И это она еще не знает, подумал Дан, как Тэм называла его. Дэ-энни! Вот и хорошо, что не знает. Это «Дэнни» его всегда изрядно раздражало.
— Значит, Кайо она не нравилась. А мне он не говорил ничего. Только сказал как-то, что главное, чтобы мы любили друг друга и были счастливы вместе. А… матери, — он запнулся на этом слове, — написал, что боится. Боится, чтобы я не разочаровался в ней когда-нибудь.
Аурелия пожала плечами.
— Может быть, он замечал больше, чем ты. Влюбленные иногда удручающе слепы. Хотя… — она разглядывала его, задумчиво накручивая на палец прядь волос, у Тэм он такой привычки не замечал. — Если лезу не в свое дело, так и скажи. Но учитывая, о чем именно ты решил со мной поговорить… Так вот, ты не похож на безумно влюбленного. Да вообще на влюбленного не похож. Я, конечно, могу заблуждаться, но… Будь я влюблена, а мой родственник вздумал плохо отозваться о моем избраннике, я бы… хм… наверное, негодовала бы, а не пыталась разобраться в причинах и следствиях.
— Он хотел жениться, когда вернется, — невпопад сообщил Дан. — И пообещал, что это будет «последнее безумство». Это плавание. И погиб. Я… я боюсь не сдержаться. — Помолчал, всматриваясь в сосредоточенное лицо Аурелии — выражение было незнакомым, не свойственным Тамирии. — Кайо написал матери о нас, обо мне и Тэм… Тамирии. И там было кое-что, о чем я не думал. Не замечал кое-чего… странного? Неправильного, наверное.
— То есть ты нашел проблему, которая требует здравомыслия и логического подхода, чтобы не сорваться в неконтролируемые эмоции? — она кивнула. — Это может сработать. Что именно кажется тебе неправильным?
— Если делать все, как положено, Кайо должен был отправиться к магистру Рубену и попросить руки его дочери для своего приемного сына. Но ничего такого не было. Он, наверное, решил, что я сам сделал ей предложение. Но я тоже не… Не спрашивал ни Тамирию, ни ее родителей. Не предлагал. Я даже не могу вспомнить, когда это все началось.
— Создатель! Ну почему ты такой… такой здоровый вымахал и такой ужасно, просто нечеловечески наивный! — воскликнула она и тут же нахмурилась. — Что значит, не помнишь? Ты же называл ее невестой? Сам! Значит, ты считал ее невестой. Ты вообще был в нее влюблен-то? Или внезапно страстно захотел дом-жену-десяток детей? — она вдруг выпрямилась, напряженно вглядываясь в его лицо. — Если внезапно захотел, то все может быть хуже, чем мне представлялось.
— Ты о чем думаешь, — нахмурился Дан, — что она меня опоила? Не могла, у меня амулет от приворотов. Магистр Рубен сам делал, у него хорошие амулеты.
— Ее отец? — скептически спросила Аурелия.
— Он честный человек. Во всем честный, понимаешь? И гордый.
— Да, ты говорил о гордости, — кивнула Аурелия. — Но все же… Можешь показать этот амулет? Он при тебе?
Дан потянул через голову цепочку с подвеской. Подвеска, оправленный в серебро горный хрусталь, неярко светилась.
— Видишь, заряд еще есть. Магистр Рубен зачаровал так, чтобы можно было подзарядить, когда защита ослабнет. — Камень мягко упал в подставленную ладонь Аурелии, следом стекла тонкая цепочка — подарок Тамирии.
— Амулет занятный, — сказала та, подержав его в кулаке. — Простенький, но сильный. Только он охраняет от приворотов. Которые наслать на тебя могут разве что деревенские простушки и ведьмы-самоучки. Не такие, как твоя Тэм. — Она усмехнулась, пропустила цепочку между пальцами. — А вот здесь уже интереснее. Это тоже подарок магистра?
— Нет, — Дан невольно улыбнулся, в груди разлилось привычное тепло. — Это Тэмми… Тамирия. Она сказала, что я вечно все теряю, и она совсем не хочет, чтобы я потерял защиту, которую сделал для меня ее отец.
— Это она не хотела тебя потерять, дундук!
— Ты о чем?
— Здесь чары. Очень тонкая работа, не подкопаешься, — Аурелия поводила ладонью над цепочкой, прикрыла глаза. — Если не знать, что искать, найдешь только оберег от сглаза, но если быть мной… То это хомут. Что-то вроде подстраховки для другой магии. А вот замок должен быть не здесь. Скажи мне, Дан, ты знаешь, как ощущаются ментальные воздействия?
Дан сосредоточенно напряг память. Кайо тоже спросил однажды. А потом долго объяснял, только все это звучало очень уж сложно и непонятно. О снижении критического мышления, повышенной мечтательности, и он даже не мог вспомнить, что еще.
— Нет, — ответил коротко.
— Значит, почувствовать ты ничего не смог бы, и защититься тоже. На что же она могла тебя поймать? Вы часто занимались любовью?
— Ты что?! — Дан как-то даже испугался. — Тэм приличная девушка.
— Зато ты неприличный, — усмехнулась Аурелия, — вон, все окрестные бордели знаешь.
— Парням можно, — решительно отмел Дан. Откуда она, собственно, взяла, что он знает все окрестные бордели?! Но сейчас не о том речь. — Бордели для того и существуют, чтобы не оскорблять невесту неуместными домогательствами.
— Кто тебе сказал такую чушь?! Создатель! Что за пыль веков и дремучая древность! Но ладно, пока не об этом. Значит, не то. Может, она отличная хозяйка? Кормила тебя вкусностями, обхаживала, заботилась?
Вопрос о заботе захотелось обойти стороной: Сеталья вспоминалась смутно, словно дымкой подернутая, а вот дорога… В дороге Тэмми гораздо больше заботилась о себе, чем о нем. Тогда это казалось правильным, все-таки она девушка, конечно, ей нужно больше комфорта, чем мужчине. Но потребности и желание позаботиться о любимом… возможно, если подумать, Тэм все-таки могла бы вести себя иначе?
— Конечно, она хорошая хозяйка, — уверенно сказал Дан. — Все-таки ее сэнья Пенелопа учила, а вести дом при большой семье вряд ли просто. И пироги у нее вкусные.
— У Тэм? — с сомнением спросила Аурелия.
— У ее матери, — терпеливо объяснил Дан, — но Тэмми, конечно же, ей помогала.
— Как интересно! — оживилась вдруг Аурелия. — Ты это своими глазами видел, или Тэмми рассказывала?
— Как я мог не видеть? Я в их доме бываю с… с шести лет, да.
— И, наверное, хотел такую же большую, дружную, счастливую семью? С пирогами и кучей детей?
— Конечно! А кто бы не хотел?
Аурелия только презрительно фыркнула.
— Кажется, я поняла, что за крючок она выбрала. А теперь давай-ка, жертва самого идиотского приворота в мире, закрой глаза и расслабься. Надо кое-что проверить.
«Что ты такое несешь про приворот!» — хотел возмутиться Дан, но решил пока не спорить. Ясно же, что она собирается проверить. Вот не найдет ничего, тогда и сказать ничего не сможет. Он откинулся на спинку кресла, вытянув руки вдоль подлокотников, и закрыл глаза.
Она подошла ближе, Дан слышал легкий шорох платья и ощущал едва уловимый запах каких-то весенних цветов, совсем не похожий на сочные и насыщенные духи Тэм. Потом почувствовал ладонь на лбу и другую, на затылке. От ладоней шло тепло, спокойное и расслабляющее. Даже спать захотелось.
— Дундук как есть. Лопух! Дурень самый настоящий. Тут такой роскошный ментальный след, в канат толщиной, а ты и не заметил. А вот Кайо твой, наверное, что-то подозревал. Но то ли наслушался про большую семью и решил, что ты в самом деле об этом мечтаешь, то ли решил подождать и поймать с поличным, если дело зайдет слишком далеко. Только вот не учел, что воздействие не внешнее, а глубоко проросшее из твоих же желаний. Из одиночества и беспризорного детства. А акцептор далеко не идиот, рисковать и доводить тебя до состояния овоща не собирается, а на крайний случай подстраховался. Надел хомут и закольцевал реакции.
— Подожди! — взмолился Дан. — О чем ты? Я половины не понимаю! Аце-кто?
— Тэмми твоя, — огрызнулась Аурелия. — Акцептор. Тот, кто наложил это воздействие и контролирует его и объект. Свою жертву. В данном случае — тебя. Она старалась не выпускать тебя из поля зрения. Особенно надолго. Верно? Могла ни с того ни с сего явиться в гости, вмешаться в разговор с другими, на охоту с тобой, наверное, не ходила, такое было бы чересчур, на этот случай имелась страховка — хомут, надетый добровольно. Ты сам сунул голову в петлю. Даже в прямом смысле.
— Ну да, — медленно согласился Дан. — На охоту не ходила. Но в столицу со мной она поехала, хотя это неприлично.
— Она не могла не понимать, что рискует не понравиться знатной сэнье за такие вызывающие выкрутасы, большого наследства хотела очень, но упустить тебя вместе с маленьким было страшнее. Ты впервые задумался о странностях только после письма Кайо, или после того, как Тэмми исчезла?
Дан снова вспомнил свои мысли в пути, смутное ощущение неправильности и досады.
— В дороге. Мы ехали в почтовой карете, она внутри, а я на крыше. Вот тогда. После как-то забылось. Потом… уже с тобой. Я смотрел на тебя в этом платье и… Нет, не о странностях, но… Будто что-то очень резко изменилось. Я непонятно говорю, наверное?
— Да нет, понятно. Продолжай.
— А что продолжать? Потом было письмо, а там Кайо почти прямо все это написал. Меня другое удивляет. То, что я не очень и удивлен. Как так может быть?
— В тебе безбрежное море магии, чуть из ушей не льется. Если бы ты знал, как ее использовать с толком, снял бы любой приворот или ментальную привязку сам. Она бы защитила. А так — интуитивно мог чувствовать вмешательство, но не понимал, что именно чувствуешь. Можешь открыть глаза.
Она снова села напротив. Сказала с сожалением:
— Я не смогу рассеять ментальный след вот так, голыми руками. Но думаю, этого теперь и не нужно. Ты сильный маг, сейчас, когда Тамирии нет, магия сделает все за тебя. Только эту цепь надо уничтожить. Так, чтобы даже воспоминаний не осталось. А тебе срочно нужен нормальный наставник. Чтобы научил хотя бы примитивным техникам и объяснил, как управляться с тем добром, что тебе отмерили при рождении.
— А ты можешь научить?
— Техникам — да, — подумав, сказала она. — Но не больше. Для остального тебе, полагаю, нужен магнус. Никто другой с тобой не справится.
— Тогда давай начнем хотя бы с техник, — решительно сказал Дан. От разговора, хоть и наполненного неприятными открытиями, стало легче. — А уничтожить, — он кивнул на цепочку, — ты знаешь, как? Мне в голову приходит только попросить доступ в мастерскую и расплавить.
— Это лучший способ, — согласилась Аурелия. — Но мы не можем ни с того ни с сего прорываться в мастерскую Агидара. Так что пусть пока побудет у меня. А его, — она протянула кулон, — можешь оставить на память о честном и гордом Рубене Олгрусе, которому не повезло с дочерью.
За столом собралось шестеро. Сэнья Люциния, все в том же траурном платье, представила гостей по именам, без объяснений, кто есть кто, и уселась во главе стола. Напротив, на место, по этикету предназначенное мужу или другому ближайшему родственнику мужского пола, или особо приближенному другу семьи, или почетному гостю, уселся Уго Симантус — холеный мужчина средних лет, высокий, тоже в черном, как и хозяйка дома, но с явным оттенком щегольства, с породистым лицом, на котором застыло выражение легкой скуки. Наследника Агидара он оглядел с интересом, а на его спутницу взглянул с заметной брезгливостью. Что ж, отметила Аурелия, если судить по вопросам Дана, Кайо описал матери Тамирию Олгрус совсем не лестно. А значит, кем бы ни был этот Уго Симантус, родственником или почетным гостем, сэнья Люциния не обделяет его доверием.
Их с Даном усадили по правую руку от хозяйки, по левую же сидели еще два молодых человека, один — по виду их ровесник и второй, может, лет на пять постарше. Видимо, тоже… претенденты. Руис Дальено — тот, что постарше. И Иниго Таустус — младший. Рассматривать их откровенно Аурелия не могла — раз уж начала развенчивать мифы о вульгарной невесте, надо продолжать в том же духе. Разве что поглядывать незаметно, исподволь. А вот молодые люди, напротив, дали волю любопытству. Ох уж эти пыльные традиции, по которым мужчине заведомо позволено больше! Какое счастье, что со временем это изменится.
Первое мнение часто бывает ошибочным, Аурелия отлично это знала, поэтому с выводами не спешила. Но пока оба «претендента» ей не нравились. Руис — один из тех самоуверенных красавчиков, которых ей всегда доставляло удовольствие ставить на место. С другой стороны, именно такие обычно и умели ее впечатлить, если очень старались. Пока что он бросал на нее крайне заинтересованные взгляды, чуть менее приличные, чем стоило бы, учитывая, что она явилась сюда не одна, а вместе с Даном. А Иниго был полной противоположностью Руиса: зажатый, неуклюжий толстячок непримечательной внешности. Даже на парней боялся поднять глаза, не то что на нее или, тем более, хозяйку. В общем, смешать этих двоих и поделить, и, возможно, получится что-то более-менее пристойное.
Прислуживал за столом лично дворецкий. Аурелия даже немного удивилась — гостей достаточно для, как минимум, пары лакеев. Не то чтобы Леон не справлялся, он был хорош, что и говорить, но все же не дело дворецкого обслуживать обычный ужин, вот если бы в доме Агидара собралась высшая знать, или, например, члены королевской семьи… тогда он мог бы присоединиться к слугам. Впрочем, может, здесь так принято, надо бы как-то выяснить — ей не нравилось не понимать такие простые, можно даже сказать, примитивные вещи.
— Скажите, Адан, а правда ли, что в окрестностях Сетальи до сих пор обитают скалистые трехрогие вараны? — вдруг спросила Люциния. — Надеюсь, вы простите мне такое пренебрежение к традиционным обращениям, но все здесь уже знают, что у себя дома я предпочитаю более простую и доверительную атмосферу. Но если вам категорически неприятно отсутствие «сэна», непременно признайтесь, я учту.
— Нет, мне не неприятно, — с убийственной серьезностью ответил Дан. — И да, сэнья Люциния, обитают. Даже иногда таскают коз у зазевавшихся крестьян, хотя по большей части держатся довольно далеко от поселений.
Можно, пожалуй, сказать, что Дан принял к сведению желание хозяйки, потому что «сэнья», сама по себе, конечно, гораздо менее почтительно, чем «магистресса», но все же…
— Ах, нет, Адан, — взмахнула рукой Люциния, — конечно же, мое предложение работает в обе стороны. Простите мою забывчивость. Называйте меня тетушкой, если не возражаете. Это гораздо благозвучнее, чем бабушка, не так ли? Да и все мы здесь так или иначе родня. Вот, например, Руис и Иниго уже привыкли к моим причудам. — Иниго вдруг налился алым на зависть всем лобстерам, красовавшимся на блюде в центре стола, стремительно и пламенно. Нет, похоже, к таким причудам «тетушки» он пока не привык. — И вас, Тамирия, я прошу о том же. Все-таки вы невеста Адана. Но, возвращаясь к варанам. Вы ведь наверняка знаете, насколько ценен его рог для артефакторов, и пусть добыть его невероятно сложно, меня все равно удивляет, что эти ценнейшие животные до сих пор обитают не только на пустынных островах, до которых еще доплыть надо, но и настолько близко к людям. Ведь нет таких трудностей, которые не преодолеет опытный охотник, а еще лучше команда охотников, если за добычу можно взять достойные деньги. Не так ли?
Дан отложил вилку и задумался. Аурелия быстро проверила реакцию остальных: на ее взгляд, намек на меркантильность был даже слишком прозрачен. Иниго продолжал пламенеть, Руис больше интересовался мясом по-горски, чем трехрогими варанами. Хотя, может быть, он просто неплохо притворяется. А вот Уго Симантус не собирался ничего скрывать. Наоборот, тоже отложив приборы, ждал ответа.
— Значит, Кайо она не нравилась. А мне он не говорил ничего. Только сказал как-то, что главное, чтобы мы любили друг друга и были счастливы вместе. А… матери, — он запнулся на этом слове, — написал, что боится. Боится, чтобы я не разочаровался в ней когда-нибудь.
Аурелия пожала плечами.
— Может быть, он замечал больше, чем ты. Влюбленные иногда удручающе слепы. Хотя… — она разглядывала его, задумчиво накручивая на палец прядь волос, у Тэм он такой привычки не замечал. — Если лезу не в свое дело, так и скажи. Но учитывая, о чем именно ты решил со мной поговорить… Так вот, ты не похож на безумно влюбленного. Да вообще на влюбленного не похож. Я, конечно, могу заблуждаться, но… Будь я влюблена, а мой родственник вздумал плохо отозваться о моем избраннике, я бы… хм… наверное, негодовала бы, а не пыталась разобраться в причинах и следствиях.
— Он хотел жениться, когда вернется, — невпопад сообщил Дан. — И пообещал, что это будет «последнее безумство». Это плавание. И погиб. Я… я боюсь не сдержаться. — Помолчал, всматриваясь в сосредоточенное лицо Аурелии — выражение было незнакомым, не свойственным Тамирии. — Кайо написал матери о нас, обо мне и Тэм… Тамирии. И там было кое-что, о чем я не думал. Не замечал кое-чего… странного? Неправильного, наверное.
— То есть ты нашел проблему, которая требует здравомыслия и логического подхода, чтобы не сорваться в неконтролируемые эмоции? — она кивнула. — Это может сработать. Что именно кажется тебе неправильным?
— Если делать все, как положено, Кайо должен был отправиться к магистру Рубену и попросить руки его дочери для своего приемного сына. Но ничего такого не было. Он, наверное, решил, что я сам сделал ей предложение. Но я тоже не… Не спрашивал ни Тамирию, ни ее родителей. Не предлагал. Я даже не могу вспомнить, когда это все началось.
— Создатель! Ну почему ты такой… такой здоровый вымахал и такой ужасно, просто нечеловечески наивный! — воскликнула она и тут же нахмурилась. — Что значит, не помнишь? Ты же называл ее невестой? Сам! Значит, ты считал ее невестой. Ты вообще был в нее влюблен-то? Или внезапно страстно захотел дом-жену-десяток детей? — она вдруг выпрямилась, напряженно вглядываясь в его лицо. — Если внезапно захотел, то все может быть хуже, чем мне представлялось.
— Ты о чем думаешь, — нахмурился Дан, — что она меня опоила? Не могла, у меня амулет от приворотов. Магистр Рубен сам делал, у него хорошие амулеты.
— Ее отец? — скептически спросила Аурелия.
— Он честный человек. Во всем честный, понимаешь? И гордый.
— Да, ты говорил о гордости, — кивнула Аурелия. — Но все же… Можешь показать этот амулет? Он при тебе?
Дан потянул через голову цепочку с подвеской. Подвеска, оправленный в серебро горный хрусталь, неярко светилась.
— Видишь, заряд еще есть. Магистр Рубен зачаровал так, чтобы можно было подзарядить, когда защита ослабнет. — Камень мягко упал в подставленную ладонь Аурелии, следом стекла тонкая цепочка — подарок Тамирии.
— Амулет занятный, — сказала та, подержав его в кулаке. — Простенький, но сильный. Только он охраняет от приворотов. Которые наслать на тебя могут разве что деревенские простушки и ведьмы-самоучки. Не такие, как твоя Тэм. — Она усмехнулась, пропустила цепочку между пальцами. — А вот здесь уже интереснее. Это тоже подарок магистра?
— Нет, — Дан невольно улыбнулся, в груди разлилось привычное тепло. — Это Тэмми… Тамирия. Она сказала, что я вечно все теряю, и она совсем не хочет, чтобы я потерял защиту, которую сделал для меня ее отец.
— Это она не хотела тебя потерять, дундук!
— Ты о чем?
— Здесь чары. Очень тонкая работа, не подкопаешься, — Аурелия поводила ладонью над цепочкой, прикрыла глаза. — Если не знать, что искать, найдешь только оберег от сглаза, но если быть мной… То это хомут. Что-то вроде подстраховки для другой магии. А вот замок должен быть не здесь. Скажи мне, Дан, ты знаешь, как ощущаются ментальные воздействия?
Дан сосредоточенно напряг память. Кайо тоже спросил однажды. А потом долго объяснял, только все это звучало очень уж сложно и непонятно. О снижении критического мышления, повышенной мечтательности, и он даже не мог вспомнить, что еще.
— Нет, — ответил коротко.
— Значит, почувствовать ты ничего не смог бы, и защититься тоже. На что же она могла тебя поймать? Вы часто занимались любовью?
— Ты что?! — Дан как-то даже испугался. — Тэм приличная девушка.
— Зато ты неприличный, — усмехнулась Аурелия, — вон, все окрестные бордели знаешь.
— Парням можно, — решительно отмел Дан. Откуда она, собственно, взяла, что он знает все окрестные бордели?! Но сейчас не о том речь. — Бордели для того и существуют, чтобы не оскорблять невесту неуместными домогательствами.
— Кто тебе сказал такую чушь?! Создатель! Что за пыль веков и дремучая древность! Но ладно, пока не об этом. Значит, не то. Может, она отличная хозяйка? Кормила тебя вкусностями, обхаживала, заботилась?
Вопрос о заботе захотелось обойти стороной: Сеталья вспоминалась смутно, словно дымкой подернутая, а вот дорога… В дороге Тэмми гораздо больше заботилась о себе, чем о нем. Тогда это казалось правильным, все-таки она девушка, конечно, ей нужно больше комфорта, чем мужчине. Но потребности и желание позаботиться о любимом… возможно, если подумать, Тэм все-таки могла бы вести себя иначе?
— Конечно, она хорошая хозяйка, — уверенно сказал Дан. — Все-таки ее сэнья Пенелопа учила, а вести дом при большой семье вряд ли просто. И пироги у нее вкусные.
— У Тэм? — с сомнением спросила Аурелия.
— У ее матери, — терпеливо объяснил Дан, — но Тэмми, конечно же, ей помогала.
— Как интересно! — оживилась вдруг Аурелия. — Ты это своими глазами видел, или Тэмми рассказывала?
— Как я мог не видеть? Я в их доме бываю с… с шести лет, да.
— И, наверное, хотел такую же большую, дружную, счастливую семью? С пирогами и кучей детей?
— Конечно! А кто бы не хотел?
Аурелия только презрительно фыркнула.
— Кажется, я поняла, что за крючок она выбрала. А теперь давай-ка, жертва самого идиотского приворота в мире, закрой глаза и расслабься. Надо кое-что проверить.
«Что ты такое несешь про приворот!» — хотел возмутиться Дан, но решил пока не спорить. Ясно же, что она собирается проверить. Вот не найдет ничего, тогда и сказать ничего не сможет. Он откинулся на спинку кресла, вытянув руки вдоль подлокотников, и закрыл глаза.
Она подошла ближе, Дан слышал легкий шорох платья и ощущал едва уловимый запах каких-то весенних цветов, совсем не похожий на сочные и насыщенные духи Тэм. Потом почувствовал ладонь на лбу и другую, на затылке. От ладоней шло тепло, спокойное и расслабляющее. Даже спать захотелось.
— Дундук как есть. Лопух! Дурень самый настоящий. Тут такой роскошный ментальный след, в канат толщиной, а ты и не заметил. А вот Кайо твой, наверное, что-то подозревал. Но то ли наслушался про большую семью и решил, что ты в самом деле об этом мечтаешь, то ли решил подождать и поймать с поличным, если дело зайдет слишком далеко. Только вот не учел, что воздействие не внешнее, а глубоко проросшее из твоих же желаний. Из одиночества и беспризорного детства. А акцептор далеко не идиот, рисковать и доводить тебя до состояния овоща не собирается, а на крайний случай подстраховался. Надел хомут и закольцевал реакции.
— Подожди! — взмолился Дан. — О чем ты? Я половины не понимаю! Аце-кто?
— Тэмми твоя, — огрызнулась Аурелия. — Акцептор. Тот, кто наложил это воздействие и контролирует его и объект. Свою жертву. В данном случае — тебя. Она старалась не выпускать тебя из поля зрения. Особенно надолго. Верно? Могла ни с того ни с сего явиться в гости, вмешаться в разговор с другими, на охоту с тобой, наверное, не ходила, такое было бы чересчур, на этот случай имелась страховка — хомут, надетый добровольно. Ты сам сунул голову в петлю. Даже в прямом смысле.
— Ну да, — медленно согласился Дан. — На охоту не ходила. Но в столицу со мной она поехала, хотя это неприлично.
— Она не могла не понимать, что рискует не понравиться знатной сэнье за такие вызывающие выкрутасы, большого наследства хотела очень, но упустить тебя вместе с маленьким было страшнее. Ты впервые задумался о странностях только после письма Кайо, или после того, как Тэмми исчезла?
Дан снова вспомнил свои мысли в пути, смутное ощущение неправильности и досады.
— В дороге. Мы ехали в почтовой карете, она внутри, а я на крыше. Вот тогда. После как-то забылось. Потом… уже с тобой. Я смотрел на тебя в этом платье и… Нет, не о странностях, но… Будто что-то очень резко изменилось. Я непонятно говорю, наверное?
— Да нет, понятно. Продолжай.
— А что продолжать? Потом было письмо, а там Кайо почти прямо все это написал. Меня другое удивляет. То, что я не очень и удивлен. Как так может быть?
— В тебе безбрежное море магии, чуть из ушей не льется. Если бы ты знал, как ее использовать с толком, снял бы любой приворот или ментальную привязку сам. Она бы защитила. А так — интуитивно мог чувствовать вмешательство, но не понимал, что именно чувствуешь. Можешь открыть глаза.
Она снова села напротив. Сказала с сожалением:
— Я не смогу рассеять ментальный след вот так, голыми руками. Но думаю, этого теперь и не нужно. Ты сильный маг, сейчас, когда Тамирии нет, магия сделает все за тебя. Только эту цепь надо уничтожить. Так, чтобы даже воспоминаний не осталось. А тебе срочно нужен нормальный наставник. Чтобы научил хотя бы примитивным техникам и объяснил, как управляться с тем добром, что тебе отмерили при рождении.
— А ты можешь научить?
— Техникам — да, — подумав, сказала она. — Но не больше. Для остального тебе, полагаю, нужен магнус. Никто другой с тобой не справится.
— Тогда давай начнем хотя бы с техник, — решительно сказал Дан. От разговора, хоть и наполненного неприятными открытиями, стало легче. — А уничтожить, — он кивнул на цепочку, — ты знаешь, как? Мне в голову приходит только попросить доступ в мастерскую и расплавить.
— Это лучший способ, — согласилась Аурелия. — Но мы не можем ни с того ни с сего прорываться в мастерскую Агидара. Так что пусть пока побудет у меня. А его, — она протянула кулон, — можешь оставить на память о честном и гордом Рубене Олгрусе, которому не повезло с дочерью.
ГЛАВА 7
За столом собралось шестеро. Сэнья Люциния, все в том же траурном платье, представила гостей по именам, без объяснений, кто есть кто, и уселась во главе стола. Напротив, на место, по этикету предназначенное мужу или другому ближайшему родственнику мужского пола, или особо приближенному другу семьи, или почетному гостю, уселся Уго Симантус — холеный мужчина средних лет, высокий, тоже в черном, как и хозяйка дома, но с явным оттенком щегольства, с породистым лицом, на котором застыло выражение легкой скуки. Наследника Агидара он оглядел с интересом, а на его спутницу взглянул с заметной брезгливостью. Что ж, отметила Аурелия, если судить по вопросам Дана, Кайо описал матери Тамирию Олгрус совсем не лестно. А значит, кем бы ни был этот Уго Симантус, родственником или почетным гостем, сэнья Люциния не обделяет его доверием.
Их с Даном усадили по правую руку от хозяйки, по левую же сидели еще два молодых человека, один — по виду их ровесник и второй, может, лет на пять постарше. Видимо, тоже… претенденты. Руис Дальено — тот, что постарше. И Иниго Таустус — младший. Рассматривать их откровенно Аурелия не могла — раз уж начала развенчивать мифы о вульгарной невесте, надо продолжать в том же духе. Разве что поглядывать незаметно, исподволь. А вот молодые люди, напротив, дали волю любопытству. Ох уж эти пыльные традиции, по которым мужчине заведомо позволено больше! Какое счастье, что со временем это изменится.
Первое мнение часто бывает ошибочным, Аурелия отлично это знала, поэтому с выводами не спешила. Но пока оба «претендента» ей не нравились. Руис — один из тех самоуверенных красавчиков, которых ей всегда доставляло удовольствие ставить на место. С другой стороны, именно такие обычно и умели ее впечатлить, если очень старались. Пока что он бросал на нее крайне заинтересованные взгляды, чуть менее приличные, чем стоило бы, учитывая, что она явилась сюда не одна, а вместе с Даном. А Иниго был полной противоположностью Руиса: зажатый, неуклюжий толстячок непримечательной внешности. Даже на парней боялся поднять глаза, не то что на нее или, тем более, хозяйку. В общем, смешать этих двоих и поделить, и, возможно, получится что-то более-менее пристойное.
Прислуживал за столом лично дворецкий. Аурелия даже немного удивилась — гостей достаточно для, как минимум, пары лакеев. Не то чтобы Леон не справлялся, он был хорош, что и говорить, но все же не дело дворецкого обслуживать обычный ужин, вот если бы в доме Агидара собралась высшая знать, или, например, члены королевской семьи… тогда он мог бы присоединиться к слугам. Впрочем, может, здесь так принято, надо бы как-то выяснить — ей не нравилось не понимать такие простые, можно даже сказать, примитивные вещи.
— Скажите, Адан, а правда ли, что в окрестностях Сетальи до сих пор обитают скалистые трехрогие вараны? — вдруг спросила Люциния. — Надеюсь, вы простите мне такое пренебрежение к традиционным обращениям, но все здесь уже знают, что у себя дома я предпочитаю более простую и доверительную атмосферу. Но если вам категорически неприятно отсутствие «сэна», непременно признайтесь, я учту.
— Нет, мне не неприятно, — с убийственной серьезностью ответил Дан. — И да, сэнья Люциния, обитают. Даже иногда таскают коз у зазевавшихся крестьян, хотя по большей части держатся довольно далеко от поселений.
Можно, пожалуй, сказать, что Дан принял к сведению желание хозяйки, потому что «сэнья», сама по себе, конечно, гораздо менее почтительно, чем «магистресса», но все же…
— Ах, нет, Адан, — взмахнула рукой Люциния, — конечно же, мое предложение работает в обе стороны. Простите мою забывчивость. Называйте меня тетушкой, если не возражаете. Это гораздо благозвучнее, чем бабушка, не так ли? Да и все мы здесь так или иначе родня. Вот, например, Руис и Иниго уже привыкли к моим причудам. — Иниго вдруг налился алым на зависть всем лобстерам, красовавшимся на блюде в центре стола, стремительно и пламенно. Нет, похоже, к таким причудам «тетушки» он пока не привык. — И вас, Тамирия, я прошу о том же. Все-таки вы невеста Адана. Но, возвращаясь к варанам. Вы ведь наверняка знаете, насколько ценен его рог для артефакторов, и пусть добыть его невероятно сложно, меня все равно удивляет, что эти ценнейшие животные до сих пор обитают не только на пустынных островах, до которых еще доплыть надо, но и настолько близко к людям. Ведь нет таких трудностей, которые не преодолеет опытный охотник, а еще лучше команда охотников, если за добычу можно взять достойные деньги. Не так ли?
Дан отложил вилку и задумался. Аурелия быстро проверила реакцию остальных: на ее взгляд, намек на меркантильность был даже слишком прозрачен. Иниго продолжал пламенеть, Руис больше интересовался мясом по-горски, чем трехрогими варанами. Хотя, может быть, он просто неплохо притворяется. А вот Уго Симантус не собирался ничего скрывать. Наоборот, тоже отложив приборы, ждал ответа.
