— Митенька, я тебя поругаю. Зачем на Бузье напал? — тон у неё был наставительный.
Волкову стало стыдно.
— Я просто... я не знаю. Он так улыбался... я подумал, он рад, что тебя нет, — он начал теребить край своего одеяния.
— Ты же понимаешь, что это невозможно? — со скепсисом спросила богиня.
Волков нехотя согласился.
— Я... я сглупил... — признался он и как-то совсем по-детски вытер кулаком глаз, судорожно вздохнул.
Хемна увидела не матёрого бойца, а растерянного волчонка, который потерялся.
— Извинись перед Бузье, — посоветовала она.
— Да он после этого меня возненавидил, — поморщился мужчина.
— А ты попробуй, — настаивала Хемна. — Прям пообещай мне это сделать, сразу же, как очнётесь.
Волков поднял на неё красные глаза. В них читалось сомнение, но он кивнул.
— Хорошо. Обещаю. Как очнусь — сразу извинюсь.
Сказал и почувствовал, как с плеч свалилась тяжёлая гиря. Он сам не понял, почему это обещание так много для него значило.
— Вот и умница, — она погладила его по голове.
Волков обнял её и уткнулся носом в ключицу. Просто так сидел какое-то время, не двигаясь и не произнося ни слова.
А потом богиня поцеловала его в лоб, и он провалился в темноту.
Следующим на очереди был Савелий. Ему показалось, что он в океане — щупальца мерно колыхались в толще воды. Правда, он не чувствовал температуры воды и почему-то не ощущал ни единого живого существа вокруг.
— Савушка, — Хемна материализовалась из ниоткуда.
Спрут испугался.
— Хемна? А как ты в океане? — Сава посмотрел на богиню и не мог понять, что сейчас происходит.
— Я теперь могу быть где угодно, — улыбнулась она.
— Милый мой, — она подплыла к спруту и положила руку на щеку, погладила. — Ты не один, помни об этом. И не закрывайся. Ты не монстр, не стоит себя таким считать. В каждом из нас живёт что-то тёмное, но у тебя это выражено больше, чем у других.
В другой её ладони материализовался пудинг. Савелий посмотрел на неё с некоторым ужасом.
— Кушай.
Тут же появилась ложка. Савелий открыл баночку, зачерпнул шоколадной массы и только отправил в рот ложку — океан и Хемна исчезли.
Душа Игната не отзывалась дольше остальных. Богиня ждала довольно долго, пока ведун откроет глаза. Он сразу понял, где находится и для чего.
Игнат поклонился богине.
— Ты проститься? — спросил ведун, хотя ответ знал.
Хемна улыбнулась краем губ и кивнула.
— У тебя сейчас будет очень сложный и морально трудный период. Тебе придётся довериться своей команде и не пытаться контролировать всё самому — ты просто не выдержишь и сломаешься. Делегируй. И твой выбор — Бузье — верный. Только к нему нужно найти подход. И я верю, что у тебя получится.
Они пожали друг другу руки и обнялись.
Заринель и Наталья рыдали долго и навзрыд. Эльфийка извинялась и корила себя, что не смогла помочь. Хемна обнимала её и просто слушала, а слова невозможно было разобрать из-за слёз и всхлипов. Но спустя время, когда Заринель всё же успокоилась, выплакав всю боль от потери, богиня сказала:
— Зара, красавица, не вини себя. Я знала, что отдам всю силу и уйду. В этом нет твоей вины. Это был мой осознанный выбор. Чтобы немного утешить, я отдам тебе свою книгу. В сундуке под кроватью найдёшь её.
— Как? Это же ваши записи? И вы мне их отдадите? — не поверила женщина и прижала руки к груди.
— Конечно отдам, чего ей пылиться. А так послужит, — мягко улыбнулась богиня и вложила в ладошку эльфийки ключ от сундука. Как только та сжала его, Заринель исчезла.
Наталья просто плакала о потере близкого человека. Богиня позволила ей это сделать. Потом сказала:
— Наташенька, не бросай попыток пробиться к Бузье. Он слишком сильно не доверяет этому миру. Покажи ему, что он неправ, и ты станешь для него той, кто подарит ему любовь и тепло, которых у него никогда не было. А взамен он станет твоей опорой и даст тебе то, чего ты так долго искала.
Хемна убрала выбившийся локон за ушко, и Наталья закрыла глаза, проваливаясь обратно в сон.
Каждому, с кем жила и работала богиня, она нашла что сказать. Попрощалась. И светлая грусть поселилась в их сердцах. Когда что-то очень хорошее и доброе заканчивается, но жизнь продолжается, и приятные воспоминания об Авалии греют, а не терзают душу.
У Бузье было стойкое ощущение дежавю. Это не смешило — было как-то совсем грустно. Он помнил полусон-полуявь, помнил слова богини: о прощении и шансе.
Он не успел открыть глаза, но уже чувствовал тяжесть браслетов и ноющую боль в плече. Волков... слишком похожи... Слова Хемны совершенно не нравились ему, но он понимал, что она права, и от этого было ещё неприятнее.
Он всё же открыл глаза — в них появилась режущая боль, они заслезились. Маг приложил руку к глазам, и тяжёлый браслет стукнул его по носу. Выругался, попытался присесть — резкая боль от этого простого движения прострелила всю правую сторону. Он сцепил зубы, задышал чаще и вернулся обратно в горизонтальное положение. Пульсирующая боль постепенно уходила. Оставалось только ждать, когда Заринель придёт и даст ему что-то, чтобы боль ушла.
В лазарете он был один. Снова один. Откровенно говоря, это ощущение начинало его напрягать.
Тут он услышал, как кто-то нажал на ручку двери, приоткрыл её, заглядывая. Бузье скосил глаза в ту сторону — потому что двигаться опасался. Это была Наталья. Она виновато улыбнулась и, спросив разрешения, вошла. Маг хмыкнул — будто если бы он сказал «нет», она бы ушла. Эта формальность развеселила Бузье.
— Привет, ты как? — спросила она, пряча руки за спину.
Он смутно помнил её крики, как она рванула к оборотню.
— Нормально, — хрипло отозвался он, горло пересохло.
Наталья бросилась дать ему воды. Когда стакан оказался на уровне его лица, она вспомнила, как в первый раз облила его водой, и покраснела. Чем вызвала недоумение у мага. Она вручила стакан магу, рассудив, что если и будет обливаться, то пусть делает это сам. Но всё же ей пришлось ему помогать — и тогда он увидел её перевязанную руку.
— Это откуда? — поинтересовался маг.
— Да так, пустяки, небольшой порез. Кто ж знал, что башка у Волкова крепче кружки, — она нервно захихикала.
Их идиллию нарушила эльфийка. Она пришла сделать укол обезболивающего. Наташа не стала мешать и стеснять мага — попрощавшись, ушла.
Бузье повернулся на здоровый бок, предоставляя Заринель свой худой филей для укола. Ему казалось, что он никогда не привыкнет к этим иглам, он сморщился от болезненных ощущений. Когда экзекуция закончилась, он повернулся и внимательно посмотрел на эльфийку.
Она мялась, прикусывала губы. Вчерашний инцидент и смерть Хемны выжали её. Опухшее, сожалеющее лицо говорило больше слов. Но она всё же открыла рот и сказала одно слово:
— Прости...
И покинула палату.
Снова тишина. Даже лампы не гудели. В окно лился золотистый солнечный свет, и всё вокруг словно говорило, что ничего не произошло. Солнце всё так же светит, птички поют, земля вращается вокруг своей оси — и звёзды тоже.
В этот раз дверь открылась резко. Бузье увидел огромного чёрного волка и насторожился. В пасти зверя был боевой нож. Волк направлялся к магу. Если Волков решил добить Бузье, то выбрал удачный момент. Маг сжал губы. Сил у него не было. Он повернул голову в сторону от вошедшего, показывая, что ему уже всё равно. Раз пришёл добивать — пусть делает.
Но вопреки предположениям мага, зверь положил нож возле руки мага и лёг на спину, обнажая шею и живот. Бузье ещё какое-то время игнорировал действия оборотня, потом услышал скулёж и, закатив глаза, повернулся. Его брови поползли вверх от удивления.
Не то чтобы Бузье был знатоком повадок оборотней, но если проводить параллели, такое поведение означало: Дима вверяет магу свою жизнь. Раз открыл самые уязвимые места и принёс свой нож — чтобы магу было удобнее его прирезать. Бузье хмыкнул, оценив жест. Волк старательно не смотрел в сторону мага — чтобы подавить инстинкт самосохранения, когда тот возьмёт нож.
Маг взял оружие, осмотрел. Нож был добротный, видно, что за ним смотрели и что он был боевым товарищем. Поступок Волкова интерпретировать иначе было невозможно: он оставил выбор за магом. Убить или простить.
— Нож я заберу себе, в качестве моральной компенсации.
Волков от этого заявления повернул морду и уставился на мага с удивлением. Потом тявкнул.
— Значит, помереть ты согласен от него, а отдать мне — нет? — хмыкнул маг, с прищуром глядя на оборотня.
Тот пофыркал, покатался по полу, потом перевернулся на живот и положил голову на койку. Приподнял бровки домиком и лизнул пальцы мага.
— Фу, — возмутился тот и с брезгливостью обтёр конечность о простыню.
Волк шумно выпустил воздух из ноздрей. Тёплое дыхание коснулось лица мага, и он поморщился, отмахиваясь от наглой морды.
Бесцеремонные и наглые члены группы быстрого реагирования всем скопом ввалились в лазарет. Когда Роман увидел волка, с улюлюканьем кинулся тискать оборотня. Тот поджал хвост и заскулил. Но не только дроу гладил зверя — Пётр и Ник тоже потрепали его по холке. А когда Волков изобразил обычную собаку — вилял хвостом, катался на спине, позволяя почесать пузико, — даже маг принял участие в ласках дурного оборотня.
Когда Игнат шёл в лазарет узнать самочувствие мага и поговорить с ним о нецелесообразности мести и к чему это приведёт, он почувствовал массу положительных эмоций. Они волной практически снесли его. Ведун увидел мыслеобразы и ощущение облегчения от всех присутствующих.
Мужчина развернулся и пошёл обратно к себе. Он там не нужен со своими разговорами и был этому рад. Оставался только один вопрос: о чём тогда говорила Хемна?
Ответ на свой незаданный вопрос он нашёл, когда к нему подбежала встревоженная Наталья.
— Вас вызывают... — вид у неё был несколько растерянный.
— Зови Булата, будем открывать портал.
Наталья отрицательно вертела головой.
— Это здесь. Местные. Из управления внутренних дел.
Она протянула письмо, которое распечатала. Игнат удивился и вчитался в строки.
— Кто сегодня на дежурстве? — уточнил он у секретаря.
— Ник и Саша.
— Значит, Петра вызывай.
Игнат не знал, что его ждёт там, но предполагал, что это связано с Савелием.
— Что стряслось? — спросил Пётр, когда они выехали с территории.
Игнат пожал плечами. Ему не очень хотелось озвучивать догадки — будто если он скажет это вслух, то обязательно накликает.
МВД города Озёрки находилось в двух кварталах от места прорыва. Пётр аккуратно припарковался возле здания.
— Мне с вами идти? — спросил он, когда Игнат отстегнул ремень.
— Нет, я сам прекрасно всё решу.
Он чувствовал напряжение бывшего ратника. Похлопав сотрудника по плечу, ведун вышел. На проходной у него проверили документы и пропустили через металлодетектор.
Кабинет оказался типичным — стол, стулья, шкаф с подписанными папками, компьютер, на стенах портрет президента, флаг и карта области. За столом сидел мужчина лет сорока, в форменной рубашке с погонами майора. Фамилию и имя Игнат выцепил взглядом из таблички на столе — майор Горелов Виктор Михайлович.
— Добрый день. Игнат Андреевич, присаживайтесь, — Горелов указал на стул напротив.
Игнат сел, сложил руки на столе, сцепив пальцы в замок, без напряжения, даже чрезмерно расслабленно для подобного разговора. Считал эмоции собеседника: лёгкая нервозность, любопытство, никакой агрессии или предубеждения. Пока нормально.
— Вы знаете, зачем я вас пригласил?
— Добрый. Догадываюсь, — Игнат чуть улыбнулся уголками губ. — Речь о моём сотруднике, Савелии.
Майор кивнул, достал из папки лист бумаги.
— К нам поступило заявление от сотрудника ОМОНа... — он замялся на секунду. — Он утверждает, что во время ликвидации последствий прорыва вашим сотрудником был причинён вред здоровью. Кроме того, заявитель настаивает, что Савелий не является человеком и представляет опасность для окружающих.
Игнат слушал спокойно, не перебивая. Чувствовал, что Горелов сам не до конца верит в эту историю, но обязан отработать материал.
— Майор, — Игнат подался чуть вперёд, понизил голос, делая его доверительным. — Скажите честно: вы видели видео с того дня, заснятые с камер наблюдения? Видели что там творилось?
Виктор Михайлович вздохнул, отложил бумагу.
— Видел. Но это не отменяет...
— Я понимаю. — Игнат кивнул. — Вы делаете свою работу. Но давайте сразу расставим точки над i.
Он начал поглаживать столешницу. У майора приподнялась бровь, но он следил за этими простыми движениями, не отрывая взгляда. От ведуна волной шло спокойствие, уверенность, даже лёгкая усталость — Горелов это считал на уровне ощущений, хотя сам не понимал, почему ему вдруг захотелось закрыть это дело поскорее и без шума.
— Савелий — особый сотрудник. Его физиология... отличается. Но он работает у меня много лет, и за это время не было ни одного инцидента. Ни одного. Вы можете проверить.
— Нам известно, что он скрывал свою природу, — Горелов попытался взять инициативу, но Игнат мягко перебил.
— Он не скрывал. Он просто не афишировал. Знаете, сколько таких сотрудников по всей стране работает в подобных структурах? Уверен, в вашем ведомстве тоже есть не совсем люди, чьи личные дела лучше лишний раз не открывать.
Майор замер. Игнат заметил, как в нём шевельнулось сомнение. Горелов подумал о своих — о тех, кому неофициально разрешено чуть больше, чем прописано в инструкции. Игнат мягко подсветил эту эмоцию, не дав ей погаснуть.
— Что касается заявления омоновца, — продолжал Игнат, — я его видел. Слова «чудовище» и «опасность» — это эмоции человека, который сам спровоцировал конфликт. Могу предоставить показания других сотрудников, которые были на месте.
Он замолчал. Выдержал паузу ровно настолько, чтобы Виктор Михайлович начал немного нервничать.
— Майор, я понимаю, что спустить дело на тормозах нельзя. Но давайте посмотрим правде в глаза: если мы начнём проверять каждого сотрудника таких структур на «человечность», половина отделов просто закроется. Вторжение было. Савелий помогал его ликвидировать. А то, что он не человек... — Игнат развёл руками. — А кто сейчас человек, если честно?
Горелов хмыкнул, без злости. Игнат чувствовал, что его собеседник уже принял решение — просто ждёт удобного выхода.
— Что вы предлагаете? — спросил майор.
— Ничего. Просто дайте мне разобраться внутри. Савелий получит выговор, будет строже контроль. А вы в отчёте напишете, что инцидент исчерпан, пострадавший претензий не имеет.
— Омоновец от своих слов не отказывается, — напомнил Горелов.
— Я с ним поговорю, — Игнат встал, протянул руку. — Уверен, мы найдём общий язык. Где я могу его найти?
Горелов пожал руку, кивнул. Игнат вышел из кабинета, чувствуя за спиной облегчение майора — тот был рад, что дело не раздули.
Скандальный товарищ обитал в этом же здании. Надо было спуститься на минус первый этаж. Обиженный и испуганный омоновец вместо тренировки залипал в телефон.
— Здравствуй, Толик, — Игнат улыбнулся.
Омоновец понял, что пришли по его душу. Он хоть и напрягся, но виду не подал — только кивнул, даже не встал. Хотя ведун и занимал руководящую должность, Толик ему напрямую не подчинялся, поэтому не посчитал нужным вставать.
Игнат присел на корточки рядом с ним, оказавшись ниже, но от этого почему-то стало не уютнее, а наоборот.
Волкову стало стыдно.
— Я просто... я не знаю. Он так улыбался... я подумал, он рад, что тебя нет, — он начал теребить край своего одеяния.
— Ты же понимаешь, что это невозможно? — со скепсисом спросила богиня.
Волков нехотя согласился.
— Я... я сглупил... — признался он и как-то совсем по-детски вытер кулаком глаз, судорожно вздохнул.
Хемна увидела не матёрого бойца, а растерянного волчонка, который потерялся.
— Извинись перед Бузье, — посоветовала она.
— Да он после этого меня возненавидил, — поморщился мужчина.
— А ты попробуй, — настаивала Хемна. — Прям пообещай мне это сделать, сразу же, как очнётесь.
Волков поднял на неё красные глаза. В них читалось сомнение, но он кивнул.
— Хорошо. Обещаю. Как очнусь — сразу извинюсь.
Сказал и почувствовал, как с плеч свалилась тяжёлая гиря. Он сам не понял, почему это обещание так много для него значило.
— Вот и умница, — она погладила его по голове.
Волков обнял её и уткнулся носом в ключицу. Просто так сидел какое-то время, не двигаясь и не произнося ни слова.
А потом богиня поцеловала его в лоб, и он провалился в темноту.
***
Следующим на очереди был Савелий. Ему показалось, что он в океане — щупальца мерно колыхались в толще воды. Правда, он не чувствовал температуры воды и почему-то не ощущал ни единого живого существа вокруг.
— Савушка, — Хемна материализовалась из ниоткуда.
Спрут испугался.
— Хемна? А как ты в океане? — Сава посмотрел на богиню и не мог понять, что сейчас происходит.
— Я теперь могу быть где угодно, — улыбнулась она.
— Милый мой, — она подплыла к спруту и положила руку на щеку, погладила. — Ты не один, помни об этом. И не закрывайся. Ты не монстр, не стоит себя таким считать. В каждом из нас живёт что-то тёмное, но у тебя это выражено больше, чем у других.
В другой её ладони материализовался пудинг. Савелий посмотрел на неё с некоторым ужасом.
— Кушай.
Тут же появилась ложка. Савелий открыл баночку, зачерпнул шоколадной массы и только отправил в рот ложку — океан и Хемна исчезли.
***
Душа Игната не отзывалась дольше остальных. Богиня ждала довольно долго, пока ведун откроет глаза. Он сразу понял, где находится и для чего.
Игнат поклонился богине.
— Ты проститься? — спросил ведун, хотя ответ знал.
Хемна улыбнулась краем губ и кивнула.
— У тебя сейчас будет очень сложный и морально трудный период. Тебе придётся довериться своей команде и не пытаться контролировать всё самому — ты просто не выдержишь и сломаешься. Делегируй. И твой выбор — Бузье — верный. Только к нему нужно найти подход. И я верю, что у тебя получится.
Они пожали друг другу руки и обнялись.
***
Заринель и Наталья рыдали долго и навзрыд. Эльфийка извинялась и корила себя, что не смогла помочь. Хемна обнимала её и просто слушала, а слова невозможно было разобрать из-за слёз и всхлипов. Но спустя время, когда Заринель всё же успокоилась, выплакав всю боль от потери, богиня сказала:
— Зара, красавица, не вини себя. Я знала, что отдам всю силу и уйду. В этом нет твоей вины. Это был мой осознанный выбор. Чтобы немного утешить, я отдам тебе свою книгу. В сундуке под кроватью найдёшь её.
— Как? Это же ваши записи? И вы мне их отдадите? — не поверила женщина и прижала руки к груди.
— Конечно отдам, чего ей пылиться. А так послужит, — мягко улыбнулась богиня и вложила в ладошку эльфийки ключ от сундука. Как только та сжала его, Заринель исчезла.
***
Наталья просто плакала о потере близкого человека. Богиня позволила ей это сделать. Потом сказала:
— Наташенька, не бросай попыток пробиться к Бузье. Он слишком сильно не доверяет этому миру. Покажи ему, что он неправ, и ты станешь для него той, кто подарит ему любовь и тепло, которых у него никогда не было. А взамен он станет твоей опорой и даст тебе то, чего ты так долго искала.
Хемна убрала выбившийся локон за ушко, и Наталья закрыла глаза, проваливаясь обратно в сон.
Каждому, с кем жила и работала богиня, она нашла что сказать. Попрощалась. И светлая грусть поселилась в их сердцах. Когда что-то очень хорошее и доброе заканчивается, но жизнь продолжается, и приятные воспоминания об Авалии греют, а не терзают душу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ.
У Бузье было стойкое ощущение дежавю. Это не смешило — было как-то совсем грустно. Он помнил полусон-полуявь, помнил слова богини: о прощении и шансе.
Он не успел открыть глаза, но уже чувствовал тяжесть браслетов и ноющую боль в плече. Волков... слишком похожи... Слова Хемны совершенно не нравились ему, но он понимал, что она права, и от этого было ещё неприятнее.
Он всё же открыл глаза — в них появилась режущая боль, они заслезились. Маг приложил руку к глазам, и тяжёлый браслет стукнул его по носу. Выругался, попытался присесть — резкая боль от этого простого движения прострелила всю правую сторону. Он сцепил зубы, задышал чаще и вернулся обратно в горизонтальное положение. Пульсирующая боль постепенно уходила. Оставалось только ждать, когда Заринель придёт и даст ему что-то, чтобы боль ушла.
В лазарете он был один. Снова один. Откровенно говоря, это ощущение начинало его напрягать.
Тут он услышал, как кто-то нажал на ручку двери, приоткрыл её, заглядывая. Бузье скосил глаза в ту сторону — потому что двигаться опасался. Это была Наталья. Она виновато улыбнулась и, спросив разрешения, вошла. Маг хмыкнул — будто если бы он сказал «нет», она бы ушла. Эта формальность развеселила Бузье.
— Привет, ты как? — спросила она, пряча руки за спину.
Он смутно помнил её крики, как она рванула к оборотню.
— Нормально, — хрипло отозвался он, горло пересохло.
Наталья бросилась дать ему воды. Когда стакан оказался на уровне его лица, она вспомнила, как в первый раз облила его водой, и покраснела. Чем вызвала недоумение у мага. Она вручила стакан магу, рассудив, что если и будет обливаться, то пусть делает это сам. Но всё же ей пришлось ему помогать — и тогда он увидел её перевязанную руку.
— Это откуда? — поинтересовался маг.
— Да так, пустяки, небольшой порез. Кто ж знал, что башка у Волкова крепче кружки, — она нервно захихикала.
Их идиллию нарушила эльфийка. Она пришла сделать укол обезболивающего. Наташа не стала мешать и стеснять мага — попрощавшись, ушла.
Бузье повернулся на здоровый бок, предоставляя Заринель свой худой филей для укола. Ему казалось, что он никогда не привыкнет к этим иглам, он сморщился от болезненных ощущений. Когда экзекуция закончилась, он повернулся и внимательно посмотрел на эльфийку.
Она мялась, прикусывала губы. Вчерашний инцидент и смерть Хемны выжали её. Опухшее, сожалеющее лицо говорило больше слов. Но она всё же открыла рот и сказала одно слово:
— Прости...
И покинула палату.
***
Снова тишина. Даже лампы не гудели. В окно лился золотистый солнечный свет, и всё вокруг словно говорило, что ничего не произошло. Солнце всё так же светит, птички поют, земля вращается вокруг своей оси — и звёзды тоже.
В этот раз дверь открылась резко. Бузье увидел огромного чёрного волка и насторожился. В пасти зверя был боевой нож. Волк направлялся к магу. Если Волков решил добить Бузье, то выбрал удачный момент. Маг сжал губы. Сил у него не было. Он повернул голову в сторону от вошедшего, показывая, что ему уже всё равно. Раз пришёл добивать — пусть делает.
Но вопреки предположениям мага, зверь положил нож возле руки мага и лёг на спину, обнажая шею и живот. Бузье ещё какое-то время игнорировал действия оборотня, потом услышал скулёж и, закатив глаза, повернулся. Его брови поползли вверх от удивления.
Не то чтобы Бузье был знатоком повадок оборотней, но если проводить параллели, такое поведение означало: Дима вверяет магу свою жизнь. Раз открыл самые уязвимые места и принёс свой нож — чтобы магу было удобнее его прирезать. Бузье хмыкнул, оценив жест. Волк старательно не смотрел в сторону мага — чтобы подавить инстинкт самосохранения, когда тот возьмёт нож.
Маг взял оружие, осмотрел. Нож был добротный, видно, что за ним смотрели и что он был боевым товарищем. Поступок Волкова интерпретировать иначе было невозможно: он оставил выбор за магом. Убить или простить.
— Нож я заберу себе, в качестве моральной компенсации.
Волков от этого заявления повернул морду и уставился на мага с удивлением. Потом тявкнул.
— Значит, помереть ты согласен от него, а отдать мне — нет? — хмыкнул маг, с прищуром глядя на оборотня.
Тот пофыркал, покатался по полу, потом перевернулся на живот и положил голову на койку. Приподнял бровки домиком и лизнул пальцы мага.
— Фу, — возмутился тот и с брезгливостью обтёр конечность о простыню.
Волк шумно выпустил воздух из ноздрей. Тёплое дыхание коснулось лица мага, и он поморщился, отмахиваясь от наглой морды.
Бесцеремонные и наглые члены группы быстрого реагирования всем скопом ввалились в лазарет. Когда Роман увидел волка, с улюлюканьем кинулся тискать оборотня. Тот поджал хвост и заскулил. Но не только дроу гладил зверя — Пётр и Ник тоже потрепали его по холке. А когда Волков изобразил обычную собаку — вилял хвостом, катался на спине, позволяя почесать пузико, — даже маг принял участие в ласках дурного оборотня.
***
Когда Игнат шёл в лазарет узнать самочувствие мага и поговорить с ним о нецелесообразности мести и к чему это приведёт, он почувствовал массу положительных эмоций. Они волной практически снесли его. Ведун увидел мыслеобразы и ощущение облегчения от всех присутствующих.
Мужчина развернулся и пошёл обратно к себе. Он там не нужен со своими разговорами и был этому рад. Оставался только один вопрос: о чём тогда говорила Хемна?
Ответ на свой незаданный вопрос он нашёл, когда к нему подбежала встревоженная Наталья.
— Вас вызывают... — вид у неё был несколько растерянный.
— Зови Булата, будем открывать портал.
Наталья отрицательно вертела головой.
— Это здесь. Местные. Из управления внутренних дел.
Она протянула письмо, которое распечатала. Игнат удивился и вчитался в строки.
— Кто сегодня на дежурстве? — уточнил он у секретаря.
— Ник и Саша.
— Значит, Петра вызывай.
Игнат не знал, что его ждёт там, но предполагал, что это связано с Савелием.
***
— Что стряслось? — спросил Пётр, когда они выехали с территории.
Игнат пожал плечами. Ему не очень хотелось озвучивать догадки — будто если он скажет это вслух, то обязательно накликает.
МВД города Озёрки находилось в двух кварталах от места прорыва. Пётр аккуратно припарковался возле здания.
— Мне с вами идти? — спросил он, когда Игнат отстегнул ремень.
— Нет, я сам прекрасно всё решу.
Он чувствовал напряжение бывшего ратника. Похлопав сотрудника по плечу, ведун вышел. На проходной у него проверили документы и пропустили через металлодетектор.
Кабинет оказался типичным — стол, стулья, шкаф с подписанными папками, компьютер, на стенах портрет президента, флаг и карта области. За столом сидел мужчина лет сорока, в форменной рубашке с погонами майора. Фамилию и имя Игнат выцепил взглядом из таблички на столе — майор Горелов Виктор Михайлович.
— Добрый день. Игнат Андреевич, присаживайтесь, — Горелов указал на стул напротив.
Игнат сел, сложил руки на столе, сцепив пальцы в замок, без напряжения, даже чрезмерно расслабленно для подобного разговора. Считал эмоции собеседника: лёгкая нервозность, любопытство, никакой агрессии или предубеждения. Пока нормально.
— Вы знаете, зачем я вас пригласил?
— Добрый. Догадываюсь, — Игнат чуть улыбнулся уголками губ. — Речь о моём сотруднике, Савелии.
Майор кивнул, достал из папки лист бумаги.
— К нам поступило заявление от сотрудника ОМОНа... — он замялся на секунду. — Он утверждает, что во время ликвидации последствий прорыва вашим сотрудником был причинён вред здоровью. Кроме того, заявитель настаивает, что Савелий не является человеком и представляет опасность для окружающих.
Игнат слушал спокойно, не перебивая. Чувствовал, что Горелов сам не до конца верит в эту историю, но обязан отработать материал.
— Майор, — Игнат подался чуть вперёд, понизил голос, делая его доверительным. — Скажите честно: вы видели видео с того дня, заснятые с камер наблюдения? Видели что там творилось?
Виктор Михайлович вздохнул, отложил бумагу.
— Видел. Но это не отменяет...
— Я понимаю. — Игнат кивнул. — Вы делаете свою работу. Но давайте сразу расставим точки над i.
Он начал поглаживать столешницу. У майора приподнялась бровь, но он следил за этими простыми движениями, не отрывая взгляда. От ведуна волной шло спокойствие, уверенность, даже лёгкая усталость — Горелов это считал на уровне ощущений, хотя сам не понимал, почему ему вдруг захотелось закрыть это дело поскорее и без шума.
— Савелий — особый сотрудник. Его физиология... отличается. Но он работает у меня много лет, и за это время не было ни одного инцидента. Ни одного. Вы можете проверить.
— Нам известно, что он скрывал свою природу, — Горелов попытался взять инициативу, но Игнат мягко перебил.
— Он не скрывал. Он просто не афишировал. Знаете, сколько таких сотрудников по всей стране работает в подобных структурах? Уверен, в вашем ведомстве тоже есть не совсем люди, чьи личные дела лучше лишний раз не открывать.
Майор замер. Игнат заметил, как в нём шевельнулось сомнение. Горелов подумал о своих — о тех, кому неофициально разрешено чуть больше, чем прописано в инструкции. Игнат мягко подсветил эту эмоцию, не дав ей погаснуть.
— Что касается заявления омоновца, — продолжал Игнат, — я его видел. Слова «чудовище» и «опасность» — это эмоции человека, который сам спровоцировал конфликт. Могу предоставить показания других сотрудников, которые были на месте.
Он замолчал. Выдержал паузу ровно настолько, чтобы Виктор Михайлович начал немного нервничать.
— Майор, я понимаю, что спустить дело на тормозах нельзя. Но давайте посмотрим правде в глаза: если мы начнём проверять каждого сотрудника таких структур на «человечность», половина отделов просто закроется. Вторжение было. Савелий помогал его ликвидировать. А то, что он не человек... — Игнат развёл руками. — А кто сейчас человек, если честно?
Горелов хмыкнул, без злости. Игнат чувствовал, что его собеседник уже принял решение — просто ждёт удобного выхода.
— Что вы предлагаете? — спросил майор.
— Ничего. Просто дайте мне разобраться внутри. Савелий получит выговор, будет строже контроль. А вы в отчёте напишете, что инцидент исчерпан, пострадавший претензий не имеет.
— Омоновец от своих слов не отказывается, — напомнил Горелов.
— Я с ним поговорю, — Игнат встал, протянул руку. — Уверен, мы найдём общий язык. Где я могу его найти?
Горелов пожал руку, кивнул. Игнат вышел из кабинета, чувствуя за спиной облегчение майора — тот был рад, что дело не раздули.
***
Скандальный товарищ обитал в этом же здании. Надо было спуститься на минус первый этаж. Обиженный и испуганный омоновец вместо тренировки залипал в телефон.
— Здравствуй, Толик, — Игнат улыбнулся.
Омоновец понял, что пришли по его душу. Он хоть и напрягся, но виду не подал — только кивнул, даже не встал. Хотя ведун и занимал руководящую должность, Толик ему напрямую не подчинялся, поэтому не посчитал нужным вставать.
Игнат присел на корточки рядом с ним, оказавшись ниже, но от этого почему-то стало не уютнее, а наоборот.
