И четверти часа не прошло, как он вернулся в портальный зал, на ходу поправляя пышный кружевной воротник белой рубашки и чувствуя себя, пожалуй, слегка глупо. Слишком много времени прошло с тех пор, как в последний раз приходилось одеваться для большого приема. И Астору решительно не нравилось, как с тех пор изменилась мода! Этот черный бархатный камзол, густо расшитый серебром, он невзлюбил с первого взгляда. Излишне зауженный, тот непривычно стеснял движения и чересчур бросался в глаза. Но спорить со старым Айцмером было бесполезно. Королевский портной, одевавший еще отца, считал себя не просто вправе, а обязанным следить за “подобающим видом” и Астора, и Арнольда. Любые попытки настоять на своем встречались суровыми нравоучениями, которые сам Астор назвал бы глупым старческим брюзжанием, но… неудобно было, все-таки Айцмер помнил его сопливым мальчишкой. “Второй человек королевства не имеет права появляться на людях одетым во что попало. Вы, ваше сиятельство, настолько же лицо Стормберга, как и ваш брат. Имейте совесть, раз уж чувство прекрасного у вас начисто отсутствует!” Ультиматумами и упреками удалось выторговать только цвет. Хотя старик и тут пытался возражать. Современные веяния требовали более ярких красок, но уж в этом ему пришлось уступить.
Эрдбирен поднялась навстречу. И Астор, несмотря на “отсутствующее чувство прекрасного”, не мог не отметить, что выбор вчера сделал все же верный. Это платье — нежно-сиреневое, из тончайшей вигантийской тафты, подчеркивало ее стройность и легкость, удачно, без лишней пошлости облегало грудь, а плотный лиф расшивали будто в пару к его камзолу: те же витиеватые серебряные узоры. И ожерелье с дымными топазами было в меру неброским и в меру дорогим. А длинные серьги в сочетании с высокой прической выгодно оттеняли и без того красивую шею.
— Я хотела спросить, с кем мне стоит держаться подчеркнуто любезно, а кого полагается вежливо игнорировать. Но мы опаздываем. Может быть, вы сможете подсказать мне на месте?
— Герцогиня Гросс не обязана быть “подчеркнуто любезна” ни с кем, кроме королевской четы, — Астор подхватил жену под руку и шагнул к порталу. — Но, разумеется, я подскажу вам, кто есть кто. Вряд ли вы запомните всех с первого раза, но это не страшно. Главное, знайте, что причиной косых взглядов можете быть не лично вы. А если какой-то из этих взглядов покажется вам оскорбительным, рядом с вами есть муж.
— Предлагаете пожаловаться? — удивленно спросила Эрдбирен. — Не хотелось бы впутывать вас в какие-то незначительные мелочи. К тому же, мне кажется, вы выглядите достаточно грозно, чтобы отбить охоту у самых безрассудных оскорблять меня в вашем присутствии.
— Зато вы, госпожа герцогиня, вполне можете вызвать у самых безрассудных желание подергать ястреба за хвост или выдернуть пару перьев. Запомните, прошу вас, при дворе не бывает “незначительных мелочей”. Молча глотать обиды вам не по статусу.
— О, насчет этого не беспокойтесь, — улыбнулась Эрдбирен. И это была не та мягкая, теплая улыбка, к которой Астор, оказывается, уже привык. Так иногда, вдалеке от посторонних глаз, улыбалась Ирмина, начисто разбивая привычный образ доброй и всепрощающей королевы.
Дворец встретил музыкой, праздничной иллюминацией и невнятным гулом голосов. Самые любопытные поджидали герцога Гросса с женой уже у выхода из портального зала. Астор ничуть не удивился, когда первыми увидел трио главных сплетниц двора. Шепнул Эрдбирен:
— Вдовствующая графиня Мардберн, баронесса Штиль, графиня Арескромби. Моя служба многое теряет, не имея их в своих рядах. Заметят любую мелочь. Если дадите повод, каждое ваше слово, взгляд, жест или молчание используют против вас.
Раскланялся с дамами и повел жену анфиладой парадных залов дальше, к эпицентру шума и столпотворения.
Конечно же, привлекать внимание Эрдбирен к каждому из собравшихся здесь бездельников он не собирался. Но некоторых стоило показать сразу же.
— Господин в малиновом камзоле, тот, что поклонился нам издали, — Алмерик Ролсен, королевский казначей. С ним рядом — министр финансов, Пуль, и это, я думаю, единственные двое здесь, кто больше меня досадует на глупо потраченное время. Хотите заслужить их вечную благодарность? Подойдем к ним сразу после Арнольда, примем поздравления и дадим возможность уйти. О, а вот тот усатый господин, испепеляющий меня взглядом — капитан синих гвардейцев его величества. Я на днях отправил одного из его дуболомов подальше от столицы. Хотя и не уверен, что там от него будет меньше вреда. Старуха в черном вон там, у окна — баронесса Орцвиг, большая любительница цветов и глава гильдии растительной магии, если пожелаете, представлю вас друг другу.
Так, раскланиваясь на ходу и обозначая для Эрдбирен самых интересных из присутствующих, он наконец добрался до аванзала. Здесь кучковались в ожидании те, кто будет допущен непосредственно на торжественную часть — министры и советники, главы магических гильдий и иностранные посланники. Сюда же подтянулись следом за Астором и любопытствующие рангом пониже.
Замечает ли Эрдбирен, как много недобрых взглядов направлены вовсе не на нее, дочь “мятежника и отступника”, внезапно оказавшуюся женой второго человека в королевстве, а на ее мужа? Старая аристократия, гордо называющая себя “партией короля”, ненавидит его за возвышение “безродных выскочек”. Главы гильдий недолюбливают за привычку сманивать к себе на службу самых перспективных студентов и за “игры с силами, с которыми лучше не шутить”. Послы “добрых соседей”... ну, с этими все ясно, дипломатический статус обязывает улыбаться, а интересы их стран — воткнуть нож в спину при первом же удобном случае.
Ничего неожиданного, на самом деле. А вот реакция немногих единомышленников, тех, кто называет себя “партией Черного Ястреба”, заслуживает гораздо большего внимания. Эти как раз на его жену поглядывают косо. Не нравится, что он породнился с “враждебным лагерем”? Почему, чего именно они боятся? Что она станет вредить? Что он сам переметнется на сторону родовитых бездельников? Или что-то еще? Надо выяснить.
Тем временем герольд объявил о начале аудиенции, и приглашенные чинно, по рангу и очередности, двинулись в тронный зал. В широко распахнутые двустворчатые двери было видно, как они выстраиваются в две шеренги: от входа в зал — к тронам королевской четы. И наконец настало время главного действа.
— Астор Гросс, герцог Эйдельбургский и Дортбургский, с супругой, — возвестил герольд, и Астор, подав руку Эрдбирен и с некоторым странным для себя волнением ощутив ее ладонь в своей, повел жену сквозь любопытствующие, оценивающие, откровенно изучающие взгляды.
Остановился напротив Арнольда и Ирмины. И выдал в строгом соответствии с этикетом и протоколом:
— Ваши величества, представляю вам свою супругу, Эрдбирен Гросс, прошу принять ее, как принимаете меня, защитить в мое отсутствие, поддержать, если будет на то надобность.
Эрдбирен склонилась в безупречном глубоком реверансе, Ирмина с быстрым вздохом встала, шагнула вперед и обняла ее:
— Добро пожаловать в семью, дорогая.
Следом за королевой поднялся с трона и Арнольд. Поцеловал невестке руку, обнял Астора. Его поздравления Астор слушал в пол-уха. Отметил только: и брат, и Ирмина напряжены и встревожены, хотя и стараются этого не показывать. Что ж, он прекрасно знал причину. Как знал и то, что не только он умеет считывать настроение короля и королевы по мельчайшим признакам. Можно себе представить, какие пойдут слухи!
— Арнольд, — сказал вполголоса, — прямо сейчас точно ничего не произойдет. Расслабься.
— Меня устраивает в твоих словах все, кроме ”прямо сейчас”, — с улыбкой, категорически не вяжущейся с тяжелым взглядом, ответил Арнольд. — Разберись с этой ситуацией как можно быстрее. Мне нужна определенность.
— И имена виновных, — кивнул Астор. — Меня они тоже интересуют. Но ты уверен, что стоит обсуждать это здесь?
Арнольд перестроился мгновенно, все же держать лицо он умел. Чуть повысив голос — ровно настолько, чтобы державшиеся на почтительном отдалении придворные могли уловить отдельные слова, заговорил с Эрдбирен. Обычные, уместные и понятные фразы — поздравления, пожелания счастья, совет “взять, наконец, этого мрачного Черного Ястреба в нежные, но твердые женские ручки”.
На последнее Астор демонстративно фыркнул, а Ирмина задорно улыбнулась и что-то прошептала Эрдбирен на ухо.
— Против меня строят заговоры и плетут козни, — проворчал Астор. — Вот возьму и уйду от вас… — он оглядел стоявших неподалеку и продолжил почти радостно: — Вон, к Тересу уйду. И жену уведу, пока вы не подговорили ее на что-нибудь совсем несусветное. Дорогая госпожа герцогиня, пойдемте, я представлю вам своего друга.
— А еще мы собирались спасти от отдыха казначея и министра финансов, — насмешливо отозвалась Эрдбирен.
— И это тоже, — согласился Астор. — Непременно. Но сначала Терес! Не знал, что он здесь будет.
— Это же твоя свадьба, — развел руками Арнольд, — он не мог не прийти.
— И верно, — усмехнулся Астор и, подхватив Эрбирен под руку, повел знакомить.
Хоть что-то, точнее “кто-то” мог скрасить этот скучнейший, но необходимый прием. Астору редко удавалось пообщаться с кузеном не на бегу или не по очередному делу государственной важности. “Кузен”, а если быть точным, муж Пенелопы, двоюродной сестры, граф Терес Ардеро, уроженец Южного Арасса, подвизался в роли советника Арнольда по иностранным делам, и занят был, пожалуй, даже больше, чем Астор. А ведь как раз сейчас у них возникла общая на двоих проблема… впрочем, не здесь же ее решать.
— Госпожа герцогиня, позвольте представить вам моего хорошего друга, — он даже не пытался сдержать улыбку, хотя большинство из собравшихся здесь привыкли видеть Черного Ястреба предельно серьезным, а то и мрачным. — Граф Терес Ардеро, доверенный советник его величества.
— А также человек, который до последнего не верил, что Астор способен променять свою обожаемую свободу на брачные узы, — сверкнул белозубой улыбкой Терес. — Вы совершили чудо, обворожительная госпожа герцогиня. Но глядя в ваши прекрасные глаза, признаюсь, уже не удивлен.
Склонился в галантном поклоне и коснулся поцелуем руки Эрдбирен. В общении с дамами граф Ардеро никогда не испытывал затруднений. Как выразилась о нем однажды Пенелопа, “очарование с первого взгляда и потеря разума с первого слова; если бы я чуть меньше ему доверяла, с ума бы сошла от ревности!”
— Полагаю, за это конкретное чудо мы все же должны благодарить его величество, — откликнулась Эрдбирен. — Очень рада познакомиться с вами, граф. И вдвойне рада тому, что ваше присутствие удивительно скрасило моему супругу утомительный вечер.
— Уверен, что вы ошибаетесь. Вечер с молодой женой не может быть утомительным для мужчины, и я не смею состязаться с вами за внимание Астора. Не сегодня уж точно.
— Главное, не состязайся со мной за внимание моей жены, — шутливо проворчал Астор.
— А не то жуткий Черный Ястреб выклюет мне мозг и печень, — страшным шепотом сообщил Терес, склонившись ближе к Эрдбирен. — Признайтесь, что вы с ним сделали? Взяли в заложники его любимую чернильницу? Все бросить и сбежать на север, чтобы устроить там скоропалительную тайную свадьбу! Такого выверта никто здесь не ожидал. Все в шоке, недоумении и страхе.
— Болтун, — едва сдерживая улыбку, фыркнул Астор. — Скажи еще, что в столичных лавках в один день закончились обережные амулеты.
— Очень может быть, — развел руками Терес. — То есть я не проверял, но это весьма вероятно.
— Чернильница? — Эрдбирен перевела искрящийся от смеха взгляд с Тереса на него. — Я с ней еще не знакома. Но уже сгораю от нетерпения познакомиться. Надо же понять, что именно я взяла в заложники, а может, и вовсе поработила вместе с хозяином. Как знать. Северная магия весьма коварна в умелых руках.
— Порабощен. Обезоружен, — с очень серьезным видом согласился Астор. — Взят в плен почти без сопротивления, — а самое удивительное, что в этой шутке было на удивление мало шутки. То-то Арнольд порадуется, когда поймет… — И буду только счастлив, если мою жену некоторые особо интересные личности будут опасаться не меньше, чем меня.
— Что ж, если мои глаза меня не подводят, а вроде бы за ними пока ничего такого не замечалось, то вы двое, определенно, нашли общий язык. И это не имеет никакого отношения к северным, южным или еще каким-нибудь магиям, сколь бы коварны они ни были.
Намек был откровенно прозрачен, но тут заиграла музыка, и Астор, ответив Тересу выразительным взглядом, подал руку Эрдбирен:
— Окажите мне честь.
Традиционный первый вальс молодоженов был, пожалуй, единственным моментом этого вечера, против которого Астор ничего не имел и даже в глубине души ждал. Снова ощутить жену в своих объятиях — в конце концов, он не может отрицать, что Эрдбирен волнует его! Но танец — это, в отличие от поцелуев и объятий наедине, абсолютно безопасно. Не чревато тем продолжением, которого он намерен пока что избегать.
Танцевала Эрдбирен чутко, как будто предугадывая каждое движение, каждый шаг. Вести ее было удивительно легко, чувствовалось, что вальс доставляет ей искреннее удовольствие. И Астор, кружа жену по сверкающему отраженным светом тысяч огней паркету, под прицелом множества любопытных глаз, вдруг поймал себя на том, что почти перестал сожалеть о потраченном на этот вечер времени.
И это было странно даже не само по себе, а тем неоспоримым фактом, что уже второй раз время, которое он заранее считал потерянным впустую, Эрдбирен превращала в проведенное не так уж и плохо.
______
Автор решил наведаться в отпуск дней на десять. Не теряйте, скоро продолжим. Ведь история Рены и Астора только началась ))
Жизнь в доме мужа оказалась какой угодно, но не скучной. Впрочем, Эрдбирен понимала, что многие другие знатные девицы на ее месте сочли бы такое существование ужасным, а то и вовсе невыносимым. Например, мачеха в юности уже наверняка затопила бы слезами пару гостиных, если не весь первый этаж. А бедняга герцог вынужден был бы выслушивать ее жалобы на всех и все в любую свободную минуту, которых, кстати, у Астора почти не оставалось. Если уж жизнь в родовом замке Мьёлей, где, казалось, даже портреты на стенах старались угодить госпоже Листерис, не говоря о домочадцах и слугах, она считала проклятьем, то в какую пучину отчаянья погрузилась бы здесь?
Нет, Листерис никогда не стала бы женой герцога Гросса. Тетушка Ярва любила говорить, что каждому в этом мире дается ровно столько, сколько он способен выдержать. Ни больше, ни меньше. Какой резон нагружать на ишака лошадиную поклажу, если и дурню ясно, что лошадь справится, а ишак надорвется? В этом и кроется высшая мудрость и высшая справедливость. Главное — уметь ее разглядеть за собственными обидами на судьбу и помнить, что одним недовольством ты никогда ничего не изменишь.
Рена затянула ленту и отложила расческу. Завтрак она сегодня снова провела в одиночестве, как и вчерашний ужин, так что, наверное, стоило уже с утра заплетать простую и удобную для работы в саду и лаборатории косу, а не возиться по часу, укладывая непослушные волосы в более-менее приличную прическу, чтобы потом, после завтрака, все переделывать.
Эрдбирен поднялась навстречу. И Астор, несмотря на “отсутствующее чувство прекрасного”, не мог не отметить, что выбор вчера сделал все же верный. Это платье — нежно-сиреневое, из тончайшей вигантийской тафты, подчеркивало ее стройность и легкость, удачно, без лишней пошлости облегало грудь, а плотный лиф расшивали будто в пару к его камзолу: те же витиеватые серебряные узоры. И ожерелье с дымными топазами было в меру неброским и в меру дорогим. А длинные серьги в сочетании с высокой прической выгодно оттеняли и без того красивую шею.
— Я хотела спросить, с кем мне стоит держаться подчеркнуто любезно, а кого полагается вежливо игнорировать. Но мы опаздываем. Может быть, вы сможете подсказать мне на месте?
— Герцогиня Гросс не обязана быть “подчеркнуто любезна” ни с кем, кроме королевской четы, — Астор подхватил жену под руку и шагнул к порталу. — Но, разумеется, я подскажу вам, кто есть кто. Вряд ли вы запомните всех с первого раза, но это не страшно. Главное, знайте, что причиной косых взглядов можете быть не лично вы. А если какой-то из этих взглядов покажется вам оскорбительным, рядом с вами есть муж.
— Предлагаете пожаловаться? — удивленно спросила Эрдбирен. — Не хотелось бы впутывать вас в какие-то незначительные мелочи. К тому же, мне кажется, вы выглядите достаточно грозно, чтобы отбить охоту у самых безрассудных оскорблять меня в вашем присутствии.
— Зато вы, госпожа герцогиня, вполне можете вызвать у самых безрассудных желание подергать ястреба за хвост или выдернуть пару перьев. Запомните, прошу вас, при дворе не бывает “незначительных мелочей”. Молча глотать обиды вам не по статусу.
— О, насчет этого не беспокойтесь, — улыбнулась Эрдбирен. И это была не та мягкая, теплая улыбка, к которой Астор, оказывается, уже привык. Так иногда, вдалеке от посторонних глаз, улыбалась Ирмина, начисто разбивая привычный образ доброй и всепрощающей королевы.
Дворец встретил музыкой, праздничной иллюминацией и невнятным гулом голосов. Самые любопытные поджидали герцога Гросса с женой уже у выхода из портального зала. Астор ничуть не удивился, когда первыми увидел трио главных сплетниц двора. Шепнул Эрдбирен:
— Вдовствующая графиня Мардберн, баронесса Штиль, графиня Арескромби. Моя служба многое теряет, не имея их в своих рядах. Заметят любую мелочь. Если дадите повод, каждое ваше слово, взгляд, жест или молчание используют против вас.
Раскланялся с дамами и повел жену анфиладой парадных залов дальше, к эпицентру шума и столпотворения.
Конечно же, привлекать внимание Эрдбирен к каждому из собравшихся здесь бездельников он не собирался. Но некоторых стоило показать сразу же.
— Господин в малиновом камзоле, тот, что поклонился нам издали, — Алмерик Ролсен, королевский казначей. С ним рядом — министр финансов, Пуль, и это, я думаю, единственные двое здесь, кто больше меня досадует на глупо потраченное время. Хотите заслужить их вечную благодарность? Подойдем к ним сразу после Арнольда, примем поздравления и дадим возможность уйти. О, а вот тот усатый господин, испепеляющий меня взглядом — капитан синих гвардейцев его величества. Я на днях отправил одного из его дуболомов подальше от столицы. Хотя и не уверен, что там от него будет меньше вреда. Старуха в черном вон там, у окна — баронесса Орцвиг, большая любительница цветов и глава гильдии растительной магии, если пожелаете, представлю вас друг другу.
Так, раскланиваясь на ходу и обозначая для Эрдбирен самых интересных из присутствующих, он наконец добрался до аванзала. Здесь кучковались в ожидании те, кто будет допущен непосредственно на торжественную часть — министры и советники, главы магических гильдий и иностранные посланники. Сюда же подтянулись следом за Астором и любопытствующие рангом пониже.
Замечает ли Эрдбирен, как много недобрых взглядов направлены вовсе не на нее, дочь “мятежника и отступника”, внезапно оказавшуюся женой второго человека в королевстве, а на ее мужа? Старая аристократия, гордо называющая себя “партией короля”, ненавидит его за возвышение “безродных выскочек”. Главы гильдий недолюбливают за привычку сманивать к себе на службу самых перспективных студентов и за “игры с силами, с которыми лучше не шутить”. Послы “добрых соседей”... ну, с этими все ясно, дипломатический статус обязывает улыбаться, а интересы их стран — воткнуть нож в спину при первом же удобном случае.
Ничего неожиданного, на самом деле. А вот реакция немногих единомышленников, тех, кто называет себя “партией Черного Ястреба”, заслуживает гораздо большего внимания. Эти как раз на его жену поглядывают косо. Не нравится, что он породнился с “враждебным лагерем”? Почему, чего именно они боятся? Что она станет вредить? Что он сам переметнется на сторону родовитых бездельников? Или что-то еще? Надо выяснить.
Прода от 30.06.2023, 10:56
Тем временем герольд объявил о начале аудиенции, и приглашенные чинно, по рангу и очередности, двинулись в тронный зал. В широко распахнутые двустворчатые двери было видно, как они выстраиваются в две шеренги: от входа в зал — к тронам королевской четы. И наконец настало время главного действа.
— Астор Гросс, герцог Эйдельбургский и Дортбургский, с супругой, — возвестил герольд, и Астор, подав руку Эрдбирен и с некоторым странным для себя волнением ощутив ее ладонь в своей, повел жену сквозь любопытствующие, оценивающие, откровенно изучающие взгляды.
Остановился напротив Арнольда и Ирмины. И выдал в строгом соответствии с этикетом и протоколом:
— Ваши величества, представляю вам свою супругу, Эрдбирен Гросс, прошу принять ее, как принимаете меня, защитить в мое отсутствие, поддержать, если будет на то надобность.
Эрдбирен склонилась в безупречном глубоком реверансе, Ирмина с быстрым вздохом встала, шагнула вперед и обняла ее:
— Добро пожаловать в семью, дорогая.
Следом за королевой поднялся с трона и Арнольд. Поцеловал невестке руку, обнял Астора. Его поздравления Астор слушал в пол-уха. Отметил только: и брат, и Ирмина напряжены и встревожены, хотя и стараются этого не показывать. Что ж, он прекрасно знал причину. Как знал и то, что не только он умеет считывать настроение короля и королевы по мельчайшим признакам. Можно себе представить, какие пойдут слухи!
— Арнольд, — сказал вполголоса, — прямо сейчас точно ничего не произойдет. Расслабься.
— Меня устраивает в твоих словах все, кроме ”прямо сейчас”, — с улыбкой, категорически не вяжущейся с тяжелым взглядом, ответил Арнольд. — Разберись с этой ситуацией как можно быстрее. Мне нужна определенность.
— И имена виновных, — кивнул Астор. — Меня они тоже интересуют. Но ты уверен, что стоит обсуждать это здесь?
Арнольд перестроился мгновенно, все же держать лицо он умел. Чуть повысив голос — ровно настолько, чтобы державшиеся на почтительном отдалении придворные могли уловить отдельные слова, заговорил с Эрдбирен. Обычные, уместные и понятные фразы — поздравления, пожелания счастья, совет “взять, наконец, этого мрачного Черного Ястреба в нежные, но твердые женские ручки”.
На последнее Астор демонстративно фыркнул, а Ирмина задорно улыбнулась и что-то прошептала Эрдбирен на ухо.
— Против меня строят заговоры и плетут козни, — проворчал Астор. — Вот возьму и уйду от вас… — он оглядел стоявших неподалеку и продолжил почти радостно: — Вон, к Тересу уйду. И жену уведу, пока вы не подговорили ее на что-нибудь совсем несусветное. Дорогая госпожа герцогиня, пойдемте, я представлю вам своего друга.
— А еще мы собирались спасти от отдыха казначея и министра финансов, — насмешливо отозвалась Эрдбирен.
— И это тоже, — согласился Астор. — Непременно. Но сначала Терес! Не знал, что он здесь будет.
— Это же твоя свадьба, — развел руками Арнольд, — он не мог не прийти.
— И верно, — усмехнулся Астор и, подхватив Эрбирен под руку, повел знакомить.
Хоть что-то, точнее “кто-то” мог скрасить этот скучнейший, но необходимый прием. Астору редко удавалось пообщаться с кузеном не на бегу или не по очередному делу государственной важности. “Кузен”, а если быть точным, муж Пенелопы, двоюродной сестры, граф Терес Ардеро, уроженец Южного Арасса, подвизался в роли советника Арнольда по иностранным делам, и занят был, пожалуй, даже больше, чем Астор. А ведь как раз сейчас у них возникла общая на двоих проблема… впрочем, не здесь же ее решать.
— Госпожа герцогиня, позвольте представить вам моего хорошего друга, — он даже не пытался сдержать улыбку, хотя большинство из собравшихся здесь привыкли видеть Черного Ястреба предельно серьезным, а то и мрачным. — Граф Терес Ардеро, доверенный советник его величества.
— А также человек, который до последнего не верил, что Астор способен променять свою обожаемую свободу на брачные узы, — сверкнул белозубой улыбкой Терес. — Вы совершили чудо, обворожительная госпожа герцогиня. Но глядя в ваши прекрасные глаза, признаюсь, уже не удивлен.
Склонился в галантном поклоне и коснулся поцелуем руки Эрдбирен. В общении с дамами граф Ардеро никогда не испытывал затруднений. Как выразилась о нем однажды Пенелопа, “очарование с первого взгляда и потеря разума с первого слова; если бы я чуть меньше ему доверяла, с ума бы сошла от ревности!”
— Полагаю, за это конкретное чудо мы все же должны благодарить его величество, — откликнулась Эрдбирен. — Очень рада познакомиться с вами, граф. И вдвойне рада тому, что ваше присутствие удивительно скрасило моему супругу утомительный вечер.
— Уверен, что вы ошибаетесь. Вечер с молодой женой не может быть утомительным для мужчины, и я не смею состязаться с вами за внимание Астора. Не сегодня уж точно.
— Главное, не состязайся со мной за внимание моей жены, — шутливо проворчал Астор.
— А не то жуткий Черный Ястреб выклюет мне мозг и печень, — страшным шепотом сообщил Терес, склонившись ближе к Эрдбирен. — Признайтесь, что вы с ним сделали? Взяли в заложники его любимую чернильницу? Все бросить и сбежать на север, чтобы устроить там скоропалительную тайную свадьбу! Такого выверта никто здесь не ожидал. Все в шоке, недоумении и страхе.
— Болтун, — едва сдерживая улыбку, фыркнул Астор. — Скажи еще, что в столичных лавках в один день закончились обережные амулеты.
— Очень может быть, — развел руками Терес. — То есть я не проверял, но это весьма вероятно.
— Чернильница? — Эрдбирен перевела искрящийся от смеха взгляд с Тереса на него. — Я с ней еще не знакома. Но уже сгораю от нетерпения познакомиться. Надо же понять, что именно я взяла в заложники, а может, и вовсе поработила вместе с хозяином. Как знать. Северная магия весьма коварна в умелых руках.
— Порабощен. Обезоружен, — с очень серьезным видом согласился Астор. — Взят в плен почти без сопротивления, — а самое удивительное, что в этой шутке было на удивление мало шутки. То-то Арнольд порадуется, когда поймет… — И буду только счастлив, если мою жену некоторые особо интересные личности будут опасаться не меньше, чем меня.
— Что ж, если мои глаза меня не подводят, а вроде бы за ними пока ничего такого не замечалось, то вы двое, определенно, нашли общий язык. И это не имеет никакого отношения к северным, южным или еще каким-нибудь магиям, сколь бы коварны они ни были.
Намек был откровенно прозрачен, но тут заиграла музыка, и Астор, ответив Тересу выразительным взглядом, подал руку Эрдбирен:
— Окажите мне честь.
Традиционный первый вальс молодоженов был, пожалуй, единственным моментом этого вечера, против которого Астор ничего не имел и даже в глубине души ждал. Снова ощутить жену в своих объятиях — в конце концов, он не может отрицать, что Эрдбирен волнует его! Но танец — это, в отличие от поцелуев и объятий наедине, абсолютно безопасно. Не чревато тем продолжением, которого он намерен пока что избегать.
Танцевала Эрдбирен чутко, как будто предугадывая каждое движение, каждый шаг. Вести ее было удивительно легко, чувствовалось, что вальс доставляет ей искреннее удовольствие. И Астор, кружа жену по сверкающему отраженным светом тысяч огней паркету, под прицелом множества любопытных глаз, вдруг поймал себя на том, что почти перестал сожалеть о потраченном на этот вечер времени.
И это было странно даже не само по себе, а тем неоспоримым фактом, что уже второй раз время, которое он заранее считал потерянным впустую, Эрдбирен превращала в проведенное не так уж и плохо.
______
Автор решил наведаться в отпуск дней на десять. Не теряйте, скоро продолжим. Ведь история Рены и Астора только началась ))
Прода от 14.07.2023, 12:10
ГЛАВА 4
Жизнь в доме мужа оказалась какой угодно, но не скучной. Впрочем, Эрдбирен понимала, что многие другие знатные девицы на ее месте сочли бы такое существование ужасным, а то и вовсе невыносимым. Например, мачеха в юности уже наверняка затопила бы слезами пару гостиных, если не весь первый этаж. А бедняга герцог вынужден был бы выслушивать ее жалобы на всех и все в любую свободную минуту, которых, кстати, у Астора почти не оставалось. Если уж жизнь в родовом замке Мьёлей, где, казалось, даже портреты на стенах старались угодить госпоже Листерис, не говоря о домочадцах и слугах, она считала проклятьем, то в какую пучину отчаянья погрузилась бы здесь?
Нет, Листерис никогда не стала бы женой герцога Гросса. Тетушка Ярва любила говорить, что каждому в этом мире дается ровно столько, сколько он способен выдержать. Ни больше, ни меньше. Какой резон нагружать на ишака лошадиную поклажу, если и дурню ясно, что лошадь справится, а ишак надорвется? В этом и кроется высшая мудрость и высшая справедливость. Главное — уметь ее разглядеть за собственными обидами на судьбу и помнить, что одним недовольством ты никогда ничего не изменишь.
Рена затянула ленту и отложила расческу. Завтрак она сегодня снова провела в одиночестве, как и вчерашний ужин, так что, наверное, стоило уже с утра заплетать простую и удобную для работы в саду и лаборатории косу, а не возиться по часу, укладывая непослушные волосы в более-менее приличную прическу, чтобы потом, после завтрака, все переделывать.
