Кларина только фыркнула и отвернулась. Ей было не до его остроумия.
Они подкрепились остатками жареных сусликов. Еда немного примирила Клару с разочарованием и помогла прийти в себя. Она вздохнула и осмотрелась, стараясь мысленно найти решение.
Вечер давно превратился в безлунную и невероятно звездную ночь. Темнота не мешала видеть все самое необходимое, потому что разноцветные огромные звезды давали для этого достаточно света. Вокруг загорались ночные огоньки, просыпались животные и птицы, которые днем выжидали или прятались, а ночью выходили на охоту.
Сидя на земле, Клара обняла себя за согнутые колени. Она любовалась таинственной красотой этого места и будто возвращалась на десятилетия назад.
Тогда болота тоже удивляли ее. Днем мрачные и душные, ночью они обретали вторую жизнь. И ими было невозможно не любоваться.
Вокруг летали светлячки, из-под земли проглядывали флуоресцирующие шляпки диковинных грибов. Неподалеку от лагеря прямо на земле оранжевыми и голубыми огнями загорелись какие-то незнакомые цветки. Они росли россыпью, а размером были не больше домашней фиалки или анютиных глазок.
— Ты смотри-ка! Что это там?
Кларина привстала от удивления, когда головки цветов вдруг отвалились от стеблей и дружно попадали на землю. Там они завертелись на месте и что-то зажужжали, вмиг выпростав наружу паучьи лапки. Нарисованные цветочные глазки стали вполне настоящими, и новоявленные паучки, выстроившись в нестройную шеренгу, дружно зашуршали в одну сторону. Будто их ждало где-то там очень важное дело.
— Чтоб их, — пробормотал бледный Флоц, который, по-видимому, в обычной жизни боялся только одной вещи — пауков.
Он подобрал ноги и покосился на Клару, молчаливо спрашивая, стоит ли их опасаться и видела ли она такое раньше.
Кларина не могла отнести себя к знатоку всех тварей, обитавших в Лире в разные времена. Прежде восьмилапые цветы ей не встречались. Это ничего не значило, но интуиция подсказывала, что эти тварюшки — еще один продукт аномалий. Опасности от них она не ощущала, а вот интерес они вызвали. Куда направились среди ночи? Зачем? Почему до заката они были невинными цветочками, а с приходом ночи отрастили лапы, глаза и что там у них еще? Каким циклам они подчинялись?
Неясное чувство, оборвав мысль на полуслове, заставило Кларину встать с места и, следя взглядом за удаляющейся яркой цепочкой, емко произнести:
— Пошли.
— Куда? — нервно уточнил Томми, а Грета вытащила голову из-под крыла и молча посмотрела в нужную сторону, впрочем, не собираясь двигаться с места.
— Туда, — Клара зачарованно шагнула следом за оранжево-голубыми паучками, похожими на цветочные бутоны на ножках.
— Ри-иц?
Риц, не обращая внимания на нервный оклик Томми, неслышно пошла за то ли насекомыми, то ли растениями. Было очень тихо, Кларина старалась держаться на расстоянии, чтобы не спугнуть мелких тварюшек и не привлечь внимание крупных тварей, которые раньше обитали в этих местах в большом количестве.
Паучки двигались на северо-восток, избегая влажных мест. Когда дно старого водоема кончилось, они обходили топь стороной, встретившийся на пути небольшой ручей они преодолели, перепрыгивая по камням. Когда начались кочки и откровенное болото, эти умельцы стали сооружать мостики из собственных тел и так перебираться все дальше и дальше.
Следуя за пауками, Кларина прошла далеко вглубь Услимов без лодки или магии. Единственное, что помогало ей в наиболее опасных местах, был шест — длинная палка, подобранная по дороге. Раньше, конечно же, такое было невозможно, так что болота очень сильно обмелели. От знаменитых Услимских топей осталась лишь слабая имитация.
Вскоре Клара заметила, что за светящимися насекомыми идет не она одна. Среди зарослей мелькали зеленым огнем глаза каких-то лохматых существ. Размером с небольшого медведя, они порыкивали что-то свое, заставляя Кларину хвататься за нум, но не нападали. Они просто шли, все вместе, в одну сторону.
Над головой пролетали птицы с кожистыми крыльями, похожие на птеродактилей. Они издавали скрежещущие звуки и щелкали зубастыми клювами. Но Кларой особо не интересовались.
Всякие-разные существа от мелких до чуть больше среднего размера появлялись в поле зрения Риц со всех сторон. И все они направлялись на северо-восток.
Прошло не меньше двух часов, прежде чем Кларина продралась сквозь густые заросли и, все-таки испачкав штаны по колено, выбралась на широкое, открытое пространство. Ругаясь и злословя, следом вылез ее напарник, который все-таки увязался следом и тоже шел, проваливаясь в болотной грязи, поскольку не был маленьким паучком.
Перед ними лежала свободная от серьезных зарослей местность. Что-то вроде плато с потрескавшейся коркой бывшего дна большого водоема и скопищами природного мусора на земле. Палки, коряги, корни, пучки сухой травы, спрессованный ил, труха от камышей. Среди мусора пролегали тропинки, протоптанные разными местными обитателями. По тропинкам разномастное зверье направлялось к большому гладкому камню овальной формы. На нем и вокруг в свете звезд и флуоресцирующих цветов золотого лотоса, растущего то здесь, то там, валялись какие-то развалины.
— Подожди-ка! — Риц на мгновение замерла, а потом суетливо двинулась к обломкам, совсем невежливо обгоняя тварей и тварюшек, каких прежний Лир не знал.
Томми тоже прибавил шаг, уже догадываясь, что чуйка Клары снова вывела их в нужное место. В то время как Кларина с открытым ртом и сложенными на груди руками стояла рядом с останками инициирующего куба, он многозначительно присвистнул.
— Вот это поворот, — произнес Флоц, почему-то избегая смотреть на Клару.
Та на него покосилась, пытаясь понять, издевается он или нет.
— И что теперь?
— Ничего. Давай осмотримся, может, найдем что-нибудь интересное.
Магики принялись обыскивать развалины. Клара одновременно пыталась припомнить, было ли что-то похожее на книгу или тетрадь у Рильхмайера в их последнюю встречу. Но, к своему стыду, так ничего и не вспомнила.
Она бродила по этому месту, словно неприкаянная. Оно так много значило, здесь столько всего случилось, что не раз и навсегда изменило ее жизнь. А она смотрела будто сквозь мутную пленку и не знала, на чем сконцентрировать взгляд.
Это было то самое сердце топей, где все случилось. Теперь, конечно, бывшее, потому что Услимский инициирующий куб давным-давно взорвался. Это его они искали. Около него когда-то погиб ее отец, а она лишилась на двенадцать лет магического дара и воспоминаний. Около него Рильхмайер сражался со Змиинезом годы спустя и его темную энергию собирался нейтрализовывать, но потом так около него и сгинул. Сами топи схлынули, а местная флора и фауна неузнаваемо изменилась.
Впрочем, остатки куба все равно продолжали притягивать к себе живность, сохраняя подобие центра.
Кларина остановилась, охваченная внезапной мыслью. Идея вертелась в голове, будто юла с невероятно острым наконечником.
Куски старинного артефакта продолжали влиять на существ, что изменились благодаря аномалиям, которые, в свою очередь, появлялись из-за самих кубов. Они действовали, будто Луна на морские воды.
Все взаимосвязано!
Риц судорожно осмотрелась, ища подтверждение своим размышлениям, а Томми уставился на нее странным взглядом, словно ждал, что еще может учудить его начальница.
Животные, птицы, насекомые занимали все видимое пространство. Несмотря на глубокую ночь, темноты не было, потому что вся эта братия светилась разными цветами, будто хлебнувшая радиации. Существа сидели на каменном основании, над которым некогда крутился и левитировал сам куб, выглядывали из кустов, устраивались на земле. Очень разные, необычные, яркие и не очень, большие и маленькие, лохматые и кожистые, они словно грелись под невидимыми, призвавшими их, лучами. И лучи эти могли исходить только от разбросанных осколков инициирующего куба.
Кларина остановила взгляд на цветочных пауках. Ведь ей не показалось. Они действительно сначала были лишь цветами там, на месте их лагеря. А потом изменились, как наверняка и все остальные животные.
Как до них менялись подземники, покорные ритмам этого нового, измененного аномалиями, Лира. Они были то кровожадные и опасные, то почти нормальные.
Кларина выдохнула, чувствуя, как на голове шевелятся волосы. Эти догадки были где-то за гранью нормальности. Но Риц чувствовала, что так оно, скорее всего, и есть, и еще что это очень, просто невероятно важно. Но она пока не понимала почему.
— Надумала чего? — вопросительно кивнул ей Томми, и Кларина, немного путаясь, поделилась с ними догадками.
— Я пока не знаю, как нам это поможет, — предупредила она в конце, предвосхищая его законный вопрос. — Давай искать дальше.
— Так что мы ищем? — Томми все равно спросил, хоть и другое. Он был магбезом, магиком для исполнения приказов, для четких действий и планов. Все эти странные материи вызывали в нем растерянность.
Она сначала запнулась, потому что, возможно, им следовало искать тело. Останки Рильхмайера могли лежать где-то здесь, среди коряг и сухого мха. И среди его вещей могло сохраниться что-то полезное. Но она не смогла произнести это вслух и посчитала, что мимо столетних костей напарник не пройдет и так.
— Что угодно, — не очень-то обнадежила его Кларина. — Что-то странное, выбивающееся из общей картины. В идеале дневник. Или артефакт.
— Дневник, — пробухтел себе под нос Флоц, когда Кларина отвернулась, высматривая свое «что угодно». — Спустя сто лет и на болоте. Ага.
Но как верный напарник он тоже принялся рыскать и заглядывать под каждый куст в поисках завалявшегося чего-нибудь, что могло бы направить их в нужную сторону.
Прошедший час показал всю тщетность поисков. Да и что они могли найти в месте, по которому молотом и наковальней прошлись аномалии? Бурю, что разыгралась здесь после взрыва, было сложно представить. Даже если у Годерика и было с собой что-то способное помочь им, оно легко могло гнить в километрах отсюда, похороненное под метрами грязи и всякого мусора.
Риц это понимала, но до последнего надеялась на чудо. Привело же ее сюда что-то.
Усталая Клара, облазившая до этого каждый осколок куба и ощупавшая их со всех сторон, уселась прямо на землю и прислонилась спиной к одному из черных кусков, покрытых древней резьбой. Хотелось уронить голову на руки и, может быть, заплакать. Она так редко это делала, но сейчас, похоже, был тот самый случай.
Томми хмуро молчал. Он тоже уселся и теперь ковырял палкой кучу сухих комьев земли, листьев и старых трухлявых коряг.
Становилось темнее. Твари и тварюшки уходили по протоптанным тропинкам, скрывались в кустах, исчезали и таяли в темноте. Зато небо немного посветлело.
— Пора возвращаться, — произнес Томми минут через пять, и Клара подумала о Грете, которая не пошла с ними, оставшись на месте стоянки. Им не стоило так надолго разделяться.
— Да, — согласилась она и поднялась, не глядя оперевшись ладонью на часть артефакта, к которой прислонялась спиной.
Внезапно руку пронзила резкая боль: острый край каменного осколка распорол кожу, и на черную поверхность пролилось несколько капель крови.
Кларина не успела осознать, что произошло. Реальность неравномерно рассекли кроваво-красные горизонтальные молнии. Они выстрелили из места соприкосновения ее кожи и острого каменного края и теперь стремительно разбегались во все стороны, дробя на уродливые, замершие осколки весь окружающий мир: Флоца, землю, воздух, небо. Все застыло, словно неживое, а потом осыпалось вниз мелкой стеклянной крошкой красного цвета.
«Кровь любимой женщины! Кровь любимой женщины!» — вспыхнуло и погасло в голове, будто надпись, подсвеченная в ночи резким светом мигнувшего и тут же потухшего фонаря.
Время замедлилось. Взмах ресниц, вдох-выдох, упавшая слеза — все растянулось, как в замедленной съемке. Воздух из груди Кларины выходил со свистом. Она повернула голову назад и увидела, как над каменным основанием левитирует и крутится как ни в чем не бывало целехонький инициирующий куб размером с небольшой жилой дом.
Серо-зеленоватый свет рассветных сумерек на болоте хорошо освещал каждый лист, каждую каплю, каждую руну и кусочек орнамента на черной стене артефакта. Стояла такая тишина, что ее ничто не могло превозмочь: ни плеск воды, что тоже вернулась сюда, ни шум ветра в кронах редких деревьев, ни кваканье лягушек или стрекот насекомых.
Ничто, кроме нервного дыхания Клары. Она не решалась пошевелиться, выжидала, что будет дальше. Смотрела во все глаза, ловила каждый виток, каждый мах огромного куба, высматривала трещины, стараясь поймать взглядом хоть что-то. Но оказалась абсолютно не готова, когда из-за угла, гулко стуча каблуками дорогих туфель по плоскому основанию, в своем пижонском кафтане вышел граф Годерик Олаф фон Рильхмайер собственной персоной.
Он что-то поправлял на рукаве или манжете, отряхивал приставшую соринку, а Кларина забыла, как делать вдохи, как моргать, как говорить. Она смотрела на него во все глаза, ловила каждую черточку, вспоминала.
Где-то очень глубоко внутри билась мысль, что это мираж. Этого не может быть, это не по-настоящему. Это случилось когда-то давно и ушло безвозвратно. Но глупое сердце все равно билось, как сумасшедшее, словно собираясь выскочить наружу и устремиться туда, к нему. Глупые ноги хотели бежать прямо по воде, глупые руки надеялись дотронуться до него, а глаза посмотреть ему в лицо и вспомнить, каково это.
Пока Кларина смотрела на него, не отрывая взгляда, и старалась собрать себя по кусочкам, граф обошел куб и вскоре растворился в круглом мглисто-сером портале, что вел в Мюст.
Мозг Клары словно раздвоился. Часть ее старалась сохранить здравомыслие, а другая уже мыслила другими категориями, старалась сопоставить факты, понять, какое время она видит, в какой из дней Рильхмайер вернулся к ней туда, в поместье на холме, где они вместе жили почти год.
Мигнуло. Что-то темное пронеслось над головой, но Риц не успела разобрать, что именно. И снова Годерик вышел из куба, отряхнул рукава, прошелся и исчез. Через мгновение все повторилось и снова, и снова по кругу бесчисленное количество раз.
У Кларины заболели и заслезились глаза, так быстро стал мелькать граф на пути от куба к порталу. Иногда все происходило так стремительно, что граф превращался в смазанную темную полосу, и раз от раза эта полоса становилась все темнее…
Риц не успевала следить за ним, вертела головой, ничего не понимая. В конце концов, она не выдержала и с мольбой, почти невольно, прокричала в пустоту, совершенно не надеясь, что будет услышана:
— Так, стоп! Стоп! Хватит!
Она даже вытянула руку перед собой и опустила голову, не в силах больше смотреть на сплошное мельтешение. Ей требовалась передышка.
К ее удивлению, все замерло. Куб больше не кружился вокруг своей оси. Волны под ногами замерли, а Годерик остановился в половине шага от артефакта, устремив взгляд синих глаз в никуда.
Кларина смотрела во все глаза. Раньше она не умела останавливать видения по желанию. Обычно они настигали ее и не заканчивались, пока не показывали ей все. А иногда, особенно паскудные видения, старались затянуть ее поглубже и не отпускать как можно дольше, заменяя реальный мир кошмарными картинами.
Они подкрепились остатками жареных сусликов. Еда немного примирила Клару с разочарованием и помогла прийти в себя. Она вздохнула и осмотрелась, стараясь мысленно найти решение.
Вечер давно превратился в безлунную и невероятно звездную ночь. Темнота не мешала видеть все самое необходимое, потому что разноцветные огромные звезды давали для этого достаточно света. Вокруг загорались ночные огоньки, просыпались животные и птицы, которые днем выжидали или прятались, а ночью выходили на охоту.
Сидя на земле, Клара обняла себя за согнутые колени. Она любовалась таинственной красотой этого места и будто возвращалась на десятилетия назад.
Тогда болота тоже удивляли ее. Днем мрачные и душные, ночью они обретали вторую жизнь. И ими было невозможно не любоваться.
Вокруг летали светлячки, из-под земли проглядывали флуоресцирующие шляпки диковинных грибов. Неподалеку от лагеря прямо на земле оранжевыми и голубыми огнями загорелись какие-то незнакомые цветки. Они росли россыпью, а размером были не больше домашней фиалки или анютиных глазок.
— Ты смотри-ка! Что это там?
Кларина привстала от удивления, когда головки цветов вдруг отвалились от стеблей и дружно попадали на землю. Там они завертелись на месте и что-то зажужжали, вмиг выпростав наружу паучьи лапки. Нарисованные цветочные глазки стали вполне настоящими, и новоявленные паучки, выстроившись в нестройную шеренгу, дружно зашуршали в одну сторону. Будто их ждало где-то там очень важное дело.
— Чтоб их, — пробормотал бледный Флоц, который, по-видимому, в обычной жизни боялся только одной вещи — пауков.
Он подобрал ноги и покосился на Клару, молчаливо спрашивая, стоит ли их опасаться и видела ли она такое раньше.
Кларина не могла отнести себя к знатоку всех тварей, обитавших в Лире в разные времена. Прежде восьмилапые цветы ей не встречались. Это ничего не значило, но интуиция подсказывала, что эти тварюшки — еще один продукт аномалий. Опасности от них она не ощущала, а вот интерес они вызвали. Куда направились среди ночи? Зачем? Почему до заката они были невинными цветочками, а с приходом ночи отрастили лапы, глаза и что там у них еще? Каким циклам они подчинялись?
Неясное чувство, оборвав мысль на полуслове, заставило Кларину встать с места и, следя взглядом за удаляющейся яркой цепочкой, емко произнести:
— Пошли.
— Куда? — нервно уточнил Томми, а Грета вытащила голову из-под крыла и молча посмотрела в нужную сторону, впрочем, не собираясь двигаться с места.
— Туда, — Клара зачарованно шагнула следом за оранжево-голубыми паучками, похожими на цветочные бутоны на ножках.
— Ри-иц?
Риц, не обращая внимания на нервный оклик Томми, неслышно пошла за то ли насекомыми, то ли растениями. Было очень тихо, Кларина старалась держаться на расстоянии, чтобы не спугнуть мелких тварюшек и не привлечь внимание крупных тварей, которые раньше обитали в этих местах в большом количестве.
Паучки двигались на северо-восток, избегая влажных мест. Когда дно старого водоема кончилось, они обходили топь стороной, встретившийся на пути небольшой ручей они преодолели, перепрыгивая по камням. Когда начались кочки и откровенное болото, эти умельцы стали сооружать мостики из собственных тел и так перебираться все дальше и дальше.
Следуя за пауками, Кларина прошла далеко вглубь Услимов без лодки или магии. Единственное, что помогало ей в наиболее опасных местах, был шест — длинная палка, подобранная по дороге. Раньше, конечно же, такое было невозможно, так что болота очень сильно обмелели. От знаменитых Услимских топей осталась лишь слабая имитация.
Вскоре Клара заметила, что за светящимися насекомыми идет не она одна. Среди зарослей мелькали зеленым огнем глаза каких-то лохматых существ. Размером с небольшого медведя, они порыкивали что-то свое, заставляя Кларину хвататься за нум, но не нападали. Они просто шли, все вместе, в одну сторону.
Над головой пролетали птицы с кожистыми крыльями, похожие на птеродактилей. Они издавали скрежещущие звуки и щелкали зубастыми клювами. Но Кларой особо не интересовались.
Всякие-разные существа от мелких до чуть больше среднего размера появлялись в поле зрения Риц со всех сторон. И все они направлялись на северо-восток.
Прошло не меньше двух часов, прежде чем Кларина продралась сквозь густые заросли и, все-таки испачкав штаны по колено, выбралась на широкое, открытое пространство. Ругаясь и злословя, следом вылез ее напарник, который все-таки увязался следом и тоже шел, проваливаясь в болотной грязи, поскольку не был маленьким паучком.
Перед ними лежала свободная от серьезных зарослей местность. Что-то вроде плато с потрескавшейся коркой бывшего дна большого водоема и скопищами природного мусора на земле. Палки, коряги, корни, пучки сухой травы, спрессованный ил, труха от камышей. Среди мусора пролегали тропинки, протоптанные разными местными обитателями. По тропинкам разномастное зверье направлялось к большому гладкому камню овальной формы. На нем и вокруг в свете звезд и флуоресцирующих цветов золотого лотоса, растущего то здесь, то там, валялись какие-то развалины.
— Подожди-ка! — Риц на мгновение замерла, а потом суетливо двинулась к обломкам, совсем невежливо обгоняя тварей и тварюшек, каких прежний Лир не знал.
Томми тоже прибавил шаг, уже догадываясь, что чуйка Клары снова вывела их в нужное место. В то время как Кларина с открытым ртом и сложенными на груди руками стояла рядом с останками инициирующего куба, он многозначительно присвистнул.
— Вот это поворот, — произнес Флоц, почему-то избегая смотреть на Клару.
Та на него покосилась, пытаясь понять, издевается он или нет.
— И что теперь?
— Ничего. Давай осмотримся, может, найдем что-нибудь интересное.
Магики принялись обыскивать развалины. Клара одновременно пыталась припомнить, было ли что-то похожее на книгу или тетрадь у Рильхмайера в их последнюю встречу. Но, к своему стыду, так ничего и не вспомнила.
Она бродила по этому месту, словно неприкаянная. Оно так много значило, здесь столько всего случилось, что не раз и навсегда изменило ее жизнь. А она смотрела будто сквозь мутную пленку и не знала, на чем сконцентрировать взгляд.
Это было то самое сердце топей, где все случилось. Теперь, конечно, бывшее, потому что Услимский инициирующий куб давным-давно взорвался. Это его они искали. Около него когда-то погиб ее отец, а она лишилась на двенадцать лет магического дара и воспоминаний. Около него Рильхмайер сражался со Змиинезом годы спустя и его темную энергию собирался нейтрализовывать, но потом так около него и сгинул. Сами топи схлынули, а местная флора и фауна неузнаваемо изменилась.
Впрочем, остатки куба все равно продолжали притягивать к себе живность, сохраняя подобие центра.
Кларина остановилась, охваченная внезапной мыслью. Идея вертелась в голове, будто юла с невероятно острым наконечником.
Куски старинного артефакта продолжали влиять на существ, что изменились благодаря аномалиям, которые, в свою очередь, появлялись из-за самих кубов. Они действовали, будто Луна на морские воды.
Все взаимосвязано!
Риц судорожно осмотрелась, ища подтверждение своим размышлениям, а Томми уставился на нее странным взглядом, словно ждал, что еще может учудить его начальница.
Животные, птицы, насекомые занимали все видимое пространство. Несмотря на глубокую ночь, темноты не было, потому что вся эта братия светилась разными цветами, будто хлебнувшая радиации. Существа сидели на каменном основании, над которым некогда крутился и левитировал сам куб, выглядывали из кустов, устраивались на земле. Очень разные, необычные, яркие и не очень, большие и маленькие, лохматые и кожистые, они словно грелись под невидимыми, призвавшими их, лучами. И лучи эти могли исходить только от разбросанных осколков инициирующего куба.
Кларина остановила взгляд на цветочных пауках. Ведь ей не показалось. Они действительно сначала были лишь цветами там, на месте их лагеря. А потом изменились, как наверняка и все остальные животные.
Как до них менялись подземники, покорные ритмам этого нового, измененного аномалиями, Лира. Они были то кровожадные и опасные, то почти нормальные.
Кларина выдохнула, чувствуя, как на голове шевелятся волосы. Эти догадки были где-то за гранью нормальности. Но Риц чувствовала, что так оно, скорее всего, и есть, и еще что это очень, просто невероятно важно. Но она пока не понимала почему.
— Надумала чего? — вопросительно кивнул ей Томми, и Кларина, немного путаясь, поделилась с ними догадками.
— Я пока не знаю, как нам это поможет, — предупредила она в конце, предвосхищая его законный вопрос. — Давай искать дальше.
— Так что мы ищем? — Томми все равно спросил, хоть и другое. Он был магбезом, магиком для исполнения приказов, для четких действий и планов. Все эти странные материи вызывали в нем растерянность.
Она сначала запнулась, потому что, возможно, им следовало искать тело. Останки Рильхмайера могли лежать где-то здесь, среди коряг и сухого мха. И среди его вещей могло сохраниться что-то полезное. Но она не смогла произнести это вслух и посчитала, что мимо столетних костей напарник не пройдет и так.
— Что угодно, — не очень-то обнадежила его Кларина. — Что-то странное, выбивающееся из общей картины. В идеале дневник. Или артефакт.
— Дневник, — пробухтел себе под нос Флоц, когда Кларина отвернулась, высматривая свое «что угодно». — Спустя сто лет и на болоте. Ага.
Но как верный напарник он тоже принялся рыскать и заглядывать под каждый куст в поисках завалявшегося чего-нибудь, что могло бы направить их в нужную сторону.
***
Прошедший час показал всю тщетность поисков. Да и что они могли найти в месте, по которому молотом и наковальней прошлись аномалии? Бурю, что разыгралась здесь после взрыва, было сложно представить. Даже если у Годерика и было с собой что-то способное помочь им, оно легко могло гнить в километрах отсюда, похороненное под метрами грязи и всякого мусора.
Риц это понимала, но до последнего надеялась на чудо. Привело же ее сюда что-то.
Усталая Клара, облазившая до этого каждый осколок куба и ощупавшая их со всех сторон, уселась прямо на землю и прислонилась спиной к одному из черных кусков, покрытых древней резьбой. Хотелось уронить голову на руки и, может быть, заплакать. Она так редко это делала, но сейчас, похоже, был тот самый случай.
Томми хмуро молчал. Он тоже уселся и теперь ковырял палкой кучу сухих комьев земли, листьев и старых трухлявых коряг.
Становилось темнее. Твари и тварюшки уходили по протоптанным тропинкам, скрывались в кустах, исчезали и таяли в темноте. Зато небо немного посветлело.
— Пора возвращаться, — произнес Томми минут через пять, и Клара подумала о Грете, которая не пошла с ними, оставшись на месте стоянки. Им не стоило так надолго разделяться.
— Да, — согласилась она и поднялась, не глядя оперевшись ладонью на часть артефакта, к которой прислонялась спиной.
Внезапно руку пронзила резкая боль: острый край каменного осколка распорол кожу, и на черную поверхность пролилось несколько капель крови.
Кларина не успела осознать, что произошло. Реальность неравномерно рассекли кроваво-красные горизонтальные молнии. Они выстрелили из места соприкосновения ее кожи и острого каменного края и теперь стремительно разбегались во все стороны, дробя на уродливые, замершие осколки весь окружающий мир: Флоца, землю, воздух, небо. Все застыло, словно неживое, а потом осыпалось вниз мелкой стеклянной крошкой красного цвета.
«Кровь любимой женщины! Кровь любимой женщины!» — вспыхнуло и погасло в голове, будто надпись, подсвеченная в ночи резким светом мигнувшего и тут же потухшего фонаря.
Время замедлилось. Взмах ресниц, вдох-выдох, упавшая слеза — все растянулось, как в замедленной съемке. Воздух из груди Кларины выходил со свистом. Она повернула голову назад и увидела, как над каменным основанием левитирует и крутится как ни в чем не бывало целехонький инициирующий куб размером с небольшой жилой дом.
Глава 9
Серо-зеленоватый свет рассветных сумерек на болоте хорошо освещал каждый лист, каждую каплю, каждую руну и кусочек орнамента на черной стене артефакта. Стояла такая тишина, что ее ничто не могло превозмочь: ни плеск воды, что тоже вернулась сюда, ни шум ветра в кронах редких деревьев, ни кваканье лягушек или стрекот насекомых.
Ничто, кроме нервного дыхания Клары. Она не решалась пошевелиться, выжидала, что будет дальше. Смотрела во все глаза, ловила каждый виток, каждый мах огромного куба, высматривала трещины, стараясь поймать взглядом хоть что-то. Но оказалась абсолютно не готова, когда из-за угла, гулко стуча каблуками дорогих туфель по плоскому основанию, в своем пижонском кафтане вышел граф Годерик Олаф фон Рильхмайер собственной персоной.
Он что-то поправлял на рукаве или манжете, отряхивал приставшую соринку, а Кларина забыла, как делать вдохи, как моргать, как говорить. Она смотрела на него во все глаза, ловила каждую черточку, вспоминала.
Где-то очень глубоко внутри билась мысль, что это мираж. Этого не может быть, это не по-настоящему. Это случилось когда-то давно и ушло безвозвратно. Но глупое сердце все равно билось, как сумасшедшее, словно собираясь выскочить наружу и устремиться туда, к нему. Глупые ноги хотели бежать прямо по воде, глупые руки надеялись дотронуться до него, а глаза посмотреть ему в лицо и вспомнить, каково это.
Пока Кларина смотрела на него, не отрывая взгляда, и старалась собрать себя по кусочкам, граф обошел куб и вскоре растворился в круглом мглисто-сером портале, что вел в Мюст.
Мозг Клары словно раздвоился. Часть ее старалась сохранить здравомыслие, а другая уже мыслила другими категориями, старалась сопоставить факты, понять, какое время она видит, в какой из дней Рильхмайер вернулся к ней туда, в поместье на холме, где они вместе жили почти год.
Мигнуло. Что-то темное пронеслось над головой, но Риц не успела разобрать, что именно. И снова Годерик вышел из куба, отряхнул рукава, прошелся и исчез. Через мгновение все повторилось и снова, и снова по кругу бесчисленное количество раз.
У Кларины заболели и заслезились глаза, так быстро стал мелькать граф на пути от куба к порталу. Иногда все происходило так стремительно, что граф превращался в смазанную темную полосу, и раз от раза эта полоса становилась все темнее…
Риц не успевала следить за ним, вертела головой, ничего не понимая. В конце концов, она не выдержала и с мольбой, почти невольно, прокричала в пустоту, совершенно не надеясь, что будет услышана:
— Так, стоп! Стоп! Хватит!
Она даже вытянула руку перед собой и опустила голову, не в силах больше смотреть на сплошное мельтешение. Ей требовалась передышка.
К ее удивлению, все замерло. Куб больше не кружился вокруг своей оси. Волны под ногами замерли, а Годерик остановился в половине шага от артефакта, устремив взгляд синих глаз в никуда.
Кларина смотрела во все глаза. Раньше она не умела останавливать видения по желанию. Обычно они настигали ее и не заканчивались, пока не показывали ей все. А иногда, особенно паскудные видения, старались затянуть ее поглубже и не отпускать как можно дольше, заменяя реальный мир кошмарными картинами.
