«До, завтра, «цыпленок» мой…»
Настя.
Я поднялась на четвертый этаж и подкралась к пыльному окну на лестничной площадке - хотела посмотреть, как он уезжает. Ноги дрожали, руки ослабели, я поставила ведро на пол и прислонилась к стене. Почему я так реагирую на его слова? Почему у меня сердце начинает колотиться, когда он смотрит мне в глаза или просто стоит рядом? Вижу его всего второй раз, и второй раз он меня до дома подвозит, мало же мне надо, чтобы… чтобы о нем начать думать. Да что он себе позволяет! Я ему кто? Никто. Как и он мне. И ничего другого быть не может.
У него семья, ребенок, он меня лет на пятнадцать старше или даже больше, наверно. Так о чем думать? Надо же - дружить он захотел! Дурочку нашел. Подружку на полчаса свободного времени. Мне девчонки рассказывали о таких вот «дяденьках».
У нас Наташа встречалась с женатым, потом привозила в общежитие коробки конфет, говорит, он ее по коленке гладит в машине, а тут звонок из дома. Он, значит, жену по телефону ласковыми именами называет, извиняется, что задержался, а сам в трусики К Наташке залазит. Как же противно это все даже представить! Я ее осуждала, не брала конфеты, врала, что не люблю «Рафаэлло», а как можно «Рафаэлло» не любить?
Не хочу, чтобы завтра Володя в офис к нам приезжал, еще чего захотел, грибы ему пожарь! Обойдется! Прислугу нашел! Фу-у… Наконец-то уехал. Надо идти в квартиру, чистить грибы. Лучше я бабу Веру покормлю, чем этого… «пахана».
В офисе
Настя.
А ведь я его ждала. И потому сама на себя злилась. Мне нельзя про него думать. Это не только глупо, это гадко просто. Но все валилось из рук, на документах сосредоточиться не могла, все вспоминала его лицо, его голос, как-то жарко становилось при одной мысли о нем, будто он меня заколдовал. Нарочно предложила Оксане Викторовне в обед съесть со мной жареные с картошкой грибы, что привезла на работу. Вот он заявится, а я ему так и скажу, извините, но я готовить вообще не умею. Я еще много разных удачных фраз для него приготовила, а он не приехал. Уже вечер, небо потемнело, кажется, дождь пойдет, а я не взяла зонт. Совсем не могу собраться, будто вчерашний день выбил меня из привычной колеи, а что такого произошло? Ну, захотел меня Пашин проверить, можно ли со мной вот так запросто «поиграть», я, кажется, четко дала понять, что это все не для меня.
А-а… Ясно! Так поэтому-то он и не приехал, ему не интересно больше. Но отчего вдруг стало обидно и горько, будто меня обманули. Мерзко на душе. Он во всем виноват, но я тоже хороша, раскисла, не могла вести себя жестче. Мямлила перед ним прямо как дура!
– До, свиданья, Оксана Викторовна! Да, я в понедельник закончу накладную, время есть. Хорошо… Анатолий Иванович сегодня уже не подъедет? Ладно, я останусь до семи, потом ключи Басову передам. Все равно зонта нет, может, дождь пережду.
Вот все и разошлись, а мне офис охранять. Весело! Пятница, вечер, люди торопятся домой, а кто меня ждет? Ого, прямо как из ведра полил… Совсем никакого настроения сегодня. Хочется выйти в застекленный тамбур и посмотреть, как потоки воды заливают улицу. Ой, какая-то машина остановилась. Боже мой! Володя забегает в коридор между торговым залом и офисом, преграждает мне путь. И я только могу прошептать:
– А мы… мы съели все грибы… ты же не приехал…
Он вдруг шагнул вперед, оторвал меня от пола и стал целовать – щеки, нос, глаза, губы, шею – все, до чего мог достать. Я вроде пыталась вертеть головой, он же еще был весь мокрый, руки ледяные, я их через блузку чувствовала. А потом стали теплые и я перестала вырываться. И он вдруг остановился, прижал меня к себе крепко-крепко и стал медленно двигаться в сторону приоткрытой двери в наш офис. А потом отпустил меня и закрыл дверь изнутри. За это время я уже успела отбежать к своему стулу и закутаться в палантин, что на нем висел. Теперь надо что-то сказать, но я ничего не могу придумать. Просто стою и смотрю на него, и он тоже молчит, держась за дверную ручку. А потом начинает говорить:
– Слушай, я че-то замерз, как собака, можешь мне чая налить, нет, лучше кофе горячий!
Я живо представила, как сейчас пройду в смежную с приемной комнатку, где у нас термопот и мини-холодильник, а Этот зайдет следом и меня схватит. Там ведь даже окон нет, уж лучше я здесь останусь. Потому отрицательно мотаю головой и пытаюсь строго ответить:
– Извините, мой рабочий день кончился. Я здесь просто пережидаю дождь. Анатолия Ивановича уже не будет, вы зря приехали.
– Ну, зря, так зря, только все равно хочется согреться. Ну, раз ты мне помочь не хочешь, сам себе водички налью.
Владимир прошел в нашу «забегаловку» и начал там чем-то брякать:
– Насть, а сахар у вас где? А кофе кончился, что ли?
Это он нарочно так говорит – заманивает меня к себе, я прекрасно знаю, что все продукты на виду – и чайные пакетики и банка экспресс-кофе и даже печенье. Ах, да, сахар и конфеты Оксана Викторовна прячет в шкаф подальше, чтобы лишний раз не соблазняться, она в который раз худеет. Мы ведь все таки в обед зарегистрировали ее на сайте знакомств и кто-то уже написал первое сообщение.
Ну, а мне что теперь делать? Я приблизилась к открытой двери в «столовую» и нерешительно заглянула внутрь. Кратно объяснила, как баночку с сахаром найти и сладости. Владимир вел себя так, будто ничего и не случилось, это в порядке вещей – забежать к нам о офис и накинуться на меня с поцелуями.
Убедившись, что гость наш приготовил себе горячий напиток, я отошла обратно к окну, а через пару минут Владимир вышел следом, держа в руках дымящуюся кружку.
– Насть, ты дуешься на меня, что ли? Я просто так рад был видеть тебя, в голове у меня что-то помутилось. Ты не сердись, ладно?
Как у него все просто…
– Больше так не делайте никогда.
– Хорошо. Как скажешь. Я все понимаю.
– Очень сомневаюсь.
– Айй…
Тут он чашку брякнул на стол так, что коричневые капли кляксами расплылись по какой-то бумаге. А сам стал оседать на стул с перекошенным лицом. Его левая рука прижалась к груди, а правую руку он в кулак сжал, будто он невыносимой боли. Я ничего понять не могла, я сначала думала, что он так шутит.
– Знаете, даже не смешно… Да что вы делаете?
– Сердце колет, я совсем забыл, мне же кофе вечером нельзя. Ай… Настя, таблетки в кармане достань. Вот здесь в куртке, скорее… худо мне. Может, «скорую», если не поможет… Ай-ай-ай…
Я - дура! Я - полная идиотка! Но я даже не представляла, что он может так нагло, так вдохновенно врать. Я полезла к нему в карман, а он вдруг сгреб меня в охапку и усадил к себе на колени. Он так меня сжал, что я даже не могла пошевелиться и что-то говорить. А он еще издевался:
– Надо же, сразу легче стало. Ах, Настя, как же я напугался, так в больничку не хотелось. Лучше я с тобой здесь дождь пережду. А, может, съездим куда-нибудь вместе, отдохнем? Сейчас вот сразу прыгнем в машину и поедем кататься, хочешь?
Я только смогла упереться ему руками в грудь и пробормотать, что никуда я с ним не поеду, и если он меня немедленно не отпустит, я закричу. Наверно, это у меня получится… надеюсь.
От него пахло дождем и мужским одеколоном и еще чем-то незнакомым, чужим, но очень волнующим. И я вроде понимала, что надо сопротивляться, но в то же время что-то словно лишало меня сил, заставляя просто смирно сидеть тесно прижатой к нему. А он будто тоже это понимал и знал все наперед.
– Ну, ладно, Насть, я же настаивать не буду, не хочешь, так не поедем. Мы же друзья с тобой, просто мне хочется, чтобы ты мне полностью доверяла и не боялась. Поэтому мы с тобой просто рядышком посидим и все. Я же тебя отпущу, сейчас еще немножко и отпущу.
Он даже не пытался меня больше поцеловать, просто держал в руках и его губы находились на уровне моего виска, я чувствовала на своей щеке его частое дыхание и у меня голова шла кругом. Я уже не понимала, чего я больше хочу – освободиться и убежать или… или чтобы этот момент продолжался бесконечно. А потом кольцо его рук немного ослабло, и он хрипловато сказал мне прямо в ухо:
– Ты в рыбках разбираешься?
Я еле сообразила, о чем он. Какие еще рыбки… сейчас...
– Ты когда-нибудь мечтала рыбок завести? Аквариум?
– Ну… дда…
– Я вот тоже хочу – давно хочу, а зачем откладывать? Так всю жизнь на потом, да на потом. Поможешь выбрать?
– А где выбрать?
– Вот чудная! В зоомагазине, где же еще!
Он смеялся мне в ухо и терся лбом о мои волосы, а я чувствовала, что лицо мое все горит и сердце колотится так, что на весь офис слышно.
– Поехали, я знаю один в центре.
– Я тоже. Самый лучший – это «Айболит» возле «Космоса».
– Спасибо! Что бы я без тебя делал!
– Я же в рыбках ничего не понимаю. И надо еще много всяких мелочей для аквариума и, вообще, это дорогое удовольствие.
– Как не понимаешь, ты же биолог?
– "Недоучившийся"… Я на кафедре ботаники была, я хотела заниматься флористикой и фитодизайном.
– Бо-та-ник! Вот, ты у нас, значит, кто! Как же я не догадался-то сразу!
Я дернулась от него в сторону и больно ударилась коленом об угол стола, даже не смогла слез удержать. Такая злость на меня напала от этого, что я просто толкнула Владимира на сколько мне хватило сил и тот, скрежеща стулом по паркету, передвинулся к окну.
– Ну, ты даешь! Ты случайно айкидо не владеешь?
– В совершенстве! Для вас особенно!
– Ушиблась, что ли? Дай посмотрю!
– Отстань уже! То есть, отстаньте!
Хромая, я добрела до шкафа и вытащила свой плащ. Почему-то стало гораздо спокойнее, еще бы – завтра такой синяк будет на ноге, тут уж не до детального разбора тончайших эмоций. Рыбок ему надо! Надо – иди и купи, я тут не причем…
Но дождь не думал прекращаться, и я уныло залезла в машину Владимира. Пусть довезет домой, я, кажется, поняла, как лучше всего себя с ним вести. Шуткой на шутку, грубость на хамство, но вот если он попробует по-хорошему, по-доброму… Что мне делать тогда?! А что? И я с ним по-человечески буду, главное, держаться на расстоянии. Когда он совсем рядом, у меня пропадает способность разумно мыслить, и я глупости делаю и говорю.
Мы остановились у «Айболита» и спустились в подвал, где находился зоомагазин. Я здесь уже бывала не раз, стояла у витрин больших аквариумов, любовалась красавцами скаляриями и меченосцами. Конечно, мне бы очень хотелось иметь дома хотя бы маленький «водоемчик», пусть даже с самыми простыми обитателями, с данио, например, с барбусом или с гуппи. Но это новые расходы, да и дом у меня – одна комната в «двушке» бабы Вали. Может, когда-нибудь…
– А ты хомячков любишь? Смотри, какие забавные малявки! А это что за фигня тут лазит? Насть – тараканы! Смотри – настоящие тараканы, вот гадость, они тоже продаются. А пауков у вас нет?
Дергаю его за рукав, как он себя ведет, на нас уже второй продавец косится.
– А, хочешь, я тебе попугая куплю? Вместе с клеткой. А, они вместе у вас. Ну, тогда сразу вон тех зеленых двоих.
– Не надо мне птиц, меня баба Валя не пустит с ними…
– Так мы тебе другие «хоромы» найдем!
– Меня устраивают мои. Вы, кажется, за рыбками приехали, так выбирайте, вон их сколько за стеклом.
– А почему «выкаешь»-то опять?
– Я привыкла…
– Зря, Настюш, надо отвыкать!
Мы еще долго обсуждали всякую живность магазинчика, Владимир предлагал мне купить аквариум со всеми необходимыми атрибутами, но я отказалась наотрез. Нечего мне брать такие дорогие подарки, совсем это ни к чему. А когда выбрались на улицу, оказалось, что дождь перестал, небо странно прояснилось, хотя уже поздний вечер. Пахло свежестью и, почему-то, лесом.
Владимир отвез меня до моего подъезда, и мы еще о чем-то разговаривали в машине. Я несколько раз порывалась выйти, но он все не открывал дверей и задавал новые вопросы, то шуточные, то всерьез. Я пыталась отвечать ему в тон, а сама смотрела и смотрела в его серые насмешливые глаза и просто замирала от сладкой истомы в груди. Мне никуда не хотелось идти сейчас, но я дергала дверную ручку и просилась наружу. Это было правильно. Но вот когда он все же снял блокировку, я почувствовала укол досады и разочарования.
– До, завтра, солнышко! Вечером тебя опять заберу.
– Спасибо, не надо!
– Доброй ночи, солнышко!
Поднимаюсь на четвертый этаж и смотрю, как отъезжает забрызганная грязью серебристая большая машина. Наверно, я сошла с ума, если уже сейчас начинаю ждать завтрашний вечер...
Сентябрь. Дни и ночи
Владимир.
Я совсем замотался и забыл про нее. У Лизы украли телефон в школе или она сама где-то его оставила, пришлось забирать зареванную дочь со второй смены, разбираться с "Классной". Лара уехала на какое-то собрание «косметичек», почему-то была «вне зоны». Мне все это начинает надоедать. Мы договорились, что Лизу встречает Лара, у меня есть свои дела по вечерам.
Хотя, когда ехали домой, я искоса разглядывал дочь – повзрослела, вытянулась, а сейчас личико опухло от слез, даже жалко стало. Говорю, купить тебе рыбок или хомячка?
Посмотрела, как на больного:
– Пап, ты что? Мне новый телефон нужен. Как у Динки Быковой. Или круче.
В душе у меня шевельнулось смутное подозрение, но я виду не подал. Заехали в салон и я присвистнул, когда понял, что именно нужно доче и скока стоит эта новомодная хреновина.
– Нет! Закончишь хорошо учебный год, получишь навороченный гаджет. А сейчас – нет!
Надулась, задергалась, а я был почти точно уверен, что завтра ее потерянный телефон в школе отыщется. Не прокатила аферушка! Пусть знает, что папа не дурак и не олигарх, на ее игрушки тратить такие бабки не станет.
Приехали домой, я полез в холодильник за пельменями, Лизка ворчит, что надо было поужинать в пиццерии, а я начал заводиться.
– Слушай, уже время позднее, где наша мать шляется, мать ее… Почему дома жрать нечего, одни пельмени да макароны?
– Не ругайся, тебе не идет. «Биг Ланч» будешь, у меня припрятана пачка.
– Чего?
Я давно не был такой злой. Лара кормит дочь растворимой лапшой, она совсем сбрендила со своими масками и кремами?! Пару раз набрал Ларкин номер – опять недоступна. Короче, все, надо ей завязывать с косметикой, ребенок без присмотра.
– Пап, да все нормально. Давай закажем пиццу домой. И салаты. И курицу. Я кушать сильно хочу. Я пока заварю «Биг Ланч».
Я вспомнил, как тетка усаживала меня за стол, когда я возвращался из школы. Меня ждали друзья, ждала улица с весенними лужами или зимними сугробами – улица, как целый мир, голода я не чувствовал совсем. Но борщ или картофельное пюре с котлеткой были такими обжигающе горячими и вкусными, что уплетал я за обе щеки. А теть Нина сидела напротив, подперев кулачком дряблую щеку, и смотрела с любовью, как больше никто. Ей от меня ничего не надо было, ни тряпок, ни телефонов, ни даже хороших оценок в школе, только, чтобы я поел ее стряпни и не забыл шарф, когда снова убегу на двор.
Накатило на меня сегодня. Достал бутылку «Кедровой» из холодильника, дернул «стопарик» и повторил еще раз.
– Пап, а что случилось? Ты из-за мамы так расстроился? У меня вот тоже неприятности, я же терплю.
– Правильно делаешь. Думаю, завтра твоя старая "трубка" отыщется. Предчувствие у меня.
Задумчивый взгляд в сторону, хитроватый Ларискин прищур:
– Хочется в это верить.
Ну, с мамой-то ее мы крупно поговорили ночью. Нет, я Ларку даже пальцем бы не тронул, просто кое-что хотел заново объяснить.
Настя.
Я поднялась на четвертый этаж и подкралась к пыльному окну на лестничной площадке - хотела посмотреть, как он уезжает. Ноги дрожали, руки ослабели, я поставила ведро на пол и прислонилась к стене. Почему я так реагирую на его слова? Почему у меня сердце начинает колотиться, когда он смотрит мне в глаза или просто стоит рядом? Вижу его всего второй раз, и второй раз он меня до дома подвозит, мало же мне надо, чтобы… чтобы о нем начать думать. Да что он себе позволяет! Я ему кто? Никто. Как и он мне. И ничего другого быть не может.
У него семья, ребенок, он меня лет на пятнадцать старше или даже больше, наверно. Так о чем думать? Надо же - дружить он захотел! Дурочку нашел. Подружку на полчаса свободного времени. Мне девчонки рассказывали о таких вот «дяденьках».
У нас Наташа встречалась с женатым, потом привозила в общежитие коробки конфет, говорит, он ее по коленке гладит в машине, а тут звонок из дома. Он, значит, жену по телефону ласковыми именами называет, извиняется, что задержался, а сам в трусики К Наташке залазит. Как же противно это все даже представить! Я ее осуждала, не брала конфеты, врала, что не люблю «Рафаэлло», а как можно «Рафаэлло» не любить?
Не хочу, чтобы завтра Володя в офис к нам приезжал, еще чего захотел, грибы ему пожарь! Обойдется! Прислугу нашел! Фу-у… Наконец-то уехал. Надо идти в квартиру, чистить грибы. Лучше я бабу Веру покормлю, чем этого… «пахана».
В офисе
Настя.
А ведь я его ждала. И потому сама на себя злилась. Мне нельзя про него думать. Это не только глупо, это гадко просто. Но все валилось из рук, на документах сосредоточиться не могла, все вспоминала его лицо, его голос, как-то жарко становилось при одной мысли о нем, будто он меня заколдовал. Нарочно предложила Оксане Викторовне в обед съесть со мной жареные с картошкой грибы, что привезла на работу. Вот он заявится, а я ему так и скажу, извините, но я готовить вообще не умею. Я еще много разных удачных фраз для него приготовила, а он не приехал. Уже вечер, небо потемнело, кажется, дождь пойдет, а я не взяла зонт. Совсем не могу собраться, будто вчерашний день выбил меня из привычной колеи, а что такого произошло? Ну, захотел меня Пашин проверить, можно ли со мной вот так запросто «поиграть», я, кажется, четко дала понять, что это все не для меня.
А-а… Ясно! Так поэтому-то он и не приехал, ему не интересно больше. Но отчего вдруг стало обидно и горько, будто меня обманули. Мерзко на душе. Он во всем виноват, но я тоже хороша, раскисла, не могла вести себя жестче. Мямлила перед ним прямо как дура!
– До, свиданья, Оксана Викторовна! Да, я в понедельник закончу накладную, время есть. Хорошо… Анатолий Иванович сегодня уже не подъедет? Ладно, я останусь до семи, потом ключи Басову передам. Все равно зонта нет, может, дождь пережду.
Вот все и разошлись, а мне офис охранять. Весело! Пятница, вечер, люди торопятся домой, а кто меня ждет? Ого, прямо как из ведра полил… Совсем никакого настроения сегодня. Хочется выйти в застекленный тамбур и посмотреть, как потоки воды заливают улицу. Ой, какая-то машина остановилась. Боже мой! Володя забегает в коридор между торговым залом и офисом, преграждает мне путь. И я только могу прошептать:
– А мы… мы съели все грибы… ты же не приехал…
Он вдруг шагнул вперед, оторвал меня от пола и стал целовать – щеки, нос, глаза, губы, шею – все, до чего мог достать. Я вроде пыталась вертеть головой, он же еще был весь мокрый, руки ледяные, я их через блузку чувствовала. А потом стали теплые и я перестала вырываться. И он вдруг остановился, прижал меня к себе крепко-крепко и стал медленно двигаться в сторону приоткрытой двери в наш офис. А потом отпустил меня и закрыл дверь изнутри. За это время я уже успела отбежать к своему стулу и закутаться в палантин, что на нем висел. Теперь надо что-то сказать, но я ничего не могу придумать. Просто стою и смотрю на него, и он тоже молчит, держась за дверную ручку. А потом начинает говорить:
– Слушай, я че-то замерз, как собака, можешь мне чая налить, нет, лучше кофе горячий!
Я живо представила, как сейчас пройду в смежную с приемной комнатку, где у нас термопот и мини-холодильник, а Этот зайдет следом и меня схватит. Там ведь даже окон нет, уж лучше я здесь останусь. Потому отрицательно мотаю головой и пытаюсь строго ответить:
– Извините, мой рабочий день кончился. Я здесь просто пережидаю дождь. Анатолия Ивановича уже не будет, вы зря приехали.
– Ну, зря, так зря, только все равно хочется согреться. Ну, раз ты мне помочь не хочешь, сам себе водички налью.
Владимир прошел в нашу «забегаловку» и начал там чем-то брякать:
– Насть, а сахар у вас где? А кофе кончился, что ли?
Это он нарочно так говорит – заманивает меня к себе, я прекрасно знаю, что все продукты на виду – и чайные пакетики и банка экспресс-кофе и даже печенье. Ах, да, сахар и конфеты Оксана Викторовна прячет в шкаф подальше, чтобы лишний раз не соблазняться, она в который раз худеет. Мы ведь все таки в обед зарегистрировали ее на сайте знакомств и кто-то уже написал первое сообщение.
Ну, а мне что теперь делать? Я приблизилась к открытой двери в «столовую» и нерешительно заглянула внутрь. Кратно объяснила, как баночку с сахаром найти и сладости. Владимир вел себя так, будто ничего и не случилось, это в порядке вещей – забежать к нам о офис и накинуться на меня с поцелуями.
Убедившись, что гость наш приготовил себе горячий напиток, я отошла обратно к окну, а через пару минут Владимир вышел следом, держа в руках дымящуюся кружку.
– Насть, ты дуешься на меня, что ли? Я просто так рад был видеть тебя, в голове у меня что-то помутилось. Ты не сердись, ладно?
Как у него все просто…
– Больше так не делайте никогда.
– Хорошо. Как скажешь. Я все понимаю.
– Очень сомневаюсь.
– Айй…
Тут он чашку брякнул на стол так, что коричневые капли кляксами расплылись по какой-то бумаге. А сам стал оседать на стул с перекошенным лицом. Его левая рука прижалась к груди, а правую руку он в кулак сжал, будто он невыносимой боли. Я ничего понять не могла, я сначала думала, что он так шутит.
– Знаете, даже не смешно… Да что вы делаете?
– Сердце колет, я совсем забыл, мне же кофе вечером нельзя. Ай… Настя, таблетки в кармане достань. Вот здесь в куртке, скорее… худо мне. Может, «скорую», если не поможет… Ай-ай-ай…
Я - дура! Я - полная идиотка! Но я даже не представляла, что он может так нагло, так вдохновенно врать. Я полезла к нему в карман, а он вдруг сгреб меня в охапку и усадил к себе на колени. Он так меня сжал, что я даже не могла пошевелиться и что-то говорить. А он еще издевался:
– Надо же, сразу легче стало. Ах, Настя, как же я напугался, так в больничку не хотелось. Лучше я с тобой здесь дождь пережду. А, может, съездим куда-нибудь вместе, отдохнем? Сейчас вот сразу прыгнем в машину и поедем кататься, хочешь?
Я только смогла упереться ему руками в грудь и пробормотать, что никуда я с ним не поеду, и если он меня немедленно не отпустит, я закричу. Наверно, это у меня получится… надеюсь.
От него пахло дождем и мужским одеколоном и еще чем-то незнакомым, чужим, но очень волнующим. И я вроде понимала, что надо сопротивляться, но в то же время что-то словно лишало меня сил, заставляя просто смирно сидеть тесно прижатой к нему. А он будто тоже это понимал и знал все наперед.
– Ну, ладно, Насть, я же настаивать не буду, не хочешь, так не поедем. Мы же друзья с тобой, просто мне хочется, чтобы ты мне полностью доверяла и не боялась. Поэтому мы с тобой просто рядышком посидим и все. Я же тебя отпущу, сейчас еще немножко и отпущу.
Он даже не пытался меня больше поцеловать, просто держал в руках и его губы находились на уровне моего виска, я чувствовала на своей щеке его частое дыхание и у меня голова шла кругом. Я уже не понимала, чего я больше хочу – освободиться и убежать или… или чтобы этот момент продолжался бесконечно. А потом кольцо его рук немного ослабло, и он хрипловато сказал мне прямо в ухо:
– Ты в рыбках разбираешься?
Я еле сообразила, о чем он. Какие еще рыбки… сейчас...
– Ты когда-нибудь мечтала рыбок завести? Аквариум?
– Ну… дда…
– Я вот тоже хочу – давно хочу, а зачем откладывать? Так всю жизнь на потом, да на потом. Поможешь выбрать?
– А где выбрать?
– Вот чудная! В зоомагазине, где же еще!
Он смеялся мне в ухо и терся лбом о мои волосы, а я чувствовала, что лицо мое все горит и сердце колотится так, что на весь офис слышно.
– Поехали, я знаю один в центре.
– Я тоже. Самый лучший – это «Айболит» возле «Космоса».
– Спасибо! Что бы я без тебя делал!
– Я же в рыбках ничего не понимаю. И надо еще много всяких мелочей для аквариума и, вообще, это дорогое удовольствие.
– Как не понимаешь, ты же биолог?
– "Недоучившийся"… Я на кафедре ботаники была, я хотела заниматься флористикой и фитодизайном.
– Бо-та-ник! Вот, ты у нас, значит, кто! Как же я не догадался-то сразу!
Я дернулась от него в сторону и больно ударилась коленом об угол стола, даже не смогла слез удержать. Такая злость на меня напала от этого, что я просто толкнула Владимира на сколько мне хватило сил и тот, скрежеща стулом по паркету, передвинулся к окну.
– Ну, ты даешь! Ты случайно айкидо не владеешь?
– В совершенстве! Для вас особенно!
– Ушиблась, что ли? Дай посмотрю!
– Отстань уже! То есть, отстаньте!
Хромая, я добрела до шкафа и вытащила свой плащ. Почему-то стало гораздо спокойнее, еще бы – завтра такой синяк будет на ноге, тут уж не до детального разбора тончайших эмоций. Рыбок ему надо! Надо – иди и купи, я тут не причем…
Но дождь не думал прекращаться, и я уныло залезла в машину Владимира. Пусть довезет домой, я, кажется, поняла, как лучше всего себя с ним вести. Шуткой на шутку, грубость на хамство, но вот если он попробует по-хорошему, по-доброму… Что мне делать тогда?! А что? И я с ним по-человечески буду, главное, держаться на расстоянии. Когда он совсем рядом, у меня пропадает способность разумно мыслить, и я глупости делаю и говорю.
Мы остановились у «Айболита» и спустились в подвал, где находился зоомагазин. Я здесь уже бывала не раз, стояла у витрин больших аквариумов, любовалась красавцами скаляриями и меченосцами. Конечно, мне бы очень хотелось иметь дома хотя бы маленький «водоемчик», пусть даже с самыми простыми обитателями, с данио, например, с барбусом или с гуппи. Но это новые расходы, да и дом у меня – одна комната в «двушке» бабы Вали. Может, когда-нибудь…
– А ты хомячков любишь? Смотри, какие забавные малявки! А это что за фигня тут лазит? Насть – тараканы! Смотри – настоящие тараканы, вот гадость, они тоже продаются. А пауков у вас нет?
Дергаю его за рукав, как он себя ведет, на нас уже второй продавец косится.
– А, хочешь, я тебе попугая куплю? Вместе с клеткой. А, они вместе у вас. Ну, тогда сразу вон тех зеленых двоих.
– Не надо мне птиц, меня баба Валя не пустит с ними…
– Так мы тебе другие «хоромы» найдем!
– Меня устраивают мои. Вы, кажется, за рыбками приехали, так выбирайте, вон их сколько за стеклом.
– А почему «выкаешь»-то опять?
– Я привыкла…
– Зря, Настюш, надо отвыкать!
Мы еще долго обсуждали всякую живность магазинчика, Владимир предлагал мне купить аквариум со всеми необходимыми атрибутами, но я отказалась наотрез. Нечего мне брать такие дорогие подарки, совсем это ни к чему. А когда выбрались на улицу, оказалось, что дождь перестал, небо странно прояснилось, хотя уже поздний вечер. Пахло свежестью и, почему-то, лесом.
Владимир отвез меня до моего подъезда, и мы еще о чем-то разговаривали в машине. Я несколько раз порывалась выйти, но он все не открывал дверей и задавал новые вопросы, то шуточные, то всерьез. Я пыталась отвечать ему в тон, а сама смотрела и смотрела в его серые насмешливые глаза и просто замирала от сладкой истомы в груди. Мне никуда не хотелось идти сейчас, но я дергала дверную ручку и просилась наружу. Это было правильно. Но вот когда он все же снял блокировку, я почувствовала укол досады и разочарования.
– До, завтра, солнышко! Вечером тебя опять заберу.
– Спасибо, не надо!
– Доброй ночи, солнышко!
Поднимаюсь на четвертый этаж и смотрю, как отъезжает забрызганная грязью серебристая большая машина. Наверно, я сошла с ума, если уже сейчас начинаю ждать завтрашний вечер...
Сентябрь. Дни и ночи
Владимир.
Я совсем замотался и забыл про нее. У Лизы украли телефон в школе или она сама где-то его оставила, пришлось забирать зареванную дочь со второй смены, разбираться с "Классной". Лара уехала на какое-то собрание «косметичек», почему-то была «вне зоны». Мне все это начинает надоедать. Мы договорились, что Лизу встречает Лара, у меня есть свои дела по вечерам.
Хотя, когда ехали домой, я искоса разглядывал дочь – повзрослела, вытянулась, а сейчас личико опухло от слез, даже жалко стало. Говорю, купить тебе рыбок или хомячка?
Посмотрела, как на больного:
– Пап, ты что? Мне новый телефон нужен. Как у Динки Быковой. Или круче.
В душе у меня шевельнулось смутное подозрение, но я виду не подал. Заехали в салон и я присвистнул, когда понял, что именно нужно доче и скока стоит эта новомодная хреновина.
– Нет! Закончишь хорошо учебный год, получишь навороченный гаджет. А сейчас – нет!
Надулась, задергалась, а я был почти точно уверен, что завтра ее потерянный телефон в школе отыщется. Не прокатила аферушка! Пусть знает, что папа не дурак и не олигарх, на ее игрушки тратить такие бабки не станет.
Приехали домой, я полез в холодильник за пельменями, Лизка ворчит, что надо было поужинать в пиццерии, а я начал заводиться.
– Слушай, уже время позднее, где наша мать шляется, мать ее… Почему дома жрать нечего, одни пельмени да макароны?
– Не ругайся, тебе не идет. «Биг Ланч» будешь, у меня припрятана пачка.
– Чего?
Я давно не был такой злой. Лара кормит дочь растворимой лапшой, она совсем сбрендила со своими масками и кремами?! Пару раз набрал Ларкин номер – опять недоступна. Короче, все, надо ей завязывать с косметикой, ребенок без присмотра.
– Пап, да все нормально. Давай закажем пиццу домой. И салаты. И курицу. Я кушать сильно хочу. Я пока заварю «Биг Ланч».
Я вспомнил, как тетка усаживала меня за стол, когда я возвращался из школы. Меня ждали друзья, ждала улица с весенними лужами или зимними сугробами – улица, как целый мир, голода я не чувствовал совсем. Но борщ или картофельное пюре с котлеткой были такими обжигающе горячими и вкусными, что уплетал я за обе щеки. А теть Нина сидела напротив, подперев кулачком дряблую щеку, и смотрела с любовью, как больше никто. Ей от меня ничего не надо было, ни тряпок, ни телефонов, ни даже хороших оценок в школе, только, чтобы я поел ее стряпни и не забыл шарф, когда снова убегу на двор.
Накатило на меня сегодня. Достал бутылку «Кедровой» из холодильника, дернул «стопарик» и повторил еще раз.
– Пап, а что случилось? Ты из-за мамы так расстроился? У меня вот тоже неприятности, я же терплю.
– Правильно делаешь. Думаю, завтра твоя старая "трубка" отыщется. Предчувствие у меня.
Задумчивый взгляд в сторону, хитроватый Ларискин прищур:
– Хочется в это верить.
Ну, с мамой-то ее мы крупно поговорили ночью. Нет, я Ларку даже пальцем бы не тронул, просто кое-что хотел заново объяснить.
