Алексей улыбнулся и собрался было уже уйти, когда его взгляд скользнул по пустующему столику в углу и воспоминания стёрли улыбку с лица. За этим столиком он, Бриг и Лион отмечали свою последнюю ходку, за ним Степан подарил ему и Серёге тот злополучный артефакт… Алексей вздохнул, закрыл дверь бара и отправился в свою комнату. Едва зайдя в номер, он побросал вещи, уселся на кровать и позвонил жене.
Галя ответила почти сразу. Голос у неё был радостный.
— Саша поправился! Лёш, он практически здоров! — почти прокричала в трубку жена. — Ты не представляешь, как это здорово! Доктор сказал, что завтра его выпишут! Рука зажила, даже швы стали как будто меньше. Никто не верит, что такое возможно!
— Как, как он сам? — неожиданно разволновался Алексей. — Что говорит, что рассказывает?
— Да ничего особенного, — ответила Галя чуть спокойнее. — Сказал, что неожиданно почувствовал жжение в руке, потом стало больно и больше ничего не помнит.
— А собаку? Собаку он помнит? — Для Алексея этот вопрос был крайне важен: ведь если была собака, значит, дело не в артефакте, и значит, он не виноват в том, что случилось.
— Говорит, что в тот момент не видел её, но за некоторое время до укуса по двору пробегала бездомная псина. — Галя сделала паузу, а потом негромким, слегка жалостливым голосом спросила: — Лёш, а может, ты домой вернёшься? Ведь это могла быть та собака…
Алексей затруднялся с ответом, потому что всем сердцем он хотел согласиться, но разумом понимал, что, возможно, это лишь временное улучшение здоровья Саши и в любую минуту все может измениться.
— Я подумаю, Галь. Хорошо? Я в гостинице сейчас. Добрался нормально.
В конце разговора жена попросила его быть осторожным и возвратиться как можно быстрее. Он заверил, что будет предельно внимательным и постарается избегать опасностей.
Вскоре принесли ужин. Дорога вымотала Алексея, поэтому, перекусив, он решил сразу лечь спать. Но перед тем как забраться под одеяло, подпёр на всякий случай дверь столом, платяным шкафом загородил окно, достал из сумки охотничий нож и положил под подушку. Более серьёзным оружием он обзаведётся только завтра — Бриг обещал прислать несколько «пушек». Близость Зоны тревожила Алексея, и он чувствовал бы себя гораздо спокойнее, имея под рукой пару надёжных стволов с боекомплектом, но лучше подождать, чем рисковать, путешествуя с оружием.
Максимально обезопасив себя в данных условиях, Алексей уснул, едва голова коснулась подушки, — сказалось утомление, накопившееся за время пути.
Он всегда придерживался мнения, что сны — лишь отражение реальной жизни, которую сознание обыгрывает и превращает в видения, необходимые мозгу для отдыха и разгрузки после бодрствования. Сны посещали его редко, а если и были, то, просыпаясь, он почти сразу их забывал. И уж тем более никогда не верил в то, что сны могут быть вещими.
Этой ночью ничего не изменилось — утомлённый мозг искал разгрузку в бессвязных видениях. Алексей не мог вспомнить, что ему снилось и от чего он сначала метался по подушке из стороны в сторону, потом вдруг застонал, громко вскрикнул и рывком сел на постели весь мокрый от пота. Единственное, что осталось, — это звучащий в ушах голос Лиона, который с надрывом умолял его: «ЛЕХА, НЕТ! НЕ СТРЕЛЯЙ!»
Сердце бешено стучало в груди. Алексей, широко открыв глаза, смотрел во тьму, заполнявшую комнату. Немного успокоившись, снова опустил голову на подушку.
«Леха, нет! Не стреляй!»
Приснится же всякая глупость! Он потёр глаза, зевнул и потянулся.
«Не стреляй!»
Не собирался он ни в кого стрелять, и уж тем более в лучшего друга. Бред! Не в силах больше заснуть, Алексей поднялся, выпил стакан воды и прошёлся по комнате. Тягостное ощущение в груди, оставшееся после сна, не исчезло. А что в действительности может произойти, когда они с Серёгой встретятся? Как пойдёт их разговор и чем закончится? Сейчас он не мог этого даже предположить и… хорошо, что он не верил в вещие сны.
Частный дом на окраине города, к которому Геннадий и Виктор привели Леонида, давно потемнел от времени, но все ещё был крепок. Старые окна, совсем маленькие, с грязными до полной непрозрачности стёклами. На серых растрескавшихся досках забора и ворот видны остатки давно облупившейся синей краски.
Сталкеры постучали в окно. Леонид ожидал услышать скрип открываемой двери и звук шагов, но за воротами вдруг уверенно и громко спросили:
— Кого принесла нелёгкая?
Складывалось впечатление, что хозяин давно стоял с той стороны под забором и ждал гостей.
— Это мы, дед Ефим, открывай, — спокойно сказал Виктор и подмигнул Леониду. — Свежее мясо тебе притащили.
— Стар я уже свежим мяском баловаться, — пробурчал дед Ефим за воротами, с характерным металлическим звуком отодвигая засов. — Но если надо…
Створка отошла внутрь, и Геннадий тут же протиснулся в образовавшуюся щель. Виктор быстро подтолкнул Мякишева, шмыгнул следом и тут же одним коротким сильным движением запер ворота. Роль засова здесь выполняла здоровенная металлическая труба, лежащая на железнодорожных костылях, согнутых и вбитых в массивную раму.
За забором обнаружился маленький чистый двор, посыпанный крупным жёлтым песком и отгороженный за домом кирпичной стеной с двумя рядами колючей проволоки поверху. В стене была видна маленькая железная дверь, судя по мощному запорному механизму предназначенная для самого настоящего бункера.
Дед Ефим оказался крепким стариком с аккуратно подстриженной тёмной, с белой проседью бородой и коротким ёжиком седых волос. Ростом он был пониже Мякишева, но, похоже, достаточно крепок, чтобы при необходимости вытолкать всех своих гостей обратно за ворота.
Несколько секунд старик насторожённо рассматривал художника в упор, а потом одобрительно хмыкнул, невнятно буркнул: «Заходите», открыл дверь в дом и скрылся в тёмном проёме.
— Отлично, — шепнул Геннадий художнику. — Раз сразу не прогнал — возьмётся. Бывает, посмотрит на человека и даже на порог не пускает.
Вслед за Виктором Леонид шагнул в тёмную прохладу дома.
После сумрачной прихожей, перекрытой с обеих сторон тяжёлыми матерчатыми пологами, они спустились на несколько ступеней и вдруг оказались в просторном светлом помещении, увешанном по периметру большими пучками трав. Теперь стало понятно, что маленькие окошки, заметные со стороны улицы, — не более чем декорация: два настоящих огромных современных окна выходили во двор. Запах сухих трав насыщал воздух чем-то неуловимо приятным, заставляющим делать каждый вдох с удовольствием.
Предложив гостям располагаться в лёгких трубчатых креслах, обтянутых жёлтой тканью, дед Ефим скрылся за перегородкой и принялся там греметь какой-то посудой.
Виктор тем временем подтянул к себе длинный столик на гнутых ножках и начал разгружать пакеты, принесённые с собой. Как Геннадий пояснил Леониду ранее, к «обкатчикам» с пустыми руками не ходят — традиция.
Вскоре из-за перегородки появился хозяин, неся в обеих руках поднос с большой глиняной кастрюлькой, в которой томился самодельный травяной чай, стопкой глиняных же пиал и вазочками с вареньем и мёдом.
Чаепитие удалось на славу. О предстоящих делах не говорили. Обсуждали погоду, последние городские сплетни и новые ограничения, которые власти собирались ввести для жителей призонных городов уже со следующего года. Дед Ефим оказался добрейшей души человеком, и некоторая насторожённость Леонида, появившаяся после тщательного инструктажа Геннадия о том, как себя вести в гостях у строгого старика, растаяла, как кубик льда, случайно попавший в стакан горячего чая.
В какой-то момент разговор вдруг зашёл об артефактах — чудных вещах, порождённых аномалиями Зоны.
— Хоть бы один своими глазами увидеть, — мечтательно сказал Леонид. — Говорят, кто хоть раз увидал настоящий артефакт, а тем более потрогал его руками, изменится и уже никогда не сможет стать прежним. Неужели так и есть?
— Давай попробуем, — лукаво улыбнулся дед Ефим, легко поднялся со своего кресла, одним ловким движением сорвал жёлтую шёлковую ткань с небольшой полки, подвешенной в самом тёмном углу, и взял продолговатый слиток, словно скрученный из толстых полупрозрачных янтарных верёвок.
У Мякишева перехватило дыхание:
— Ух ты! Красота-то какая! Это что? Янтарь? Он что, светится изнутри?
— Нет, конечно, — посмеиваясь сказал старик. — Это мёд-слеза. Самый настоящий артефакт. Ты не смотри, что во всю ладонь, — она легче пуха. Вот подержи.
Художник, затаив дыхание, принял из рук деда Ефима жёлтый, почти невесомый кусок чего-то тёплого, лучистого и почти живого. Внутри вдруг что-то перевернулось, на душе стало спокойно и радостно. В ушах едва слышным переливом зазвенели лёгкие серебряные колокольчики.
— Вижу, признала она тебя, — одобрительно покивал дед Ефим, забирая артефакт с ладони Леонида. — Только нельзя её долго в руках держать. Потом расстаться с ней не сможешь.
— Вот это вещь, — восхищённо произнёс Мякишев.
— Пора бы уже и к делу перейти, — сказал вдруг старик. — Начнём с простого — покажу тебе обычную сталкерскую куртку. Ломик, примерь, на тебе буду показывать.
Виктор неспеша натянул через голову серо-зелёную свободную куртку, похожую кроем на полевую военную форму.
— Что-то у неё капюшон маловат, — авторитетно заявил художник.
— Это чем же он тебе не угодил? — удивлённо спросил дед Ефим.
— Так я ж видел изображения сталкеров до приезда сюда, — охотно пояснил Леонид. — Капюшон должен быть большим, и носить его надо, низко надвинув на глаза. Тогда человеку не страшен радиоактивный дождь, да и узнать его сразу будет трудно.
Первым заржал Геннадий, чуть позже низким басом захохотал Виктор. Дед Ефим вторил им мелким старческим дребезжащим смешком.
— Это как же ты по Зоне пойдёшь, если у тебя уши будут тряпкой занавешены? — отсмеявшись, спросил дед Ефим. — А дождь — кто же ходит под радиоактивным дождём? От него сразу прятаться надо. Погоди-ка. Я, кажется, припоминаю что-то такое. Видел вроде такую картинку. Там ещё нарисован тип с диким таким взглядом из-под капюшона. Будто на гвоздь только что присел.
— Точно, — встрял Виктор. — Плакат же продавали такой. Там дурачок какой-то в капюшоне, грозным казаться хотел, а получился похожим на мародёра Васю.
Все трое снова загоготали, но кто такой мародёр Вася, Мякишев выяснить не успел: дед Ефим вдруг нахмурился и быстро осадил остальных:
— Ржать в другом месте будете, а здесь неча! Вот смотри, Лёня, это ультразвуковая граната. Её можно положить в этот карман — очень удобно доставать. Это не граната в привычном смысле слова — скорее, многоразовое устройство для генерации ультразвука. Работает на топливном элементе. Топливо горит — толкает воздух сквозь набор специальных пищалок. Помимо самого ультразвука, пищит и обычным писком, чтоб человеку было слышно, действует она ещё или уже нет.
— И зачем она нужна?
— Мутантов отпугивать и дезориентировать — они почти все отлично слышат ультразвук.
Прошло три часа. Куртка на Викторе покрылась таким количеством навесного и убранного в многочисленные карманы снаряжения, что казалось, будто в психиатрической клинике один из пациентов изображает ёлочку на Новый год. Под конец этой длинной лекции Леониду сказали, что, конечно, все это оборудование одновременно в Зону не берётся, после чего разрешили отдохнуть минут двадцать.
Леонид развалился в кресле и лениво обдумывал планы на вечер, когда дед Ефим, до этого просто изредка посматривавший на него с любопытством, вдруг спросил:
— Нравится здесь?
— Очень, — искренне ответил художник. — Просто замечательно.
— Ну и прекрасно, — улыбнулся дед Ефим. — Здесь и переночуешь.
— Что? — удивился Мякишев. — Ночевать? Зачем?
— Как это — зачем? — удивился в свою очередь старик. — С утра нам Гена с Витьком помогут заброситься и отвалят. А мы пойдём посмотрим, как там наша старая знакомая.
— Какая знакомая? — растерянно спросил Леонид.
— И правда — Мякиш, — совершенно не в тему засмеялся дед Ефим. — Подходит. Пусть так и будет. А знакомая — это та, навестить которую хотят все, решаются немногие, а возвращаются из гостей единицы.
— Слушайте, а может, в другой раз? — слегка струхнул Леонид. — Я себе костюма нужного ещё не купил…
Виктор с улыбкой поднял с пола старый вещмешок:
— Все, что понадобится, найдёшь здесь.
— А оружие?
— Не твоя забота.
— А…
— Лёня, ты в Зону пойти хочешь?
— Хочу, — вяло кивнул художник, целиком погружаясь в состояние дурных предчувствий.
— Ну и отлично. Начнём с теории, а завтра с утречка можно будет и попрактиковаться.
После трёх часов изучения терминов, тактико-технических характеристик и общей теории Леонид взмолился о передышке.
— Отдохнёшь, — пообещал дед Ефим, — если скажешь, зачем нужна лёгкая блокирующая маска, чем она отличается от маски фильтрационного типа, какой препарат следует принять первым при получении ожога от «жгучего пуха» и по каким основным признакам можно определить наличие… м-м-м… ловушки с гравитационным базисом?
— О-о-о! — Художник преувеличенно трагически обмяк на столе. — Слушайте, неужели все, кто ходит в Зону, изучают эту хрень?
— Не все, конечно, — невозмутимо ответил Геннадий. — Большинство не загружает мозг этими глупостями. Видимо, в обычном мире толку от этих чудаков все равно мало — не вернулись, и пёс с ними. А ты, Лёня, с нами идёшь. Это значит, что мы тебя доставим обратно живым и здоровым. Если немножко напряжёшь извилины сейчас.
— Ну хорошо, хорошо, — со стоном согласился Леонид. — Лёгкая блокирующая маска служит для сокрытия следов дыхания человека в определённых спектрах… в общем, хищники Зоны хуже его видят. И хуже слышат, так как маска глушит те частоты в человеческом голосе, которые мутанты на слух различают лучше всего. Дьявол, я уже могу диссертацию по хождению в Зоне написать!
— Дальше. — Дед Ефим был непреклонен.
— Фильтрующая маска входит в базовый комплект выживания и обеспечивает…
За десять минут Леонид отчитался по всем заданным вопросам.
— Кроме того, — заученно бубнил он, — в некоторых гравитационных ловушках есть области подсоса и сброса воздуха, которые можно использовать, например, для постановки дымовой завесы и применения ароматических обманок. Корни и стебли растений располагаются вдоль условных линий…
— Достаточно. — Дед Ефим поднялся с места. — Ты зря прибедняешься: у тебя превосходная память. Словно по написанному читаешь. Пойдём, ты заслужил кое-что увидеть.
Они вышли из дома и направились к той самой металлической двери в кирпичной стене.
— Я покажу тебе тех, с кем, возможно, придётся встретиться там, — сказал дед Ефим, набирая комбинацию цифр на кодовом замке.
Дверь бесшумно открылась. Из проёма пахнуло резким звериным запахом. Первым в проем шагнул дед Ефим, за ним скользнул Геннадий и поманил за собой Мякишева.
Из тёмного зарешеченного вольера на людей уставились две пары пронзительных ярко-жёлтых глаз.
— У меня тут небольшой зверинец, — весело пояснил дед Ефим. — Сейчас посмотрим, кто чаще всего в Зоне досаждает, и пойдём практиковаться в грамотном поведении. Потом походим правильно. Ну а после — баиньки.
Весь следующий день Кожевников провёл в поисках информации. Правда, начался он с лёгкого разочарования — Алексей не смог найти Кроки с Ломиком, которых планировал расспросить о Лионе.
Галя ответила почти сразу. Голос у неё был радостный.
— Саша поправился! Лёш, он практически здоров! — почти прокричала в трубку жена. — Ты не представляешь, как это здорово! Доктор сказал, что завтра его выпишут! Рука зажила, даже швы стали как будто меньше. Никто не верит, что такое возможно!
— Как, как он сам? — неожиданно разволновался Алексей. — Что говорит, что рассказывает?
— Да ничего особенного, — ответила Галя чуть спокойнее. — Сказал, что неожиданно почувствовал жжение в руке, потом стало больно и больше ничего не помнит.
— А собаку? Собаку он помнит? — Для Алексея этот вопрос был крайне важен: ведь если была собака, значит, дело не в артефакте, и значит, он не виноват в том, что случилось.
— Говорит, что в тот момент не видел её, но за некоторое время до укуса по двору пробегала бездомная псина. — Галя сделала паузу, а потом негромким, слегка жалостливым голосом спросила: — Лёш, а может, ты домой вернёшься? Ведь это могла быть та собака…
Алексей затруднялся с ответом, потому что всем сердцем он хотел согласиться, но разумом понимал, что, возможно, это лишь временное улучшение здоровья Саши и в любую минуту все может измениться.
— Я подумаю, Галь. Хорошо? Я в гостинице сейчас. Добрался нормально.
В конце разговора жена попросила его быть осторожным и возвратиться как можно быстрее. Он заверил, что будет предельно внимательным и постарается избегать опасностей.
Вскоре принесли ужин. Дорога вымотала Алексея, поэтому, перекусив, он решил сразу лечь спать. Но перед тем как забраться под одеяло, подпёр на всякий случай дверь столом, платяным шкафом загородил окно, достал из сумки охотничий нож и положил под подушку. Более серьёзным оружием он обзаведётся только завтра — Бриг обещал прислать несколько «пушек». Близость Зоны тревожила Алексея, и он чувствовал бы себя гораздо спокойнее, имея под рукой пару надёжных стволов с боекомплектом, но лучше подождать, чем рисковать, путешествуя с оружием.
Максимально обезопасив себя в данных условиях, Алексей уснул, едва голова коснулась подушки, — сказалось утомление, накопившееся за время пути.
Он всегда придерживался мнения, что сны — лишь отражение реальной жизни, которую сознание обыгрывает и превращает в видения, необходимые мозгу для отдыха и разгрузки после бодрствования. Сны посещали его редко, а если и были, то, просыпаясь, он почти сразу их забывал. И уж тем более никогда не верил в то, что сны могут быть вещими.
Этой ночью ничего не изменилось — утомлённый мозг искал разгрузку в бессвязных видениях. Алексей не мог вспомнить, что ему снилось и от чего он сначала метался по подушке из стороны в сторону, потом вдруг застонал, громко вскрикнул и рывком сел на постели весь мокрый от пота. Единственное, что осталось, — это звучащий в ушах голос Лиона, который с надрывом умолял его: «ЛЕХА, НЕТ! НЕ СТРЕЛЯЙ!»
Сердце бешено стучало в груди. Алексей, широко открыв глаза, смотрел во тьму, заполнявшую комнату. Немного успокоившись, снова опустил голову на подушку.
«Леха, нет! Не стреляй!»
Приснится же всякая глупость! Он потёр глаза, зевнул и потянулся.
«Не стреляй!»
Не собирался он ни в кого стрелять, и уж тем более в лучшего друга. Бред! Не в силах больше заснуть, Алексей поднялся, выпил стакан воды и прошёлся по комнате. Тягостное ощущение в груди, оставшееся после сна, не исчезло. А что в действительности может произойти, когда они с Серёгой встретятся? Как пойдёт их разговор и чем закончится? Сейчас он не мог этого даже предположить и… хорошо, что он не верил в вещие сны.
Глава 12
Частный дом на окраине города, к которому Геннадий и Виктор привели Леонида, давно потемнел от времени, но все ещё был крепок. Старые окна, совсем маленькие, с грязными до полной непрозрачности стёклами. На серых растрескавшихся досках забора и ворот видны остатки давно облупившейся синей краски.
Сталкеры постучали в окно. Леонид ожидал услышать скрип открываемой двери и звук шагов, но за воротами вдруг уверенно и громко спросили:
— Кого принесла нелёгкая?
Складывалось впечатление, что хозяин давно стоял с той стороны под забором и ждал гостей.
— Это мы, дед Ефим, открывай, — спокойно сказал Виктор и подмигнул Леониду. — Свежее мясо тебе притащили.
— Стар я уже свежим мяском баловаться, — пробурчал дед Ефим за воротами, с характерным металлическим звуком отодвигая засов. — Но если надо…
Створка отошла внутрь, и Геннадий тут же протиснулся в образовавшуюся щель. Виктор быстро подтолкнул Мякишева, шмыгнул следом и тут же одним коротким сильным движением запер ворота. Роль засова здесь выполняла здоровенная металлическая труба, лежащая на железнодорожных костылях, согнутых и вбитых в массивную раму.
За забором обнаружился маленький чистый двор, посыпанный крупным жёлтым песком и отгороженный за домом кирпичной стеной с двумя рядами колючей проволоки поверху. В стене была видна маленькая железная дверь, судя по мощному запорному механизму предназначенная для самого настоящего бункера.
Дед Ефим оказался крепким стариком с аккуратно подстриженной тёмной, с белой проседью бородой и коротким ёжиком седых волос. Ростом он был пониже Мякишева, но, похоже, достаточно крепок, чтобы при необходимости вытолкать всех своих гостей обратно за ворота.
Несколько секунд старик насторожённо рассматривал художника в упор, а потом одобрительно хмыкнул, невнятно буркнул: «Заходите», открыл дверь в дом и скрылся в тёмном проёме.
— Отлично, — шепнул Геннадий художнику. — Раз сразу не прогнал — возьмётся. Бывает, посмотрит на человека и даже на порог не пускает.
Вслед за Виктором Леонид шагнул в тёмную прохладу дома.
После сумрачной прихожей, перекрытой с обеих сторон тяжёлыми матерчатыми пологами, они спустились на несколько ступеней и вдруг оказались в просторном светлом помещении, увешанном по периметру большими пучками трав. Теперь стало понятно, что маленькие окошки, заметные со стороны улицы, — не более чем декорация: два настоящих огромных современных окна выходили во двор. Запах сухих трав насыщал воздух чем-то неуловимо приятным, заставляющим делать каждый вдох с удовольствием.
Предложив гостям располагаться в лёгких трубчатых креслах, обтянутых жёлтой тканью, дед Ефим скрылся за перегородкой и принялся там греметь какой-то посудой.
Виктор тем временем подтянул к себе длинный столик на гнутых ножках и начал разгружать пакеты, принесённые с собой. Как Геннадий пояснил Леониду ранее, к «обкатчикам» с пустыми руками не ходят — традиция.
Вскоре из-за перегородки появился хозяин, неся в обеих руках поднос с большой глиняной кастрюлькой, в которой томился самодельный травяной чай, стопкой глиняных же пиал и вазочками с вареньем и мёдом.
Чаепитие удалось на славу. О предстоящих делах не говорили. Обсуждали погоду, последние городские сплетни и новые ограничения, которые власти собирались ввести для жителей призонных городов уже со следующего года. Дед Ефим оказался добрейшей души человеком, и некоторая насторожённость Леонида, появившаяся после тщательного инструктажа Геннадия о том, как себя вести в гостях у строгого старика, растаяла, как кубик льда, случайно попавший в стакан горячего чая.
В какой-то момент разговор вдруг зашёл об артефактах — чудных вещах, порождённых аномалиями Зоны.
— Хоть бы один своими глазами увидеть, — мечтательно сказал Леонид. — Говорят, кто хоть раз увидал настоящий артефакт, а тем более потрогал его руками, изменится и уже никогда не сможет стать прежним. Неужели так и есть?
— Давай попробуем, — лукаво улыбнулся дед Ефим, легко поднялся со своего кресла, одним ловким движением сорвал жёлтую шёлковую ткань с небольшой полки, подвешенной в самом тёмном углу, и взял продолговатый слиток, словно скрученный из толстых полупрозрачных янтарных верёвок.
У Мякишева перехватило дыхание:
— Ух ты! Красота-то какая! Это что? Янтарь? Он что, светится изнутри?
— Нет, конечно, — посмеиваясь сказал старик. — Это мёд-слеза. Самый настоящий артефакт. Ты не смотри, что во всю ладонь, — она легче пуха. Вот подержи.
Художник, затаив дыхание, принял из рук деда Ефима жёлтый, почти невесомый кусок чего-то тёплого, лучистого и почти живого. Внутри вдруг что-то перевернулось, на душе стало спокойно и радостно. В ушах едва слышным переливом зазвенели лёгкие серебряные колокольчики.
— Вижу, признала она тебя, — одобрительно покивал дед Ефим, забирая артефакт с ладони Леонида. — Только нельзя её долго в руках держать. Потом расстаться с ней не сможешь.
— Вот это вещь, — восхищённо произнёс Мякишев.
— Пора бы уже и к делу перейти, — сказал вдруг старик. — Начнём с простого — покажу тебе обычную сталкерскую куртку. Ломик, примерь, на тебе буду показывать.
Виктор неспеша натянул через голову серо-зелёную свободную куртку, похожую кроем на полевую военную форму.
— Что-то у неё капюшон маловат, — авторитетно заявил художник.
— Это чем же он тебе не угодил? — удивлённо спросил дед Ефим.
— Так я ж видел изображения сталкеров до приезда сюда, — охотно пояснил Леонид. — Капюшон должен быть большим, и носить его надо, низко надвинув на глаза. Тогда человеку не страшен радиоактивный дождь, да и узнать его сразу будет трудно.
Первым заржал Геннадий, чуть позже низким басом захохотал Виктор. Дед Ефим вторил им мелким старческим дребезжащим смешком.
— Это как же ты по Зоне пойдёшь, если у тебя уши будут тряпкой занавешены? — отсмеявшись, спросил дед Ефим. — А дождь — кто же ходит под радиоактивным дождём? От него сразу прятаться надо. Погоди-ка. Я, кажется, припоминаю что-то такое. Видел вроде такую картинку. Там ещё нарисован тип с диким таким взглядом из-под капюшона. Будто на гвоздь только что присел.
— Точно, — встрял Виктор. — Плакат же продавали такой. Там дурачок какой-то в капюшоне, грозным казаться хотел, а получился похожим на мародёра Васю.
Все трое снова загоготали, но кто такой мародёр Вася, Мякишев выяснить не успел: дед Ефим вдруг нахмурился и быстро осадил остальных:
— Ржать в другом месте будете, а здесь неча! Вот смотри, Лёня, это ультразвуковая граната. Её можно положить в этот карман — очень удобно доставать. Это не граната в привычном смысле слова — скорее, многоразовое устройство для генерации ультразвука. Работает на топливном элементе. Топливо горит — толкает воздух сквозь набор специальных пищалок. Помимо самого ультразвука, пищит и обычным писком, чтоб человеку было слышно, действует она ещё или уже нет.
— И зачем она нужна?
— Мутантов отпугивать и дезориентировать — они почти все отлично слышат ультразвук.
Прошло три часа. Куртка на Викторе покрылась таким количеством навесного и убранного в многочисленные карманы снаряжения, что казалось, будто в психиатрической клинике один из пациентов изображает ёлочку на Новый год. Под конец этой длинной лекции Леониду сказали, что, конечно, все это оборудование одновременно в Зону не берётся, после чего разрешили отдохнуть минут двадцать.
Леонид развалился в кресле и лениво обдумывал планы на вечер, когда дед Ефим, до этого просто изредка посматривавший на него с любопытством, вдруг спросил:
— Нравится здесь?
— Очень, — искренне ответил художник. — Просто замечательно.
— Ну и прекрасно, — улыбнулся дед Ефим. — Здесь и переночуешь.
— Что? — удивился Мякишев. — Ночевать? Зачем?
— Как это — зачем? — удивился в свою очередь старик. — С утра нам Гена с Витьком помогут заброситься и отвалят. А мы пойдём посмотрим, как там наша старая знакомая.
— Какая знакомая? — растерянно спросил Леонид.
— И правда — Мякиш, — совершенно не в тему засмеялся дед Ефим. — Подходит. Пусть так и будет. А знакомая — это та, навестить которую хотят все, решаются немногие, а возвращаются из гостей единицы.
— Слушайте, а может, в другой раз? — слегка струхнул Леонид. — Я себе костюма нужного ещё не купил…
Виктор с улыбкой поднял с пола старый вещмешок:
— Все, что понадобится, найдёшь здесь.
— А оружие?
— Не твоя забота.
— А…
— Лёня, ты в Зону пойти хочешь?
— Хочу, — вяло кивнул художник, целиком погружаясь в состояние дурных предчувствий.
— Ну и отлично. Начнём с теории, а завтра с утречка можно будет и попрактиковаться.
После трёх часов изучения терминов, тактико-технических характеристик и общей теории Леонид взмолился о передышке.
— Отдохнёшь, — пообещал дед Ефим, — если скажешь, зачем нужна лёгкая блокирующая маска, чем она отличается от маски фильтрационного типа, какой препарат следует принять первым при получении ожога от «жгучего пуха» и по каким основным признакам можно определить наличие… м-м-м… ловушки с гравитационным базисом?
— О-о-о! — Художник преувеличенно трагически обмяк на столе. — Слушайте, неужели все, кто ходит в Зону, изучают эту хрень?
— Не все, конечно, — невозмутимо ответил Геннадий. — Большинство не загружает мозг этими глупостями. Видимо, в обычном мире толку от этих чудаков все равно мало — не вернулись, и пёс с ними. А ты, Лёня, с нами идёшь. Это значит, что мы тебя доставим обратно живым и здоровым. Если немножко напряжёшь извилины сейчас.
— Ну хорошо, хорошо, — со стоном согласился Леонид. — Лёгкая блокирующая маска служит для сокрытия следов дыхания человека в определённых спектрах… в общем, хищники Зоны хуже его видят. И хуже слышат, так как маска глушит те частоты в человеческом голосе, которые мутанты на слух различают лучше всего. Дьявол, я уже могу диссертацию по хождению в Зоне написать!
— Дальше. — Дед Ефим был непреклонен.
— Фильтрующая маска входит в базовый комплект выживания и обеспечивает…
За десять минут Леонид отчитался по всем заданным вопросам.
— Кроме того, — заученно бубнил он, — в некоторых гравитационных ловушках есть области подсоса и сброса воздуха, которые можно использовать, например, для постановки дымовой завесы и применения ароматических обманок. Корни и стебли растений располагаются вдоль условных линий…
— Достаточно. — Дед Ефим поднялся с места. — Ты зря прибедняешься: у тебя превосходная память. Словно по написанному читаешь. Пойдём, ты заслужил кое-что увидеть.
Они вышли из дома и направились к той самой металлической двери в кирпичной стене.
— Я покажу тебе тех, с кем, возможно, придётся встретиться там, — сказал дед Ефим, набирая комбинацию цифр на кодовом замке.
Дверь бесшумно открылась. Из проёма пахнуло резким звериным запахом. Первым в проем шагнул дед Ефим, за ним скользнул Геннадий и поманил за собой Мякишева.
Из тёмного зарешеченного вольера на людей уставились две пары пронзительных ярко-жёлтых глаз.
— У меня тут небольшой зверинец, — весело пояснил дед Ефим. — Сейчас посмотрим, кто чаще всего в Зоне досаждает, и пойдём практиковаться в грамотном поведении. Потом походим правильно. Ну а после — баиньки.
Глава 13
Весь следующий день Кожевников провёл в поисках информации. Правда, начался он с лёгкого разочарования — Алексей не смог найти Кроки с Ломиком, которых планировал расспросить о Лионе.
