Огромная подавляющая мощь, запредельная прицельная дальность стрельбы, три короба гранат в помощь — всё было при нём. Вторым оружием у киборга был несуразно огромный для всех остальных членов нашей армии револьвер, украденный у какого-то умельца, который даже не смог из него ни разу выстрелить. Барабан вмещал в себя всего три патрона, но патроны эти были длиной с гранату для АГС и назывались «.700 Nitro Express». Отдачей от таких можно было сломать лапу, но киборгу это всё было нипочём. На редких вылазках он даже особо не стрелял — в основном в бою нужен был его колоссальный опыт ведения боевых действий и спецопераций. При необходимости он подавлял крупные скопления противников и мелкую боевую технику навесным огнём из гранатомёта: встроенный в его мозг компьютер позволял ему рассчитывать баллистику и траекторию снаряда на лету, а синтетические мышцы в его лапах могли двигаться с точностью до сотых долей миллиметра, что делало для него стрельбу задачей не сложнее, чем в древних людских видеоиграх.
Мне повезло меньше, но он хотя бы брал меня с собой, потому что у него не было ручного пулемёта, а у меня был. И я умел с ним управляться, чем и пользовался мой друг, которого я был рад так называть.
Коты тоже хотели было пойти с нами, но я показал им раскрытую ладонь, глядя, кто ещё идёт к выходу по узенькому коридору.
— Давайте в следующий раз, парни. Тут что-то серьёзное намечается.
Мимо нашего купе, гремя сочленениями пулемётных лент, протиснулся другой наш тяжеловесный друг, тащащий за рукоятку огромный шестиствольный пулемёт.
— Сержант, — спокойно салютовал он мне свободной лапой.
Я отдал честь ему в ответ.
— Но мы добровольцы, — подал голос кто-то из братьев.
— И новобранцы, — спокойно сказал им я. — Успеете ещё навоеваться.
Коты переглянулись и уселись на свою полку обратно. Я закинул свой РПД на плечо и пошёл на выход, а сразу за мной, держа гранатомёт дулом вниз, двинулся доберман.
Спрыгнув на перрон, я огляделся и сразу же отошёл, а следом за мной вывалился из вагона Добб. Я потянул ноздрями воздух — пахло очень даже вкусно. И лишь Добб, вместо того чтобы насладиться моментом, стал размышлять, что делать и куда идти. Перрон медленно, но верно наполняли торговки со всяким — от патронов до настоящих пирожков. Кошки, лисицы, собаки всех пород — все торопились обменять свои пожитки на то, что могли предложить им бойцы нашей армии. Далеко не все даже спускались для этого на перрон — многие высовывались из окон, суя в жадные лапы ветхие купюры и хватая еду. Самыми зажиточными казались лисицы, ведь они торговали курятиной и яйцами, многие кошки — кукурузой, картошкой, другими овощами. Самцов среди всей этой толпы коммерсантов было исчезающе мало — видимо, были заняты или отдыхали после работы. Те редкие, что появлялись, либо были в организованных группах, что таскали цинки с патронами, либо торговали мясом коров и свиней, которое даже не тащили на перрон — лишь принимали заказы, чтобы с утра доставить всё к поезду. К счастью для нас, вся эта толпа концентрировалась у локомотивов, в передней части состава, а мы тащились почти в самом конце.
Там нас и собрал наш полковник — несколько десятков бойцов; я сразу же прикинул, что решили не мелочиться и звать реальный костяк нашей армии. Добб даже удивился, тут же отметив, что он был не единственным киборгом, которого позвали на построение. Его косого взгляда удостоилась небольшая группа из трёх псов — бультерьера с красными глазами-бусинками, овчара немецкой породы и высокой статной колли на красивых лапах с лёгкой снайперской винтовкой за плечом. У неё одной было нормальное имя, которое я знал, у двоих остальных были клички, исходящие из их вида, — Овчар и Бульк. Колли-снайпершу звали Тенесси, и к ней не пытался подкатить только ленивый, но все очень удивлялись, когда узнавали, что ей далеко за три сотни лет и всё, что у неё на самом деле есть от киборга, — это экспериментальный синтетический мозг и какие-то специальные кибернетические имплантанты. Она была прототипом для отработки взлома предела Хейфлика, и поэтому о её синтетической мускулатуре не позаботились в должной мере, а она смогла пережить и эксперимент, и лабораторию, и особенно своих создателей. Это было весьма показательно, ведь возможно, что именно благодаря ей мой друг обладал биологическим бессмертием, как и все остальные киборги.
Кстати, меня её возраст совершенно не стеснял. Я мог спокойно пить с ней почти на равных и даже поддержать разговор. Жаль, сейчас было не до болтовни: полковник пытался объявить какое-то построение, а мне надо было ему помочь…
3. Я - промокшие как спички.
— Ладно, давайте там равняйсь, всё такое, — помахав лапой у своей морды, немного лениво и сонно попросил полковник. — Мы должны были быть здесь ещё семь часов назад, у нас тут есть работёнка.
Команды, пускай даже такие условные, надо было выполнять. Осмотревшись, я кивнул остальным бойцам на выцветшую жёлтую линию на платформе и сам встал за ней, показывая на своём примере, что надо делать. Пусть и нехотя, но этому примеру всё-таки последовали, и вскоре перед нашим главным выстроился какой-никакой строй основного боевого состава нашей маленькой, но непобедимой армии.
— Ну что, бойцы, кто хочет сегодня погеройствовать? — уже чуть более громко спросил шакал, хлопнув в ладоши и оглядывая наш строй.
Внезапно взгляд его остановился на мне. Кивнув в мою сторону, он спросил:
— Где твой большой друг?
— Не могу знать, товарищ полковник, — пожал плечами я. — Но из вагона он выходил с оружием.
Не то чтобы такой ответ сильно расстроил нашего полковника, нет, он уже давно привык к таким отношениям, и к командам, и к службе, и ко многому другому, что должно было быть, но не было в нашей ораве, что казалась армией только издалека.
Я наклонился вперёд и посмотрел в сторону головы состава, где стихийно образовался рынок. Разглядеть Добба было несложно, к тому же он, посматривая периодически в нашу сторону, увидел, что пропускает движуху, и побежал к нам, на ходу заталкивая в пасть какой-то жареный пирожок и держа в другой лапе ещё один в многоразовой салфетке.
— Простите, пропустите… — пробормотал он с набитым ртом, пробегая за нашим строем и втискиваясь между мной и песцом — как будто так было незаметнее всего. — Я тебе пирожок с картошкой взял, — радостно сказал он, протягивая угощение.
— Отставить пирожок, Добб, — больше саркастично, нежели недовольно, протянул наш главный. — Успеете ещё набить свои мамоны.
— Война-войной, а пожрать по расписанию, а? — пошутил с другого конца строя другой пёс из немецких овчарок по прозвищу Гром.
— Пятое питание, — припомнил мой друг, окончательно проглатывая мякиш.
— Не знал, что у нас тут пансионат на колёсах, — уже более раздражённо заявил шакал, показывая лапой на наш состав.
— Да уж, звёздочек со всех погон в штабе не хватит, чтобы такую роскошь классифицировать! — подал голос ещё кто-то из строя.
— Отставить, — ещё раз лениво выдал шакал. — Слушайте, не хотите по-хорошему — будет по-плохому, ну или хотя бы как положено, понятно? А то разболтались, как глисты перед травой!
Спустя несколько секунд молчания некоторые из наших бойцов всё-таки встали по стойке смирно ровно по линии. Получилось даже что-то вроде строя, которому я поспешил скомандовать осточертевшие всем «Равняйсь!» и «Смирно!».
— Вот теперь другое дело — вы хотя бы стали похожи на дееспособную армию, а не на полулегальную интимную шайку расхитителей государственной собственности! Теперь слушай мою команду: собрать добровольцев на боевую миссию по освобождению бывшего военного объекта от засевших там асоциальных элементов!
— Есть! — тут же выдал я на правах сержанта.
— Это хорошо, что есть, — сказал мне полковник и перешёл с военного языка на обычный. — Значит, информация: в десятке километров отсюда на бывшей базе воздушно-космических сил России засели какие-то упыри. Раскопали там какие-то склады, нашли оружие — это, кстати, камень в наш огород — и решили, что им теперь всё можно.
— Традиционно, — достаточно тихо буркнул Добб, не учтя при этом огромных ушей нашего полковника.
— Не от хорошей жизни это всё, но некоторые попросту не умеют себя контролировать, да? — спросил он у добермана.
— Не могу знать, товарищ полковник, — уклончиво ответил мой друг.
— А что же вы тогда можете знать, товарищ ефрейтор?
— Много чего, — уже свободнее ответил ему трёхсотлетний киборг. — Например, что задача наша, судя по всему, будет пройти минимальной численностью, захватить арсенал, устранить угрозу местным жителям.
— Да, — согласился шакал. — По возможности не убивать, а захватить в плен. Москва хочет образцово-показательных «вышек», так что надо притащить хотя бы одного. Понятно?
— Так точно, — ответил строй.
— Сержант, добровольцев оставляю за тобой, — кивнул он мне. — Надо будет — назначишь сам, понял?
— Так точно, — понимающе кивнул я.
— Отлично. Гром! — обратился он к другому псу, тоже сержанту по званию, но в другой роте-вагоне. — Ты займись поиском транспорта в этой глуши. Оставаться здесь надолго я смысла не вижу, с вашими аппетитами пирожки у местных кончатся к завтрашнему утру. Так что давайте быстро. Разойдись.
Никто, естественно, не спешил расходиться.
— Так что у нас с добровольцами? — подал голос я, и ко мне тут же повернулся наш песец со звучной кличкой Терминатор. Не последним образом он заработал её благодаря своему несуразному пулемёту и одноимённому фильму, где почти этот же пулемёт он увидел.
— Авиационная база там, да? — тут же поинтересовался он.
— Ты слышал полковника, — пожал плечами я. — Думаешь, твои патроны там найдутся?
— Хотелось бы верить.
— Ладно, кто ещё?
— Зачем тебе кто-то ещё? — громко удивился Овчар, подходя ближе. — Этот здоровяк настреляет на всех здесь вместе взятых!
— Ещё бы попал хоть в кого-то, — саркастически сказал Бульк.
— Я тебя голыми лапами во внутриматочную спираль сверну, — огрызнулся песец.
Терминатор сам по себе киборгом не был, но происходил из весьма зажиточной семьи, которая перекрыла ему финансирование, когда он выбрал в спутницы своей жизни не ту, которую ему сосватали. Но Терминатор не растерялся — на остатки своих денег он сделал себе дорогую операцию по вживлению синтетических мышц и дополнительного эндоскелета. Он был как киборг, даже сильнее, но киборгом при этом не был. На сдачу от такой процедуры он купил себе этот несуразный пулемёт, жрущий патроны как не в себя, и записался к нам добровольцем только ради того, чтобы заработать своей избраннице на другую, более важную операцию — она была слепа от рождения.
Зная всю его историю, я не мог допустить того, чтобы он связывался с панком-анархистом из другой роты. Я даже толком не понимал, что он вообще делал в нашей славной организации, но вопросов не задавал. Беда была только в том, что если эти двое затеют драку — разнять их сможет только Добб. И то не факт.
К счастью для меня, на помощь пришла Тенесси: втиснувшись между ними, она положила лапки на их плечи и мило попросила не ссориться. Это получилось у неё настолько хорошо, что я тут же предложил ей побыть добровольцем.
— База должна быть довольно большой. Снайпер бы там не помешал, — предположил я.
Но колли пожала плечами:
— Если только у тебя не останется других вариантов, ладно?
— Какие тут могут быть варианты? — усмехнулся я. — Ты лучшая из лучших.
Мне даже на миг показалось, что она стала ещё более рыжей, чем была. Махнув друг на друга лапами, мы разошлись с тройкой киборгов и осмотрели тех, кто всё-таки решил остаться. Среди них оказались следующие морды: здоровый тигр в маскировочном плаще, пронырливый лис в разгрузке и кепке-хулиганке, какой-то новенький кот с затёртым добела автоматом и ещё один пёс, которого я увидел не сразу, потому что ради этого пришлось посмотреть себе под ноги.
— Брэдли? — только и спросил я. — Ты чего тут делаешь? Разве ты не должен быть с Громом?
— Херня! — бойко и звонко крикнул он. — Я тут, чтобы надирать задницы!
— Ну выше-то ты и не достанешь, — усмехнулся Добб, и очень зря.
Брэдли был, мягко говоря, странной породы для служения в армии — чихуахуа. Но, несмотря на свои миниатюрные размеры по сравнению с волками, песцами, даже лисами, он служил наравне с остальными бойцами и даже имел определённый успех. Однако я сам его в бою никогда не видел и уже начинал бояться, как бы он не развернулся во всю свою силу прямо сейчас: он уже положил свою ладонь на компактный пистолет-пулемёт, висевший на короткой лямке, а его маленькие глазки-бусинки заполнила чистая ярость.
— А что, нам это пригодится, — решил я, смотря, как бедолагу аж трясёт от негодования, и сразу же перевёл внимание на здорового тигра. — Прости, не запомнил имени.
— Фаэрт, — тихо буркнул он. — Я слышал, вам надо скрытно, но смотрю на вашу компанию и думаю, что это малореально…
— Будем действовать по обстоятельствам, а если надо — и так можем тумаков надавать. Что у тебя есть для скрытности?
— Всё, — спокойно ответил тигр, раскрывая передо мной свой маскировочный плащ. Присвистнул даже видавший всякое Добб: на поясе у полосатого висели массивные ножны то ли с ножом Боуи, то ли с мачете, то ли с настоящим мечом, на груди — россыпь метательных ножей с кобурой под небольшой пистолет, а за спиной плечами вниз — мощный реверсный арбалет и запас стрел к нему.
— Фаэрт, да? Надо запомнить, чтобы не ссориться лишний раз. Добро пожаловать в команду, — сказал я ему и тут же перешёл к неизвестному коту. — Тебя как звать?
— Кенни, товарищ сержант.
— Давно с этим автоматом?
— Это мне мой отец завещал. Он его много раз выручал.
— Батю как звали?
— Так же, как и меня, товарищ сержант. Кенни.
— Понятно, — усмехнулся я. — Давай с нами. Дальше…
— Меня Рэдом зовут, — тут же представился хулиганского вида лис. — Сослуживцы называют меня Малышом Рэдом.
— И ты ничего против не имеешь?
— Никак нет, — спокойно, даже весело отмахнулся лис.
— Из какого ты вагона, Рэд?
— С седьмого, товарищ сержант.
— А-а-а-а… — многозначительно протянул я, а сам лис, будто стесняясь этого факта, развёл ладони, как бы признавая всё, что надо было признать.
Седьмой вагон у нас был «лисий», но даже представителям этого «хитрого» вида было нелегко туда протиснуться, несмотря на то, что сами лисы весь вагон не занимали. Нет, когда говорили о седьмом вагоне, то имели в виду строго определённую команду лисов, а когда говорили об этой строго определённой команде лисов, то имели в виду седьмой вагон, хоть и занимали они всего пару купэ. Матёрые лиходеи, весельчаки и очень зажиточные товарищи могли отправиться в одиночку в стан каких-нибудь бандитов и одним своим языком убедить их сдаться — да, раз на раз не приходится, и бывало, что этих проходимцев стреляли, как только они подходили на прицельное расстояние, но зачастую это реально помогало. В дипломатии им не было равных, но и пострелять они были совсем не дураки: Рэд, в частности, приволок с собой почти точно такой же пулемёт, как и у меня, тоже с барабанными магазинами, только под другой калибр, немного поменьше.
Мне повезло меньше, но он хотя бы брал меня с собой, потому что у него не было ручного пулемёта, а у меня был. И я умел с ним управляться, чем и пользовался мой друг, которого я был рад так называть.
Коты тоже хотели было пойти с нами, но я показал им раскрытую ладонь, глядя, кто ещё идёт к выходу по узенькому коридору.
— Давайте в следующий раз, парни. Тут что-то серьёзное намечается.
Мимо нашего купе, гремя сочленениями пулемётных лент, протиснулся другой наш тяжеловесный друг, тащащий за рукоятку огромный шестиствольный пулемёт.
— Сержант, — спокойно салютовал он мне свободной лапой.
Я отдал честь ему в ответ.
— Но мы добровольцы, — подал голос кто-то из братьев.
— И новобранцы, — спокойно сказал им я. — Успеете ещё навоеваться.
Коты переглянулись и уселись на свою полку обратно. Я закинул свой РПД на плечо и пошёл на выход, а сразу за мной, держа гранатомёт дулом вниз, двинулся доберман.
Спрыгнув на перрон, я огляделся и сразу же отошёл, а следом за мной вывалился из вагона Добб. Я потянул ноздрями воздух — пахло очень даже вкусно. И лишь Добб, вместо того чтобы насладиться моментом, стал размышлять, что делать и куда идти. Перрон медленно, но верно наполняли торговки со всяким — от патронов до настоящих пирожков. Кошки, лисицы, собаки всех пород — все торопились обменять свои пожитки на то, что могли предложить им бойцы нашей армии. Далеко не все даже спускались для этого на перрон — многие высовывались из окон, суя в жадные лапы ветхие купюры и хватая еду. Самыми зажиточными казались лисицы, ведь они торговали курятиной и яйцами, многие кошки — кукурузой, картошкой, другими овощами. Самцов среди всей этой толпы коммерсантов было исчезающе мало — видимо, были заняты или отдыхали после работы. Те редкие, что появлялись, либо были в организованных группах, что таскали цинки с патронами, либо торговали мясом коров и свиней, которое даже не тащили на перрон — лишь принимали заказы, чтобы с утра доставить всё к поезду. К счастью для нас, вся эта толпа концентрировалась у локомотивов, в передней части состава, а мы тащились почти в самом конце.
Там нас и собрал наш полковник — несколько десятков бойцов; я сразу же прикинул, что решили не мелочиться и звать реальный костяк нашей армии. Добб даже удивился, тут же отметив, что он был не единственным киборгом, которого позвали на построение. Его косого взгляда удостоилась небольшая группа из трёх псов — бультерьера с красными глазами-бусинками, овчара немецкой породы и высокой статной колли на красивых лапах с лёгкой снайперской винтовкой за плечом. У неё одной было нормальное имя, которое я знал, у двоих остальных были клички, исходящие из их вида, — Овчар и Бульк. Колли-снайпершу звали Тенесси, и к ней не пытался подкатить только ленивый, но все очень удивлялись, когда узнавали, что ей далеко за три сотни лет и всё, что у неё на самом деле есть от киборга, — это экспериментальный синтетический мозг и какие-то специальные кибернетические имплантанты. Она была прототипом для отработки взлома предела Хейфлика, и поэтому о её синтетической мускулатуре не позаботились в должной мере, а она смогла пережить и эксперимент, и лабораторию, и особенно своих создателей. Это было весьма показательно, ведь возможно, что именно благодаря ей мой друг обладал биологическим бессмертием, как и все остальные киборги.
Кстати, меня её возраст совершенно не стеснял. Я мог спокойно пить с ней почти на равных и даже поддержать разговор. Жаль, сейчас было не до болтовни: полковник пытался объявить какое-то построение, а мне надо было ему помочь…
3. Я - промокшие как спички.
— Ладно, давайте там равняйсь, всё такое, — помахав лапой у своей морды, немного лениво и сонно попросил полковник. — Мы должны были быть здесь ещё семь часов назад, у нас тут есть работёнка.
Команды, пускай даже такие условные, надо было выполнять. Осмотревшись, я кивнул остальным бойцам на выцветшую жёлтую линию на платформе и сам встал за ней, показывая на своём примере, что надо делать. Пусть и нехотя, но этому примеру всё-таки последовали, и вскоре перед нашим главным выстроился какой-никакой строй основного боевого состава нашей маленькой, но непобедимой армии.
— Ну что, бойцы, кто хочет сегодня погеройствовать? — уже чуть более громко спросил шакал, хлопнув в ладоши и оглядывая наш строй.
Внезапно взгляд его остановился на мне. Кивнув в мою сторону, он спросил:
— Где твой большой друг?
— Не могу знать, товарищ полковник, — пожал плечами я. — Но из вагона он выходил с оружием.
Не то чтобы такой ответ сильно расстроил нашего полковника, нет, он уже давно привык к таким отношениям, и к командам, и к службе, и ко многому другому, что должно было быть, но не было в нашей ораве, что казалась армией только издалека.
Я наклонился вперёд и посмотрел в сторону головы состава, где стихийно образовался рынок. Разглядеть Добба было несложно, к тому же он, посматривая периодически в нашу сторону, увидел, что пропускает движуху, и побежал к нам, на ходу заталкивая в пасть какой-то жареный пирожок и держа в другой лапе ещё один в многоразовой салфетке.
— Простите, пропустите… — пробормотал он с набитым ртом, пробегая за нашим строем и втискиваясь между мной и песцом — как будто так было незаметнее всего. — Я тебе пирожок с картошкой взял, — радостно сказал он, протягивая угощение.
— Отставить пирожок, Добб, — больше саркастично, нежели недовольно, протянул наш главный. — Успеете ещё набить свои мамоны.
— Война-войной, а пожрать по расписанию, а? — пошутил с другого конца строя другой пёс из немецких овчарок по прозвищу Гром.
— Пятое питание, — припомнил мой друг, окончательно проглатывая мякиш.
— Не знал, что у нас тут пансионат на колёсах, — уже более раздражённо заявил шакал, показывая лапой на наш состав.
— Да уж, звёздочек со всех погон в штабе не хватит, чтобы такую роскошь классифицировать! — подал голос ещё кто-то из строя.
— Отставить, — ещё раз лениво выдал шакал. — Слушайте, не хотите по-хорошему — будет по-плохому, ну или хотя бы как положено, понятно? А то разболтались, как глисты перед травой!
Спустя несколько секунд молчания некоторые из наших бойцов всё-таки встали по стойке смирно ровно по линии. Получилось даже что-то вроде строя, которому я поспешил скомандовать осточертевшие всем «Равняйсь!» и «Смирно!».
— Вот теперь другое дело — вы хотя бы стали похожи на дееспособную армию, а не на полулегальную интимную шайку расхитителей государственной собственности! Теперь слушай мою команду: собрать добровольцев на боевую миссию по освобождению бывшего военного объекта от засевших там асоциальных элементов!
— Есть! — тут же выдал я на правах сержанта.
— Это хорошо, что есть, — сказал мне полковник и перешёл с военного языка на обычный. — Значит, информация: в десятке километров отсюда на бывшей базе воздушно-космических сил России засели какие-то упыри. Раскопали там какие-то склады, нашли оружие — это, кстати, камень в наш огород — и решили, что им теперь всё можно.
— Традиционно, — достаточно тихо буркнул Добб, не учтя при этом огромных ушей нашего полковника.
— Не от хорошей жизни это всё, но некоторые попросту не умеют себя контролировать, да? — спросил он у добермана.
— Не могу знать, товарищ полковник, — уклончиво ответил мой друг.
— А что же вы тогда можете знать, товарищ ефрейтор?
— Много чего, — уже свободнее ответил ему трёхсотлетний киборг. — Например, что задача наша, судя по всему, будет пройти минимальной численностью, захватить арсенал, устранить угрозу местным жителям.
— Да, — согласился шакал. — По возможности не убивать, а захватить в плен. Москва хочет образцово-показательных «вышек», так что надо притащить хотя бы одного. Понятно?
— Так точно, — ответил строй.
— Сержант, добровольцев оставляю за тобой, — кивнул он мне. — Надо будет — назначишь сам, понял?
— Так точно, — понимающе кивнул я.
— Отлично. Гром! — обратился он к другому псу, тоже сержанту по званию, но в другой роте-вагоне. — Ты займись поиском транспорта в этой глуши. Оставаться здесь надолго я смысла не вижу, с вашими аппетитами пирожки у местных кончатся к завтрашнему утру. Так что давайте быстро. Разойдись.
Никто, естественно, не спешил расходиться.
— Так что у нас с добровольцами? — подал голос я, и ко мне тут же повернулся наш песец со звучной кличкой Терминатор. Не последним образом он заработал её благодаря своему несуразному пулемёту и одноимённому фильму, где почти этот же пулемёт он увидел.
— Авиационная база там, да? — тут же поинтересовался он.
— Ты слышал полковника, — пожал плечами я. — Думаешь, твои патроны там найдутся?
— Хотелось бы верить.
— Ладно, кто ещё?
— Зачем тебе кто-то ещё? — громко удивился Овчар, подходя ближе. — Этот здоровяк настреляет на всех здесь вместе взятых!
— Ещё бы попал хоть в кого-то, — саркастически сказал Бульк.
— Я тебя голыми лапами во внутриматочную спираль сверну, — огрызнулся песец.
Терминатор сам по себе киборгом не был, но происходил из весьма зажиточной семьи, которая перекрыла ему финансирование, когда он выбрал в спутницы своей жизни не ту, которую ему сосватали. Но Терминатор не растерялся — на остатки своих денег он сделал себе дорогую операцию по вживлению синтетических мышц и дополнительного эндоскелета. Он был как киборг, даже сильнее, но киборгом при этом не был. На сдачу от такой процедуры он купил себе этот несуразный пулемёт, жрущий патроны как не в себя, и записался к нам добровольцем только ради того, чтобы заработать своей избраннице на другую, более важную операцию — она была слепа от рождения.
Зная всю его историю, я не мог допустить того, чтобы он связывался с панком-анархистом из другой роты. Я даже толком не понимал, что он вообще делал в нашей славной организации, но вопросов не задавал. Беда была только в том, что если эти двое затеют драку — разнять их сможет только Добб. И то не факт.
К счастью для меня, на помощь пришла Тенесси: втиснувшись между ними, она положила лапки на их плечи и мило попросила не ссориться. Это получилось у неё настолько хорошо, что я тут же предложил ей побыть добровольцем.
— База должна быть довольно большой. Снайпер бы там не помешал, — предположил я.
Но колли пожала плечами:
— Если только у тебя не останется других вариантов, ладно?
— Какие тут могут быть варианты? — усмехнулся я. — Ты лучшая из лучших.
Мне даже на миг показалось, что она стала ещё более рыжей, чем была. Махнув друг на друга лапами, мы разошлись с тройкой киборгов и осмотрели тех, кто всё-таки решил остаться. Среди них оказались следующие морды: здоровый тигр в маскировочном плаще, пронырливый лис в разгрузке и кепке-хулиганке, какой-то новенький кот с затёртым добела автоматом и ещё один пёс, которого я увидел не сразу, потому что ради этого пришлось посмотреть себе под ноги.
— Брэдли? — только и спросил я. — Ты чего тут делаешь? Разве ты не должен быть с Громом?
— Херня! — бойко и звонко крикнул он. — Я тут, чтобы надирать задницы!
— Ну выше-то ты и не достанешь, — усмехнулся Добб, и очень зря.
Брэдли был, мягко говоря, странной породы для служения в армии — чихуахуа. Но, несмотря на свои миниатюрные размеры по сравнению с волками, песцами, даже лисами, он служил наравне с остальными бойцами и даже имел определённый успех. Однако я сам его в бою никогда не видел и уже начинал бояться, как бы он не развернулся во всю свою силу прямо сейчас: он уже положил свою ладонь на компактный пистолет-пулемёт, висевший на короткой лямке, а его маленькие глазки-бусинки заполнила чистая ярость.
— А что, нам это пригодится, — решил я, смотря, как бедолагу аж трясёт от негодования, и сразу же перевёл внимание на здорового тигра. — Прости, не запомнил имени.
— Фаэрт, — тихо буркнул он. — Я слышал, вам надо скрытно, но смотрю на вашу компанию и думаю, что это малореально…
— Будем действовать по обстоятельствам, а если надо — и так можем тумаков надавать. Что у тебя есть для скрытности?
— Всё, — спокойно ответил тигр, раскрывая передо мной свой маскировочный плащ. Присвистнул даже видавший всякое Добб: на поясе у полосатого висели массивные ножны то ли с ножом Боуи, то ли с мачете, то ли с настоящим мечом, на груди — россыпь метательных ножей с кобурой под небольшой пистолет, а за спиной плечами вниз — мощный реверсный арбалет и запас стрел к нему.
— Фаэрт, да? Надо запомнить, чтобы не ссориться лишний раз. Добро пожаловать в команду, — сказал я ему и тут же перешёл к неизвестному коту. — Тебя как звать?
— Кенни, товарищ сержант.
— Давно с этим автоматом?
— Это мне мой отец завещал. Он его много раз выручал.
— Батю как звали?
— Так же, как и меня, товарищ сержант. Кенни.
— Понятно, — усмехнулся я. — Давай с нами. Дальше…
— Меня Рэдом зовут, — тут же представился хулиганского вида лис. — Сослуживцы называют меня Малышом Рэдом.
— И ты ничего против не имеешь?
— Никак нет, — спокойно, даже весело отмахнулся лис.
— Из какого ты вагона, Рэд?
— С седьмого, товарищ сержант.
— А-а-а-а… — многозначительно протянул я, а сам лис, будто стесняясь этого факта, развёл ладони, как бы признавая всё, что надо было признать.
Седьмой вагон у нас был «лисий», но даже представителям этого «хитрого» вида было нелегко туда протиснуться, несмотря на то, что сами лисы весь вагон не занимали. Нет, когда говорили о седьмом вагоне, то имели в виду строго определённую команду лисов, а когда говорили об этой строго определённой команде лисов, то имели в виду седьмой вагон, хоть и занимали они всего пару купэ. Матёрые лиходеи, весельчаки и очень зажиточные товарищи могли отправиться в одиночку в стан каких-нибудь бандитов и одним своим языком убедить их сдаться — да, раз на раз не приходится, и бывало, что этих проходимцев стреляли, как только они подходили на прицельное расстояние, но зачастую это реально помогало. В дипломатии им не было равных, но и пострелять они были совсем не дураки: Рэд, в частности, приволок с собой почти точно такой же пулемёт, как и у меня, тоже с барабанными магазинами, только под другой калибр, немного поменьше.
