– Мы, кажется, тут не одни. Давай-ка ближе к дому.
– Так это всего лишь птицы! Кто там еще может быть сейчас? Твои лесные товарищи только ночью приходят к лагерю, да и то редко. Посидим еще…
– Нет у меня товарищей! Нет...
Брок протянул ей платье и стал быстро одеваться сам. Вскоре они вернулись в дом, и Маша начала собираться на обед в общую столовую, поскольку старалась соблюдать ритуал посещения административной зоны «Северного». Но все попытки ввести друга в маленькое общество заканчивались провалом.
– Может, хоть сегодня со мной пойдешь? Коротков уехал вчера по делам… Подумаешь, посмотрят на тебя наши повара, полюбуются. Они часто спрашивают о тебе. Вместе борща поедим и вернемся, ну… соглашайся уже...
– Я дома тебя подожду, - хмуро ответил Брок, - возвращайся скорее.
В ответ она лишь грустно вздохнула, закрывая за собою дверь. В светлой, полупустой столовой Маша поприветствовала знакомых сотрудниц, поковырялась вилкой в салате, уделила заслуженное внимание горячему и направилась в сторону своего коттеджа, когда ее окликнул Максим.
– Маша, здравствуй!
– Привет! Как дела?
Давненько они не виделась с водителем. Похоже, у него неприятности - лицо осунулось, под глазами синева, сама фигура сжалась, поникла. Отросшим волосам не помешала бы приличная стрижка.
– Маш, ты, наверно, на меня сердишься? - странно растягивая слова произнес Савельев. - Я дурак. Обидел тебя тогда, на складе. Прости, злился очень… Можно с тобой поговорить?
– Попробуй.
Она прошла вперед и присела на скамью под невысокой елочкой. Максим устроился рядом, сразу принялся жаловаться:
– Маш, у меня и так большие проблемы и ты еще не выходишь из головы. Что со мной не так? Чем я для тебя плох?
Ей вдруг показалось, что у него, как у пьяного, заплетается язык. Расхотелось даже находиться близко.
– Мне пора идти… Ничего я про тебя плохого не думаю, успокойся. Тебе отдохнуть надо или обратиться к врачу. Выглядишь неважно, честно сказать.
Максим попытался взять ее за руку, чуть не бухнулся на колени перед скамьей, будто ноги не держали.
– Ты этого дикаря приручила? Тебя полковник купил? Ты теперь с этим чудом лесным живешь и тебя все устраивает?
– Послушай, это мое дело, с кем мне жить, что ты привязался?
Савельев пустился в откровения:
– Я уехать хочу. Вообще свалить с этой гребаной Рашки, у нас родня в Германии нашлась. Матери пришел вызов, она ездила недавно, а теперь может и меня забрать. Маш, ты же не знаешь, не понимаешь, там совсем другая жизнь! Там все иначе, лучше - в тысячу раз лучше! Я могу взять тебя с собой, я там отлично устроюсь, я ж пробивной. У тебя будет куча денег, всякие шмотки, тачки... все, что захочешь, поедем со мной.
Она пару секунд пыталась осмыслить сказанное, а потом решительно тряхнула головой.
– Как еще объяснить, что я ничего от тебя не хочу! Тем более уезжать вот так, с бухты-барахты. Не потому, что в тебе что-то не так, а просто… - Маша задумалась, тщательно подбирая слова, - я люблю свою страну, пусть здесь не все гладко, но это моя страна, я здесь родилась, живу. Меня никто не гонит отсюда... Да пойми ты, я русская, говорю по-русски, как мои родители, мои бабушки, здесь мой дом, мои корни, зачем уезжать? Объясни? Ради кусочка сладкого пирога? Ради модного гардероба подешевле? Ради навороченной машины на идеальной дороге?
Отчего-то заныла в груди невидимая струна, больно сжалось сердце. И захотелось, чтобы другой человек понял, разделил ее чувства.
– Вот скажи, а там есть такой же лес, там есть такой воздух, такое озеро, как наше? Может и есть, конечно, но они чужие. А здесь все мое, как ни пафосно звучит. Я знаю, я это чувствую каждой своей клеточкой - здесь все для меня! А кто я буду там? Зачем я там буду? Нет, я, конечно, не против туристической поездки, порой хочется мир посмотреть, познакомиться ближе с другой культурой, но чтобы вот так насовсем... Ты меня слышишь?
Маша с надеждой заглянула в мутноватые глаза Максима, тот улыбался блаженно щурясь.
– Ты мне нужна.
– Ну, все, хватит! Мне в самом деле пора домой, а тебе не мешает в медпункт наведаться.
Она резко поднялась со скамьи и быстрым шагом пошла прочь, решив, что неприятный разговор окончен. Позади остались главные корпуса, осталось миновать аллею молодых елочек и покажется маленький коттедж у леса, но Максим вдруг толкнул ее в плечо и дерзко схватил за руку, разворачивая к себе.
– Подожди, мы еще не договорили!
– Не о чем больше говорить. До тебя не доходит... Да пусти, ненормальный!
Маша начала отчаянно вырывать ладонь из крепкой хватки Максима, теперь его увеличенные зрачки и свистящее дыхание вызывали в ней настоящую панику. Неожиданно рядом раздался грозный возглас:
– Руки убрал от нее, мразь!
Брок отодвинул Машу в сторону, ухватил Максима за ворот рубашки и грубо откинул на ближайшее дерево. Послышался треск рвущейся материи, а потом сдавленный стон.
Маша начала уговаривать:
– Пожалуйста, пойдем домой! Не надо его бить. Это наш водитель, он болен, наверно, или... пьян.
– Зачем он трогал тебя?
– Не подходи к нему! Ты же покалечишь!
– Пожалела, да? Ты с ним ходишь встречаться каждый день?
Маша дернулась в сторону, онемев от подобных обвинения.
– Да ты что? Я ведь живу с тобой. Брок, пожалуйста, пойдем домой! Савельев хотел только поговорить, а я торопилась, вот он и пытался меня задержать.
– Чего ему от тебя надо?
Она даже не успела ответить, потому что Максим с тихим, противным смехом начал кататься по траве, держа себя за голову.
– Семейные разборки! У-ху-у... Домашний питомец отбился от рук. На хозяйку рычит.
Ощутив, как напряглись мышцы на плече Брока, испуганная Маша обхватила его обеими руками за талию:
– Не слушай! Он специально тебя провоцирует! Хочет, чтобы ты разозлился. Псих несчастный... Пусть Коротков сам разбирается.
Савельев вдруг примирительно поднял руки:
– Все, я сдаюсь! Все… Через неделю заканчивается мой контракт и меня здесь не будет.
Он вдруг завыл в голос, выгибаясь всем телом, будто на раскаленные угли его уложили, а не на подстриженную траву.
– А-а-а! Я скоро свалю отсюда! Оставайтесь сами в болоте вонючем! Какое мне до вас дело?
После такого заявления Маша нервно засмеялась и округлила глаза, выразительно покрутив пальцем у виска.
– С ним что-то не то, - медленно проговорил Брок, принюхиваясь.
– Давай дома обсудим!
Неохотно подчинившись ее просьбам, он позволил увести себя, но последний взгляд на Максима выражал всю степень ненависти к обидчику любимой девушки.
* * *
Окна на кухне и в гостиной были широко раскрыты, свежий воздух заполнил комнаты, но атмосфера продолжала накаляться.
– Послушай, ты не должен так реагировать, он всего лишь держал меня за руку. Да ты убить его мог!
– Мог! Ну, и что?
Нахмурившись, Брок стоял перед Машей, скрестив на груди руки.
– Больше ты в их столовку не пойдешь. Я сам буду приносить еду в дом.
Маша недоверчиво хмыкнула.
– Туши оленей? Или зайчиков несчастных? А может, сразу на цепь меня посадишь или запрешь на чердаке, чтобы я всегда была под рукой? Брок, я не согласна так жить. Ничего страшного не произошло, а ты уже из себя выходишь. Макс просто дурак! Что с него взять? Уверена, он все понял, и теперь точно отстанет. Я всегда предлагала вместе ходить по лагерю, но ты же уперся как баран в какие-то непонятные принципы…
– Да, тебе не понять. Ты из другого времени, слабая закалка, - упрямо повторял он.
– При чем тут другое время? - возмутилась Маша. - Эти люди тебе ничего не сделали. Ни повара, ни Коротков, ни даже Максим, чего ты их сторонишься?
– Алекс только того и добивается…
– Чтоб ты съел котлету с картошкой в помещении столовой, а не у меня дома? Действительно, достижение!
Маша чувствовала себя скверно, кажется, у нее поднималась температура.
«Неужели, перекупалась сегодня, вода была прохладная...»
– Брок, тебе нужно учиться идти людям навстречу. Не ради себя, так ради нас. Или ты всерьез думаешь, что я до конца своих дней буду сидеть с тобой в лесу, никуда не выезжать, ни с кем не видеться? У меня есть мама и сводный брат. Мы с ним не особенно ладим, но какая ни есть родня. Отчим, дядя Слава, меня растил с двенадцати лет, никогда не обижал. Еще есть подруги, одна точно. А еще… - Маша вдруг почувствовала, что задыхается, - еще у нас могут быть дети… наверное.
– Я не думаю, что это возможно, - хрипло сказал Брок, - меня изменили.
– Ну, нет, так нет! У меня уже была одна неудачная попытка, может, больше и не получится - пренебрежительно махнула рукой Маша, из всех сил пытаясь казаться спокойной.
– Если я не смогу дать тебе ребенка, ты меня оставишь? - Брок сел на пол у ее ног, снизу вверх заглянул в глаза.
– Я не знаю... кажется, теперь это не важно, - Маша искренне старалась быть честной, хотя бы перед собой.
Он тут же переместился на диван, и попытался усадить ее к себе на колени, как бывало прежде во время задушевных бесед. Неожиданно Маша воспротивилась.
– Не надо, я сейчас хочу побыть одна.
– Я тебе надоел? Может, мне вообще уйти?
– Можешь уйти… только вернись обязательно. Я буду тебя ждать к ночи.
Он рывком поднялся с дивана и молча выскочил из дома. Маша сползла на пол, растянулась на коврике, раскидывая в стороны руки, и наслаждаясь тишиной.
«Иногда от него надо отдыхать, он слишком меня подавляет, вечно командует и злится, чуть что не так. Во всех видит угрозу».
«Что-то в последнее время я быстро устаю. Ни на что не хватает сил, хочется только свернуться в клубочек и заснуть...»
Она почти задремала прямо на полу, когда после короткого стука распахнулась входная дверь. Решив, что вернулся Брок, Маша поднялась навстречу и менее всего сейчас ожидала увидеть перед собой Максима Савельева. Он сменил порванную рубашку на белую футболку, от него приятно пахло качественным парфюмом.
Маша скользнула взглядом по безобразной ссадине на щеке парня и вопросительно посмотрела ему в глаза, пока тот четким голосом отрапортовал:
– Сейчас звонил шеф! У них какое-то начальство явилось на КПП, тебе нужно приехать с документами, подтвердить свою личность. Это очень серьезно. Коротков велел тебя немедленно привезти.
– А что случилось?
– Утром у дороги труп нашли. Подозревают, что эта работа одного из твоих подопечных. Маш, быстрее… Коротков рвет и мечет. Тебе нужно срочно быть там и дать показания.
– Какие показания, - недоумевала Маша, - при чем тут я?
– Надо подтвердить, что твой… э-э... приятель всю ночь грел тебе постельку, а не по лесу шатался с ножом. Неужели не доходит?
– Господи, да что такое...
Она судорожно вздохнула и потерла взмокший лоб ладонью, пыталась осмыслить услышанное: какой-то труп... теперь вызывают для показаний. Брока действительно не было дома этой ночью. И что ей сказать полицейским? Правду? Какую именно...
– Куда надо ехать?
– Паспорт возьми! И скорее в машину, Коротков нас ждет, что ты копаешься?
Фамилия начальника произвела почти магическое действие. Маша кинулась в комнату, открыла тумбочку и вывалила на пол содержимое папки с документами. «Приберусь потом...»
– Я готова, едем!
Она хотела сесть сзади, но дверь оказалось заперта. Сурово нахмурившись, Максим распахнул переднюю и девушке пришлось забраться на сиденье рядом с водителем. Первое время Маша едва следила за дорогой, раздумывая о предстоящей встрече со следователем.
Какие вопросы ей зададут? Придется ли им допрашивать Брока? Неожиданно Маша заметила, что они выехали на объездную дорогу, а не через главные ворота, где стояла охрана.
– Макс, мы куда, вообще? Почему в объезд?
–Так надо. Нас ждут именно там.
Прошло минут двадцать. Поддаваясь смутному беспокойству, Маша искоса наблюдала за хмурым Максимом. Тот сосредоточенно жал на газ, машина подпрыгивала на ухабах, заваливаясь из стороны в сторону.
– Ты чего так гонишь? Нельзя ли осторожнее?
– Надо спешить, зайка! Очень спешить, пока все не стало совсем плохо.
– Ты о чем? Слушай, мне жаль, что вышла ссора в аллее. Брок нервный, у него психологическая травма после… он был на войне, понимаешь? Я хочу за него извиниться.
– Брок? Похоже на собачью кличку, - глупо хихикнул Максим.
Маша замолчала, стараясь цепляться взглядом за мелькающие вдоль обочины стволы деревьев. И вдруг поняла...
– Максим! Ты куда меня везешь? Эта дорога не выходит на федеральную трассу! Где нас ждет Коротков? Максим, что происходит? Останови машину!
– Ты совсем дура? До сих пор не поняла во что вляпалась?
Максим истошно заорал ей в лицо и в ужасе отшатнувшись от него, Маша больно ударилась головой.
– Он же урод, мутант! Ты для него только игрушка. Я хочу вытащить тебя отсюда, пока не поздно. Я хочу тебя спасти! Увезу и спрячу, они не найдут. Я спасу тебя, дуреха! Сама потом скажешь спасибо.
Стало очевидно, что Максим увозит ее из «Северного», только вот куда и зачем? Маша взяла себя в руки и тихо заговорила:
– Давай спокойно обсудим ситуацию. Ты придумал про труп и проверку, да? Будто бы меня ждут… Чтобы я с тобой поехала, значит, ты все наврал?
– Придумал. Что же мне тебя силой тащить в машину? Стала бы еще вопить и брыкаться.
Ее охватило мгновенное облегчение от мысли, что у Брока не будет неприятностей, раз никто не пострадал… пока. Даже в эту минуту она почему-то больше всего волновалась о своем мужчине.
– Скажи честно, тебя заставили с ним спать или ты за деньги согласилась? - прервал ее раздумья голос Савельева.
– Макс, не дури, давай вернемся! Нас хватятся, поедут следом, у тебя будут неприятности. Разверни машину!
– У меня и так полно неприятностей. Мой контракт не продлили. Коротков - сволочь казенная! Стоило мне раз оступиться, выкинул как тряпку, даже дядька не помог. Но я не пропаду! У меня кое-что есть на уме. Я достану денег… Маша, ты же деньги любишь? Ты же за деньги все сделаешь?
Максим с гаденькой улыбкой положил руку на ее колено, едва прикрытое платьем. Машу передернуло от отвращения.
– Лучше отстань!
– Думаешь, твой дружок поможет? Он сейчас бегает по лесу у озера, я видел как выскочил от тебя, злее черта. Не так красиво дала? Как ему больше нравиться, по-собачьи, наверно? А, Маш?
Он грубо расхохотался. Маша сидела, прислонившись к двери, мучительно размышляя, как убедить водителя вернуться на базу. А тот продолжал издеваться:
– Не переживай, солнце! Ему другую привезут, ему уже предлагали, да он отказался. Не понравилась фактурой. На тебя-то он сразу запал, решил себе оставить, как домашнее животное. Наверно, ротиком хорошо умеешь работать? А вот мы это скоро проверим! Поработаешь и для меня, отблагодаришь за то, что вытащил из этого дерьма. Сейчас вот только подальше отъедем… а пока, дай хоть поглажу….
К негодованию Маши, правой рукой Максим стал задирать ей подол, пытаясь добраться до трусиков. Она закричала и, ухватившись за руль, резко вывернула его в сторону. Джип на приличной скорости врезался в мощный ствол дерева и заглох.
Машу откинуло назад и снова ударило виском о дверное стекло. В голове звенело, она пыталась нащупать пальцами ручку двери и выбраться из машины. Максим медленно повернул к ней окровавленное лицо с обезумевшими глазами.
– Ты мне ответишь за это, сучка!
Когда Маше все-таки удалось открыть двери и выпасть из «Туарега», Савельев уже подходил к ней, выбравшись со своей стороны машины.
– Так это всего лишь птицы! Кто там еще может быть сейчас? Твои лесные товарищи только ночью приходят к лагерю, да и то редко. Посидим еще…
– Нет у меня товарищей! Нет...
Брок протянул ей платье и стал быстро одеваться сам. Вскоре они вернулись в дом, и Маша начала собираться на обед в общую столовую, поскольку старалась соблюдать ритуал посещения административной зоны «Северного». Но все попытки ввести друга в маленькое общество заканчивались провалом.
– Может, хоть сегодня со мной пойдешь? Коротков уехал вчера по делам… Подумаешь, посмотрят на тебя наши повара, полюбуются. Они часто спрашивают о тебе. Вместе борща поедим и вернемся, ну… соглашайся уже...
– Я дома тебя подожду, - хмуро ответил Брок, - возвращайся скорее.
В ответ она лишь грустно вздохнула, закрывая за собою дверь. В светлой, полупустой столовой Маша поприветствовала знакомых сотрудниц, поковырялась вилкой в салате, уделила заслуженное внимание горячему и направилась в сторону своего коттеджа, когда ее окликнул Максим.
– Маша, здравствуй!
– Привет! Как дела?
Давненько они не виделась с водителем. Похоже, у него неприятности - лицо осунулось, под глазами синева, сама фигура сжалась, поникла. Отросшим волосам не помешала бы приличная стрижка.
– Маш, ты, наверно, на меня сердишься? - странно растягивая слова произнес Савельев. - Я дурак. Обидел тебя тогда, на складе. Прости, злился очень… Можно с тобой поговорить?
– Попробуй.
Она прошла вперед и присела на скамью под невысокой елочкой. Максим устроился рядом, сразу принялся жаловаться:
– Маш, у меня и так большие проблемы и ты еще не выходишь из головы. Что со мной не так? Чем я для тебя плох?
Ей вдруг показалось, что у него, как у пьяного, заплетается язык. Расхотелось даже находиться близко.
– Мне пора идти… Ничего я про тебя плохого не думаю, успокойся. Тебе отдохнуть надо или обратиться к врачу. Выглядишь неважно, честно сказать.
Максим попытался взять ее за руку, чуть не бухнулся на колени перед скамьей, будто ноги не держали.
– Ты этого дикаря приручила? Тебя полковник купил? Ты теперь с этим чудом лесным живешь и тебя все устраивает?
– Послушай, это мое дело, с кем мне жить, что ты привязался?
Савельев пустился в откровения:
– Я уехать хочу. Вообще свалить с этой гребаной Рашки, у нас родня в Германии нашлась. Матери пришел вызов, она ездила недавно, а теперь может и меня забрать. Маш, ты же не знаешь, не понимаешь, там совсем другая жизнь! Там все иначе, лучше - в тысячу раз лучше! Я могу взять тебя с собой, я там отлично устроюсь, я ж пробивной. У тебя будет куча денег, всякие шмотки, тачки... все, что захочешь, поедем со мной.
Она пару секунд пыталась осмыслить сказанное, а потом решительно тряхнула головой.
– Как еще объяснить, что я ничего от тебя не хочу! Тем более уезжать вот так, с бухты-барахты. Не потому, что в тебе что-то не так, а просто… - Маша задумалась, тщательно подбирая слова, - я люблю свою страну, пусть здесь не все гладко, но это моя страна, я здесь родилась, живу. Меня никто не гонит отсюда... Да пойми ты, я русская, говорю по-русски, как мои родители, мои бабушки, здесь мой дом, мои корни, зачем уезжать? Объясни? Ради кусочка сладкого пирога? Ради модного гардероба подешевле? Ради навороченной машины на идеальной дороге?
Отчего-то заныла в груди невидимая струна, больно сжалось сердце. И захотелось, чтобы другой человек понял, разделил ее чувства.
– Вот скажи, а там есть такой же лес, там есть такой воздух, такое озеро, как наше? Может и есть, конечно, но они чужие. А здесь все мое, как ни пафосно звучит. Я знаю, я это чувствую каждой своей клеточкой - здесь все для меня! А кто я буду там? Зачем я там буду? Нет, я, конечно, не против туристической поездки, порой хочется мир посмотреть, познакомиться ближе с другой культурой, но чтобы вот так насовсем... Ты меня слышишь?
Маша с надеждой заглянула в мутноватые глаза Максима, тот улыбался блаженно щурясь.
– Ты мне нужна.
– Ну, все, хватит! Мне в самом деле пора домой, а тебе не мешает в медпункт наведаться.
Она резко поднялась со скамьи и быстрым шагом пошла прочь, решив, что неприятный разговор окончен. Позади остались главные корпуса, осталось миновать аллею молодых елочек и покажется маленький коттедж у леса, но Максим вдруг толкнул ее в плечо и дерзко схватил за руку, разворачивая к себе.
– Подожди, мы еще не договорили!
– Не о чем больше говорить. До тебя не доходит... Да пусти, ненормальный!
Маша начала отчаянно вырывать ладонь из крепкой хватки Максима, теперь его увеличенные зрачки и свистящее дыхание вызывали в ней настоящую панику. Неожиданно рядом раздался грозный возглас:
– Руки убрал от нее, мразь!
Брок отодвинул Машу в сторону, ухватил Максима за ворот рубашки и грубо откинул на ближайшее дерево. Послышался треск рвущейся материи, а потом сдавленный стон.
Маша начала уговаривать:
– Пожалуйста, пойдем домой! Не надо его бить. Это наш водитель, он болен, наверно, или... пьян.
– Зачем он трогал тебя?
– Не подходи к нему! Ты же покалечишь!
– Пожалела, да? Ты с ним ходишь встречаться каждый день?
Маша дернулась в сторону, онемев от подобных обвинения.
– Да ты что? Я ведь живу с тобой. Брок, пожалуйста, пойдем домой! Савельев хотел только поговорить, а я торопилась, вот он и пытался меня задержать.
– Чего ему от тебя надо?
Она даже не успела ответить, потому что Максим с тихим, противным смехом начал кататься по траве, держа себя за голову.
– Семейные разборки! У-ху-у... Домашний питомец отбился от рук. На хозяйку рычит.
Ощутив, как напряглись мышцы на плече Брока, испуганная Маша обхватила его обеими руками за талию:
– Не слушай! Он специально тебя провоцирует! Хочет, чтобы ты разозлился. Псих несчастный... Пусть Коротков сам разбирается.
Савельев вдруг примирительно поднял руки:
– Все, я сдаюсь! Все… Через неделю заканчивается мой контракт и меня здесь не будет.
Он вдруг завыл в голос, выгибаясь всем телом, будто на раскаленные угли его уложили, а не на подстриженную траву.
– А-а-а! Я скоро свалю отсюда! Оставайтесь сами в болоте вонючем! Какое мне до вас дело?
После такого заявления Маша нервно засмеялась и округлила глаза, выразительно покрутив пальцем у виска.
– С ним что-то не то, - медленно проговорил Брок, принюхиваясь.
– Давай дома обсудим!
Неохотно подчинившись ее просьбам, он позволил увести себя, но последний взгляд на Максима выражал всю степень ненависти к обидчику любимой девушки.
* * *
Окна на кухне и в гостиной были широко раскрыты, свежий воздух заполнил комнаты, но атмосфера продолжала накаляться.
– Послушай, ты не должен так реагировать, он всего лишь держал меня за руку. Да ты убить его мог!
– Мог! Ну, и что?
Нахмурившись, Брок стоял перед Машей, скрестив на груди руки.
– Больше ты в их столовку не пойдешь. Я сам буду приносить еду в дом.
Маша недоверчиво хмыкнула.
– Туши оленей? Или зайчиков несчастных? А может, сразу на цепь меня посадишь или запрешь на чердаке, чтобы я всегда была под рукой? Брок, я не согласна так жить. Ничего страшного не произошло, а ты уже из себя выходишь. Макс просто дурак! Что с него взять? Уверена, он все понял, и теперь точно отстанет. Я всегда предлагала вместе ходить по лагерю, но ты же уперся как баран в какие-то непонятные принципы…
– Да, тебе не понять. Ты из другого времени, слабая закалка, - упрямо повторял он.
– При чем тут другое время? - возмутилась Маша. - Эти люди тебе ничего не сделали. Ни повара, ни Коротков, ни даже Максим, чего ты их сторонишься?
– Алекс только того и добивается…
– Чтоб ты съел котлету с картошкой в помещении столовой, а не у меня дома? Действительно, достижение!
Маша чувствовала себя скверно, кажется, у нее поднималась температура.
«Неужели, перекупалась сегодня, вода была прохладная...»
– Брок, тебе нужно учиться идти людям навстречу. Не ради себя, так ради нас. Или ты всерьез думаешь, что я до конца своих дней буду сидеть с тобой в лесу, никуда не выезжать, ни с кем не видеться? У меня есть мама и сводный брат. Мы с ним не особенно ладим, но какая ни есть родня. Отчим, дядя Слава, меня растил с двенадцати лет, никогда не обижал. Еще есть подруги, одна точно. А еще… - Маша вдруг почувствовала, что задыхается, - еще у нас могут быть дети… наверное.
– Я не думаю, что это возможно, - хрипло сказал Брок, - меня изменили.
– Ну, нет, так нет! У меня уже была одна неудачная попытка, может, больше и не получится - пренебрежительно махнула рукой Маша, из всех сил пытаясь казаться спокойной.
– Если я не смогу дать тебе ребенка, ты меня оставишь? - Брок сел на пол у ее ног, снизу вверх заглянул в глаза.
– Я не знаю... кажется, теперь это не важно, - Маша искренне старалась быть честной, хотя бы перед собой.
Он тут же переместился на диван, и попытался усадить ее к себе на колени, как бывало прежде во время задушевных бесед. Неожиданно Маша воспротивилась.
– Не надо, я сейчас хочу побыть одна.
– Я тебе надоел? Может, мне вообще уйти?
– Можешь уйти… только вернись обязательно. Я буду тебя ждать к ночи.
Он рывком поднялся с дивана и молча выскочил из дома. Маша сползла на пол, растянулась на коврике, раскидывая в стороны руки, и наслаждаясь тишиной.
«Иногда от него надо отдыхать, он слишком меня подавляет, вечно командует и злится, чуть что не так. Во всех видит угрозу».
«Что-то в последнее время я быстро устаю. Ни на что не хватает сил, хочется только свернуться в клубочек и заснуть...»
Она почти задремала прямо на полу, когда после короткого стука распахнулась входная дверь. Решив, что вернулся Брок, Маша поднялась навстречу и менее всего сейчас ожидала увидеть перед собой Максима Савельева. Он сменил порванную рубашку на белую футболку, от него приятно пахло качественным парфюмом.
Маша скользнула взглядом по безобразной ссадине на щеке парня и вопросительно посмотрела ему в глаза, пока тот четким голосом отрапортовал:
– Сейчас звонил шеф! У них какое-то начальство явилось на КПП, тебе нужно приехать с документами, подтвердить свою личность. Это очень серьезно. Коротков велел тебя немедленно привезти.
– А что случилось?
– Утром у дороги труп нашли. Подозревают, что эта работа одного из твоих подопечных. Маш, быстрее… Коротков рвет и мечет. Тебе нужно срочно быть там и дать показания.
– Какие показания, - недоумевала Маша, - при чем тут я?
– Надо подтвердить, что твой… э-э... приятель всю ночь грел тебе постельку, а не по лесу шатался с ножом. Неужели не доходит?
– Господи, да что такое...
Она судорожно вздохнула и потерла взмокший лоб ладонью, пыталась осмыслить услышанное: какой-то труп... теперь вызывают для показаний. Брока действительно не было дома этой ночью. И что ей сказать полицейским? Правду? Какую именно...
– Куда надо ехать?
– Паспорт возьми! И скорее в машину, Коротков нас ждет, что ты копаешься?
Фамилия начальника произвела почти магическое действие. Маша кинулась в комнату, открыла тумбочку и вывалила на пол содержимое папки с документами. «Приберусь потом...»
– Я готова, едем!
Она хотела сесть сзади, но дверь оказалось заперта. Сурово нахмурившись, Максим распахнул переднюю и девушке пришлось забраться на сиденье рядом с водителем. Первое время Маша едва следила за дорогой, раздумывая о предстоящей встрече со следователем.
Какие вопросы ей зададут? Придется ли им допрашивать Брока? Неожиданно Маша заметила, что они выехали на объездную дорогу, а не через главные ворота, где стояла охрана.
– Макс, мы куда, вообще? Почему в объезд?
–Так надо. Нас ждут именно там.
Прошло минут двадцать. Поддаваясь смутному беспокойству, Маша искоса наблюдала за хмурым Максимом. Тот сосредоточенно жал на газ, машина подпрыгивала на ухабах, заваливаясь из стороны в сторону.
– Ты чего так гонишь? Нельзя ли осторожнее?
– Надо спешить, зайка! Очень спешить, пока все не стало совсем плохо.
– Ты о чем? Слушай, мне жаль, что вышла ссора в аллее. Брок нервный, у него психологическая травма после… он был на войне, понимаешь? Я хочу за него извиниться.
– Брок? Похоже на собачью кличку, - глупо хихикнул Максим.
Маша замолчала, стараясь цепляться взглядом за мелькающие вдоль обочины стволы деревьев. И вдруг поняла...
– Максим! Ты куда меня везешь? Эта дорога не выходит на федеральную трассу! Где нас ждет Коротков? Максим, что происходит? Останови машину!
– Ты совсем дура? До сих пор не поняла во что вляпалась?
Максим истошно заорал ей в лицо и в ужасе отшатнувшись от него, Маша больно ударилась головой.
– Он же урод, мутант! Ты для него только игрушка. Я хочу вытащить тебя отсюда, пока не поздно. Я хочу тебя спасти! Увезу и спрячу, они не найдут. Я спасу тебя, дуреха! Сама потом скажешь спасибо.
Стало очевидно, что Максим увозит ее из «Северного», только вот куда и зачем? Маша взяла себя в руки и тихо заговорила:
– Давай спокойно обсудим ситуацию. Ты придумал про труп и проверку, да? Будто бы меня ждут… Чтобы я с тобой поехала, значит, ты все наврал?
– Придумал. Что же мне тебя силой тащить в машину? Стала бы еще вопить и брыкаться.
Ее охватило мгновенное облегчение от мысли, что у Брока не будет неприятностей, раз никто не пострадал… пока. Даже в эту минуту она почему-то больше всего волновалась о своем мужчине.
– Скажи честно, тебя заставили с ним спать или ты за деньги согласилась? - прервал ее раздумья голос Савельева.
– Макс, не дури, давай вернемся! Нас хватятся, поедут следом, у тебя будут неприятности. Разверни машину!
– У меня и так полно неприятностей. Мой контракт не продлили. Коротков - сволочь казенная! Стоило мне раз оступиться, выкинул как тряпку, даже дядька не помог. Но я не пропаду! У меня кое-что есть на уме. Я достану денег… Маша, ты же деньги любишь? Ты же за деньги все сделаешь?
Максим с гаденькой улыбкой положил руку на ее колено, едва прикрытое платьем. Машу передернуло от отвращения.
– Лучше отстань!
– Думаешь, твой дружок поможет? Он сейчас бегает по лесу у озера, я видел как выскочил от тебя, злее черта. Не так красиво дала? Как ему больше нравиться, по-собачьи, наверно? А, Маш?
Он грубо расхохотался. Маша сидела, прислонившись к двери, мучительно размышляя, как убедить водителя вернуться на базу. А тот продолжал издеваться:
– Не переживай, солнце! Ему другую привезут, ему уже предлагали, да он отказался. Не понравилась фактурой. На тебя-то он сразу запал, решил себе оставить, как домашнее животное. Наверно, ротиком хорошо умеешь работать? А вот мы это скоро проверим! Поработаешь и для меня, отблагодаришь за то, что вытащил из этого дерьма. Сейчас вот только подальше отъедем… а пока, дай хоть поглажу….
К негодованию Маши, правой рукой Максим стал задирать ей подол, пытаясь добраться до трусиков. Она закричала и, ухватившись за руль, резко вывернула его в сторону. Джип на приличной скорости врезался в мощный ствол дерева и заглох.
Машу откинуло назад и снова ударило виском о дверное стекло. В голове звенело, она пыталась нащупать пальцами ручку двери и выбраться из машины. Максим медленно повернул к ней окровавленное лицо с обезумевшими глазами.
– Ты мне ответишь за это, сучка!
Когда Маше все-таки удалось открыть двери и выпасть из «Туарега», Савельев уже подходил к ней, выбравшись со своей стороны машины.
