Решение было принято. Мы не могли больше ждать его атак в снах. Пока Азриэль играл в свои психологические игры, его влияние на реальный мир усиливалось. Денис зафиксировал участившиеся случаи «эфирной проказы» — нападений невидимых сущностей на людей с ослабленной аурой. Мир трещал по швам, и нам приходилось заделывать эти дыры, пока он не рухнул окончательно.
Именно во время одного из таких выездов — на заброшенную станцию метро, где пропали несколько подростков, — это и случилось.
Воздух в туннеле был густым и сладковатым, пахнущим озоном и гниением. Стены плакали черной смолой, а вдали слышался шепот, от которого стыла кровь.
— Это не просто аномалия, — пробормотал Денис, глядя на сканер. — Это... пробоина. Кто-то намеренно прожег завесу.
В тот же миг из тьмы впереди хлынули Поглотители.
Они были хуже любых кошмаров. Не просто тени, а воплощенный голод, существа без формы, состоящие из хватающих щупалец, бледных глаз и бездонных ртов. Они не просто убивали — они пожирали свет, жизнь, саму память о своих жертвах. От их присутствия гасли фонари, а по моей коже, вместо светящихся узоров, поползли черные, как сажа, прожилки. Моя сила встретила их и содрогнулась.
— К бою! — крикнул Лекс, его клинок с синим отблеском рассек первую тварь, но та, распавшись, тут же начала собираться снова.
Мы отступали, отбиваясь. Их было слишком много. Они текли из стен, из пола, из самой тени. И сквозь их вой я услышала знакомый, ледяной голос, звучавший уже не в голове, а в самом туннеле.
«Довольно прятаться за спинами своих стражей, Ключ. Пришло время открыть Врата»
И он появился.
Не как видение. Не как проекция. Азриэль шагнул из самой гущи Поглотителей, и реальность вокруг него исказилась, будто плавилась от его присутствия. Он был в своем истинном обличье — прекрасном и ужасном, с крыльями из спрессованной ночи и глазами, пылающими холодным звездным огнем. На его руке по-прежнему пульсировало мое светящееся клеймо, но теперь оно было оплетено черными прожилками, словно он учился не просто терпеть мою боль, а ассимилировать ее.
— Держись вместе! — крикнула Кристина, создавая энергетический барьер, но он треснул при первом же взгляде Азриэля.
Именно в этот момент отчаянный крик Дениса прозвучал у меня в комлинке:
— Диана! Они прорвались на поверхность! Координаты... Боже, это дом твоей тети!
Ледяная пустота разлилась у меня внутри. Виктория. Алексей. Он нашел мою самую уязвимую точку. Пока он держал нас здесь, его Поглотители шли за ними.
Я встретилась взглядом с Лексом. В его глазах я прочла ту же ужасную дилемму. Спасать незнакомых подростков или свою семью? Останавливать Азриэля здесь или пытаться успеть туда?
Азриэль смотрел на меня, и на его губах играла та самая, знакомая тень улыбки. Он поставил меня перед выбором, любое решение в котором было поражением.
— Иди, — хрипло сказал Лекс, отражая атаку Поглотителя. — Мы задержим его здесь. Бери Дениса и лети!
Но я знала — мы не успеем. Расстояние было слишком велико. Единственный, кто мог перемещаться мгновенно, был он.
Я сделала шаг вперед, к Азриэлю, игнорируя щупальца Поглотителей, которые тянулись ко мне.
— Отзови их, — сказала я, и мой голос прозвучал звенящей тишиной посреди хаоса.
«И что ты предложишь взамен?» — его голос был сладким ядом.
— Себя. Добровольно. Без борьбы. Ты получишь свой Ключ. Но они останутся в живых. Все.
Услышав это, Лекс закричал: «Нет!», но его голос утонул в рыке тварей.
Азриэль смотрел на меня, и в его глазах плясали огоньки. Он видел мою искренность. Видел отчаяние. И это было для него слаще любой победы, одержанной силой.
«Согласен»
Он щелкнул пальцами, и Поглотители в туннеле замерли, а затем начали медленно отступать в тень.
«Но твоих стражей это не касается. Они... помеха»
С этими словами он поднял руку, и сгусток чистой тьмы, в котором пульсировали мои светящиеся прожилки, рванул в сторону Лекса.
Все произошло мгновенно. Я бросилась вперед, не думая, подставляя себя под удар. Я чувствовала, как моя сила, мой свет, инстинктивно взрываются во мне, создавая щит.
Удар был сокрушительным. Тьма Азриэля, смешанная с моим же светом, ударила в меня. Мир взорвался болью и ослепительной вспышкой.
Я не чувствовала своего тела. Я парила в пустоте, и последнее, что я увидела перед тем, как сознание покинуло меня, — было лицо Лекса, искаженное ужасом, и торжествующую улыбку Азриэля, протягивающего ко мне руку.
Он получил то, что хотел. Ключ был в его власти. Но в его план было заложено одно слабое место... он недооценил силу семьи, которую пытался уничтожить.
Глава 32
Сознание вернулось ко мне волной тошнотворной боли. Я лежала на холодном каменном полу, и всё моё тело горело. Сквозь мутную пелену я видела сводчатый потолок, покрытый пульсирующими тёмными прожилками. Я была в его логове.
Я попыталась пошевелиться, но мои конечности сковала невидимая сила. По рукам и ногам ползли чёрные узоры, высасывающие силу.
«Не трать силы, Диана», — раздался голос Азриэля.
Он стоял надо мной, и в его глазах горела победа.
«Твои официальные Стражи повержены. А настоящие... я сейчас приведу их к тебе. Никто не придёт тебя спасти»
Настоящие Стражи. Виктория. Алексей. Боль пронзила меня острее любой физической пытки.
— Тронь их... — прошипела я, и моя ярость на миг заставила дрогнуть чёрные оковы.
Он наклонился, его пальцы коснулись моего лица.
«О, я уже послал к ним Поглотителей. Скоро они будут здесь. И ты станешь свидетелем того, как гаснет свет тех, кого ты называешь семьёй»
Внезапно где-то вдали раздался не взрыв, а чистый, звенящий звук, словно ударили по хрустальному колоколу. Логово содрогнулось. Азриэль вздрогнул и выпрямился, удивление мелькнуло на его лице.
«Что?..»
Ещё один удар, ближе. И я почувствовала... знакомое эхо. Тёплое, прочное, как стены родного дома. Эхо силы Виктории.
Из тени в дальнем конце зала вышла она. Не ворвалась. Именно вышла. В своей обычной домашней одежде, но с осанкой королевы. В одной руке она держала старый, потрёпанный семейный альбом, и от него исходило золотистое сияние, от которого Поглотители отступали с шипением.
— Ты совершил большую ошибку, посягнув на нашу семью, — её голос был тихим, но он резал, как сталь. — Мы — её первые Стражи. И последний щит.
Рядом с ней материализовался Алексей. Его руки были опутаны светящимися голубыми нитями кода, которые он вырывал из самой ткани реальности. Его глаза светились золотом
— Отдай нашу сестру, — сказал он просто, и пространство вокруг Азриэля затрещало, пытаясь подчиниться его приказу.
Азриэль отступил на шаг. Впервые за всю нашу борьбу я увидела в его глазах не просто удивление, а настоящий шок. Он готовился к магам и воинам. Он не готовился к силе семьи, к силе крови, к той магии, что передаётся не через заклинания, а через любовь и память.
В этот момент с грохотом обрушилась стена, и ворвались Лекс, Кристина и Денис. Они были изранены, но увидев Викторию и Алексея здесь, в эпицентре тьмы, стоящих неколебимо, их глаза загорелись новой надеждой.
— Протокол «Родные стены» активирован, — крикнул Денис, и его приборы запели иным, победным тоном. — Семейная связь... она усиливает все наши способности в геометрической прогрессии!
Лекс встал рядом со мной, его плечо коснулось моего скованного плеча.
— Прости, что задержались. Твоя тётя... она дала нам понять, что у семьи свои планы на спасение.
Азриэль озирался. Его изящный план, его тысячелетние расчёты — всё рушилось о простую, грубую, непредсказуемую силу семейных уз.
«ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!» — его рёв был полон ярости и... страха. — «Вы всего лишь люди!»
— Ошибаешься, — тихо сказала Виктория, открывая альбом. На страницах засветились старые фотографии, и из них полился свет, складываясь в фигуры наших предков — всех Стражей нашего рода. — Мы — память. Мы — традиция. Мы — любовь, что сильнее смерти. И сегодня, демон, мы напомним тебе об этом.
Я закрыла глаза. Я чувствовала их всех — Лекса с его верностью, Кристину с её мудростью, Дениса с его упрямством. И Вику с Алексеем — мою основу, мой истинный щит. Их силы текли во мне, смешиваясь с моей.
Чёрные оковы рассыпались в прах. Я поднялась на ноги, и по моей коже вспыхнули узоры цвета расплавленного золота и голубой стали — синтез всех наших сил, скреплённый кровными узами.
— Семья — это не просто кровь, Азриэль, — сказала я, и мой голос звучал как хор всех моих Стражей. — Это самая древняя магия в мире. И сегодня ты проиграешь ей.
И мы пошли на него вшестером. Не как отдельные воины, а как единый организм, как нерушимая стена. И впервые за всю историю наших битв, я увидела в его глазах не злобу и не одержимость, а чистый, бездонный ужас.
Он столкнулся с силой, которую не мог ни поглотить, ни понять. С силой настоящей семьи.
Мы стояли вшестером, и наша объединенная сила создавала в логове Азриэля островок искаженной реальности. Воздух звенел от напряжения, а светящиеся узоры на моей коже пульровали в такт сердцебиению Виктории и ритму голубых нитей Алексея.
Азриэль отступил на шаг, его бесконечно древние глаза впервые отражали не расчет, а хаос. Он видел перед собой не просто группу магов. Он видел живой щит, сплетенный из верности, крови и памяти. Нечто цельное, что он не мог расколоть.
«Вы... аномалия», — его голос прозвучал приглушенно, будто сама тьма не могла вынести нашего единства. «Нарушение всех законов»
— Нет, — голос Виктории был спокоен и неумолим, как течение реки. Она подняла семейный альбом, и свет от него стал ослепительным. — Мы — закон. Самый древний. Закон семьи. И ты его нарушил.
Свет от альбома ударил в Азэриля. Это был не огненный луч, а нечто более страшное — поток чистой памяти, любви, верности. Он не обжигал, а разъедал саму его суть, напоминая о том, чего он был лишен навеки.
Азриэль вскрикнул — коротко, по-звериному, и отшатнулся. Его теневая форма задрожала, на мгновение став полупрозрачной.
В тот же миг Алексей сомкнул пальцы.
— Реальность, запечатайся!
Голубые нити кода, опутавшие зал, стянулись, как сеть. Пространство вокруг Азриэля сжалось, пытаясь вытеснить его, как инородное тело. Он был богом в своем мире теней, но здесь, в реальности, укрепленной волей техноманта и кровной магией, его могущество имело пределы.
— Теперь! — крикнул Лекс.
Это был наш шанс. Не чтобы убить его — это было невозможно здесь и сейчас. Но чтобы изгнать, запереть, наложить такие оковы, которые не позволят ему вернуться.
Я шагнула вперед, в центр нашего круга. Я чувствовала, как их силы вливаются в меня: непоколебимость Лекса, знания Дениса, мудрость Кристины, кровная защита Виктории и неукротимая воля Алексея. Моя собственная сила, свет, что был моим проклятием и даром, вспыхнул с невероятной силой. Узоры на моей коже стали не просто рисунком — они превратились в сияющие руны, каждая из которых была посвящена одному из моих Стражей.
Я подняла руки, и свет хлынул из меня, сконцентрировавшись на Азриэле. Но это был не тот ядовитый свет, что я вплела в него прежде. Это был свет запечатывания. Свет вечного запрета.
«НЕТ!» — его крик был полон осознания поражения. — «Я... ЛЮБИЛ ТЕБЯ!»
И в этот миг он послал мне последний образ. Не поляну, не Элиану. А меня. Такую, какой он видел меня в самые темные мои моменты — сильную, яростную, несломленную. И в этом образе была не жажда обладания, а... прощающая скорбь.
Это была его последняя, самая изощренная ловушка. И она едва не сработала. Сердце сжалось от запретной жалости.
Но потом я услышала голос Виктории:
— Не слушай его, детка. Это ложь.
И почувствовала руку Лекса на своем плече:
— Мы здесь.
Я сомкнула пальцы. Свет сжался в ослепительную сферу вокруг Азриэля.
— Возвращайся в небытие, — прошептала я. — И на этот раз... оставайся там.
Сфера схлопнулась с оглушительным хлопком, вобрав в себя его форму. На мгновение воцарилась полная тишина. Затем на том месте, где он стоял, осталось лишь темное, запечатанное светящимися рунами пятно на камне.
Он был повержен. Изгнан. Заключен в тюрьму, стенами которой стала наша объединенная воля.
Я рухнула на колени, силы окончательно покинули меня. Руки Лекса подхватили меня, не дав упасть. Рядом стояли Виктория и Алексей, их лица были бледны, но полны решимости. Кристина и Денис уже возились с приборами, проверяя стабильность печати.
Все было кончено.
***
Эпилог.
Прошел месяц. Мир зализывал раны. Поглотители исчезли, аномалии прекратились. Жизнь медленно возвращалась в нормальное русло.
Мы сидели в гостиной Виктории — все шестеро. Пили чай. Обычный, земной чай. Денис и Алексей спорили о совместимости магии и квантовой физики. Кристина и Виктория обсуждали какие-то старые семейные рецепты, которые, как выяснилось, имели магическую подоплеку. Лекс сидел рядом со мной, его рука лежала на моей, и его спокойное присутствие было лучшим бальзамом для моей души.
Я смотрела на них и понимала. Азриэль был прав в одном — я не принадлежала ни к миру людей, ни к миру демонов. Мое место было здесь, с ними. Не как Ключа или оружия, а как Дианы. Сестры. Племянницы. Любимой.
И иногда, в самые тихие ночи, я чувствовала легкую пульсацию рун на своей коже. Напоминание о битве. О силе. И о том, что где-то там, за печатью, в вечной тьме, дремлет тот, кто когда-то научил меня самой страшной правде — что даже в сердце тьмы может родиться нечто, похожее на любовь.
Но это уже не имело значения. Потому что у меня была моя семья. Мои настоящие Стражи. И пока мы вместе, никакая тьма не была нам страшна.
