- Если бы я знал, что встречу на балу такую красивую девушку, то ехал бы на этот прием с большей радостью, - распевался он соловьем. Ответом ему было гробовое молчание. Мужчина попытался сказать еще несколько фраз, попытался сделать еще несколько комплиментов, которые были положены при любой светской беседе, но его партнерша ничего не отвечала, механически выполняя танцевальные па и никак не участвуя в беседе. В этот момент фигура танца заставила их стать лицом друг к другу, и мужчина взглянул своей партнерше в глаза. Взглянул без издевки, без насмешки, скорее с грустным сочувствием, словно понимая, что она ощущает. И этот доброжелательный взгляд расколол панцирь страха, неуверенности, беспомощности и страшного смущения, которым окутала себя Делла. Миг и Делла подарила мужчине такой светлый, такой солнечный взгляд, полный такого душевного тепла, что он, не удержавшись, улыбнулся в ответ. – Вот так-то лучше, - тихо шепнул он, и сердце Деллы затрепетало. Однако она сочла своим долгом хоть немного объяснить свое странное поведение в начале танца.
- Видите ли, - неуверенно начала она. – Первый танец я не должна была танцевать… - Она хотела сказать, что не ожидала, что ее пригласят на танец, поскольку взгляд, которым ее партнер смотрел на рядом стоявшую девушку, убедил ее, что на танец будет приглашена именно та, но интуиция вдруг шепнула, что о той девушке лучше не вспоминать. Делла замявшись и, чтобы хоть как-то закончить фразу, сказала: - Меня должны были пригласить только на второй танец… - Она замолчала, а ее партнер задумался над таким странным ответом. С одной стороны уверенность в том, что ее пригласят на второй танец, говорила о предварительной договоренности, но с другой стороны девушки никогда не рассказывают о таком, поскольку это является компрометирующем обстоятельством, намекая о тайном романе или флирте, но Делла выглядела так, что никаких дурных мыслей и в голову не приходило, и все же она уверенно говорила о приглашении на второй танец… Гадание! – вспышкой мелькнула догадка, и он хитро улыбнувшись, спросил:
- Уж не гадалка ли вам сказала о втором танце? – и, увидев мучительно покрасневшую девушку понял, что он не ошибся. Это его так развеселило, что все плохое настроение, с которым он пришел на этот бал мигом улетучилось.
- Нет, не гадалка, - начала Делла и замолчала, предлагая партнеру додумать самому.
- А! Вы сами гадали, - Делла была вынуждена кивнуть. – И как вы гадали? – весело спросил мужчина. – На картах?
- Нет! – испуганно отшатнулась Делла. - На картах я боюсь. На картах все по-настоящему, а у меня такой характер… Вот, допустим, гадалка говорит: «Вы остановитесь на перепутье. Страшная опасность будет вас ждать справа!», то есть другими словами, стоит мне повернуть влево, и я избегу опасности. Но нет. Сказали справа, значит, мне надо идти направо. – Они вдвоем рассмеялись.
- Так как же вы все-таки гадали? – не унимался мужчина. Делла знала, что и под страхом смерти она не расскажет о бусинках, поэтому, не отвечая на вопрос, она сказала.
- В одном из пансионов, куда меня отправляли родные, кастеляншей работала гномка, очень добрая и хорошая и вот она любила учить нас житейской мудрости: «Лучше промолчи, - говорила она, - может и за умную сойдешь!». – Они снова рассмеялись.
- А с нами в Академии бравый сержант тоже делился своею мудростью: «На командира нужно смотреть немного придурковатым и преданным взглядом, чтобы начальник чувствовал себя умнее, мудрее, и его наслаждение чувством собственного величия, заставляло его помогать вам продвигаться по карьерной лестнице!». – Делла, внимательно слушающая партнера, задумалась прокручивая в голове эти слова, не замечая, что и ее партнер, также прокручивает в голове все то, что сказала Делла. Из ее коротенького рассказа он сделал сразу несколько выводов. Во-первых, что Делла была сирота, во-вторых, она умна, добра и обладает чувством юмора, то, что она очень красива, он отметил в самую первую очередь.
В этот момент танец закончился, и Деллу повели к тому месту, где она стояла, ожидая приглашения на танец. Той девушки, что тогда стояла рядом с ней не было, но Делла этого даже не заметила, поглощенная своими эмоциями.
- Я могу пригласить вас еще на один танец? – вежливо спросил мужчина. Делла едва сдержалась, чтобы не начать быстро кивать головой в знак согласия, что, несомненно, стало бы несмываемым позором. С большим трудом, но она все же смогла сказать:
- Да, я с удовольствием принимаю ваше приглашение на танец. –По ее тону он понял, что она решила, что он приглашает ее на следующий танец, то есть второй по списку. Мужчина явно стушевался.
- Я могу пригласить вас только на седьмой танец, - смущенно уточнил он, понимая, что он в некоторой степени наносит Делле оскорбление, невольно введя ее в заблуждение. Но Делла только повторила вслед за ним
- Седьмой танец. – И после этого они расстались.
Между танцами полагался пятнадцати минутный перерыв, и Делла решила воспользоваться им, чтобы привести в порядок свои чувства. Она выскользнула на балкон и глубоко вздохнула несколько раз , пытаясь успокоиться. Эйфория кружила ей голову, но Делла не была этому рада. Она в своей жизни испытывала подобную эйфорию трижды и очень хорошо помнила и свое состояние и последствия, которые после этого наступали.
В первый раз это случилось когда ей было семь лет. Она жила в семье каких-то родственников, у них были две дочери одна чуть старше Деллы, другая на год младше. В один из дней тетушка позвала Деллу в большую комнату, подвела ее к незнакомому бородатому мужчине, и шепнув: «Это твой папа», оставила их наедине. Делла жутко застеснялась, и скованно, и неуверенно отвечала на вопросы, которые этот мужчина ей задавал. Потом он сказал, что ему надо ехать и протянул Делле подарок. Это была кукла, но какая кукла! Ростом Делле чуть не до пояса, в роскошном красивом платье, волосами, заплетенными в сложную прическу, да еще и шляпе, украшенной кружевами.
Делла от восхищения замерла, у нее захватило дух, и такое счастье охватило ее, что она шла с куклой на руках, прижимая ее к себе, почти ничего не видя перед собой. Она так и не узнала, что потом случилось, обрывки воспоминаний говорили ей, что младшая девочка стала тянуть куклу за ноги, желая отобрать ее у Деллы, старшая стала с такой же целью тянуть ее за голову. Но Делла не отдавала свое сокровище, в результате оторванная фарфоровая голова упала на пол, и у куклы откололся нос. Но две кузины Деллы твердили в один голос, что Делла шла с куклой, споткнулась, упала, разбила куклу и в отчаянии от своей неуклюжести стала обвинять их в случившемся.
Возможно, если бы мама девочек не была предвзятой и не бросилась грудью защищать своих крошек, правда все же выяснилась бы, а так… Женщина налетела на Деллу, полностью принимая сторону дочерей, словно она сама присутствовала в момент уничтожения куклы. Делла под таким напором совсем запуталась, да еще и это состояние эйфории сделало воспоминания нечеткими и обрывистыми. Делла сдалась, полностью признавая, что она одна во всем виновата, что лишилась подарка отца.
Второй и третий раз ощущение эйфории накрыло ее, когда она была уже в пансионе. В первый раз это случилось, когда ее сочинение и стихи, которые она сама написала и вставила в это сочинение, прочитали перед всеми девочками, как образец изысканного письма и образец изысканного изложения своих мыслей. И снова не было четких воспоминаний из-за этого чувства эйфории, только одни обрывки. Вот они с девочками садятся за стол, вот перед ней появляется тарелка супа, и вот уже этот суп стекает по лицу и шее, заливая ее единственное нарядное платье.
Как это случилось Делла не помнила, но это ощущение медленно стекающих жирных потеков по коже преследовало ее больше года… ну и платье было жалко. Его тогда очистили магическими заклинаниями, но Делла почему-то всегда видела эти почти незаметные пятна.
В третий раз чувство эйфории исчезло одновременно с полетом с лестницы. Делле чудом удалось ухватиться за перила, и отделаться подвернутой ногой, иначе ей бы светила койка в лекарне. И снова она плохо помнила, что случилось, вроде она ощутила толчок в спину, но когда она смогла подняться, на лестнице никого не было. В этот раз один из Совета учредителей пансиона привез своего сына. Деллу неожиданно вызвали в кабинет директрисы, и ничего не объясняя, предложили ответить на несколько вопросов по математике и решить пример и задачу. Делла легко справилась с заданием. Мужчина рассыпался в комплиментах и даже, как взрослой, поцеловал ей руку. Ну а потом падение с лестницы. Теперь Делла до ужаса боялась такого состояния. Она прекрасно поминала, что в моменты подобного восторга становиться невнимательной и поэтому уязвимой. Такое состояние быстро не проходило, за пятнадцать минут уж точно. Вот поэтому Делла спряталась на балконе, именно поэтому глубоко вздыхала, пытаясь прийти в себя.
О том, чтобы возвратиться в зал к следующему танцу не могло быть и речи, и тут Делла вспомнила о своем гадании, вспомнила, что следующий танец она и не собиралась танцевать, используя для этого артефакт незаметности. Делла вытащила его из крошечного кошелечка, укрепленного на поясе, где (как и у каждой женщины в зале), хранился крошечный носовой платок и крошечный флакон с нюхательной солью, если даме вдруг станет дурно, у Деллы там хранился еще и одноразовый артефакт в виде шарика, который требовалось раздавить, чтобы артефакт был активирован. Не колеблясь ни секунды, Делла раздавила шарик, потом присела на банкетку, стоявшую у стены, на секунду позволив себе окунуться в воспоминания этого незабываемого танца.
К счастью долго вспоминать ей не дали. Сначала одна парочка выскочила на балкон, чтобы обменяться торопливыми поцелуями, потом другая парочка. Деллу не заметили ни те, ни другие.
Стало слышно, как музыканты настраивают свои инструменты, что означало, что скоро будет объявлен второй танец. Времени до объявления танца оставалось совсем мало. Делла понимала, что отсидеться на балконе не получится. Во-первых, те барышни, что не получат приглашение на танец, скорее всего выйдут на балкон, поскольку стоять истуканами, наблюдая за танцующими, очень неприлично. Значит, ее все равно заметят на балконе, и это будет выглядеть подозрительно, словно она кого-то ждет. В тоже время находится в зале тоже не выход, Делла чувствовала, что ей надо отдохнуть от эмоций, прежде чем испытывать новые. Значит, самым правильным было быстро выйти из танцевальной залы до объявления нового танца, найти тетушку и простоять рядом с ней все оставшееся время… до седьмого танца. Тетя, конечно, этому удивиться, но Делла сможет придумать какое-нибудь убедительное оправдание своему поведению. Она решительно встала с банкетки и направилась в зал, даже не представляя, что ее ищут четыре человека и ищут по всему дому.
Едва Делла вошла в зал, как тут же натолкнулась на мужчину, загородившего ей дорогу. Она взглянула на него, мгновенно отметив, что мужчина высок, красив… и страшен. Одного взгляда на него хватало, чтобы почувствовать его давящую, тяжелую, мрачную ауру… и уголки его губ были опущены, придавая лицу грозное выражение, сразу же выдавая его исинный характер. От таких мужчин нужно держаться как можно дальше. Эта мысль первой пронеслась в ее голове и Делла сделала шаг в сторону, пытаясь обойти нахального и наглого незнакомца, настолько не уважающего правила этикета и позволяющего себе так бесцеремонно ими пренебрегать. Ведь это он должен был сделать шаг в сторону, потом извиниться, что нечаянно помешал движению девушки, и само собой, разумеется, дал ей пройти. Но мужчина ничего этого не сделал, вынуждая Деллу самой его обходить, но это у нее не получилось, поскольку мужчина шагнул в ту же сторону, что и она, снова преграждая ей путь. Она удивленно взглянула на него, и тут мужчина соизволил сказать:
- Мне нужно с вами поговорить. – Это было вообще нечто неслыханное. Не знакомый, не представленный ей человек, просто не имел права на разговоры с молодой девушкой, тем более без присутствия ее старших родственников, но в этот момент объявили танец, и положение стало еще более двусмысленным. Стоять и разговаривать на глазах у всех – это было все равно, что стоять с плакатом в руках «Смотрите все сюда, здесь происходит нечто необычное!». В тоже время выйти вдвоем на балкон (что Делла не собиралась бы делать ни в коем случае), вообще бы сообщило всем, что это романтическое свидание. Мужчина мгновенно нашел выход из этой щекотливой ситуации. – Разрешите пригласить вас на танец, - сказал он, и не дожидаясь ответа Деллы крепко схватил ее за руку, не давая возможности отказать ему (ну не выдирать же руку из его захвата у всех на глазах, ставя себя в нелепое положение), словно кукла, лишенная воли Делла вошла с ним в круг танцующих пар.
Очевидно, она должна была поинтересоваться у него светским холодным голосом, о чем, собственно, он хотел с ней поговорить. Но Делле такое даже не пришло в голову. В точности повторяя свое поведение во время первого танца, она вновь хранила гробовое молчание.
- О чем вы говорили с лордом Конаром Фаррэтом? – спросил мужчина.
- Я не разговаривала с лордом Конаром Фаррэтом! – искренне ответила Делла, у которой от такого странного вопроса пропало ощущение страха и неуверенности. Мужчина раздраженно дернул уголком губ, но поскольку чувствовал правдивость слов Деллы, нехотя пояснил:
- Лорд Конар Фаррэт, это тот, с кем вы танцевали предыдущий танец. – Щеки Деллы вмиг стали пунцовыми. Лорд… теперь понятно то вызывающее поведение, с которым этот Фаррэт шел через весь зал, глядя на соседку Деллы. И тут же сердце тоскливо заныло, поскольку следующей скользнула мысль, что он никогда не женился бы на ней. Стало больно, поскольку тот первый танец, зародил у Деллы надежду, что когда он пригласит ее на седьмой танец, что-то случится и это будет что-то хорошее и важное.
- А… - Делла запнулась, поскольку ей было реально страшно разговаривать со своим партнером, - и тем не менее она продолжила: - А почему я должна вам рассказывать, о чем мы говорили? – задала она резонный вопрос.
- Вы знаете, кто я? – вместо ответа спросил мужчина. Делла отрицательно качнула головой. – Я возглавляю одно из подразделений Секретной службы его Императорского Величества. У меня есть право приводить на допрос любого человека, независимо от его чина и звания, будь он простолюдином или аристократом, мужчиной или женщиной, - явно цитируя строки из какого-то документа, произнес мужчина, а потом любезно спросил: - Вы желаете, чтобы вас доставили в управление под конвоем для допроса, или вы ответите на мои вопросы здесь и сейчас.
- Здесь и сейчас, - мертвыми от страха губами едва слышно сказала Делла.
- Так вот я повторяю свой вопрос: о чем вы разговаривали с лордом Конаром Фаррэтом? – Помимо воли Делла отметила про себя, что проще было сказать просто с лордом Фаррэтом, не упоминая имени, но почему-то незнакомец упрямо подчеркивал имя лорда.
- Вам говорить с того момента, когда я ответила ему первый раз, или повторить все его слова с первого до последнего? – уточнила она, не зная с чего начать рассказ. Мужчина задумался:
- Видите ли, - неуверенно начала она. – Первый танец я не должна была танцевать… - Она хотела сказать, что не ожидала, что ее пригласят на танец, поскольку взгляд, которым ее партнер смотрел на рядом стоявшую девушку, убедил ее, что на танец будет приглашена именно та, но интуиция вдруг шепнула, что о той девушке лучше не вспоминать. Делла замявшись и, чтобы хоть как-то закончить фразу, сказала: - Меня должны были пригласить только на второй танец… - Она замолчала, а ее партнер задумался над таким странным ответом. С одной стороны уверенность в том, что ее пригласят на второй танец, говорила о предварительной договоренности, но с другой стороны девушки никогда не рассказывают о таком, поскольку это является компрометирующем обстоятельством, намекая о тайном романе или флирте, но Делла выглядела так, что никаких дурных мыслей и в голову не приходило, и все же она уверенно говорила о приглашении на второй танец… Гадание! – вспышкой мелькнула догадка, и он хитро улыбнувшись, спросил:
- Уж не гадалка ли вам сказала о втором танце? – и, увидев мучительно покрасневшую девушку понял, что он не ошибся. Это его так развеселило, что все плохое настроение, с которым он пришел на этот бал мигом улетучилось.
- Нет, не гадалка, - начала Делла и замолчала, предлагая партнеру додумать самому.
- А! Вы сами гадали, - Делла была вынуждена кивнуть. – И как вы гадали? – весело спросил мужчина. – На картах?
- Нет! – испуганно отшатнулась Делла. - На картах я боюсь. На картах все по-настоящему, а у меня такой характер… Вот, допустим, гадалка говорит: «Вы остановитесь на перепутье. Страшная опасность будет вас ждать справа!», то есть другими словами, стоит мне повернуть влево, и я избегу опасности. Но нет. Сказали справа, значит, мне надо идти направо. – Они вдвоем рассмеялись.
- Так как же вы все-таки гадали? – не унимался мужчина. Делла знала, что и под страхом смерти она не расскажет о бусинках, поэтому, не отвечая на вопрос, она сказала.
- В одном из пансионов, куда меня отправляли родные, кастеляншей работала гномка, очень добрая и хорошая и вот она любила учить нас житейской мудрости: «Лучше промолчи, - говорила она, - может и за умную сойдешь!». – Они снова рассмеялись.
- А с нами в Академии бравый сержант тоже делился своею мудростью: «На командира нужно смотреть немного придурковатым и преданным взглядом, чтобы начальник чувствовал себя умнее, мудрее, и его наслаждение чувством собственного величия, заставляло его помогать вам продвигаться по карьерной лестнице!». – Делла, внимательно слушающая партнера, задумалась прокручивая в голове эти слова, не замечая, что и ее партнер, также прокручивает в голове все то, что сказала Делла. Из ее коротенького рассказа он сделал сразу несколько выводов. Во-первых, что Делла была сирота, во-вторых, она умна, добра и обладает чувством юмора, то, что она очень красива, он отметил в самую первую очередь.
В этот момент танец закончился, и Деллу повели к тому месту, где она стояла, ожидая приглашения на танец. Той девушки, что тогда стояла рядом с ней не было, но Делла этого даже не заметила, поглощенная своими эмоциями.
- Я могу пригласить вас еще на один танец? – вежливо спросил мужчина. Делла едва сдержалась, чтобы не начать быстро кивать головой в знак согласия, что, несомненно, стало бы несмываемым позором. С большим трудом, но она все же смогла сказать:
- Да, я с удовольствием принимаю ваше приглашение на танец. –По ее тону он понял, что она решила, что он приглашает ее на следующий танец, то есть второй по списку. Мужчина явно стушевался.
- Я могу пригласить вас только на седьмой танец, - смущенно уточнил он, понимая, что он в некоторой степени наносит Делле оскорбление, невольно введя ее в заблуждение. Но Делла только повторила вслед за ним
- Седьмой танец. – И после этого они расстались.
Между танцами полагался пятнадцати минутный перерыв, и Делла решила воспользоваться им, чтобы привести в порядок свои чувства. Она выскользнула на балкон и глубоко вздохнула несколько раз , пытаясь успокоиться. Эйфория кружила ей голову, но Делла не была этому рада. Она в своей жизни испытывала подобную эйфорию трижды и очень хорошо помнила и свое состояние и последствия, которые после этого наступали.
В первый раз это случилось когда ей было семь лет. Она жила в семье каких-то родственников, у них были две дочери одна чуть старше Деллы, другая на год младше. В один из дней тетушка позвала Деллу в большую комнату, подвела ее к незнакомому бородатому мужчине, и шепнув: «Это твой папа», оставила их наедине. Делла жутко застеснялась, и скованно, и неуверенно отвечала на вопросы, которые этот мужчина ей задавал. Потом он сказал, что ему надо ехать и протянул Делле подарок. Это была кукла, но какая кукла! Ростом Делле чуть не до пояса, в роскошном красивом платье, волосами, заплетенными в сложную прическу, да еще и шляпе, украшенной кружевами.
Делла от восхищения замерла, у нее захватило дух, и такое счастье охватило ее, что она шла с куклой на руках, прижимая ее к себе, почти ничего не видя перед собой. Она так и не узнала, что потом случилось, обрывки воспоминаний говорили ей, что младшая девочка стала тянуть куклу за ноги, желая отобрать ее у Деллы, старшая стала с такой же целью тянуть ее за голову. Но Делла не отдавала свое сокровище, в результате оторванная фарфоровая голова упала на пол, и у куклы откололся нос. Но две кузины Деллы твердили в один голос, что Делла шла с куклой, споткнулась, упала, разбила куклу и в отчаянии от своей неуклюжести стала обвинять их в случившемся.
Возможно, если бы мама девочек не была предвзятой и не бросилась грудью защищать своих крошек, правда все же выяснилась бы, а так… Женщина налетела на Деллу, полностью принимая сторону дочерей, словно она сама присутствовала в момент уничтожения куклы. Делла под таким напором совсем запуталась, да еще и это состояние эйфории сделало воспоминания нечеткими и обрывистыми. Делла сдалась, полностью признавая, что она одна во всем виновата, что лишилась подарка отца.
Второй и третий раз ощущение эйфории накрыло ее, когда она была уже в пансионе. В первый раз это случилось, когда ее сочинение и стихи, которые она сама написала и вставила в это сочинение, прочитали перед всеми девочками, как образец изысканного письма и образец изысканного изложения своих мыслей. И снова не было четких воспоминаний из-за этого чувства эйфории, только одни обрывки. Вот они с девочками садятся за стол, вот перед ней появляется тарелка супа, и вот уже этот суп стекает по лицу и шее, заливая ее единственное нарядное платье.
Как это случилось Делла не помнила, но это ощущение медленно стекающих жирных потеков по коже преследовало ее больше года… ну и платье было жалко. Его тогда очистили магическими заклинаниями, но Делла почему-то всегда видела эти почти незаметные пятна.
В третий раз чувство эйфории исчезло одновременно с полетом с лестницы. Делле чудом удалось ухватиться за перила, и отделаться подвернутой ногой, иначе ей бы светила койка в лекарне. И снова она плохо помнила, что случилось, вроде она ощутила толчок в спину, но когда она смогла подняться, на лестнице никого не было. В этот раз один из Совета учредителей пансиона привез своего сына. Деллу неожиданно вызвали в кабинет директрисы, и ничего не объясняя, предложили ответить на несколько вопросов по математике и решить пример и задачу. Делла легко справилась с заданием. Мужчина рассыпался в комплиментах и даже, как взрослой, поцеловал ей руку. Ну а потом падение с лестницы. Теперь Делла до ужаса боялась такого состояния. Она прекрасно поминала, что в моменты подобного восторга становиться невнимательной и поэтому уязвимой. Такое состояние быстро не проходило, за пятнадцать минут уж точно. Вот поэтому Делла спряталась на балконе, именно поэтому глубоко вздыхала, пытаясь прийти в себя.
О том, чтобы возвратиться в зал к следующему танцу не могло быть и речи, и тут Делла вспомнила о своем гадании, вспомнила, что следующий танец она и не собиралась танцевать, используя для этого артефакт незаметности. Делла вытащила его из крошечного кошелечка, укрепленного на поясе, где (как и у каждой женщины в зале), хранился крошечный носовой платок и крошечный флакон с нюхательной солью, если даме вдруг станет дурно, у Деллы там хранился еще и одноразовый артефакт в виде шарика, который требовалось раздавить, чтобы артефакт был активирован. Не колеблясь ни секунды, Делла раздавила шарик, потом присела на банкетку, стоявшую у стены, на секунду позволив себе окунуться в воспоминания этого незабываемого танца.
К счастью долго вспоминать ей не дали. Сначала одна парочка выскочила на балкон, чтобы обменяться торопливыми поцелуями, потом другая парочка. Деллу не заметили ни те, ни другие.
Стало слышно, как музыканты настраивают свои инструменты, что означало, что скоро будет объявлен второй танец. Времени до объявления танца оставалось совсем мало. Делла понимала, что отсидеться на балконе не получится. Во-первых, те барышни, что не получат приглашение на танец, скорее всего выйдут на балкон, поскольку стоять истуканами, наблюдая за танцующими, очень неприлично. Значит, ее все равно заметят на балконе, и это будет выглядеть подозрительно, словно она кого-то ждет. В тоже время находится в зале тоже не выход, Делла чувствовала, что ей надо отдохнуть от эмоций, прежде чем испытывать новые. Значит, самым правильным было быстро выйти из танцевальной залы до объявления нового танца, найти тетушку и простоять рядом с ней все оставшееся время… до седьмого танца. Тетя, конечно, этому удивиться, но Делла сможет придумать какое-нибудь убедительное оправдание своему поведению. Она решительно встала с банкетки и направилась в зал, даже не представляя, что ее ищут четыре человека и ищут по всему дому.
Глава 3
Едва Делла вошла в зал, как тут же натолкнулась на мужчину, загородившего ей дорогу. Она взглянула на него, мгновенно отметив, что мужчина высок, красив… и страшен. Одного взгляда на него хватало, чтобы почувствовать его давящую, тяжелую, мрачную ауру… и уголки его губ были опущены, придавая лицу грозное выражение, сразу же выдавая его исинный характер. От таких мужчин нужно держаться как можно дальше. Эта мысль первой пронеслась в ее голове и Делла сделала шаг в сторону, пытаясь обойти нахального и наглого незнакомца, настолько не уважающего правила этикета и позволяющего себе так бесцеремонно ими пренебрегать. Ведь это он должен был сделать шаг в сторону, потом извиниться, что нечаянно помешал движению девушки, и само собой, разумеется, дал ей пройти. Но мужчина ничего этого не сделал, вынуждая Деллу самой его обходить, но это у нее не получилось, поскольку мужчина шагнул в ту же сторону, что и она, снова преграждая ей путь. Она удивленно взглянула на него, и тут мужчина соизволил сказать:
- Мне нужно с вами поговорить. – Это было вообще нечто неслыханное. Не знакомый, не представленный ей человек, просто не имел права на разговоры с молодой девушкой, тем более без присутствия ее старших родственников, но в этот момент объявили танец, и положение стало еще более двусмысленным. Стоять и разговаривать на глазах у всех – это было все равно, что стоять с плакатом в руках «Смотрите все сюда, здесь происходит нечто необычное!». В тоже время выйти вдвоем на балкон (что Делла не собиралась бы делать ни в коем случае), вообще бы сообщило всем, что это романтическое свидание. Мужчина мгновенно нашел выход из этой щекотливой ситуации. – Разрешите пригласить вас на танец, - сказал он, и не дожидаясь ответа Деллы крепко схватил ее за руку, не давая возможности отказать ему (ну не выдирать же руку из его захвата у всех на глазах, ставя себя в нелепое положение), словно кукла, лишенная воли Делла вошла с ним в круг танцующих пар.
Очевидно, она должна была поинтересоваться у него светским холодным голосом, о чем, собственно, он хотел с ней поговорить. Но Делле такое даже не пришло в голову. В точности повторяя свое поведение во время первого танца, она вновь хранила гробовое молчание.
- О чем вы говорили с лордом Конаром Фаррэтом? – спросил мужчина.
- Я не разговаривала с лордом Конаром Фаррэтом! – искренне ответила Делла, у которой от такого странного вопроса пропало ощущение страха и неуверенности. Мужчина раздраженно дернул уголком губ, но поскольку чувствовал правдивость слов Деллы, нехотя пояснил:
- Лорд Конар Фаррэт, это тот, с кем вы танцевали предыдущий танец. – Щеки Деллы вмиг стали пунцовыми. Лорд… теперь понятно то вызывающее поведение, с которым этот Фаррэт шел через весь зал, глядя на соседку Деллы. И тут же сердце тоскливо заныло, поскольку следующей скользнула мысль, что он никогда не женился бы на ней. Стало больно, поскольку тот первый танец, зародил у Деллы надежду, что когда он пригласит ее на седьмой танец, что-то случится и это будет что-то хорошее и важное.
- А… - Делла запнулась, поскольку ей было реально страшно разговаривать со своим партнером, - и тем не менее она продолжила: - А почему я должна вам рассказывать, о чем мы говорили? – задала она резонный вопрос.
- Вы знаете, кто я? – вместо ответа спросил мужчина. Делла отрицательно качнула головой. – Я возглавляю одно из подразделений Секретной службы его Императорского Величества. У меня есть право приводить на допрос любого человека, независимо от его чина и звания, будь он простолюдином или аристократом, мужчиной или женщиной, - явно цитируя строки из какого-то документа, произнес мужчина, а потом любезно спросил: - Вы желаете, чтобы вас доставили в управление под конвоем для допроса, или вы ответите на мои вопросы здесь и сейчас.
- Здесь и сейчас, - мертвыми от страха губами едва слышно сказала Делла.
- Так вот я повторяю свой вопрос: о чем вы разговаривали с лордом Конаром Фаррэтом? – Помимо воли Делла отметила про себя, что проще было сказать просто с лордом Фаррэтом, не упоминая имени, но почему-то незнакомец упрямо подчеркивал имя лорда.
- Вам говорить с того момента, когда я ответила ему первый раз, или повторить все его слова с первого до последнего? – уточнила она, не зная с чего начать рассказ. Мужчина задумался:
