Я возвращалась из магазина, куда заглянула после ночного дежурства. У меня редкий выходной день, хотелось утолить голод и провалиться в сон, потом я планировала подзубрить физиологию, послезавтра серьезный экзамен.
На автопилоте я обошла машину, что загородила площадку перед высоким крыльцом, достала ключи, но меня остановил знакомый голос:
– Ритуль! Солнце, совсем заработалась, уже не смотришь по сторонам!
Я щурила воспаленные глаза на водителя, неужели приехал Евгений, как это все не вовремя. Совсем нет сил и желания общаться. Но откуда такая серьезная машина. На пассажирском сидении вальяжно развалился немолодой грузный мужчина. Он очень заинтересованно смотрел в мою сторону. Женя наклонился к нему и что-то прошептал, мужчина медленно кивнул, будто соглашаясь.
Я досадливо отвернулась и подошла к двери. Голова была тяжелой, хотелось только лечь и закрыть глаза. Женя зашел следом, перехватил мой пакет с продуктами, залетел на третий этаж.
– Ритуль, вечером едем в гости, на природе отдохнем, мангал и рыбалка.
– Прости, я не смогу. Давайте без меня.
А вообще, приглашение выглядело странным. Мы давно никуда не ходили вместе, у каждого была своя жизнь, похоже, нас объединяла только эта квартира. Женьке иногда нужно было тихое убежище, где можно пару дней выспаться, перевести дух, провести ночь с симпатичной подругой. А мне отводилась роль экономки и непритязательной любовницы. Но, если уж совсем честно, то иногда я была рада нашим редким встречам, иногда они даже походили на праздник. Но «принц воров» снова уезжал, а Золушка на следующий день выносила пустые бутылки «Мартини» и «Хенесси», коробочки из- под суши.
Денег Женя уже давно мне не оставлял, я ведь сама работаю и живу бесплатно в его квартире, причем коммунальные платежи тоже оплачиваю сама. А у Жени частенько были какие-то долги, что, впрочем, не мешало ему дорого одеваться и пропадать в ночных заведениях.
Не знаю, почему в тот вечер я все же поехала с ним в тот загородный коттедж. Наверно, захотелось нарушить рутинный распорядок будней, немного встряхнуться, хлебнуть другой жизни - сытой и беззаботной. Захотелось праздника, новых впечатлений или просто было любопытно заглянуть в богатый особняк, посмотреть как проводят время обеспеченные люди. Знала бы я тогда, что на этой вечеринке мне готовилась роль десерта…
Женя начал издалека и сначала довольно ласково, говорил, что попал в передрягу и ему нужна моя помощь. Денег я ему достать не могла, но вот помочь расплатиться - мне должно быть по силам. Всего-то делов – переспать с хозяином коттеджа, каким-то Багром или Бугром, я так и не поняла. Это предложение застало меня врасплох, показалось таким подлым и гадким, перечеркивало все то хорошее, что нас еще объединяло, наши детские воспоминания, зарождающуюся любовь. А была ли она? Но Женя был у меня первым, я относилась к нему с нежностью, я желала ему добра.
Сначала я даже подумала, что сейчас он шутит, что это жестокий розыгрыш, черный юмор. А когда поняла, что Женька говорит всерьез, захотела его ударить-оттолкнуть, сделать так больно, чтобы он мучился, чтобы страдал. В этот момент он что-то убил во мне, какую-то надежду на светлое будущее, веру в справедливость и дружбу. Я ему верила, а он предал меня, он меня продал!
Разом нахлынули самые тяжкие чувства, меня будто затопило отчаянием, что пришло на место возмущению и гневу. А Женька ничего не заметил и все уговаривал меня отнестись спокойней к происходящему:
– Выручи меня, я же тебе когда-то помог. Надо отдавать старые долги. Он мужик нормальный, он ведь не «садюга» какой. Просто ты ему очень понравилась.
«Конечно, ты же сам ему меня показал тогда у подъезда…»
– Хорошо. Я все поняла. Никаких проблем. Можно, я прогуляюсь немного у беседки, просто давно уже не выезжала из города, а здесь так легко дышится. Принесешь еще красного вина? Я бы сейчас выпила.
Кажется, он не заподозрил подвоха, вообще, был какой-то нервный, рассеянный, похоже, и правда, крепко вляпался в неприятности. Но я не хотела его спасать такой вот ценой. Если бы Женя раньше мне сказал, что ему нужна крупная сумма, что грозят страшные кары, мы попытались бы вместе найти выход.
Но в том-то и дело, что «вместе» мы давно уже не были, а те иллюзии нашей семейной жизни в первый год после школы рассеялись как сигаретный дым на ветру. И теперь мое сердце засыпано толстым слоем рыхлого пепла, видимо, я разучилась любить, так и не осознав в полной мере это чувство.
Но вот одно нестерпимое желание теперь охватило душу – сбежать, вырваться из всей этой гадости. Я не собиралась подчиняться какому-то уроду, одно это только и придало сил. Женя ушел, а я с самым невинным видом обогнула беседку, желая добраться до забора. Потом долго шла вдоль него, чувствуя подступающую панику, мне не перелезть, слишком высоко, я не сумею, не найду выход. Меня вдруг затошнило, спазмы внутри чуть не вывернули наизнанку, заставив согнуться пополам. Ненависть и отвращение, я ухватилось за эти два слова в мутнеющем сознании. И одна цель – удрать, вырваться во что бы ни стало!
И ведь мне это даже удалось, я вдруг вышла к маленькой калитке на задворках ограды, она оказалось открытой и уже не важно, куда вела. Я змейкой выскользнула наружу и побежала по узкой тропе прочь от этой усадьбы. Опомнилась только на берегу реки, когда позади раздались мужские голоса и пришло четкое понимание, что я в ловушке.
А когда послышался зов Жени, на меня нашло какое-то безумие, я бросилась в сторону, чувствуя себя загнанной маленькой зверушкой. Сначала мне показалось, что они потеряли мой след, я двигалась вдоль реки, не разбирая дороги, я рассчитывала выйти к жилью, к трассе, пусть даже лесной тропе.
Коттедж стоял уединенно, никаких поселений вблизи не было, до шоссе пара километров, я смогу их пройти, только бы знать направление.
Вскоре я увидела впереди забор из колючей проволоки и припомнила слова Женьки о частной огороженной территории. У меня подкосились ноги, грудь будто стальным обручем сдавило, я пыталась дышать открытым ртом, пыталась собраться с мыслями. Позади лаяли собаки, одна или две… И тогда я пошла к реке.
Нет, я не боялась переспать с тем мужиком, вовсе нет. Я бы это пережила, я уже не маленькая, кое-что видела в этой жизни, пока работала на «скорой». Видела девушку, которая перерезала себе вены после того, как ее изнасиловали трое бомжей на окраине города. Я тогда ставила себя на ее место, разве могла бы такое сделать с собой? Зачем умирать так нелепо, ведь смерть не минует никого в свой срок и еще можно столько всего успеть перед полным небытием.
Если бы трое ублюдков поиздевались надо мной в трущобах и оставили в живых, я бы все это перенесла, просто огрубела бы душой, но нашла в себе силы как-то существовать, отыскала бы способ, придумала сотню причин.
Но здесь и сейчас мне была просто омерзительна мысль, что я должна стать выкупом для этого подонка, что меня принес на жертвенный алтарь мой первый мужчина и готов вот так спокойно передать в чужие потные лапы.
Я медленно шла к реке и даже улыбалась, в коттедж я не вернусь, просто буду учиться плавать. Когда-то мечтала научиться, но не было случая. А сейчас, кажется, время пришло.
Вода была ледяной, у меня мгновенно вышибло воздух из легких. Какое-то время я безуспешно пыталась бороться с течением, держала голову выше, но руки немели, последнее, что помню из этого Мира – большого черного пса на берегу - оскаленную звериную морду и силуэт мужчины позади. Все...
Мир Дэриланд
Гиблый лес. Инсектерра.
Кормаксилон. 978 год от Первого Кокона
Это была непроходимая часть джунглей, самая сердцевина Инсекты. Чтобы попасть сюда с Ничейной Пустоши безумному путнику пришлось бы долго пробираться через густые сети лиан и переплетения гибких стволов тамарисса. Но если удачно преодолеть заросли за пару дней, то уже к вечеру вторых суток можно выйти на обширную поляну, окруженную огромными деревьями, чьи темно-зеленые кроны образовали сверху подобие пышного шатра.
Именно здесь мощные стволы броксов неприступными стенами возвышались над Кормаксилоном – убежищем кормисов. Правда, с некоторых пор, особенно после тесного общения с человеческиими пленниками, некоторые кормисы именовали свое жилище дворцом на чужеземный манер. Но со стороны эта внушительная по размерам обитель выглядела так, словно изъеденный широкими туннелями гигантский конус землисто- серого цвета.
Старший воин кормисов стоял на крыше родного дома. Все знали, что Кадо - опытный солдат, выигравший немало внутренних поединков и прошедший пару свирепых боев с врагами извне колонии.
Это был отлично сложенный, жилистый мужчина, великолепно владеющий всеми видами местного оружия. Изобретательный и ловкий. Его кожа сильно загорела, но отдавала и врожденной краснотой. По левой руке к груди мужчины поднимались узоры, создающие танец из черных линий. Эти штрихи переходили на грудь и расползались ровными полосками по мощной спине.
На правом плече был отличительный знак в виде двух перечеркнутых наискось отрезков, окруженных ветвистым узором, похожим на тот, что украшал его левую руку. Рыцари Гальсбурга считали эти древние изображения всего лишь примитивными рисунками дикарей, но знаки сами появлялись на теле взрослеющего кормиса, указывая его истинное предназначение. Воин, добытчик, строитель, уборщик, нянька…
Сейчас на Кадо была лишь набедренная повязка из множества полосатых шкурок летяг, украшенная поясом с мелкими разноцветными камешками. Молодой воин отличался щегольством, он всерьез гордился своим нарядом, ибо каждую белку убил сам, и гордость его выражалась в стремлении прикоснуться к повязке. Потому левая рука мужчины лежала на поясе, пока он осматривался, почесывая гладкую макушку. Кормисы рождались безволосыми. Но зато узоры со спины поднимались почти до затылка Кадо, придавая особый шарм общей колоритной внешности аборигена.
Военачальник был явно не в духе сегодня, он хмыкал, фыркал, раздувая смуглые широкие ноздри, а потом шумно вздохнул, набирая побольше воздуха в широкую грудь, и вдруг оглушительно свистнул. На миг, кажется, джунгли затихли. Но уже вскоре Вожаку ответил пересвист возвращающихся из похода воинов. Обидно, что отвечает так мало голосов... Из зарослей к предводителю вышли лишь двое мужчин, спустившись по мохнатой лиане. Один едва мог передвигать ноги и почти висел на плече товарища. Повязка, прикрывавшая рану в боку, набухла от крови.
Выслушав донесение собратьев, Кадо помрачнел, сурово сверкнул глазами и решительно спрыгнул вниз в один из «выгрызенных» ходов Дворца. Потом мужчина пролетел по мрачному туннелю и приземлился в узком подземном коридоре. Кадо быстро миновал его своим широким, пружинистым шагом и вскоре оказался в огромном пустом зале, там он снял со стены тяжелую гладкую булаву и ударил в бронзовый гонг, созывая Верховный Совет.
Прошло немного времени и в залу вошли еще несколько высоченных кормисов. Кадо молча приветствовал их поднятой рукой, а затем привычно устроился на полу, скрестив мускулистые ноги перед собой.
Теперь четыре мужчины сидели полукругом у подножья небольшой лестницы, на вершине которой располагалась плетенная из темной древесины софа, укрытая мехами. Раньше ее занимала королева. Теперь она была пуста.
– Если ты позвал нас, Кадо, то новости, верно, совсем плохие? – осторожно предположил один из собратьев.
Мано - Старший Строитель вальяжно сидел на шкуре танагра, поджав под себя правую ногу. Он тоже выглядел крепким, как и все кормисы. Узоры украшали его левую руку, плечи, затылок и даже лысую макушку, со спины переходили на живот и исчезали где-то под набедренной повязкой из грубой кожи танагра. На его правом плече в округлом узоре застыл треугольник с крупной точкой.
– Именно, - глухо ответил Кадо, пристально поглядывая на Мано.
Воин немного расслабился и почти лежал, опираясь локтем на первую ступеньку каменной лестницы, что вела к опустевшему трону.
– Почти все, кто отправились в горы за новой Госпожой, были убиты дармисами, - сообщил он и тут же скривился в хищной ухмылке. Собратья тотчас ответили глухим негодующим ворчанием.
Дармисы были противоборствующим кланом. Их колония Дармаллак находилась далеко в Гиблом лесу у подножия Стонущей горы. Но самое главное - это Кадо не так давно узнал из данных разведки, у Дармисов была Королева и несколько женщин у нее в услужении. Одну из таких рабынь воины Кадо хотели заполучить себе, но их постигла серьезная неудача. Вернулись только двое из двенадцати лучших солдат - большой урон для колонии.
– И где нам теперь взять новую Владычицу?
– Может, купить? - пожимая плечами, быстро проговорил третий мужчина.
Он как раз сидел между двумя собеседниками, удобно скрестив ноги перед собой. Черные узоры украшали и его тело. На правой руке красовался знак в виде чаши. Наро, а звали мужчину именно так, был Главным Добытчиком.
– Нам что, нечего предложить людям в речном поселении? Зачем нужно было отправлять солдат так далеко и опасно?
Спрашивая, он ткнул в пол молодым сочным стеблем Шиксы, повел было линию, но Мано внезапно толкнул сородича в плечо. Мано любил чистоту и порядок в Доме, а тем более в зале всеобщих собраний.
– Эти пятна потом едва отмываются, они похожи на кровь! Следи за собой! – возмутился он.
– Извини, - буркнул виноватый, тут же оторвал стебель от пола и невозмутимо откусил кусочек, разбрызгивая вокруг алый сок растения. Наро любил рисовать, а еще знал множество занятных историй. Бывшая Королева часто приглашала его разделить с нею ночь - мужчина весьма ее забавлял.
Кадо рассмеялся, снисходительно глядя на перепалку, но Мано не позволил этому смеху длиться долго, ударив по полу увесистым как кувалда кулаком. На миг в общем зале стало тихо.
– Мы должны получить королеву как можно быстрее, а значит, придется договариваться с людьми из селения. Мы пока не готовы к войне! - стиснув зубы, сказал Мано на правах более опытного.
– Купить, - поправил его Наро, с хрустом догрызая вкусный стебель. Парень был невозмутим.
– Уно, чего ты молчишь? Выскажись! Или, по-твоему, причин для беспокойства нет? Колония на грани вымирания. Без королевы мы не продержимся и один сезон, – резко бросил Кадо четвертому.
Тот, кого назвали Уно, тоже сидел на шкурах у подножия трона. Его стопы касались друг друга, а колени легли на пол. Завидная гибкость молодого тренированного тела. Пока другие говорили, он только смотрел на небольшой кусочек пола между собственными пятками и краем набедренной повязки. Он, и правда, выглядел несколько моложе остальных, хотя тоже обладал очень развитыми мышцами и черные узоры великолепно подчеркивали их рельеф. Знак на правом плече молодого кормиса скрывала повязка.
– Мы не знаем, что делать, - тихо и протяжно ответил Уно, поднимая голову. – Но яйца скоро начнут высыхать, если все мы не получим внимания новой Королевы.
Казалось, он все делает медленно, будто его время двигалось как-то иначе.
– А сам ты что думаешь? – спросил Мано и невольно коснулся правого плеча, не сдержав жалоб:
– У меня метка третий день болит.
На автопилоте я обошла машину, что загородила площадку перед высоким крыльцом, достала ключи, но меня остановил знакомый голос:
– Ритуль! Солнце, совсем заработалась, уже не смотришь по сторонам!
Я щурила воспаленные глаза на водителя, неужели приехал Евгений, как это все не вовремя. Совсем нет сил и желания общаться. Но откуда такая серьезная машина. На пассажирском сидении вальяжно развалился немолодой грузный мужчина. Он очень заинтересованно смотрел в мою сторону. Женя наклонился к нему и что-то прошептал, мужчина медленно кивнул, будто соглашаясь.
Я досадливо отвернулась и подошла к двери. Голова была тяжелой, хотелось только лечь и закрыть глаза. Женя зашел следом, перехватил мой пакет с продуктами, залетел на третий этаж.
– Ритуль, вечером едем в гости, на природе отдохнем, мангал и рыбалка.
– Прости, я не смогу. Давайте без меня.
А вообще, приглашение выглядело странным. Мы давно никуда не ходили вместе, у каждого была своя жизнь, похоже, нас объединяла только эта квартира. Женьке иногда нужно было тихое убежище, где можно пару дней выспаться, перевести дух, провести ночь с симпатичной подругой. А мне отводилась роль экономки и непритязательной любовницы. Но, если уж совсем честно, то иногда я была рада нашим редким встречам, иногда они даже походили на праздник. Но «принц воров» снова уезжал, а Золушка на следующий день выносила пустые бутылки «Мартини» и «Хенесси», коробочки из- под суши.
Денег Женя уже давно мне не оставлял, я ведь сама работаю и живу бесплатно в его квартире, причем коммунальные платежи тоже оплачиваю сама. А у Жени частенько были какие-то долги, что, впрочем, не мешало ему дорого одеваться и пропадать в ночных заведениях.
Не знаю, почему в тот вечер я все же поехала с ним в тот загородный коттедж. Наверно, захотелось нарушить рутинный распорядок будней, немного встряхнуться, хлебнуть другой жизни - сытой и беззаботной. Захотелось праздника, новых впечатлений или просто было любопытно заглянуть в богатый особняк, посмотреть как проводят время обеспеченные люди. Знала бы я тогда, что на этой вечеринке мне готовилась роль десерта…
Женя начал издалека и сначала довольно ласково, говорил, что попал в передрягу и ему нужна моя помощь. Денег я ему достать не могла, но вот помочь расплатиться - мне должно быть по силам. Всего-то делов – переспать с хозяином коттеджа, каким-то Багром или Бугром, я так и не поняла. Это предложение застало меня врасплох, показалось таким подлым и гадким, перечеркивало все то хорошее, что нас еще объединяло, наши детские воспоминания, зарождающуюся любовь. А была ли она? Но Женя был у меня первым, я относилась к нему с нежностью, я желала ему добра.
Сначала я даже подумала, что сейчас он шутит, что это жестокий розыгрыш, черный юмор. А когда поняла, что Женька говорит всерьез, захотела его ударить-оттолкнуть, сделать так больно, чтобы он мучился, чтобы страдал. В этот момент он что-то убил во мне, какую-то надежду на светлое будущее, веру в справедливость и дружбу. Я ему верила, а он предал меня, он меня продал!
Разом нахлынули самые тяжкие чувства, меня будто затопило отчаянием, что пришло на место возмущению и гневу. А Женька ничего не заметил и все уговаривал меня отнестись спокойней к происходящему:
– Выручи меня, я же тебе когда-то помог. Надо отдавать старые долги. Он мужик нормальный, он ведь не «садюга» какой. Просто ты ему очень понравилась.
«Конечно, ты же сам ему меня показал тогда у подъезда…»
– Хорошо. Я все поняла. Никаких проблем. Можно, я прогуляюсь немного у беседки, просто давно уже не выезжала из города, а здесь так легко дышится. Принесешь еще красного вина? Я бы сейчас выпила.
Кажется, он не заподозрил подвоха, вообще, был какой-то нервный, рассеянный, похоже, и правда, крепко вляпался в неприятности. Но я не хотела его спасать такой вот ценой. Если бы Женя раньше мне сказал, что ему нужна крупная сумма, что грозят страшные кары, мы попытались бы вместе найти выход.
Но в том-то и дело, что «вместе» мы давно уже не были, а те иллюзии нашей семейной жизни в первый год после школы рассеялись как сигаретный дым на ветру. И теперь мое сердце засыпано толстым слоем рыхлого пепла, видимо, я разучилась любить, так и не осознав в полной мере это чувство.
Но вот одно нестерпимое желание теперь охватило душу – сбежать, вырваться из всей этой гадости. Я не собиралась подчиняться какому-то уроду, одно это только и придало сил. Женя ушел, а я с самым невинным видом обогнула беседку, желая добраться до забора. Потом долго шла вдоль него, чувствуя подступающую панику, мне не перелезть, слишком высоко, я не сумею, не найду выход. Меня вдруг затошнило, спазмы внутри чуть не вывернули наизнанку, заставив согнуться пополам. Ненависть и отвращение, я ухватилось за эти два слова в мутнеющем сознании. И одна цель – удрать, вырваться во что бы ни стало!
И ведь мне это даже удалось, я вдруг вышла к маленькой калитке на задворках ограды, она оказалось открытой и уже не важно, куда вела. Я змейкой выскользнула наружу и побежала по узкой тропе прочь от этой усадьбы. Опомнилась только на берегу реки, когда позади раздались мужские голоса и пришло четкое понимание, что я в ловушке.
А когда послышался зов Жени, на меня нашло какое-то безумие, я бросилась в сторону, чувствуя себя загнанной маленькой зверушкой. Сначала мне показалось, что они потеряли мой след, я двигалась вдоль реки, не разбирая дороги, я рассчитывала выйти к жилью, к трассе, пусть даже лесной тропе.
Коттедж стоял уединенно, никаких поселений вблизи не было, до шоссе пара километров, я смогу их пройти, только бы знать направление.
Вскоре я увидела впереди забор из колючей проволоки и припомнила слова Женьки о частной огороженной территории. У меня подкосились ноги, грудь будто стальным обручем сдавило, я пыталась дышать открытым ртом, пыталась собраться с мыслями. Позади лаяли собаки, одна или две… И тогда я пошла к реке.
Нет, я не боялась переспать с тем мужиком, вовсе нет. Я бы это пережила, я уже не маленькая, кое-что видела в этой жизни, пока работала на «скорой». Видела девушку, которая перерезала себе вены после того, как ее изнасиловали трое бомжей на окраине города. Я тогда ставила себя на ее место, разве могла бы такое сделать с собой? Зачем умирать так нелепо, ведь смерть не минует никого в свой срок и еще можно столько всего успеть перед полным небытием.
Если бы трое ублюдков поиздевались надо мной в трущобах и оставили в живых, я бы все это перенесла, просто огрубела бы душой, но нашла в себе силы как-то существовать, отыскала бы способ, придумала сотню причин.
Но здесь и сейчас мне была просто омерзительна мысль, что я должна стать выкупом для этого подонка, что меня принес на жертвенный алтарь мой первый мужчина и готов вот так спокойно передать в чужие потные лапы.
Я медленно шла к реке и даже улыбалась, в коттедж я не вернусь, просто буду учиться плавать. Когда-то мечтала научиться, но не было случая. А сейчас, кажется, время пришло.
Вода была ледяной, у меня мгновенно вышибло воздух из легких. Какое-то время я безуспешно пыталась бороться с течением, держала голову выше, но руки немели, последнее, что помню из этого Мира – большого черного пса на берегу - оскаленную звериную морду и силуэт мужчины позади. Все...
Мир Дэриланд
Гиблый лес. Инсектерра.
Кормаксилон. 978 год от Первого Кокона
Это была непроходимая часть джунглей, самая сердцевина Инсекты. Чтобы попасть сюда с Ничейной Пустоши безумному путнику пришлось бы долго пробираться через густые сети лиан и переплетения гибких стволов тамарисса. Но если удачно преодолеть заросли за пару дней, то уже к вечеру вторых суток можно выйти на обширную поляну, окруженную огромными деревьями, чьи темно-зеленые кроны образовали сверху подобие пышного шатра.
Именно здесь мощные стволы броксов неприступными стенами возвышались над Кормаксилоном – убежищем кормисов. Правда, с некоторых пор, особенно после тесного общения с человеческиими пленниками, некоторые кормисы именовали свое жилище дворцом на чужеземный манер. Но со стороны эта внушительная по размерам обитель выглядела так, словно изъеденный широкими туннелями гигантский конус землисто- серого цвета.
Старший воин кормисов стоял на крыше родного дома. Все знали, что Кадо - опытный солдат, выигравший немало внутренних поединков и прошедший пару свирепых боев с врагами извне колонии.
Это был отлично сложенный, жилистый мужчина, великолепно владеющий всеми видами местного оружия. Изобретательный и ловкий. Его кожа сильно загорела, но отдавала и врожденной краснотой. По левой руке к груди мужчины поднимались узоры, создающие танец из черных линий. Эти штрихи переходили на грудь и расползались ровными полосками по мощной спине.
На правом плече был отличительный знак в виде двух перечеркнутых наискось отрезков, окруженных ветвистым узором, похожим на тот, что украшал его левую руку. Рыцари Гальсбурга считали эти древние изображения всего лишь примитивными рисунками дикарей, но знаки сами появлялись на теле взрослеющего кормиса, указывая его истинное предназначение. Воин, добытчик, строитель, уборщик, нянька…
Сейчас на Кадо была лишь набедренная повязка из множества полосатых шкурок летяг, украшенная поясом с мелкими разноцветными камешками. Молодой воин отличался щегольством, он всерьез гордился своим нарядом, ибо каждую белку убил сам, и гордость его выражалась в стремлении прикоснуться к повязке. Потому левая рука мужчины лежала на поясе, пока он осматривался, почесывая гладкую макушку. Кормисы рождались безволосыми. Но зато узоры со спины поднимались почти до затылка Кадо, придавая особый шарм общей колоритной внешности аборигена.
Военачальник был явно не в духе сегодня, он хмыкал, фыркал, раздувая смуглые широкие ноздри, а потом шумно вздохнул, набирая побольше воздуха в широкую грудь, и вдруг оглушительно свистнул. На миг, кажется, джунгли затихли. Но уже вскоре Вожаку ответил пересвист возвращающихся из похода воинов. Обидно, что отвечает так мало голосов... Из зарослей к предводителю вышли лишь двое мужчин, спустившись по мохнатой лиане. Один едва мог передвигать ноги и почти висел на плече товарища. Повязка, прикрывавшая рану в боку, набухла от крови.
Выслушав донесение собратьев, Кадо помрачнел, сурово сверкнул глазами и решительно спрыгнул вниз в один из «выгрызенных» ходов Дворца. Потом мужчина пролетел по мрачному туннелю и приземлился в узком подземном коридоре. Кадо быстро миновал его своим широким, пружинистым шагом и вскоре оказался в огромном пустом зале, там он снял со стены тяжелую гладкую булаву и ударил в бронзовый гонг, созывая Верховный Совет.
Прошло немного времени и в залу вошли еще несколько высоченных кормисов. Кадо молча приветствовал их поднятой рукой, а затем привычно устроился на полу, скрестив мускулистые ноги перед собой.
Теперь четыре мужчины сидели полукругом у подножья небольшой лестницы, на вершине которой располагалась плетенная из темной древесины софа, укрытая мехами. Раньше ее занимала королева. Теперь она была пуста.
– Если ты позвал нас, Кадо, то новости, верно, совсем плохие? – осторожно предположил один из собратьев.
Мано - Старший Строитель вальяжно сидел на шкуре танагра, поджав под себя правую ногу. Он тоже выглядел крепким, как и все кормисы. Узоры украшали его левую руку, плечи, затылок и даже лысую макушку, со спины переходили на живот и исчезали где-то под набедренной повязкой из грубой кожи танагра. На его правом плече в округлом узоре застыл треугольник с крупной точкой.
– Именно, - глухо ответил Кадо, пристально поглядывая на Мано.
Воин немного расслабился и почти лежал, опираясь локтем на первую ступеньку каменной лестницы, что вела к опустевшему трону.
– Почти все, кто отправились в горы за новой Госпожой, были убиты дармисами, - сообщил он и тут же скривился в хищной ухмылке. Собратья тотчас ответили глухим негодующим ворчанием.
Дармисы были противоборствующим кланом. Их колония Дармаллак находилась далеко в Гиблом лесу у подножия Стонущей горы. Но самое главное - это Кадо не так давно узнал из данных разведки, у Дармисов была Королева и несколько женщин у нее в услужении. Одну из таких рабынь воины Кадо хотели заполучить себе, но их постигла серьезная неудача. Вернулись только двое из двенадцати лучших солдат - большой урон для колонии.
– И где нам теперь взять новую Владычицу?
– Может, купить? - пожимая плечами, быстро проговорил третий мужчина.
Он как раз сидел между двумя собеседниками, удобно скрестив ноги перед собой. Черные узоры украшали и его тело. На правой руке красовался знак в виде чаши. Наро, а звали мужчину именно так, был Главным Добытчиком.
– Нам что, нечего предложить людям в речном поселении? Зачем нужно было отправлять солдат так далеко и опасно?
Спрашивая, он ткнул в пол молодым сочным стеблем Шиксы, повел было линию, но Мано внезапно толкнул сородича в плечо. Мано любил чистоту и порядок в Доме, а тем более в зале всеобщих собраний.
– Эти пятна потом едва отмываются, они похожи на кровь! Следи за собой! – возмутился он.
– Извини, - буркнул виноватый, тут же оторвал стебель от пола и невозмутимо откусил кусочек, разбрызгивая вокруг алый сок растения. Наро любил рисовать, а еще знал множество занятных историй. Бывшая Королева часто приглашала его разделить с нею ночь - мужчина весьма ее забавлял.
Кадо рассмеялся, снисходительно глядя на перепалку, но Мано не позволил этому смеху длиться долго, ударив по полу увесистым как кувалда кулаком. На миг в общем зале стало тихо.
– Мы должны получить королеву как можно быстрее, а значит, придется договариваться с людьми из селения. Мы пока не готовы к войне! - стиснув зубы, сказал Мано на правах более опытного.
– Купить, - поправил его Наро, с хрустом догрызая вкусный стебель. Парень был невозмутим.
– Уно, чего ты молчишь? Выскажись! Или, по-твоему, причин для беспокойства нет? Колония на грани вымирания. Без королевы мы не продержимся и один сезон, – резко бросил Кадо четвертому.
Тот, кого назвали Уно, тоже сидел на шкурах у подножия трона. Его стопы касались друг друга, а колени легли на пол. Завидная гибкость молодого тренированного тела. Пока другие говорили, он только смотрел на небольшой кусочек пола между собственными пятками и краем набедренной повязки. Он, и правда, выглядел несколько моложе остальных, хотя тоже обладал очень развитыми мышцами и черные узоры великолепно подчеркивали их рельеф. Знак на правом плече молодого кормиса скрывала повязка.
– Мы не знаем, что делать, - тихо и протяжно ответил Уно, поднимая голову. – Но яйца скоро начнут высыхать, если все мы не получим внимания новой Королевы.
Казалось, он все делает медленно, будто его время двигалось как-то иначе.
– А сам ты что думаешь? – спросил Мано и невольно коснулся правого плеча, не сдержав жалоб:
– У меня метка третий день болит.
