Пора было будить Хессу: вряд ли он сумеет вернуться раньше вечера, а значит, ей снова придется ждать слишком долго. Да, третий день течки — уже не первый. Но это у обычных пар и в нормальной ситуации. Их ситуация с самой первой встречи была другой, и назвать ее нормальной не повернулся бы язык даже у немало повидавшего Сардара. Все как началось через жопу, так и продолжалось. Назвать их парой язык у него тоже не повернулся бы. Еще несколько недель назад. Сейчас думать об этом Сардар по-прежнему не хотел, но ничего странного в том, чтобы каждый день засыпать и просыпаться рядом с кем-то, уже не видел. Хорошо, не с кем-то. С ней.
Он вздохнул и повернул голову. Снова пошевелил пальцами и, уже не осторожничая, сжал кулак, сразу почувствовав, что с руки исчезает тяжесть. Разбудил. Хесса перевернулась на живот, приподнялась на локте и теперь настороженно смотрела исподлобья. Эта течка давалась ей непросто. С первой, конечно, не сравнить, но какого хрена сравнивать всегда приходится не с хорошим, а с плохим? Тени под глазами со вчерашнего дня стали только гуще. Непонятно откуда взявшиеся напряженные складки у губ хотелось стереть и забыть, как бредовое видение.
Сардар сжал зубы: он догадывался, что именно происходит. Им стоило поговорить о случившемся еще в первую ночь, но оба были не в том состоянии. Как и вчера. Он бы предпочел молчать и сегодня — слишком мало времени даже для вязки, не то что для трепа, да еще такого проблемного. Но оставлять Хессу на целый день с кучей ебанины в голове, зная все ее придури и способность сгенерировать фатальный пиздец из ничего, нельзя. Значит, следуя своему же совету, надо открыть рот и сказать хоть что-нибудь жизнеутверждающее. Ха. Знать бы еще, что именно, чтобы и самому заодно в это поверить.
Он подтянул Хессу ближе и рот все-таки открыл, но только затем, чтобы перехватить ее губы. Дурная затея, с какой стороны ни взгляни — слишком легко забыться самому и заставить забыть обо всем ее. А потом времени не хватит уже ни на что. И все-таки останавливаться не хотелось. Наверное, он так и послал бы все благоразумные идеи в бездну, если бы Хесса не остановилась сама. Снова приподнялась, теперь упираясь ладонью ему в грудь. Напряженно замерла, будто пыталась что-то отыскать в его взгляде или лице. Закусила нижнюю губу, да так сильно, что Сардар подумал — до крови.
— Ты что творишь? — он не успел ничего сделать, Хесса сжала его ладонь, сказала хрипло:
— Пытаюсь вынуть язык из задницы. Ты же этого хотел.
Сардар вообще не хотел ничего, что приходилось бы обсуждать с таким лицом и с такими внутренними терзаниями. Каких тварей бездны они оба умудрились разозлить настолько, что обречены постоянно разбираться с повсеместной херней? И ладно бы она оставалась за дверями этих комнат или хотя бы не лезла в их постель. Но нет, так было бы слишком просто.
— Плохо получается, — честно сказал Сардар. У него, впрочем, сегодня получалось не лучше.
— Давай поговорим. О том, что случилось, пока тебя не было. Пожалуйста. Я не могу. Психую.
Она была честна. Ему тоже хотелось быть честным. Он вообще ненавидел врать. «Время пришло… Ты знаешь, что хочешь», — говорил Асир и был прав, конечно. Сардар знал, что не увяз бы в этих отношениях так глубоко, если бы не хотел. Он все это принял, да. Сердцем. Принять головой оказалось сложнее. Охренеть как сложно осознать, что ты больше не свободен. И почти невозможно признать вслух. Сардар и не собирался. Им обоим нужно время. Больше времени, чем у них было. Но это не значит, что он не найдет правду, которую можно озвучить.
— Ничего не случилось, — сказал он, пожалуй, слишком резко. И не то, что хотел. — Ничего, чтобы психовать. Но мы поговорим. Что ты…
— Почему владыка? — перебила Хесса, торопясь. Сардар на секунду прикрыл глаза. Значит, именно этот вопрос мучил ее все время? Только он? — Почему ты просил его? Потому что я тогда рассказала? О том, что хотела его? Поэтому?
Она почти кричала. Ей было больно, обидно, страшно… Сардар путался в запахах, не понимал, с какого все началось, и куда Хессу несет этот бешеный поток эмоций. Но надо было прекращать в любом случае. Он схватил ее за плечи, потянул на себя — обнять, укрыть, успокоить. Но она не позволила. Отдернулась так резко, что сразу вспомнилась первая течка. Правда, сейчас в Хессе не было злости, но во рту все равно стало горько, как после кустарного пойла из подворотни.
— Не надо! — сказала она тише, но едва ли спокойнее. — Я хочу видеть тебя, когда ответишь. Ты же ответишь?
Раньше она неосознанным жестом натянула бы на себя простыню — прикрыться. Сейчас — даже не пыталась, и Сардар невольно залип на небольшой упругой груди с крупными острыми сосками, чувствуя, как стремительно наполняется слюной рот, и стараясь не опускать взгляд ниже.
— Даже если бы ты ничего не говорила, я просил бы его. А кого еще? Остальных даже не видела. Было бы проще?
Хесса мотнула головой. Ответ казался правильным, но не нравился ей. Может, тем, что в нем слишком сильно не хватало откровенности даже на вкус Сардара.
— Никто не чует вас так хорошо, как владыка, — добавил он. — Ни для кого, кроме него, твой страх не был бы настолько очевидным. Мы решаем и реагируем по обстоятельствам. Нам нужны не только запахи. Слова, реакции, поведение, да хоть стоны, чтобы картина стала полной. Но не владыке. Ему не обязательно даже касаться тебя, чтобы узнать, насколько все плохо.
— Я поняла, — тихо сказала Хесса. — Спасибо, наверное?
— Это все, что тебя волновало? — Сардар сомневался. Все сказанное завело их совсем не туда, куда он надеялся. Теперь от нее пахло усталостью и печалью.
— Хотела сказать, что у нас почти ничего не было. В смысле… Он не…
— Я знаю.
— Но это неважно, так?
— Для кого? — Сардар, почуяв наконец настоящую причину выматывающего разговора, поднялся и сел, вглядываясь в ее лицо. Теперь Хесса отводила взгляд, даже прятала, и ничего хорошего это не предвещало.
— Для тебя? — она усмехнулась, будто через силу. — Не для меня же.
— Хватит, — сказал Сардар, теряя терпение. — Ты хочешь прямого ответа, так спроси! Спроси уже ради всего, плевать ли мне, что Асир не успел тебя трахнуть. Спроси, было бы плевать, если бы успел!
— Было бы? — Она вздернула подбородок, взглянула прямо. Но Сардар уже не мог сосредоточиться на запахах. К горлу подступала злость. Не на Хессу, на себя. За тупое бессилие, за неспособность оставить все как есть или, наоборот, изменить одним махом. Неподходящее время для порывов. Да и станет ли когда-нибудь подходящим?
А еще начинало отвратно стучать в висках, стоило только вспомнить ту проклятую ночь. И ярость, которую едва контролировал к концу разборок в Шайтаре, и глухое отчаяние при мысли, что не успеет вернуться вовремя. И белое, звенящее, опустошительное бешенство к концу бесконечной скачки до столицы и дворца. Каким чудом он сдержался и не набросился на владыку с порога, Сардар до сих пор не понимал. Знал только, что если снова придется это пережить, никому, кроме Асира, он не сможет ее доверить. Даже если на этот раз все закончится полноценной вязкой.
— Нет, — он выдохнул, медленно вдохнул, стараясь утихомирить эмоции и привести в порядок мысли. — Думаешь, я несся бы сюда, как псих, будь мне похрен? Так понятно?
Хесса кивнула и как-то разом обмякла. Ткнулась лбом в плечо, и Сардар притянул ее ближе, вдохнул знакомый запах волос. Сердце все еще колотилось, взбаламученное воспоминаниями. Но с этим уже можно было жить и соображать.
— Я знаю, ты ждала меня. Но если такое случится снова, не вздумай опять тянуть до последнего. Твою вязку с другим я приму. Это необходимость, а не прихоть, ясно? Не знаю, что ты опять там надумала, но в случившемся никогда не было и не будет твоей вины.
— Ты так объясняешь, будто я вообще ни хрена не понимаю в жизни.
— А ты понимаешь? Точно? Никогда бы не догадался.
Хесса тихо фыркнула, потерлась носом о шею и отстранилась. Губы изгибались в незнакомой, мягкой и какой-то хулиганской улыбке.
— Может, объяснишь заодно на пальцах или чем-нибудь другом, как не сдохнуть от перевозбуждения в третий день течки рядом с кродахом, которого хочешь? Вы же не бросите девушку в беде, господин первый советник?
Когда-то невероятно давно — даже не в прошлой, а в позапрошлой жизни — анха из трущоб пошутила при маленькой девочке, что секс в нужное время с нужным кродахом здорово прочищает мозги. Лин тогда не поняла и удивилась, а когда спросила у Альды, та ответила резко:
— Забудь. Шутка была не для тебя.
Но странное и непонятное умеет застревать в памяти надолго, и Лин запомнила.
А теперь вот подумала, что Альда была права. После близости с Асиром (пусть даже ее нельзя назвать полноценным сексом) все, что тревожило, грызло изнутри и делало предстоящий день сложным и пугающим, волшебным образом стало или понятным и простым, или не таким уж важным.
И наряд выбрала без всяких сомнений. И о своем соответствии «высокому обществу» окончательно перестала волноваться. Зато вдруг появились сомнения там, где раньше и не думала бы сомневаться — пить или нет умиротворяющий отвар. Но ведь есть Асир, и можно посоветоваться с ним.
— Мне пить это? — она достала флакон. — Как ты считаешь?
— Не сейчас. Помнишь, что чувствовала вчера перед десертом?
Лин кивнула.
— Почувствуешь снова — пей. Надолго его не хватит. Я не стану возражать, даже если ты запрыгнешь ко мне на колени посреди чаепития, владыки тоже вряд ли станут. Ты гораздо интереснее халвы и пастилы. Но лучше все же до этого не доводить.
— А я только хотела сказать, какая это заманчивая идея.
— Вижу, скоро и фонтан на площади перестанет тебя пугать.
— Может быть, — Лин не стала сдерживать улыбку. Сейчас ей море было по колено. И, похоже, Асиру нравился такой ее настрой. — Раз уж он не пугает тебя, как я могу бояться с тобой рядом?
— Никак. Твой владыка запрещает тебе бояться. А теперь одевайся. И, кстати, о владыках. Есть что-то, о чем ты хочешь узнать до того, как мы спустимся? Сегодня будет меньше лишних людей. И больше — опасной болтовни. Самое время размяться перед приездом Вахида. Боюсь, с ним тебе тоже придется знакомиться лично. Если не передумаешь. Он уже в Имхаре. Лалия не вернется так быстро.
Лин медленно покачала головой.
— У меня есть вводные на всех, кроме Назифа. Мне нужно знать о нем что-то важное? А остальные… я не успела составить личное мнение, не было возможности. Даже не знаю, о чем спросить. Просто подстаховывай меня, получится? К тебе ведь можно сбежать, если я растеряюсь? Это не сочтут оскорблением?
— Скорее забавной странностью, — Асир фыркнул. — Пытаюсь вообразить, как ты посреди разговора бежишь ко мне за советом, и не могу.
— Ну не настолько же прямолинейно, — Лин рассмеялась: и правда, смешно прозвучало.
— О Назифе лучше спроси Сардара. Они общались несколько раз, когда мы бывали в Шитанаре. Это неожиданный поворот. Но скорее выгодный и приятный. Если, конечно, ему позволят вернуться отсюда владыкой, а не очередным шитанарским мучеником или лишенцем.
Лин кивнула. Похоже, ничего срочного или важного о новом человеке в раскладе Асир и сам не знает. Иначе не отсылал бы ее к советнику, с которым она сможет пообщаться без лишних ушей разве что поздним вечером. Если к тому времени ее снова не отправят в сераль.
— Я просто буду держаться поближе к тебе. Чтобы ты заметил, если вдруг сделаю или скажу что-то не то. Ну, хотя бы поначалу, а там, наверное, станет понятнее.
Она подошла к разложенным парадным одеждам.
— Как тебе? Думаю, Лалия бы одобрила.
Наряд был густо-фиолетовым, почти черным — цвета баклажана. Глубокого, теплого оттенка — совсем как ночь здесь, в Им-Роке, и, как ночное небо, вспыхивал и мерцал звездами: блестящий плотный шелк был густо расшит черными крохотными камнями. Дома Лин решила бы, что это стекло, но здесь на украшение шли натуральные, природные драгоценности. И контраст с белыми одеждами Асира будет ярким. Одеваться во все белое, как Лалия, она не имеет права, значит, надо играть именно на контрасте.
А прискорбное, как сказал бы Ладуш, отсутствие парадной прически скроет платок, тончайший, почти прозрачный, похожий на дымку вечернего неба с россыпью мерцающих звезд. Страшно подумать, сколько стоит такая роскошь. Но Лалия наверняка сказала бы, что думать нужно не о ценности, а о впечатлении.
— Не знаю, как Лалия, а я одобряю. Но тебе нужна личная шкатулка с драгоценностями. Скажи Ладушу. Анха владыки в одном халасане вместо украшений — это еще более странно, чем анха на официальном приеме вообще без одежды. Меня бы устроило, но приверженцы традиций не поймут.
— Что-то нужно с этим сделать прямо сейчас? — быстро спросила Лин. — Хотя вчера я уже была… неправильной?
— Вчера ты была необычной, но не единственной. Сегодня и так будешь сиять, как прилавок столичного ювелира. Но завтра найди что-нибудь подходящее.
— Хорошо. Я поговорю с Ладушем, — отговариваться всякими «не люблю», «не умею носить» или «Лалия сказала, что мне не пойдут кольца» ей и в голову не пришло. Форма одежды — парадная. Все, точка. Придется научиться.
Она завязала пояс — тщательно, перед зеркалом, проверив, чтобы узор лег ровно. Флакон отправился в потайной кармашек на поясе — не зная, и не заметишь. Накинула платок.
— Я готова. Пора?
— Идем. — Тяжелая ладонь Асира опустилась на спину. Скользнула ниже и замерла на пояснице. — И помни, ты можешь уйти в любой момент. Мир не рухнет, что бы там тебе ни говорили Лалия или Ладуш.
Лин слегка удивилась, когда свернули не к парадным залам, а в сад. Но это было приятное удивление — градус официоза среди роз и фонтанов снижался, и она почувствовала себя уверенней. Хорошо еще, что это был не тот садик, в котором она проводила время с Асиром и где он брал ее в последнее утро вязки, а то слишком яркие воспоминания заставили бы опустошить флакон Ладуша раньше времени.
Здесь уже прогуливались Акиль со своим советником и Назиф — один. Общаться владыки не спешили. Лин помнила, что с прежним владыкой Шитанара Акиль «близко дружил» — согласно мудрости «держи друзей близко, а врагов еще ближе». Стало интересно, почему не торопится «сдружиться» и с этим. Присматривается? Или это Назиф определил дистанцию? Возможно, оказался проницательнее своего двоюродного деда и чует в соседе не друга, а врага?
Пока длились приветствия, Лин ловила на себе изучающие, оценивающие взгляды. Не слишком приятно. Но нервничать было некогда, потому что агент Линтариена занялась тем же — изучала и оценивала гостей. Самих по себе, и их реакцию на анху Лин — тоже.
Акиль давил на инстинкты, причем и анхи, и агента. Обе стороны Лин реагировали на него одинаково: «Опасен! Соблюдать крайнюю осторожность». Внутренний зверь был согласен.
Советник Акиля, неприметный клиба в довольно скромном на вид наряде, рядом со своим владыкой терялся почти до состояния невидимки. Из образа выпадал только взгляд, острый и быстрый. Лин показалось, советник Ияд ощупал ее одним взглядом с головы до ног. Проверил, не прячется ли под одеждой оружие, оценил степень тренированности, наверняка и флакон в поясе заметил и теперь будет следить, не подольет ли коварная анха отравы или приворотного зелья его господину.
Он вздохнул и повернул голову. Снова пошевелил пальцами и, уже не осторожничая, сжал кулак, сразу почувствовав, что с руки исчезает тяжесть. Разбудил. Хесса перевернулась на живот, приподнялась на локте и теперь настороженно смотрела исподлобья. Эта течка давалась ей непросто. С первой, конечно, не сравнить, но какого хрена сравнивать всегда приходится не с хорошим, а с плохим? Тени под глазами со вчерашнего дня стали только гуще. Непонятно откуда взявшиеся напряженные складки у губ хотелось стереть и забыть, как бредовое видение.
Сардар сжал зубы: он догадывался, что именно происходит. Им стоило поговорить о случившемся еще в первую ночь, но оба были не в том состоянии. Как и вчера. Он бы предпочел молчать и сегодня — слишком мало времени даже для вязки, не то что для трепа, да еще такого проблемного. Но оставлять Хессу на целый день с кучей ебанины в голове, зная все ее придури и способность сгенерировать фатальный пиздец из ничего, нельзя. Значит, следуя своему же совету, надо открыть рот и сказать хоть что-нибудь жизнеутверждающее. Ха. Знать бы еще, что именно, чтобы и самому заодно в это поверить.
Он подтянул Хессу ближе и рот все-таки открыл, но только затем, чтобы перехватить ее губы. Дурная затея, с какой стороны ни взгляни — слишком легко забыться самому и заставить забыть обо всем ее. А потом времени не хватит уже ни на что. И все-таки останавливаться не хотелось. Наверное, он так и послал бы все благоразумные идеи в бездну, если бы Хесса не остановилась сама. Снова приподнялась, теперь упираясь ладонью ему в грудь. Напряженно замерла, будто пыталась что-то отыскать в его взгляде или лице. Закусила нижнюю губу, да так сильно, что Сардар подумал — до крови.
— Ты что творишь? — он не успел ничего сделать, Хесса сжала его ладонь, сказала хрипло:
— Пытаюсь вынуть язык из задницы. Ты же этого хотел.
Сардар вообще не хотел ничего, что приходилось бы обсуждать с таким лицом и с такими внутренними терзаниями. Каких тварей бездны они оба умудрились разозлить настолько, что обречены постоянно разбираться с повсеместной херней? И ладно бы она оставалась за дверями этих комнат или хотя бы не лезла в их постель. Но нет, так было бы слишком просто.
— Плохо получается, — честно сказал Сардар. У него, впрочем, сегодня получалось не лучше.
— Давай поговорим. О том, что случилось, пока тебя не было. Пожалуйста. Я не могу. Психую.
Она была честна. Ему тоже хотелось быть честным. Он вообще ненавидел врать. «Время пришло… Ты знаешь, что хочешь», — говорил Асир и был прав, конечно. Сардар знал, что не увяз бы в этих отношениях так глубоко, если бы не хотел. Он все это принял, да. Сердцем. Принять головой оказалось сложнее. Охренеть как сложно осознать, что ты больше не свободен. И почти невозможно признать вслух. Сардар и не собирался. Им обоим нужно время. Больше времени, чем у них было. Но это не значит, что он не найдет правду, которую можно озвучить.
— Ничего не случилось, — сказал он, пожалуй, слишком резко. И не то, что хотел. — Ничего, чтобы психовать. Но мы поговорим. Что ты…
— Почему владыка? — перебила Хесса, торопясь. Сардар на секунду прикрыл глаза. Значит, именно этот вопрос мучил ее все время? Только он? — Почему ты просил его? Потому что я тогда рассказала? О том, что хотела его? Поэтому?
Она почти кричала. Ей было больно, обидно, страшно… Сардар путался в запахах, не понимал, с какого все началось, и куда Хессу несет этот бешеный поток эмоций. Но надо было прекращать в любом случае. Он схватил ее за плечи, потянул на себя — обнять, укрыть, успокоить. Но она не позволила. Отдернулась так резко, что сразу вспомнилась первая течка. Правда, сейчас в Хессе не было злости, но во рту все равно стало горько, как после кустарного пойла из подворотни.
— Не надо! — сказала она тише, но едва ли спокойнее. — Я хочу видеть тебя, когда ответишь. Ты же ответишь?
Раньше она неосознанным жестом натянула бы на себя простыню — прикрыться. Сейчас — даже не пыталась, и Сардар невольно залип на небольшой упругой груди с крупными острыми сосками, чувствуя, как стремительно наполняется слюной рот, и стараясь не опускать взгляд ниже.
— Даже если бы ты ничего не говорила, я просил бы его. А кого еще? Остальных даже не видела. Было бы проще?
Хесса мотнула головой. Ответ казался правильным, но не нравился ей. Может, тем, что в нем слишком сильно не хватало откровенности даже на вкус Сардара.
— Никто не чует вас так хорошо, как владыка, — добавил он. — Ни для кого, кроме него, твой страх не был бы настолько очевидным. Мы решаем и реагируем по обстоятельствам. Нам нужны не только запахи. Слова, реакции, поведение, да хоть стоны, чтобы картина стала полной. Но не владыке. Ему не обязательно даже касаться тебя, чтобы узнать, насколько все плохо.
— Я поняла, — тихо сказала Хесса. — Спасибо, наверное?
— Это все, что тебя волновало? — Сардар сомневался. Все сказанное завело их совсем не туда, куда он надеялся. Теперь от нее пахло усталостью и печалью.
— Хотела сказать, что у нас почти ничего не было. В смысле… Он не…
— Я знаю.
— Но это неважно, так?
— Для кого? — Сардар, почуяв наконец настоящую причину выматывающего разговора, поднялся и сел, вглядываясь в ее лицо. Теперь Хесса отводила взгляд, даже прятала, и ничего хорошего это не предвещало.
— Для тебя? — она усмехнулась, будто через силу. — Не для меня же.
— Хватит, — сказал Сардар, теряя терпение. — Ты хочешь прямого ответа, так спроси! Спроси уже ради всего, плевать ли мне, что Асир не успел тебя трахнуть. Спроси, было бы плевать, если бы успел!
— Было бы? — Она вздернула подбородок, взглянула прямо. Но Сардар уже не мог сосредоточиться на запахах. К горлу подступала злость. Не на Хессу, на себя. За тупое бессилие, за неспособность оставить все как есть или, наоборот, изменить одним махом. Неподходящее время для порывов. Да и станет ли когда-нибудь подходящим?
А еще начинало отвратно стучать в висках, стоило только вспомнить ту проклятую ночь. И ярость, которую едва контролировал к концу разборок в Шайтаре, и глухое отчаяние при мысли, что не успеет вернуться вовремя. И белое, звенящее, опустошительное бешенство к концу бесконечной скачки до столицы и дворца. Каким чудом он сдержался и не набросился на владыку с порога, Сардар до сих пор не понимал. Знал только, что если снова придется это пережить, никому, кроме Асира, он не сможет ее доверить. Даже если на этот раз все закончится полноценной вязкой.
— Нет, — он выдохнул, медленно вдохнул, стараясь утихомирить эмоции и привести в порядок мысли. — Думаешь, я несся бы сюда, как псих, будь мне похрен? Так понятно?
Хесса кивнула и как-то разом обмякла. Ткнулась лбом в плечо, и Сардар притянул ее ближе, вдохнул знакомый запах волос. Сердце все еще колотилось, взбаламученное воспоминаниями. Но с этим уже можно было жить и соображать.
— Я знаю, ты ждала меня. Но если такое случится снова, не вздумай опять тянуть до последнего. Твою вязку с другим я приму. Это необходимость, а не прихоть, ясно? Не знаю, что ты опять там надумала, но в случившемся никогда не было и не будет твоей вины.
— Ты так объясняешь, будто я вообще ни хрена не понимаю в жизни.
— А ты понимаешь? Точно? Никогда бы не догадался.
Хесса тихо фыркнула, потерлась носом о шею и отстранилась. Губы изгибались в незнакомой, мягкой и какой-то хулиганской улыбке.
— Может, объяснишь заодно на пальцах или чем-нибудь другом, как не сдохнуть от перевозбуждения в третий день течки рядом с кродахом, которого хочешь? Вы же не бросите девушку в беде, господин первый советник?
ГЛАВА 9
Когда-то невероятно давно — даже не в прошлой, а в позапрошлой жизни — анха из трущоб пошутила при маленькой девочке, что секс в нужное время с нужным кродахом здорово прочищает мозги. Лин тогда не поняла и удивилась, а когда спросила у Альды, та ответила резко:
— Забудь. Шутка была не для тебя.
Но странное и непонятное умеет застревать в памяти надолго, и Лин запомнила.
А теперь вот подумала, что Альда была права. После близости с Асиром (пусть даже ее нельзя назвать полноценным сексом) все, что тревожило, грызло изнутри и делало предстоящий день сложным и пугающим, волшебным образом стало или понятным и простым, или не таким уж важным.
И наряд выбрала без всяких сомнений. И о своем соответствии «высокому обществу» окончательно перестала волноваться. Зато вдруг появились сомнения там, где раньше и не думала бы сомневаться — пить или нет умиротворяющий отвар. Но ведь есть Асир, и можно посоветоваться с ним.
— Мне пить это? — она достала флакон. — Как ты считаешь?
— Не сейчас. Помнишь, что чувствовала вчера перед десертом?
Лин кивнула.
— Почувствуешь снова — пей. Надолго его не хватит. Я не стану возражать, даже если ты запрыгнешь ко мне на колени посреди чаепития, владыки тоже вряд ли станут. Ты гораздо интереснее халвы и пастилы. Но лучше все же до этого не доводить.
— А я только хотела сказать, какая это заманчивая идея.
— Вижу, скоро и фонтан на площади перестанет тебя пугать.
— Может быть, — Лин не стала сдерживать улыбку. Сейчас ей море было по колено. И, похоже, Асиру нравился такой ее настрой. — Раз уж он не пугает тебя, как я могу бояться с тобой рядом?
— Никак. Твой владыка запрещает тебе бояться. А теперь одевайся. И, кстати, о владыках. Есть что-то, о чем ты хочешь узнать до того, как мы спустимся? Сегодня будет меньше лишних людей. И больше — опасной болтовни. Самое время размяться перед приездом Вахида. Боюсь, с ним тебе тоже придется знакомиться лично. Если не передумаешь. Он уже в Имхаре. Лалия не вернется так быстро.
Лин медленно покачала головой.
— У меня есть вводные на всех, кроме Назифа. Мне нужно знать о нем что-то важное? А остальные… я не успела составить личное мнение, не было возможности. Даже не знаю, о чем спросить. Просто подстаховывай меня, получится? К тебе ведь можно сбежать, если я растеряюсь? Это не сочтут оскорблением?
— Скорее забавной странностью, — Асир фыркнул. — Пытаюсь вообразить, как ты посреди разговора бежишь ко мне за советом, и не могу.
— Ну не настолько же прямолинейно, — Лин рассмеялась: и правда, смешно прозвучало.
— О Назифе лучше спроси Сардара. Они общались несколько раз, когда мы бывали в Шитанаре. Это неожиданный поворот. Но скорее выгодный и приятный. Если, конечно, ему позволят вернуться отсюда владыкой, а не очередным шитанарским мучеником или лишенцем.
Лин кивнула. Похоже, ничего срочного или важного о новом человеке в раскладе Асир и сам не знает. Иначе не отсылал бы ее к советнику, с которым она сможет пообщаться без лишних ушей разве что поздним вечером. Если к тому времени ее снова не отправят в сераль.
— Я просто буду держаться поближе к тебе. Чтобы ты заметил, если вдруг сделаю или скажу что-то не то. Ну, хотя бы поначалу, а там, наверное, станет понятнее.
Она подошла к разложенным парадным одеждам.
— Как тебе? Думаю, Лалия бы одобрила.
Наряд был густо-фиолетовым, почти черным — цвета баклажана. Глубокого, теплого оттенка — совсем как ночь здесь, в Им-Роке, и, как ночное небо, вспыхивал и мерцал звездами: блестящий плотный шелк был густо расшит черными крохотными камнями. Дома Лин решила бы, что это стекло, но здесь на украшение шли натуральные, природные драгоценности. И контраст с белыми одеждами Асира будет ярким. Одеваться во все белое, как Лалия, она не имеет права, значит, надо играть именно на контрасте.
А прискорбное, как сказал бы Ладуш, отсутствие парадной прически скроет платок, тончайший, почти прозрачный, похожий на дымку вечернего неба с россыпью мерцающих звезд. Страшно подумать, сколько стоит такая роскошь. Но Лалия наверняка сказала бы, что думать нужно не о ценности, а о впечатлении.
— Не знаю, как Лалия, а я одобряю. Но тебе нужна личная шкатулка с драгоценностями. Скажи Ладушу. Анха владыки в одном халасане вместо украшений — это еще более странно, чем анха на официальном приеме вообще без одежды. Меня бы устроило, но приверженцы традиций не поймут.
— Что-то нужно с этим сделать прямо сейчас? — быстро спросила Лин. — Хотя вчера я уже была… неправильной?
— Вчера ты была необычной, но не единственной. Сегодня и так будешь сиять, как прилавок столичного ювелира. Но завтра найди что-нибудь подходящее.
— Хорошо. Я поговорю с Ладушем, — отговариваться всякими «не люблю», «не умею носить» или «Лалия сказала, что мне не пойдут кольца» ей и в голову не пришло. Форма одежды — парадная. Все, точка. Придется научиться.
Она завязала пояс — тщательно, перед зеркалом, проверив, чтобы узор лег ровно. Флакон отправился в потайной кармашек на поясе — не зная, и не заметишь. Накинула платок.
— Я готова. Пора?
— Идем. — Тяжелая ладонь Асира опустилась на спину. Скользнула ниже и замерла на пояснице. — И помни, ты можешь уйти в любой момент. Мир не рухнет, что бы там тебе ни говорили Лалия или Ладуш.
Лин слегка удивилась, когда свернули не к парадным залам, а в сад. Но это было приятное удивление — градус официоза среди роз и фонтанов снижался, и она почувствовала себя уверенней. Хорошо еще, что это был не тот садик, в котором она проводила время с Асиром и где он брал ее в последнее утро вязки, а то слишком яркие воспоминания заставили бы опустошить флакон Ладуша раньше времени.
Здесь уже прогуливались Акиль со своим советником и Назиф — один. Общаться владыки не спешили. Лин помнила, что с прежним владыкой Шитанара Акиль «близко дружил» — согласно мудрости «держи друзей близко, а врагов еще ближе». Стало интересно, почему не торопится «сдружиться» и с этим. Присматривается? Или это Назиф определил дистанцию? Возможно, оказался проницательнее своего двоюродного деда и чует в соседе не друга, а врага?
Пока длились приветствия, Лин ловила на себе изучающие, оценивающие взгляды. Не слишком приятно. Но нервничать было некогда, потому что агент Линтариена занялась тем же — изучала и оценивала гостей. Самих по себе, и их реакцию на анху Лин — тоже.
Акиль давил на инстинкты, причем и анхи, и агента. Обе стороны Лин реагировали на него одинаково: «Опасен! Соблюдать крайнюю осторожность». Внутренний зверь был согласен.
Советник Акиля, неприметный клиба в довольно скромном на вид наряде, рядом со своим владыкой терялся почти до состояния невидимки. Из образа выпадал только взгляд, острый и быстрый. Лин показалось, советник Ияд ощупал ее одним взглядом с головы до ног. Проверил, не прячется ли под одеждой оружие, оценил степень тренированности, наверняка и флакон в поясе заметил и теперь будет следить, не подольет ли коварная анха отравы или приворотного зелья его господину.
