Поли лежала на кровати, читая бульварный романчик про неземную любовь, и мечтала, что когда-нибудь и на её улице сломает колесо заезжий венценосный красавчик.
— Поли, милочка, у тебя выезд, — сказала Кажерни и вручила настойку. — Пока будешь ехать, лекарство подействует.
По тампонам девушка поняла, к кому. Она захныкала.
— Дорогая, я понимаю, но мы не можем ему отказать. Потом отдохнёшь, — она погладила пухлой рукой худенькое плечико.
Поли тяжело вздохнула и закрылась в уборной, чтобы воспользоваться примочкой. Пока она была там, Кажерни придирчиво осмотрела её наряды и выбрала, на её взгляд, самый приличный для выезда. На Поли не было лица.
— Когда он женится или заведёт себе содержанку? Я после него ходить не могу, — сокрушалась она, надевая аккуратные чулки с подвязкой, ажурные панталончики и блузку с глубоким декольте, поверх корсаж. Юбка — длинная, даже целомудренная, без вырезов и ботильоны на маленьком устойчивом каблучке. Локоны убрала в небрежный пучок. Выглядела Поли крайне соблазнительно. Образ завершили ридикюль и кокетливая шляпка.
Когда девушка вышла из комнаты в сопровождении Кажерни, на её лице играла предвкушающая улыбка.
— Ох, мой милый Натан! Лечу к тебе на крыльях любви! — сказала она громко, чтобы посетители услышали.
Кто-то присвистнул. Кажерни помахала Поли и сжала кулаки в качестве моральной поддержки. Своих бабочек мадам берегла — они были её доходом. Она заботилась об их здоровье, они никогда не перерабатывали. Обижать тоже не позволяла. Каждая девушка была актрисой. Они так искусно изображали любовь к каждому мужчине, что те возвращались снова и снова.
Когда Поли села в экипаж, глаза Рони уставились в её декольте — грудь подпрыгивала на каждой кочке, двигалась в такт движению, вызывая у парня улыбку. Девушка не реагировала на эти невинные взгляды. На неё смотрели по-другому — плотоядно, с нескрываемым желанием. А тут парень просто слюни пускает на её грудь — так, мелочь. Её больше волновало, что будет в доме у некроманта. Она надеялась его напоить, чтобы он уснул. Натан был слишком активным — всегда готов и неутомим. После него девушка могла восстанавливаться по нескольку дней. Но нужно было играть любовь и обожание.
Когда Поли приехала, она вплыла в дом некроманта. Все вздохнули с облегчением. Ингрид окинула её оценивающим взглядом и поняла, что шансов у неё не было в принципе. По сравнению с вошедшей девушкой служанка была неповоротливой коровой. Та двигалась плавно, словно плыла — у неё были плавные движения, она была грациозна и приятна глазу, хоть и грудь оголила. Горничная непроизвольно посмотрела на своё простое тёмное платье с воротничком-стойкой, застёгнутом на все пуговицы.
— Срамота, — выплюнула Розалия вслед прошедшей мимо неё Поли.
А дворецкий улыбался и кланялся ей, рассыпался в комплиментах о её красоте. Поли прижимала изящную кисть к груди и благодарила, мягко улыбаясь мужчине. Довольный Роберт улыбался — кажется, им повезло, локальное бедствие отменяется.
— Старый, а всё туда же, — съязвила старшая горничная, изобразив осуждение на лице.
Дворецкий только пожал плечами: мол, а я что? Это сильнее его. Красивая женщина приятна глазу в любом возрасте.
Рони был с ним солидарен — он до сих пор глупо улыбался, надеясь, что снова увидит её.
— Натан, дорогой, мне сказали, что ты соскучился, — она постучала в дверь.
Ответа не было.
— Натан?
Поли надеялась, что он уже спит, потому как дворецкий сказал: хозяин уже пьёт. А если так, то она посидит рядом с ним и уедет, взяв полную оплату за оказанные услуги плюс выезд. Но её мечтам не суждено было сбыться.
Натан пил коньяк, заедал сыром и виноградом. И тут раздался стук и голос Поли. Вроде не много выпил, чтобы слышать голоса. Он посмотрел на бутылку. Пил он прямо из горлышка, потому что разбил все бокалы, тарелки и всё, что билось. Эта девка всколыхнула в нём ярость, которую он топил теперь в алкоголе.
Потом снова раздался голос «бабочки» из дома Кажерни. Некромант решил проверить.
Каково же было его удивление, когда он увидел настоящую Поли, стоявшую возле его двери. Она улыбалась и тянула к нему руки для объятий. Натан расплылся в пьяной улыбке, обнял девушку, впиваясь поцелуем в её нежную кожу на шее. Потом поднял на руки и понёс в свою комнату.
Полин только и смогла проводить бутылку коньяка, оставшуюся на столе, печальным взглядом. План по спаиванию накрылся помойным тазом.
— Может, фруктов? — попыталась между поцелуями предложить девушка. У неё в комнате-то всегда было вино и фрукты.
Натан её не слушал. Он целовал, кусал, облизывал кожу Поли. Она только и успевала снимать одежду, чтобы он не порвал. Оставалась проблема с тампоном — она не могла его вытащить. Пришлось брать всё в свои руки... и губы. Оральные ласки действовали безотказно.
На рассвете измученная девушка покинула «гостеприимный» дом некроманта. При этом Поли выглядела куда менее привлекательно: засосы, красные пятна, припухшие губы, воронье гнездо вместо вчерашних аккуратных локонов и странная походка — ноги она расставляла неестественно широко.
Розалия её рассчитала. Такие деньжища — думала она, но, видя, что сделал с девушкой некромант, поняла: лучше уж полы драить и постель перестелить, чем так.
Роберт провожал девушку, заказав ей закрытый экипаж. Он поджимал губы. От той лёгкой прелестницы ничего не осталось. Это была злая и уставшая женщина, которая ругалась не хуже портового грузчика.
Розалия и Ингрид убирали вчерашний разгром в кабинете, устроенный Натаном. Собирали крупные осколки, сметали мелкие. Ингрид подъедала вчерашнюю нарезку. За этим занятием и застал их довольный и жизнерадостный некромант.
— Доброе утречко, — сказал он, и Ингрид вздрогнула. Она порадовалась, что он выгнал её из своей постели, потому как матушка рассказала ей всё в красках — что стало со вчерашней куртизанкой.
— Доброго, — вяло поприветствовали его горничные.
Он прошёл к столу, где стояла шкатулка, открыл и вытащил из неё письмо — от Джулиуса II.
— Да что ему снова надо? — поморщился Натан и повернулся.
Горничные притихли и собрались покинуть кабинет, чтобы убрать потом, когда хозяин уйдёт. Им очень хотелось, чтобы после приятного времяпрепровождения он забыл про наказание, а для этого лучше ему не показываться на глаза.
— А ну стоять! — рявкнул он.
Женщины замерли.
— Куда собрались? А убрать до конца? Я что, буду сидеть в осколках? — он сложил руки на груди и свёл брови к переносице, уперев взгляд в Розалию.
— Господин некромант, мы вам мешать будем, — поклонилась женщина, виновато улыбаясь. Её дочь сделала кривой книксен.
— Я пойду завтракать. У вас есть время до моего возвращения. И не думайте, я про ваш проступок не забыл, — он растянул губы в предвкушающей улыбке, взял нож для писем, разрезал послание и, читая его на ходу, вышел из кабинета.
Служанки тяжело вздохнули и понуро продолжили работу.
— Как думаешь, что он придумает? — поинтересовалась у матери Ингрид.
— Боюсь представить, — призналась Розалия, орудуя веником.
В этот раз письмо было довольно странное. Король отчитывался о своих военных победах и в то же время жаловался, что он мало того что выиграл войну, так ещё от безысходности и невозможности усмирить поднятых захватил Графотис, казнил правящую династию, поставил своего наместника и заставил дать клятву на крови в лояльности и присягу. И несмотря на всё это, отведённое время контракта ещё не подошло к концу. И Джулиус II вопрошал, что ему делать.
Натан так хохотал, читая, что подавился и закашлялся. Роберту пришлось помогать хозяину избавляться от застрявшего куска в горле. Бывший моряк подошёл к нему сзади, обхватил руками, несколько раз надавив на место чуть ниже солнечного сплетения. Когда еда выскочила и шмякнулась на пол, Натан смог вздохнуть.
— Спасибо, — он искренне поблагодарил дворецкого.
— Рад служить, — ответил тот.
Тяжело дыша, Натан медленно пил чай, чувствуя, как дерёт в горле.
— Джулиус, чтоб на тебя наложили проклятие святого Фиакра,(геморрой) — процедил он.
В столовую вошла Дана. Она долго ждала, когда ей принесут завтрак, но никто к ней не зашёл — точно про неё забыли. Живот уже урчал и требовал. Она решила попытать удачу: может, кого найдёт. Как назло, ей никто не попадался. Она брела на запахи и дошла до столовой, где Натан с пунцовым лицом пил чай.
Она тихо постучалась. Успокоительное уже не действовало, и она снова стала бояться и переживать. Натан почувствовал её раньше, чем увидел — магия снова разливалась вокруг нее. Он совсем забыл поменять накопители. Кивнул дворецкому, и тот пошёл на кухню.
Некромант смотрел на топчущуюся девушку.
— Ну проходи, раз пришла, — сказал он чуть охрипшим голосом.
Она сделала книксен и, не поднимая головы, села за стол на другом краю — подальше от Натана. Тот тяжело вздохнул, чувствуя, как от этого простого действия запершило в горле, и откашлялся.
— Я не буду орать на всю столовую, чтобы ты услышала меня. Сядь ближе, — сказал он вкрадчиво.
Дане перехотелось спорить, хотя она уже открыла рот, тихо сказав «хорошо», пересела.
Вернулся Роберт, держа поднос, на котором были тарелка с кашей, приборы и пустая чашка. Он спокойно расставил всё перед Даной, заставив её чувствовать себя жутко неудобно — точно она была какой-то знатной особой. Она могла спокойно поесть на кухне вместе со слугами.
— Спасибо, — прошептала она, когда тот в довершение любезно налил чай.
— Приятного аппетита, — пожелал он и покинул столовую.
Хоть есть хотелось неимоверно, Дана не могла начать — руки дрожали. Натан пристально смотрел на неё.
— Ешь уже. Я долго буду ждать тебя? — снова у него был тон, что она одним своим существованием его раздражает.
Она послушалась, взяла ложку и зачерпнула кашу. Ложка громко ударилась о зубы. Дана, не жуя, проглотила порцию. Каша была горячей — она поняла это после того, как нутро обожгло, и она часто задышала. Хотела хлебнуть чай, но в последний момент почувствовала, что кружка нагрелась, и передумала. Схватила стакан и налила воды из графина. Естественно, разлила. Несколько глотков уменьшили жжение.
— Бестолочь, — прокомментировал Натан, глядя на неё с отвращением.
— Извините, — прошептала Дана, сев на место спрятала руки.
— Ешь нормально, медленно. Каша горячая. Можешь добавить орехи и сухофрукты, — говорил некромант, и его верхняя губа непроизвольно оттопыривалась от брезгливости.
«Вот она, расплата», — думал Натан.
— Сколько тебе лет? — спросил он вдруг.
— В-восемнадцать, — сразу ответила Дана с набитым ртом. Никакого воспитания, отметил Натан про себя. Сделав, постное лицо.
— Это значит, что тебя уже выбросили на улицу после приюта? — следующий вопрос не понравился Дане.
— Эм, мне восемнадцать будет через месяц, — всё же призналась она.
— Да чтоб тебя! — выругался он.
— Это что-то меняет? — насторожилась она.
— Да. Мне придётся ехать с тобой в твой приют, забирать твои документы и брать тебя под опеку, пока тебе не исполнится восемнадцать.
Он встал из-за стола и, не глядя на девушку, ушёл. Ему требовалось покурить, чтобы не начать снова злиться. В саду он обнаружил, что запальник перестал работать: Натан уронил его вчера в порыве гнева, колесико сместилось и не выдавало искры. Пришлось идти и подкуривать на кухне от обычного огня, который весело танцевал на плите. Он выпустил дым в лицо Рони — тот чихнул и вытер нос рукавом. Заставив, тем самым Натан хмыкнуть.
Проделав обратный путь в сад, Натан немного успокоился. Он стоял, смотря, как ветер колышет зелёные листья.
В приюте, скорее всего, уже подали заявление на поиски Даны. А стражники не чешутся — дождутся, когда ей стукнет восемнадцать, и тогда каждый день будет капать штраф. А когда сумма станет кругленькой, они её сразу найдут. И отправят на штрафные работы, если у неё не будет денег. Система наработанная годами. Обычно сбегают парни. Девки уходят либо в жёны, либо к Кажерни, если красивые, либо в содержанки. Доходный дом, лечебница — там всегда нужны свободные руки, которые будут работать за еду.
Значит, план такой: поехать сначала к констеблю, договориться с ним, потом в приют. Он сплюнул на землю горькую слюну. Новый день — новые проблемы.
Ах да, надо ей ещё накопитель в карман положить, а то снова поднимет тех, кого не надо. Некромант максимально оттягивал момент обучения. Возиться с ней ему совершенно не хотелось, учитель из него плохой.
— Поли, милочка, у тебя выезд, — сказала Кажерни и вручила настойку. — Пока будешь ехать, лекарство подействует.
По тампонам девушка поняла, к кому. Она захныкала.
— Дорогая, я понимаю, но мы не можем ему отказать. Потом отдохнёшь, — она погладила пухлой рукой худенькое плечико.
Поли тяжело вздохнула и закрылась в уборной, чтобы воспользоваться примочкой. Пока она была там, Кажерни придирчиво осмотрела её наряды и выбрала, на её взгляд, самый приличный для выезда. На Поли не было лица.
— Когда он женится или заведёт себе содержанку? Я после него ходить не могу, — сокрушалась она, надевая аккуратные чулки с подвязкой, ажурные панталончики и блузку с глубоким декольте, поверх корсаж. Юбка — длинная, даже целомудренная, без вырезов и ботильоны на маленьком устойчивом каблучке. Локоны убрала в небрежный пучок. Выглядела Поли крайне соблазнительно. Образ завершили ридикюль и кокетливая шляпка.
Когда девушка вышла из комнаты в сопровождении Кажерни, на её лице играла предвкушающая улыбка.
— Ох, мой милый Натан! Лечу к тебе на крыльях любви! — сказала она громко, чтобы посетители услышали.
Кто-то присвистнул. Кажерни помахала Поли и сжала кулаки в качестве моральной поддержки. Своих бабочек мадам берегла — они были её доходом. Она заботилась об их здоровье, они никогда не перерабатывали. Обижать тоже не позволяла. Каждая девушка была актрисой. Они так искусно изображали любовь к каждому мужчине, что те возвращались снова и снова.
Когда Поли села в экипаж, глаза Рони уставились в её декольте — грудь подпрыгивала на каждой кочке, двигалась в такт движению, вызывая у парня улыбку. Девушка не реагировала на эти невинные взгляды. На неё смотрели по-другому — плотоядно, с нескрываемым желанием. А тут парень просто слюни пускает на её грудь — так, мелочь. Её больше волновало, что будет в доме у некроманта. Она надеялась его напоить, чтобы он уснул. Натан был слишком активным — всегда готов и неутомим. После него девушка могла восстанавливаться по нескольку дней. Но нужно было играть любовь и обожание.
Когда Поли приехала, она вплыла в дом некроманта. Все вздохнули с облегчением. Ингрид окинула её оценивающим взглядом и поняла, что шансов у неё не было в принципе. По сравнению с вошедшей девушкой служанка была неповоротливой коровой. Та двигалась плавно, словно плыла — у неё были плавные движения, она была грациозна и приятна глазу, хоть и грудь оголила. Горничная непроизвольно посмотрела на своё простое тёмное платье с воротничком-стойкой, застёгнутом на все пуговицы.
— Срамота, — выплюнула Розалия вслед прошедшей мимо неё Поли.
А дворецкий улыбался и кланялся ей, рассыпался в комплиментах о её красоте. Поли прижимала изящную кисть к груди и благодарила, мягко улыбаясь мужчине. Довольный Роберт улыбался — кажется, им повезло, локальное бедствие отменяется.
— Старый, а всё туда же, — съязвила старшая горничная, изобразив осуждение на лице.
Дворецкий только пожал плечами: мол, а я что? Это сильнее его. Красивая женщина приятна глазу в любом возрасте.
Рони был с ним солидарен — он до сих пор глупо улыбался, надеясь, что снова увидит её.
— Натан, дорогой, мне сказали, что ты соскучился, — она постучала в дверь.
Ответа не было.
— Натан?
Поли надеялась, что он уже спит, потому как дворецкий сказал: хозяин уже пьёт. А если так, то она посидит рядом с ним и уедет, взяв полную оплату за оказанные услуги плюс выезд. Но её мечтам не суждено было сбыться.
Натан пил коньяк, заедал сыром и виноградом. И тут раздался стук и голос Поли. Вроде не много выпил, чтобы слышать голоса. Он посмотрел на бутылку. Пил он прямо из горлышка, потому что разбил все бокалы, тарелки и всё, что билось. Эта девка всколыхнула в нём ярость, которую он топил теперь в алкоголе.
Потом снова раздался голос «бабочки» из дома Кажерни. Некромант решил проверить.
Каково же было его удивление, когда он увидел настоящую Поли, стоявшую возле его двери. Она улыбалась и тянула к нему руки для объятий. Натан расплылся в пьяной улыбке, обнял девушку, впиваясь поцелуем в её нежную кожу на шее. Потом поднял на руки и понёс в свою комнату.
Полин только и смогла проводить бутылку коньяка, оставшуюся на столе, печальным взглядом. План по спаиванию накрылся помойным тазом.
— Может, фруктов? — попыталась между поцелуями предложить девушка. У неё в комнате-то всегда было вино и фрукты.
Натан её не слушал. Он целовал, кусал, облизывал кожу Поли. Она только и успевала снимать одежду, чтобы он не порвал. Оставалась проблема с тампоном — она не могла его вытащить. Пришлось брать всё в свои руки... и губы. Оральные ласки действовали безотказно.
На рассвете измученная девушка покинула «гостеприимный» дом некроманта. При этом Поли выглядела куда менее привлекательно: засосы, красные пятна, припухшие губы, воронье гнездо вместо вчерашних аккуратных локонов и странная походка — ноги она расставляла неестественно широко.
Розалия её рассчитала. Такие деньжища — думала она, но, видя, что сделал с девушкой некромант, поняла: лучше уж полы драить и постель перестелить, чем так.
Роберт провожал девушку, заказав ей закрытый экипаж. Он поджимал губы. От той лёгкой прелестницы ничего не осталось. Это была злая и уставшая женщина, которая ругалась не хуже портового грузчика.
***
Розалия и Ингрид убирали вчерашний разгром в кабинете, устроенный Натаном. Собирали крупные осколки, сметали мелкие. Ингрид подъедала вчерашнюю нарезку. За этим занятием и застал их довольный и жизнерадостный некромант.
— Доброе утречко, — сказал он, и Ингрид вздрогнула. Она порадовалась, что он выгнал её из своей постели, потому как матушка рассказала ей всё в красках — что стало со вчерашней куртизанкой.
— Доброго, — вяло поприветствовали его горничные.
Он прошёл к столу, где стояла шкатулка, открыл и вытащил из неё письмо — от Джулиуса II.
— Да что ему снова надо? — поморщился Натан и повернулся.
Горничные притихли и собрались покинуть кабинет, чтобы убрать потом, когда хозяин уйдёт. Им очень хотелось, чтобы после приятного времяпрепровождения он забыл про наказание, а для этого лучше ему не показываться на глаза.
— А ну стоять! — рявкнул он.
Женщины замерли.
— Куда собрались? А убрать до конца? Я что, буду сидеть в осколках? — он сложил руки на груди и свёл брови к переносице, уперев взгляд в Розалию.
— Господин некромант, мы вам мешать будем, — поклонилась женщина, виновато улыбаясь. Её дочь сделала кривой книксен.
— Я пойду завтракать. У вас есть время до моего возвращения. И не думайте, я про ваш проступок не забыл, — он растянул губы в предвкушающей улыбке, взял нож для писем, разрезал послание и, читая его на ходу, вышел из кабинета.
Служанки тяжело вздохнули и понуро продолжили работу.
— Как думаешь, что он придумает? — поинтересовалась у матери Ингрид.
— Боюсь представить, — призналась Розалия, орудуя веником.
В этот раз письмо было довольно странное. Король отчитывался о своих военных победах и в то же время жаловался, что он мало того что выиграл войну, так ещё от безысходности и невозможности усмирить поднятых захватил Графотис, казнил правящую династию, поставил своего наместника и заставил дать клятву на крови в лояльности и присягу. И несмотря на всё это, отведённое время контракта ещё не подошло к концу. И Джулиус II вопрошал, что ему делать.
Натан так хохотал, читая, что подавился и закашлялся. Роберту пришлось помогать хозяину избавляться от застрявшего куска в горле. Бывший моряк подошёл к нему сзади, обхватил руками, несколько раз надавив на место чуть ниже солнечного сплетения. Когда еда выскочила и шмякнулась на пол, Натан смог вздохнуть.
— Спасибо, — он искренне поблагодарил дворецкого.
— Рад служить, — ответил тот.
Тяжело дыша, Натан медленно пил чай, чувствуя, как дерёт в горле.
— Джулиус, чтоб на тебя наложили проклятие святого Фиакра,(геморрой) — процедил он.
В столовую вошла Дана. Она долго ждала, когда ей принесут завтрак, но никто к ней не зашёл — точно про неё забыли. Живот уже урчал и требовал. Она решила попытать удачу: может, кого найдёт. Как назло, ей никто не попадался. Она брела на запахи и дошла до столовой, где Натан с пунцовым лицом пил чай.
Она тихо постучалась. Успокоительное уже не действовало, и она снова стала бояться и переживать. Натан почувствовал её раньше, чем увидел — магия снова разливалась вокруг нее. Он совсем забыл поменять накопители. Кивнул дворецкому, и тот пошёл на кухню.
Некромант смотрел на топчущуюся девушку.
— Ну проходи, раз пришла, — сказал он чуть охрипшим голосом.
Она сделала книксен и, не поднимая головы, села за стол на другом краю — подальше от Натана. Тот тяжело вздохнул, чувствуя, как от этого простого действия запершило в горле, и откашлялся.
— Я не буду орать на всю столовую, чтобы ты услышала меня. Сядь ближе, — сказал он вкрадчиво.
Дане перехотелось спорить, хотя она уже открыла рот, тихо сказав «хорошо», пересела.
Вернулся Роберт, держа поднос, на котором были тарелка с кашей, приборы и пустая чашка. Он спокойно расставил всё перед Даной, заставив её чувствовать себя жутко неудобно — точно она была какой-то знатной особой. Она могла спокойно поесть на кухне вместе со слугами.
— Спасибо, — прошептала она, когда тот в довершение любезно налил чай.
— Приятного аппетита, — пожелал он и покинул столовую.
Хоть есть хотелось неимоверно, Дана не могла начать — руки дрожали. Натан пристально смотрел на неё.
— Ешь уже. Я долго буду ждать тебя? — снова у него был тон, что она одним своим существованием его раздражает.
Она послушалась, взяла ложку и зачерпнула кашу. Ложка громко ударилась о зубы. Дана, не жуя, проглотила порцию. Каша была горячей — она поняла это после того, как нутро обожгло, и она часто задышала. Хотела хлебнуть чай, но в последний момент почувствовала, что кружка нагрелась, и передумала. Схватила стакан и налила воды из графина. Естественно, разлила. Несколько глотков уменьшили жжение.
— Бестолочь, — прокомментировал Натан, глядя на неё с отвращением.
— Извините, — прошептала Дана, сев на место спрятала руки.
— Ешь нормально, медленно. Каша горячая. Можешь добавить орехи и сухофрукты, — говорил некромант, и его верхняя губа непроизвольно оттопыривалась от брезгливости.
«Вот она, расплата», — думал Натан.
— Сколько тебе лет? — спросил он вдруг.
— В-восемнадцать, — сразу ответила Дана с набитым ртом. Никакого воспитания, отметил Натан про себя. Сделав, постное лицо.
— Это значит, что тебя уже выбросили на улицу после приюта? — следующий вопрос не понравился Дане.
— Эм, мне восемнадцать будет через месяц, — всё же призналась она.
— Да чтоб тебя! — выругался он.
— Это что-то меняет? — насторожилась она.
— Да. Мне придётся ехать с тобой в твой приют, забирать твои документы и брать тебя под опеку, пока тебе не исполнится восемнадцать.
Он встал из-за стола и, не глядя на девушку, ушёл. Ему требовалось покурить, чтобы не начать снова злиться. В саду он обнаружил, что запальник перестал работать: Натан уронил его вчера в порыве гнева, колесико сместилось и не выдавало искры. Пришлось идти и подкуривать на кухне от обычного огня, который весело танцевал на плите. Он выпустил дым в лицо Рони — тот чихнул и вытер нос рукавом. Заставив, тем самым Натан хмыкнуть.
Проделав обратный путь в сад, Натан немного успокоился. Он стоял, смотря, как ветер колышет зелёные листья.
В приюте, скорее всего, уже подали заявление на поиски Даны. А стражники не чешутся — дождутся, когда ей стукнет восемнадцать, и тогда каждый день будет капать штраф. А когда сумма станет кругленькой, они её сразу найдут. И отправят на штрафные работы, если у неё не будет денег. Система наработанная годами. Обычно сбегают парни. Девки уходят либо в жёны, либо к Кажерни, если красивые, либо в содержанки. Доходный дом, лечебница — там всегда нужны свободные руки, которые будут работать за еду.
Значит, план такой: поехать сначала к констеблю, договориться с ним, потом в приют. Он сплюнул на землю горькую слюну. Новый день — новые проблемы.
Ах да, надо ей ещё накопитель в карман положить, а то снова поднимет тех, кого не надо. Некромант максимально оттягивал момент обучения. Возиться с ней ему совершенно не хотелось, учитель из него плохой.
