- Тогда вас рядом с ней спрятать! Сделайте хоть что-нибудь! У меня ощущение, что я единственная, кто здесь хочет, чтобы не погибли молодые хранители, а вам всем плевать! Почему вы находите сотни отговорок, чтобы ничего не делать?!
Дахот молчал, вместо него ответил появившийся из красного тумана Дахир:
- Мы сделаем то, о чём ты просишь.
- Но!.. – хотел возразить Дахот.
- Мы сделаем, – перебил его Дахир. – Так хочет лес.
- Мне плевать, что он хочет! Когда-то я уже подчинился ему…
- И остался в живых! Смирись! Наше прошлое никак не изменить!
Катя недоуменно переводила взгляд с одной брата на второго. Смысл их диалога ускользал от неё и хранители как-то не торопились ей ничего разъяснять и подсказывать.
- Чтобы не произошло, это будет на твоей совести, а я умываю руки, – произнес на русском Дахот и испарился в фиолетовом тумане.
- Что не так?! Я не понимаю! – повернулась к Дахиру Катя.
- Не бери в голову, это наши семейные разногласия, – коснулся её плеча красный хранитель. – Иди домой, а мы сами перенесем юных хранителей. Но запомни то, что я скажу. Скорее всего Лафо не почувствует приближения охотников. Они будут рассчитывать, что деревню охраняет сам Эфо, соответственно придут подготовленным для встречи с ним. Лафо окажется совершенно беззащитна перед ними. Ей нужно время, чтобы пробудиться, которого у неё не будет. Поэтому надо предугадать их появление. Выставить часовых или еще как-то отследить их…
- С помощью моего дара я смогу узнать, когда они появятся! – воскликнула Катя.
Хранитель не разделил её энтузиазма, лишь сильнее сжал плечо, едва не проткнув одежду когтями.
- Они, скорее всего, придут ночью, когда никто не будет готов, – продолжил он. – А возможно даже в такую погоду, в которую их не увидят. У Лафо должно быть время, чтобы принять меры.
- Я поняла, – кивнула Катя.
- Катя… я не исключаю, что тебя посетит видение… оно может быть…
- Неприятным? – лёгкомысленно уточнила она.
- Да. Поэтому запомни, что Лафо может пробудить только твой прадедушка. У него с лесом договор, он может призывать хранителя, оберегающего деревню.
- Я запомню.
- Будь осторожна.
- Спасибо, Дахир!
Осчастливленная Катя убежала в деревню, уверенная, что отныне всё будет хорошо. Хранители смогут их всех защитить…
Сидя на бочке, Катя смотрела, как Дахот с осторожностью размещает горшочки с уменьшенными спящими хранителями.
Они находились в одном из потайных ходов, о которых не знал Пётр Иванович. И все потому, что новый проход хранитель создал всего за пару мгновений.
- Может, всё-таки стоит сказать дедушке? – спросила Катя.
- Если я против этой затеи, то он и подавно не обрадуется. Пётр Иванович никогда не любил идти на риск. Ты же затеяла самоубийство, а мой брат тебя поддерживает. Ладно он… тебя поддержал отец леса. Я не могу ему не подчиниться.
- Меня поддержал Иро? Круто!
Дахот вздрогнул и очень странно посмотрел на Катю.
- Никто не знает о том, что он – отец леса, – произнес хранитель с тревогой.
- Ну, дар у меня такой: видеть тайное. Что поделать?
- Катя, ты с огнём играешь, – выпрямился хранитель. – Иро может посчитать, что мёртвая ты полезнее. Сегодня он к тебе благосклонен, а завтра с улыбкой перережет тебе глотку…
- У него нет и не может быть друзей… я знаю.
- Раз знаешь, то помалкивай о том, какие тайны леса тебе раскрывают видения! – он приблизился к ней вплотную. – Это там ты – хранитель, здесь ты – человек, у которого в груди живет смерть! – Дахот ткнул когтем в кляксу. – Разозлишь Иро и тебе точно конец! Не забывай об этом!
- А разве не Иро приказал Эфо убить меня? – недоумевала Катя.
- Не он… Иро не единственный отец леса, которому мы подчиняемся. Сейчас он заинтересован в тебе, и это единственное, что тебя сейчас защищает.
- Но видения мне просто подсказывают. Разве это не хорошо? Я нашла решение!
Дахот глубоко вздохнул, явно желая обозвать Катю не самым лестным образом.
- Моя мама, – впервые заговорил о матери хранитель, – ненавидела свой дар из-за видений. Из-за них она неоднократно просыпалась с криком ужаса. Большую часть времени их блокировали, потому что мама видела не только подсказки.
- Я всегда могу проснуться…
- Однажды ты поймешь, что я прав и что с видениями нужно быть осторожным. Ты не Бахо. Он контролировал свой дар и мог прерваться.
- Но я могу научиться!
- Научишься…- без привычной ехидцы мягко произнес Дахот, – но для этого нужны десятки, а возможно и сотни лет, а не пара месяцев.
- Почему я должна бояться своего дара? Не понимаю.
Дахот усмехнулся.
- Ты уже сейчас хочешь остаться во сне. Не так ли? Особенно, когда чувствуешь, как тот другой безумно счастлив.
- Откуда…
- У тебя свои тайны, а у меня свои, – прежде чем вернуться к своему занятию, он погладил запястья, где на краткое мгновение отобразились множество татуировок.
Замысловатые узоры кольнули память. Нечто похожее тётя Ульяна сделала Кате… однако они почему-то пропали. Если бы только тётя рассказала о путешествия в другие миры раньше прыжка, Катя бы ни за что не пропускала бы приём лекарственного чая, а тело покрыла бы вдоль и поперек татуировками. Может, прямо сейчас Ульяна разрабатывала план по спасению племянницы? Хотелось в это верить.
- Дахот… вы должны мне два ответа на два вопроса, – решилась Катя.
Если судить по коварному выражению лица, к хранителю снова вернулась ехидность. Катя засомневалась в здравости решения, но все-таки спросила:
- Ответьте, как вернулась домой Ульяна?
Ехидная ухмылка слетела с Дахота в то же мгновение. По белоснежной коже пошла рябь, обнажая еще большее количество татуировок на теле и на лице.
- Что ты спросила? Повтори, – попросил он севшим голосом.
- Как… как вернулась домой Ульяна? – с сомнение повторила Катя. – Вы же знаете. Она – моя тётя, она была здесь, вы ей помогали. И я видела её с моей мамой в ночь жертвоприношения. Она… пыталась спасти меня. Мне же не привиделось! Как она вернулась домой? Ответьте!
- На этот вопрос нет ответа, – сглотнул Дахот. – Ульяна всё еще здесь.
- Не верю… - Катя сползла по стенке спиной и плюхнулась на пол.
- Значит, тебе надо вернуться не только домой, но и в своё время. Потому что сейчас ты в прошлом, – сел рядом с ней Дахот и нервно рассмеялся. – Мне самому интересно… как Ульяна сумела, так как сейчас она не в силах покинуть наш мир.
- Я не знаю… она никогда не рассказывала… может быть я вообще из другой реальности пришла? – потерянно произнесла Катя.
- Исключено.
- Почему?
- Такой способностью не обладает никто. Огненные могут только заглядывать.
- Дахот… второй вопрос… вы знаете, какой сейчас год в моем мире?
- Тысяча девятьсот девяносто первый, – без раздумий ответил хранитель.
- Вот же мать его зараза! – сделала неутешительный математический подсчет Катя. – Как меня всё это достало… ну зачем все эти сложности?… Хочу настоящий кофе, хочу самую большую шаурму, а не это всё! – она обвела рукой пространство. – Надеюсь, на этом шокирующие новости закончились.
Дахот громко заливисто расхохотался.
- Мне не нравится ваш смех…
- Забей, – на русском сказал хранитель и исчез в фиолетовой дымке.
Катя стукнулась затылком о стену. Количество вопросов только увеличилось. Неужели у неё имелась возможность самой поучаствовать в событиях прошлого? Возможно, вернуться вместе с Ульяной домой… кто его знает…
Щека горела от удара, а волосы еще немного и оторвут вместе со скальпом. Разум отказывался верить. Кошмар не мог ожить. Не мог. Катя смотрела на последствия своего поступка, на маленькое желание защитить юных хранителей. Пришедшие звери в человеческом обличье не щадили никого. Они жгли дома и убивали людей вместе со спящими хранителями.
- Вот так улов! – кричали со всех сторон довольные голоса. – Поймали саму белокрылую!
Безуспешно дергала цепи хранительница под хохот охотников. Она силилась разорвать путы, но лишь сломала одно из крыльев, вскрикнув от боли.
- Как тебе такирская цепь, милашка? – кричал кто-то из толпы. – Даже тебе её сломать не под силу! За твою голову нам каждому хорошо заплатят!
- За меня отомстят! – прорычала Лафо.
- Эти сказки рассказывай деревенским, нам твои угрозы не страшны, – хохотнул вожак. – Обыщите деревню и найдите огненного ублюдка. Без него я отсюда не уйду.
Он же взмахнул мечом и срубил хранительнице голову под крик пойманной Кати.
Дома пылали, люди убегали и кричали, пока их догоняли и убивали. Снег давно окрасился в красные и чёрные цвета, смешиваясь с грязью.
Реальность оказалась… другой. Не такой, как себе представляла Катя, не такой как показывали в фильмах. Грязная, некрасивая реальность ворвалась, сметая всё живое на своём пути. И только тогда Катя осознала, что абсолютно беспомощна перед опасностью и что подставила не только себя, но и всю деревню и оберегавшего жителей хранителя.
Её за волосы удерживали мужланы, далекие от брутального идеала тёти Оли. От них несло потом и нечистым телом. Изо рта пахло дерьмом и брагой. От одного их прикосновения к горлу подкатывала тошнота.
Нескольких деревенских девушек повалили на землю ради одной понятной цели. Их крики резали слух и поселяли в душе леденящий ужас неотвратимости.
Надо проснуться. Проснуться. Сон. Нет никаких криков, нет жара огня. Проснуться до того, как ближайший ржущий подонок снимет штаны…
Ей задрали юбку и разорвали одежду на груди. Одной такирской цепи хватало, чтобы сдерживать её любую попытку к сопротивлению…
Проснуться. Проснуться. Кошмар должен закончиться.
- Она испорчена лесной мерзостью, – схаркнули рядом с Катей. – Оседлаешь её, так она тебе х…р оторвет.
- Так зачем она нам вся?
Длинный кривой нож вытаскивали из ножен, как немой смертный приговор. С ней собирались разделаться, как разделались с Лафо… Эфо не проснется… его сдерживала цепь…
Реальность смердела. Реальность въедалась в кожу. Реальность оставляла рубцы на памяти. Реальность оглушала и приносила боль. И четкое осознание, что смерть близка и что Катя оказалась не тем героем, который выживал в конце. Один раз её уже убивали. И вот смерть снова стучалась в двери. Беспощадно и свирепо вгрызалась, напоминая о близости. Катя сама её пригласила. Играла и не принимала всерьёз. Ей казалось, что с ней ничего страшного никогда не произойдет, что она особенная и беда пройдет её стороной… не прошла…
- Я хочу жить, – заплакала Катя, не в силах оторвать взгляд от блестящего лезвия.
Раздался смех, а затем нож вонзился в грудь. Вспышка боли ослепила. Каждая частичка тела отчаянно цеплялась за жизнь, но она утекала вместе с теплой кровью и судорожным дыханием. Охотники хохотали, пока она умирала на грязном снегу.
Сон не кончался, даже когда нож вонзился в её тело повторно.
- Вот же живучая сука!
- Хранителя бей. Она не сдохнет, пока он живой.
- Так даже веселее!
- Хватить забавляться! Поторопись и убей её!
Удар, еще удар. Крик Петра Ивановича. Обезумевшее от боли сознание лишь мельком уловило, как прадедушку повалили на снег и проткнули как коллекционную бабочку мечом.
На улицу выволокли спящего рыжего хранителя.
- Олес! – позвала Катя мальчика голосом Эфо.
- Бей суку! Добивай! Руби её!
Перестали чувствоваться руки и ноги, но умирающий хранитель продолжал тянуться к еще живому мальчику.
- Дедушка? – пробудился юный хранитель и сонно потер веко, еще не видя всего ужаса, что творилось вокруг.
- Держи его!
- Нет! – осознав опасность, мальчик попытался сбежать.
Сонное тело подвело молодого хранителя – он повалился лицом в снег под хохот охотников. Подростка растянули цепями за руки и ноги. Первым делом ему оторвали крылья…
«Я не хочу этого видеть…»
Катя проснулась в холодном поту и коснулась груди, куда вонзился нож. Невидимые порезы жгли и болели, неприятно шевелился Эфо. Ему тоже сон не пришелся по вкусу, но одного сна оказалось недостаточно, чтобы пробудить его от спячки. Кошмар или же очередная альтернативная реальность, где ей показали, чем могла закончиться её безумная затея?
Ноги и руки казались ватными. Катя никак не могла избавиться от увиденной реальности. От запаха. Даже когда она находила мертвых хранителей, запах смерти не был настолько силён.
- Что же мне делать?! – непроизвольно заплакала Катя. – Дай ответ…
Но ответа она не услышала, лишь завывание ветра за окном.
Собравшись с духом, Катя зажгла свечу и спустилась вниз, где на печи спал и грел кости прадедушка. Она с виноватой миной потормошила его. Пётр Иванович резко проснулся и закрылся рукой от света свечи. Увидев с спросонья заплаканное лицо правнучки, он не шутку перепугался.
- Что случилось, Варенька? – с необычайной резвостью спрыгнул прадедушка с печи. – Что произошло? Обидел кто? Болит что?
- Я видела сон, – призналась Катя, утирая слёзы. – Я виновата, прости. Я не знаю, что мне делать и как их остановить. Я думала, что помогаю, но сделала только хуже. Они идут сюда… они убьют Лафо…
Она ожидала, что он будет её переубеждать и уговаривать забыть, что не стоит верить снам, но Пётр Иванович повел себя не как здравомыслящий человек:
- Ты видела, откуда они придут и когда? – он крепко обхватил правнучку за плечо.
- Нет, – всхлипнула Катя. – Я видела только то, что они сделают… было больно, как на самом деле, – она снова коснулась грудной клетки, ощутив боль от удара ножа.
- Погоду помнишь?
Катя посмотрела в окно.
- Была такая, как сейчас…
- Идём!
Едва накинув на плечи тёплое пальто, а на правнучку шубу, он запалил фонарь и, невзирая на пургу, приблизился к дереву, где спала хранительница.
- Ты уверена в своих словах? – повернулся к ней прадедушка.
- Д-д-да.
- Хорошо, – он коснулся руками ствола и зашептал: – Я к лесу взываю, совета прошу.
Весь ствол засветился, а затем пришёл в движение, обнажая спящую внутри хранительницу. Чтобы полностью пробудиться ей потребовалось больше десяти минут, которые Кате казались часами. За это время их десятки раз могли всех поубивать. И даже после пробуждения необычайно вялая Лафо шевелилась с заторможенностью.
Пётр Иванович терпеливо ждал, когда она разомнет крылья и проснется.
- Я не чувствую угрозы, зачем ты меня пробудил? – с укоризной спросила Лафо.
- Внученьке приснился сон…
- Ты пробудил меня из-за сна девчонки?! – в голосе хранительницы прозвучал гнев. – Пётр, я до сих пор была к тебе милосердна, но могу стребовать ту цену, что вы мне никогда не платили!
- Но я видела… - попыталась вмешаться Катя.
- Мне плевать, что ты видела! – закричала Лафо, перебивая её. – Ты видела то, что показал тебе мой отец! Я не собираюсь выслушивать бредни! Будить меня среди зимы…
Катя не дослушала, так как провалилась в очередное видение.
Эфо шел впереди, спускаясь по старинной каменной лестнице. Шедшая следом Катя поежилась, обнимая себя руками и крыльями, как плащом. Каменные идолы и статуи навевали жуткое впечатление, нос щекотало запахом одного из священных цветков.
- Похоже на склеп, – проговорила она, спустившись вслед за Эфо в подвал с горящими красными кристаллами.
Муж как раз зажигал веточку сушеных листьев и ставил их в поминальную чашу.
- Это и есть семейный склеп, – отозвался он, складывая руки в местном молитвенном жесте: кулак, прислоненный к раскрытой ладони.
Дахот молчал, вместо него ответил появившийся из красного тумана Дахир:
- Мы сделаем то, о чём ты просишь.
- Но!.. – хотел возразить Дахот.
- Мы сделаем, – перебил его Дахир. – Так хочет лес.
- Мне плевать, что он хочет! Когда-то я уже подчинился ему…
- И остался в живых! Смирись! Наше прошлое никак не изменить!
Катя недоуменно переводила взгляд с одной брата на второго. Смысл их диалога ускользал от неё и хранители как-то не торопились ей ничего разъяснять и подсказывать.
- Чтобы не произошло, это будет на твоей совести, а я умываю руки, – произнес на русском Дахот и испарился в фиолетовом тумане.
- Что не так?! Я не понимаю! – повернулась к Дахиру Катя.
- Не бери в голову, это наши семейные разногласия, – коснулся её плеча красный хранитель. – Иди домой, а мы сами перенесем юных хранителей. Но запомни то, что я скажу. Скорее всего Лафо не почувствует приближения охотников. Они будут рассчитывать, что деревню охраняет сам Эфо, соответственно придут подготовленным для встречи с ним. Лафо окажется совершенно беззащитна перед ними. Ей нужно время, чтобы пробудиться, которого у неё не будет. Поэтому надо предугадать их появление. Выставить часовых или еще как-то отследить их…
- С помощью моего дара я смогу узнать, когда они появятся! – воскликнула Катя.
Хранитель не разделил её энтузиазма, лишь сильнее сжал плечо, едва не проткнув одежду когтями.
- Они, скорее всего, придут ночью, когда никто не будет готов, – продолжил он. – А возможно даже в такую погоду, в которую их не увидят. У Лафо должно быть время, чтобы принять меры.
- Я поняла, – кивнула Катя.
- Катя… я не исключаю, что тебя посетит видение… оно может быть…
- Неприятным? – лёгкомысленно уточнила она.
- Да. Поэтому запомни, что Лафо может пробудить только твой прадедушка. У него с лесом договор, он может призывать хранителя, оберегающего деревню.
- Я запомню.
- Будь осторожна.
- Спасибо, Дахир!
Осчастливленная Катя убежала в деревню, уверенная, что отныне всё будет хорошо. Хранители смогут их всех защитить…
***
Сидя на бочке, Катя смотрела, как Дахот с осторожностью размещает горшочки с уменьшенными спящими хранителями.
Они находились в одном из потайных ходов, о которых не знал Пётр Иванович. И все потому, что новый проход хранитель создал всего за пару мгновений.
- Может, всё-таки стоит сказать дедушке? – спросила Катя.
- Если я против этой затеи, то он и подавно не обрадуется. Пётр Иванович никогда не любил идти на риск. Ты же затеяла самоубийство, а мой брат тебя поддерживает. Ладно он… тебя поддержал отец леса. Я не могу ему не подчиниться.
- Меня поддержал Иро? Круто!
Дахот вздрогнул и очень странно посмотрел на Катю.
- Никто не знает о том, что он – отец леса, – произнес хранитель с тревогой.
- Ну, дар у меня такой: видеть тайное. Что поделать?
- Катя, ты с огнём играешь, – выпрямился хранитель. – Иро может посчитать, что мёртвая ты полезнее. Сегодня он к тебе благосклонен, а завтра с улыбкой перережет тебе глотку…
- У него нет и не может быть друзей… я знаю.
- Раз знаешь, то помалкивай о том, какие тайны леса тебе раскрывают видения! – он приблизился к ней вплотную. – Это там ты – хранитель, здесь ты – человек, у которого в груди живет смерть! – Дахот ткнул когтем в кляксу. – Разозлишь Иро и тебе точно конец! Не забывай об этом!
- А разве не Иро приказал Эфо убить меня? – недоумевала Катя.
- Не он… Иро не единственный отец леса, которому мы подчиняемся. Сейчас он заинтересован в тебе, и это единственное, что тебя сейчас защищает.
- Но видения мне просто подсказывают. Разве это не хорошо? Я нашла решение!
Дахот глубоко вздохнул, явно желая обозвать Катю не самым лестным образом.
- Моя мама, – впервые заговорил о матери хранитель, – ненавидела свой дар из-за видений. Из-за них она неоднократно просыпалась с криком ужаса. Большую часть времени их блокировали, потому что мама видела не только подсказки.
- Я всегда могу проснуться…
- Однажды ты поймешь, что я прав и что с видениями нужно быть осторожным. Ты не Бахо. Он контролировал свой дар и мог прерваться.
- Но я могу научиться!
- Научишься…- без привычной ехидцы мягко произнес Дахот, – но для этого нужны десятки, а возможно и сотни лет, а не пара месяцев.
- Почему я должна бояться своего дара? Не понимаю.
Дахот усмехнулся.
- Ты уже сейчас хочешь остаться во сне. Не так ли? Особенно, когда чувствуешь, как тот другой безумно счастлив.
- Откуда…
- У тебя свои тайны, а у меня свои, – прежде чем вернуться к своему занятию, он погладил запястья, где на краткое мгновение отобразились множество татуировок.
Замысловатые узоры кольнули память. Нечто похожее тётя Ульяна сделала Кате… однако они почему-то пропали. Если бы только тётя рассказала о путешествия в другие миры раньше прыжка, Катя бы ни за что не пропускала бы приём лекарственного чая, а тело покрыла бы вдоль и поперек татуировками. Может, прямо сейчас Ульяна разрабатывала план по спасению племянницы? Хотелось в это верить.
- Дахот… вы должны мне два ответа на два вопроса, – решилась Катя.
Если судить по коварному выражению лица, к хранителю снова вернулась ехидность. Катя засомневалась в здравости решения, но все-таки спросила:
- Ответьте, как вернулась домой Ульяна?
Ехидная ухмылка слетела с Дахота в то же мгновение. По белоснежной коже пошла рябь, обнажая еще большее количество татуировок на теле и на лице.
- Что ты спросила? Повтори, – попросил он севшим голосом.
- Как… как вернулась домой Ульяна? – с сомнение повторила Катя. – Вы же знаете. Она – моя тётя, она была здесь, вы ей помогали. И я видела её с моей мамой в ночь жертвоприношения. Она… пыталась спасти меня. Мне же не привиделось! Как она вернулась домой? Ответьте!
- На этот вопрос нет ответа, – сглотнул Дахот. – Ульяна всё еще здесь.
- Не верю… - Катя сползла по стенке спиной и плюхнулась на пол.
- Значит, тебе надо вернуться не только домой, но и в своё время. Потому что сейчас ты в прошлом, – сел рядом с ней Дахот и нервно рассмеялся. – Мне самому интересно… как Ульяна сумела, так как сейчас она не в силах покинуть наш мир.
- Я не знаю… она никогда не рассказывала… может быть я вообще из другой реальности пришла? – потерянно произнесла Катя.
- Исключено.
- Почему?
- Такой способностью не обладает никто. Огненные могут только заглядывать.
- Дахот… второй вопрос… вы знаете, какой сейчас год в моем мире?
- Тысяча девятьсот девяносто первый, – без раздумий ответил хранитель.
- Вот же мать его зараза! – сделала неутешительный математический подсчет Катя. – Как меня всё это достало… ну зачем все эти сложности?… Хочу настоящий кофе, хочу самую большую шаурму, а не это всё! – она обвела рукой пространство. – Надеюсь, на этом шокирующие новости закончились.
Дахот громко заливисто расхохотался.
- Мне не нравится ваш смех…
- Забей, – на русском сказал хранитель и исчез в фиолетовой дымке.
Катя стукнулась затылком о стену. Количество вопросов только увеличилось. Неужели у неё имелась возможность самой поучаствовать в событиях прошлого? Возможно, вернуться вместе с Ульяной домой… кто его знает…
Глава 16.
Щека горела от удара, а волосы еще немного и оторвут вместе со скальпом. Разум отказывался верить. Кошмар не мог ожить. Не мог. Катя смотрела на последствия своего поступка, на маленькое желание защитить юных хранителей. Пришедшие звери в человеческом обличье не щадили никого. Они жгли дома и убивали людей вместе со спящими хранителями.
- Вот так улов! – кричали со всех сторон довольные голоса. – Поймали саму белокрылую!
Безуспешно дергала цепи хранительница под хохот охотников. Она силилась разорвать путы, но лишь сломала одно из крыльев, вскрикнув от боли.
- Как тебе такирская цепь, милашка? – кричал кто-то из толпы. – Даже тебе её сломать не под силу! За твою голову нам каждому хорошо заплатят!
- За меня отомстят! – прорычала Лафо.
- Эти сказки рассказывай деревенским, нам твои угрозы не страшны, – хохотнул вожак. – Обыщите деревню и найдите огненного ублюдка. Без него я отсюда не уйду.
Он же взмахнул мечом и срубил хранительнице голову под крик пойманной Кати.
Дома пылали, люди убегали и кричали, пока их догоняли и убивали. Снег давно окрасился в красные и чёрные цвета, смешиваясь с грязью.
Реальность оказалась… другой. Не такой, как себе представляла Катя, не такой как показывали в фильмах. Грязная, некрасивая реальность ворвалась, сметая всё живое на своём пути. И только тогда Катя осознала, что абсолютно беспомощна перед опасностью и что подставила не только себя, но и всю деревню и оберегавшего жителей хранителя.
Её за волосы удерживали мужланы, далекие от брутального идеала тёти Оли. От них несло потом и нечистым телом. Изо рта пахло дерьмом и брагой. От одного их прикосновения к горлу подкатывала тошнота.
Нескольких деревенских девушек повалили на землю ради одной понятной цели. Их крики резали слух и поселяли в душе леденящий ужас неотвратимости.
Надо проснуться. Проснуться. Сон. Нет никаких криков, нет жара огня. Проснуться до того, как ближайший ржущий подонок снимет штаны…
Ей задрали юбку и разорвали одежду на груди. Одной такирской цепи хватало, чтобы сдерживать её любую попытку к сопротивлению…
Проснуться. Проснуться. Кошмар должен закончиться.
- Она испорчена лесной мерзостью, – схаркнули рядом с Катей. – Оседлаешь её, так она тебе х…р оторвет.
- Так зачем она нам вся?
Длинный кривой нож вытаскивали из ножен, как немой смертный приговор. С ней собирались разделаться, как разделались с Лафо… Эфо не проснется… его сдерживала цепь…
Реальность смердела. Реальность въедалась в кожу. Реальность оставляла рубцы на памяти. Реальность оглушала и приносила боль. И четкое осознание, что смерть близка и что Катя оказалась не тем героем, который выживал в конце. Один раз её уже убивали. И вот смерть снова стучалась в двери. Беспощадно и свирепо вгрызалась, напоминая о близости. Катя сама её пригласила. Играла и не принимала всерьёз. Ей казалось, что с ней ничего страшного никогда не произойдет, что она особенная и беда пройдет её стороной… не прошла…
- Я хочу жить, – заплакала Катя, не в силах оторвать взгляд от блестящего лезвия.
Раздался смех, а затем нож вонзился в грудь. Вспышка боли ослепила. Каждая частичка тела отчаянно цеплялась за жизнь, но она утекала вместе с теплой кровью и судорожным дыханием. Охотники хохотали, пока она умирала на грязном снегу.
Сон не кончался, даже когда нож вонзился в её тело повторно.
- Вот же живучая сука!
- Хранителя бей. Она не сдохнет, пока он живой.
- Так даже веселее!
- Хватить забавляться! Поторопись и убей её!
Удар, еще удар. Крик Петра Ивановича. Обезумевшее от боли сознание лишь мельком уловило, как прадедушку повалили на снег и проткнули как коллекционную бабочку мечом.
На улицу выволокли спящего рыжего хранителя.
- Олес! – позвала Катя мальчика голосом Эфо.
- Бей суку! Добивай! Руби её!
Перестали чувствоваться руки и ноги, но умирающий хранитель продолжал тянуться к еще живому мальчику.
- Дедушка? – пробудился юный хранитель и сонно потер веко, еще не видя всего ужаса, что творилось вокруг.
- Держи его!
- Нет! – осознав опасность, мальчик попытался сбежать.
Сонное тело подвело молодого хранителя – он повалился лицом в снег под хохот охотников. Подростка растянули цепями за руки и ноги. Первым делом ему оторвали крылья…
«Я не хочу этого видеть…»
***
Катя проснулась в холодном поту и коснулась груди, куда вонзился нож. Невидимые порезы жгли и болели, неприятно шевелился Эфо. Ему тоже сон не пришелся по вкусу, но одного сна оказалось недостаточно, чтобы пробудить его от спячки. Кошмар или же очередная альтернативная реальность, где ей показали, чем могла закончиться её безумная затея?
Ноги и руки казались ватными. Катя никак не могла избавиться от увиденной реальности. От запаха. Даже когда она находила мертвых хранителей, запах смерти не был настолько силён.
- Что же мне делать?! – непроизвольно заплакала Катя. – Дай ответ…
Но ответа она не услышала, лишь завывание ветра за окном.
Собравшись с духом, Катя зажгла свечу и спустилась вниз, где на печи спал и грел кости прадедушка. Она с виноватой миной потормошила его. Пётр Иванович резко проснулся и закрылся рукой от света свечи. Увидев с спросонья заплаканное лицо правнучки, он не шутку перепугался.
- Что случилось, Варенька? – с необычайной резвостью спрыгнул прадедушка с печи. – Что произошло? Обидел кто? Болит что?
- Я видела сон, – призналась Катя, утирая слёзы. – Я виновата, прости. Я не знаю, что мне делать и как их остановить. Я думала, что помогаю, но сделала только хуже. Они идут сюда… они убьют Лафо…
Она ожидала, что он будет её переубеждать и уговаривать забыть, что не стоит верить снам, но Пётр Иванович повел себя не как здравомыслящий человек:
- Ты видела, откуда они придут и когда? – он крепко обхватил правнучку за плечо.
- Нет, – всхлипнула Катя. – Я видела только то, что они сделают… было больно, как на самом деле, – она снова коснулась грудной клетки, ощутив боль от удара ножа.
- Погоду помнишь?
Катя посмотрела в окно.
- Была такая, как сейчас…
- Идём!
Едва накинув на плечи тёплое пальто, а на правнучку шубу, он запалил фонарь и, невзирая на пургу, приблизился к дереву, где спала хранительница.
- Ты уверена в своих словах? – повернулся к ней прадедушка.
- Д-д-да.
- Хорошо, – он коснулся руками ствола и зашептал: – Я к лесу взываю, совета прошу.
Весь ствол засветился, а затем пришёл в движение, обнажая спящую внутри хранительницу. Чтобы полностью пробудиться ей потребовалось больше десяти минут, которые Кате казались часами. За это время их десятки раз могли всех поубивать. И даже после пробуждения необычайно вялая Лафо шевелилась с заторможенностью.
Пётр Иванович терпеливо ждал, когда она разомнет крылья и проснется.
- Я не чувствую угрозы, зачем ты меня пробудил? – с укоризной спросила Лафо.
- Внученьке приснился сон…
- Ты пробудил меня из-за сна девчонки?! – в голосе хранительницы прозвучал гнев. – Пётр, я до сих пор была к тебе милосердна, но могу стребовать ту цену, что вы мне никогда не платили!
- Но я видела… - попыталась вмешаться Катя.
- Мне плевать, что ты видела! – закричала Лафо, перебивая её. – Ты видела то, что показал тебе мой отец! Я не собираюсь выслушивать бредни! Будить меня среди зимы…
Катя не дослушала, так как провалилась в очередное видение.
***
Эфо шел впереди, спускаясь по старинной каменной лестнице. Шедшая следом Катя поежилась, обнимая себя руками и крыльями, как плащом. Каменные идолы и статуи навевали жуткое впечатление, нос щекотало запахом одного из священных цветков.
- Похоже на склеп, – проговорила она, спустившись вслед за Эфо в подвал с горящими красными кристаллами.
Муж как раз зажигал веточку сушеных листьев и ставил их в поминальную чашу.
- Это и есть семейный склеп, – отозвался он, складывая руки в местном молитвенном жесте: кулак, прислоненный к раскрытой ладони.
