что он там заметил на моем неподвижном лице, но улыбался крайне жизнерадостно, – если возражаешь, оставим этот метод тебя согреть на крайний случай.
Невыносимый!
– Лучше уж и дальше буду мерзнуть, – процедила я, наконец поняв, что он просто шутил.
А мне вот не смешно. Представил бы себя на моем месте!
– Значит, тебе все-таки холодно, – сделал неожиданный вывод Король.
Надо быть поосторожнее со словами. Сейчас оговорка незначительная, но кто знает, что произойдет в будущем. В этом мире речь – мое единственное оружие, и обращаться с ней впредь надо бережно.
– Мне нормально, – поспешила заверить я, но судя по скептической улыбке короля, прозвучало неубедительно. – Так где я буду спать?
– Здесь, – он кивнул на дверь, которая пряталась за еще одной портьерой. – Это гостевая спальня. Надеюсь, тебе здесь будет удобно.
Нет, ну он продолжает издеваться! Какое “удобно”? Я ведь даже пошевелиться не могу. Может, даже веки сомкнуть не получится. Я что-то не помню, чтобы моргнула хоть раз за все время, что провела здесь.
Не дожидаясь от меня ответа, Инатан встал и мы направились к спальне. Ситуация казалась все более и более абсурдной, когда он открыл дверь, пропуская меня внутрь, и я, повинуясь его воле, шагнула в полумрак просторной комнаты.
Так же, как и в гостиной, одну ее часть золотило закатными лучами солнце, другая скрывалась в уютном полумраке. Именно в нем стояла просторная кровать, на которой и пятерым было бы вполне вольготно. Впрочем, какая мне разница, насколько она широкая? Даже руки ведь не раскинуть.
Я думала, что Инатан просто оставит меня на перинах, как надоевшую куклу. И честное слово, осталась бы вполне довольна таким исходом. Однако мое тело остановилось посреди комнаты. Король оставался за моей спиной, но я слышала, что он приблизился.
Когда его рука коснулась моих волос, все тело будто обдало порывом колючего ветра. Я даже порадовалась, что не могу вздрогнуть и выдать страх.
– Что вы делаете? – только и оставалось поинтересоваться мне.
– Хочу распустить твои волосы, – спокойно пояснил он.
– Зачем?
– Тебе будет неудобно лежать с косой, – ответил он так спокойно, будто наш разговор нормальный. Будто все происходящее нормально.
А может, для него и в самом деле так? Может, он себе вообще на каждый местный Новый Год ростовую куклу у Деда Мороза заказывает? А как надоест – сразу ее под весеннее солнце.
– Что скажут ваши подданные, если узнают, что по вечерам вы играете в куклы? – хмыкнула я, чувствуя, что он не просто распускает волосы, но и перебирает пряди пальцами.
– Ничего. Я достаточно сделал для страны, чтобы ее жители простили мне мелкую блажь, – Инатан отвечал уверенно, но его рука дрогнула и он дернул меня за прядь. Не больно, но ощутимо.
Значит, вот твое слабое место, снежный король: репутация! Отлично… Только попробуй еще раз мне угрожать, и стоит нам вместе оказаться среди твоих подданных, как я всем расскажу о твоих наклонностях фетишиста!
Я ощутила, как его пальцы перебирают пряди волос, как он развязывает бант белой ленты. Плетение и так было довольно слабым, но когда белые волосы в беспорядке упали на плечи, голове все же стало немного легче.
– Даже не вздумай, – после долгой паузы вдруг сказал Инатан.
– Что? – попыталась закосить под дурочку я.
– Очернять меня в глазах подданных.
– А если посмею, то что? Разобъешь? Но от этого у твоих людей не случится внезапной амнезии.
– Запру в комнате до тех пор, пока не дашь слово, что не будешь этого делать. Изводи меня, как твоей душе угодно, но обещай, что не будешь говорить обо мне вообще ничего, – потребовал он.
– Обещаю, – улыбнулась я.
Инатан, кажется, немного расслабился, но я продолжила:
– Изводить тебя так, как моей душе угодно.
Вместо ответа король запустил ладонь в мои волосы. Я чувствовала кожей его холодное прикосновение и невольно вздохнула, когда он сжал пальцы и едва ощутимо дернул меня назад.
Будь я хозяйкой собственного тела, и не заметила бы этого, но корпус неустойчивой статуи начал заваливаться.
На долю мгновения у меня перехватило дыхание от страха. Я падала как деревянная доска, не в силах остановить инерцию движения. И даже после того, как ощутила, что уперлась спиной в грудь короля, несколько мгновений не могла вдохнуть.
