- И кто здесь покоиться? – вздрогнула Катя, встав по правую руку от Эфо.
- Лафо – моя младшая дочь, – ответил он, продолжая смотреть на тлеющие веточки. – Она выбрала людей, состарилась и умерла в кругу людской семьи. Иногда сюда спускаются её потомки.
- И они знают, что она была твоей дочерью?
- Да, они специально подчеркивают родство со мной. У них на гербе моя колючая лоза. Их род считается одним из самых сильных среди людского племени именно за счёт моей крови.
- Как так получилось, что Лафо осталась человеком?
- Мы не отбираем детей у человеческой семьи, пока они не достигнут возраста изменений. Лафо росла с бабушкой и дедушкой, так как родная мать, что ртула гулящая по свету моталась, пока её не зарезал бывший любовник. Иногда такое случается, что душа наших детей слишком привязана к роду людскому и тогда превращения не происходит. Лафо здесь любили, поэтому в лес уходить она не пожелала.
- И каково это… пережить собственную дочь?
- Грустно, – вздохнул Эфо, убирая руки за спину. – Я не вмешивался в её людскую жизнь и наблюдал издали за тем, как она росла, вышла замуж, обзавелась детьми. Я пришёл к ней… попрощаться, когда она уходила. Я пришёл в людском облике и хотел затеряться среди множество родственников и друзей, но она меня узнала и попросила подойти, принять истинную форму.
- Зачем? Она что-то сказала тебе?
- Она сказала мне, что всегда чувствовала мое незримое присутствие и благодарна мне за то, что все эти годы я хранил её семью от беды, а ей позволил прожить обычную человеческую жизнь и не забрал её в лес. Сказала, что такого отца желала бы любая дочь, а затем умерла с улыбкой на устах. Такой её и сожгли, с улыбкой. Она на всех картинах улыбается. Она так любила людей и жизнь среди них, что я даже не представлял её хранителем.
Катя погладила его по спине, ощущая ту боль, что он испытывал. Безусловно Эфо хотел, чтобы Лафо превратилась в хранителя и прожила долго, но он предоставил ей выбор. И она его сделала.
Ни Лафо, ни Пётр Иванович ничего не заметили и продолжали спорить. Перед Катей стояла задача убедить хранительницу поверить. Неважно как, иначе произойдет то, что она видела во сне. У них слишком мало времени для споров.
- Ты ненавидишь отца за то, что он не дал тебе выбора, – услышал Катя свой голос, словно чужой. – Ты хотела быть человеком, а не хранителем.
- Замолчи, – сразу отреагировала Лафо.
- Он не уберег твоего ребёнка! Олеса убили, когда Эфо уснул!
Лафо замахнулась для пощёчины, но Катя лишь подняла выше подбородок:
- Они придут в деревню за Олесом, остальных убьют за компанию, – отважно продолжала Катя. – Вместе с ними убьют и тебя. Отрубят голову, связав такирскими цепями. Они тебя не боятся. Они думают, что в деревне Эфо, поэтому придут на сражение с ним.
- Ты лжешь!
- Они и твоего отца убьют, – наступала Катя на изумленную Лафо, – отрубят руки и ноги, пока он из последних сил будет тянуться к умирающему Олесу, потому что ты слишком упряма, чтобы поверить мне!
- Поверь ей! У неё есть дар! – вторил Пётр Иванович. – Она действительно видит!
Лафо замерла, словно её током ударило. Она безошибочно взглянула в сторону подвала, куда перепрятали спящих хранителей.
- Папа…это он тебе показал, куда прыгать… он хочет прыгнуть за Радой, вот она цена вашего возвращения домой.
Катя промолчала, а Пётр Иванови обнял правнучку за плечи.
- Теперь я чувствую, они… очень близко. Их много, – глухо сказала Лафо, закрыв глаза.
Она недолго думала, погрузила обе призрачные руки себе в грудную клетку, извлекла жизненную энергию хранителя и вложила её в обледеневшие руки Кати.
- Мой зов заставит прийти отца леса.
Люди слишком поздно поняли намерения хранительницы и не смогли ей помешать. Лафо с криком проткнула себя своими же крыльями. На снег брызнула кровь. Однако от действия хранительницы отозвался не только отец леса…
Спину обожгло болью. Обычно Катя не помнила пробуждения хранителя, но не в этот раз. Эфо подхватил дочь до того, как она упала на землю.
- Лафо! – вырвался из глотки его звериный крик.
- Девочка слишком много знает… папа, – горько произнесла Лафо, безвольно повиснув на его руках. – Даже в мою душу заглянула…
- Зачем? Ты могла сбежать! Мы спасём их позже, когда вернем Бахо!
- Теперь я понимаю тебя… - она коснулась его лица дрожащей рукой, – твою злость… твою ненависть… мне не нужно позже… папа, я не хочу потерять его снова…
Жизнь в её глазах померкла, а рука упала на белые одежды. Она приобрела человечески облик, который всегда любила. Светлые волосы рассыпались по белоснежному снегу и погасли, а крылья рассыпались белым пеплом.
Со стороны лесной чащи раздался чудовищный рёв, а в небо взмыли тысячи разноцветных светлячков.
- Увидимся следующей зимой, дочка… – закрыл её глаза Эфо.
Рядом с мёртвой хранительницей возник Жахо. Он обнял её обмякшее тело и с болью поцеловал в макушку.
- Почему я не погиб вместе с ней? – задался вопросом Жахо.
- Она не умерла, потому что свою жизненную силу отдала девчонке, – ответил Эфо. – Защищай деревню… она бы этого хотела.
Синие глаза хранителя ярко засветились. Жахо исчез вместе с Лафо в синем тумане.
- Я могу чем-то помочь? – тихо спросил сзади Пётр Иванович.
- Не путайся под ногами, колдун, – жестко посоветовал Эфо. – Сюда идет отец леса.
Метель идеально скрывала людей от взора леса. Погода оказалась благосклонна к охотникам. Они ехали верхом на ящерах, невзирая на холод и неприветливый колкий снег. Первый огненный хранитель за пару сотен лет сулил им несметные богатства. Его появление заставило объединиться даже самых непримиримых врагов, а лишних в любой момент можно убрать, списав на героический конец…
Охотников вел матерый воин по имени Орклав, на его счету было множество побед над хранителями, в том числе и сильными. Его команда целенаправленно шла за головой Эфо, стоившей не меньше, чем кристалл. Да и добыча с него почетней, чем с несмышленого подростка.
Когда весть об огненном распространилась по Эферу, никто не усомнился, что его охранял чёрный Эфо и что в этот раз хранитель не позволит взять себя врасплох. И обманка в лесу только убедила охотников, что Эфо намеренно увел след в деревню. Именно поэтому в дело подключили феодалов, заручившись их поддержкой и деньгами, а уж они привлекли к делу самых опытных и самых матерых охотников.
Пора было кончать зловредную чёрную тварь.
От Эфо мечтали избавиться давно. Без него лес потерял бы внешнюю защиту, а там можно и до сердца добраться и прибить последнего древнего – Иро. Столько сколько он человечеству не вредил ни один хранитель.
Сквозь пелену метели охотники разглядели одинокую фигуру селянки в шубе, безразмерных валенках, шерстяной юбке и платком на голове. Девушка взглянула на головорезов пустым и отрешенным взглядом сияющих зеленых глаз, а затем сняла платок. По ветру разметалась копна длинных рыжих волос.
- Огненная? – с сомнением остановил ящера Орклав, никогда раньше не видевший рыжего человека.
Сбросив шубу и подобрав длинную юбку, девчонка легко выпрыгнула из валенок и побежала босиком по снегу в сторону деревни. Как стая псов за лисицей некоторые охотники бросились вслед за рыжей беглянкой.
- Стоять, ктулухи, это ловушка! – рявкнул Орклав.
Однако самые нетерпеливые всё равно исчезли в метели, за которой скрылась девчонка. За плотной снежной пеленой раздались предсмертные крики, а в толпу людей бросили отрубленные головы неудачников.
- Вселился в бабу, что и следовало ожидать от зловредной твари леса, – проворчал Орклав. – Ну что ж, мразь, я тебе в прятки играть не позволю. Я твои повадки знаю.
Хранители опасны в незримой бестелесной форме. Поэтому у охотников имелись артефакты, делающих тварей видимыми и осязаемыми. Только в материальной форме хранителя можно убить. Зимой они не так сильны, как в тёплое время, но неприятностей доставить могли.
Орклав актировал артефакт и крепче сжал узды, когда неподалеку от толпы людей материализовался Иро… При виде его, охотники попятились, как от пугала.
- Испугать нас обманом Дахота решил?! – захохотал Орклав. – Так мы и дружка твоего кончим!
Он активировал второй артефакт, но иллюзия не развеялась. Фигура в чёрной одежде и страшной маске осталась стоять, что значило одно: Иро настоящий.
- Кто приходит в лес с войной, не покинет чащу никогда, – медленно заговорил Иро, играя когтистыми пальцами.
- Ты же сказал, что его здесь не будет, что он сердце охраняет! – взвизгнули из толпы охотников.
- Время мести, Орклав свирепый, непобедимый и неуловимый, – насмешливо продолжал Иро. – Ты долго избегал мести леса. Пришел час расплаты.
- Не думай, лесная тварь, что я тебя испугался! – заорал Орклав в ответ. – Сегодня ты падешь! А нас запомнят, как героев, победивших чёрного Иро!
- Что ж, попробуйте, – Иро снял маску.
Из тумана материализовались другие хранители. Самые сильные. Самые свирепые. И среди них была та, что страшнее всех.
- Красная чума… – зашептались за спиной с благоговейным ужасом.
При виде лесной ведьмы даже у Орклава руки дрогнули. Он вглядывался в страшную маску, скрывавшую нижнюю часть её лица, обрамленного длинными алыми локонами. В красных глазах горел лазурный зрачок. Без оружия в алом платье с перьевым воротником и глубоким вырезом на груди, открывающим ценнейший жизненный кристалл – лазурный… такой же дорогой, как солнечный.
Насмехаясь, ведьма, погладила кристалл, вплетенный в её кожу лазурными жилами. Она словно манила к себе, чтобы подошли и забрали драгоценность, сулившую желанное обогащение. Но Орклав слышал, как она убивала. Тварь заражала всех вокруг себя смертоносными спорами, а тех, кого не брали споры, добивала крыльями или ядом. Те, кому удавалось ускользнуть из её когтей, приносили в города болезнь…
- Какая честь, сама Красная чума почтила нас вниманием, – у Орклава нервно дёрнулся уголок губ.
- Пришло время травить паразитов, погубивших наши ростки, – ласково проворковала матерь леса.
Орклав оглянулся, заметив рыжую девку с почерневшими глазами и отросшими чёрными крыльями.
Мстительный Эфо не даст никому сбежать. Перебьют всех. Даже один Иро – опасен, но в компании Красной чумы… у них нет шансов уйти…
- Убьём всех лесных гадов! – рявкнул Орклав, в отчаянном желании отдать жизнь подороже. – Убьём Красную чуму и сотни поколений наших потомков будут обеспечены на всю жизнь! Лазурный кристалл будет наш!
Толпа взревела и пошла в атаку на лесных. Хранители избежали лобового столкновения, разметавшись по сторонам.
Иро перевоплотился в чудовище больной фантазии. И это чудовище сметало всё живое. Его слабо брала магия, ему не вредило оружие. Люди оказались совершенно не готовы к встрече с ним. Были и те, кто струсил при его виде, но сбежать им не позволил Эфо, перебив как трусливых ктулухов.
Эфо проносился смертоносным ветром в тылу, унося то одну, то вторую жизнь. Нырял в толпу, как в косяк рыб, чтобы выхватить жертву и пронзить её крыльями.
- Забудьте об Эфо! Чуму гасите! – орал Орклав, знавший, кого не следовало оставлять за спиной.
Но именно к Красной чуме хранители не позволяли приблизиться, а если кому-то удавалось прорваться через их строй, его ждали смерть от спор, выдыхаемых коварной тварью.
В битву подключились обычные хранители с не меньшей свирепостью, чем отцы и матери леса. Они мстили. Шли за Иро и добивали, кого он не добил. Сражались как звери. Вырывали сердца…
Битва продолжалась недолго. Охотники упустили драгоценное время: Красную чуму не зря боялись и ненавидели – она положила всех разом с помощью спор и метель только сыграла ей на руку. В живых остался один Орклав. Его она оставила на закуску.
- Следовало догадаться, что вы подготовили западню, – сплюнул кровь на снег человек.
- Вы о ней знали, но всё равно пришли, – прошипела Красная чума. – Ваша жадность – ваша погибель! Никто вас сюда не звал!
Из-под мёрзлой земли показались красные корни и утащили закричавшего Орклава, похоронив его заживо.
Несколько чёрных хранителей подвели к Красной чуме слабо сопротивляющегося Петра Ивановича.
- Наконец-то, твоя сила будет моей, – проворковала хранительница, приближаясь к колдуну.
- Дедушка, нет! – Катя подбежала и заслонила Петра Ивановича собой, обняла его за шею. – Не трогайте его! Вы же обещали не брать кровавую плату!
- Стой! Она права! – вмешался второй явно морской хранитель. – Ты не имеешь права забирать его жизнь! Она не твоя!
- Правила леса мне не закон, если мне что-то нужно, я прихожу и забираю это! – яростно ответила красноглазая.
- Пока цел мой барьер, ты никого здесь не убьешь! – прорычал морской хранитель.
- И почему девка до сих пор жива?! – красноглазая больно взяла Катю за волосы. – Она должна стать хранителем либо же сдохнуть!
- Она добыча Эфо, ему и решать, что с ней делать, – отвечал морской хранитель.
- Люди лживы, им верить нельзя, – поддался вперед еще один хранитель синей расцветки. – Они нарушают договоры, которые для нас до сих пор были нерушимы. Может и нам пора вспомнить о том, что и мы можем не соблюдать договор, если на кону стоит наше выживание. Из-за этого человека, – он указал на Петра Ивановича, – погибла гордость леса – белокрылая Лафо!
- Мы не должны им уподобляться! Лафо сама сделала выбор! – закричал морской. – Я не позволю, чтобы пролилась кровь друзей! Даже если вы все пойдете против меня, я встану на их защиту!
- Иро, это твоя территория, почему ею распоряжается Сохо? – засмеялась красноглазая. – Отдай этих людей мне! Я использую их силу, чтобы защитить солнечного хранителя! Он важнее для нас любого договора! Твои хранители просят о защите от людей меня! Твой лес в упадке! Посмотри на них! – она указала на стоящих за спиной Иро духов. – Из них только несколько безумцев хотят защищать этих людей! И то… Лафо сегодня погибла! Сильнейшая защитница отдала жизнь за кучку отребья!
Все взгляды обратились к молчавшему отцу леса.
- Девчонка за жизнь Петра и деревенских заплатила, – холодно ответил Иро и поднял руку. – И кто сказал, что Лафо погибла?
От его действия затряслась земля. Один за другим материализовались все спасенные Катей хранители. Они продолжали спать, но некоторые уже шевелились, пробуждаясь от зимней спячки.
Бодрствующие хранители вначале оцепенели, затем их ослепленные ненавистью и гневом лица посветлели. Они бросались к спящим детям, плакали, звали по именам.
«Они не знали…» - смотрела на разыгравшуюся сцену Катя.
Другие хранители подходили к ней, падали на колени, склоняли голову и молчаливо клали перед ней кто игрушку, кто погремушку, кто аккуратно сложенную одежду, а кто обрывок ткани. Катя в ужасе смотрела, как росла гора предметов, ведь за каждым из них скрывалась маленькая жизнь.
- Заглуши их мольбу, если сможешь, – вновь заговорил Иро. – Даже отними ты у девчонки силу, ты не станешь вторым обманщиком времени.
- Я могу менять реальность…
- Им не нужен меняющий реальность. Им нужен обманщик времени, способный вернуть их детей из прошлого.
- Это не она! Это Эфо их спас! – упрямо крикнула ведьма.
- Без её дара и согласия, Эфо был бы бессилен. Поэтому на моей территории жизнь этих людей неприкосновенна.
- Скоро твой лес станет моим, и тогда либо они присоединятся к нам либо сдохнут.
- Лафо – моя младшая дочь, – ответил он, продолжая смотреть на тлеющие веточки. – Она выбрала людей, состарилась и умерла в кругу людской семьи. Иногда сюда спускаются её потомки.
- И они знают, что она была твоей дочерью?
- Да, они специально подчеркивают родство со мной. У них на гербе моя колючая лоза. Их род считается одним из самых сильных среди людского племени именно за счёт моей крови.
- Как так получилось, что Лафо осталась человеком?
- Мы не отбираем детей у человеческой семьи, пока они не достигнут возраста изменений. Лафо росла с бабушкой и дедушкой, так как родная мать, что ртула гулящая по свету моталась, пока её не зарезал бывший любовник. Иногда такое случается, что душа наших детей слишком привязана к роду людскому и тогда превращения не происходит. Лафо здесь любили, поэтому в лес уходить она не пожелала.
- И каково это… пережить собственную дочь?
- Грустно, – вздохнул Эфо, убирая руки за спину. – Я не вмешивался в её людскую жизнь и наблюдал издали за тем, как она росла, вышла замуж, обзавелась детьми. Я пришёл к ней… попрощаться, когда она уходила. Я пришёл в людском облике и хотел затеряться среди множество родственников и друзей, но она меня узнала и попросила подойти, принять истинную форму.
- Зачем? Она что-то сказала тебе?
- Она сказала мне, что всегда чувствовала мое незримое присутствие и благодарна мне за то, что все эти годы я хранил её семью от беды, а ей позволил прожить обычную человеческую жизнь и не забрал её в лес. Сказала, что такого отца желала бы любая дочь, а затем умерла с улыбкой на устах. Такой её и сожгли, с улыбкой. Она на всех картинах улыбается. Она так любила людей и жизнь среди них, что я даже не представлял её хранителем.
Катя погладила его по спине, ощущая ту боль, что он испытывал. Безусловно Эфо хотел, чтобы Лафо превратилась в хранителя и прожила долго, но он предоставил ей выбор. И она его сделала.
***
Ни Лафо, ни Пётр Иванович ничего не заметили и продолжали спорить. Перед Катей стояла задача убедить хранительницу поверить. Неважно как, иначе произойдет то, что она видела во сне. У них слишком мало времени для споров.
- Ты ненавидишь отца за то, что он не дал тебе выбора, – услышал Катя свой голос, словно чужой. – Ты хотела быть человеком, а не хранителем.
- Замолчи, – сразу отреагировала Лафо.
- Он не уберег твоего ребёнка! Олеса убили, когда Эфо уснул!
Лафо замахнулась для пощёчины, но Катя лишь подняла выше подбородок:
- Они придут в деревню за Олесом, остальных убьют за компанию, – отважно продолжала Катя. – Вместе с ними убьют и тебя. Отрубят голову, связав такирскими цепями. Они тебя не боятся. Они думают, что в деревне Эфо, поэтому придут на сражение с ним.
- Ты лжешь!
- Они и твоего отца убьют, – наступала Катя на изумленную Лафо, – отрубят руки и ноги, пока он из последних сил будет тянуться к умирающему Олесу, потому что ты слишком упряма, чтобы поверить мне!
- Поверь ей! У неё есть дар! – вторил Пётр Иванович. – Она действительно видит!
Лафо замерла, словно её током ударило. Она безошибочно взглянула в сторону подвала, куда перепрятали спящих хранителей.
- Папа…это он тебе показал, куда прыгать… он хочет прыгнуть за Радой, вот она цена вашего возвращения домой.
Катя промолчала, а Пётр Иванови обнял правнучку за плечи.
- Теперь я чувствую, они… очень близко. Их много, – глухо сказала Лафо, закрыв глаза.
Она недолго думала, погрузила обе призрачные руки себе в грудную клетку, извлекла жизненную энергию хранителя и вложила её в обледеневшие руки Кати.
- Мой зов заставит прийти отца леса.
Люди слишком поздно поняли намерения хранительницы и не смогли ей помешать. Лафо с криком проткнула себя своими же крыльями. На снег брызнула кровь. Однако от действия хранительницы отозвался не только отец леса…
Спину обожгло болью. Обычно Катя не помнила пробуждения хранителя, но не в этот раз. Эфо подхватил дочь до того, как она упала на землю.
- Лафо! – вырвался из глотки его звериный крик.
- Девочка слишком много знает… папа, – горько произнесла Лафо, безвольно повиснув на его руках. – Даже в мою душу заглянула…
- Зачем? Ты могла сбежать! Мы спасём их позже, когда вернем Бахо!
- Теперь я понимаю тебя… - она коснулась его лица дрожащей рукой, – твою злость… твою ненависть… мне не нужно позже… папа, я не хочу потерять его снова…
Жизнь в её глазах померкла, а рука упала на белые одежды. Она приобрела человечески облик, который всегда любила. Светлые волосы рассыпались по белоснежному снегу и погасли, а крылья рассыпались белым пеплом.
Со стороны лесной чащи раздался чудовищный рёв, а в небо взмыли тысячи разноцветных светлячков.
- Увидимся следующей зимой, дочка… – закрыл её глаза Эфо.
Рядом с мёртвой хранительницей возник Жахо. Он обнял её обмякшее тело и с болью поцеловал в макушку.
- Почему я не погиб вместе с ней? – задался вопросом Жахо.
- Она не умерла, потому что свою жизненную силу отдала девчонке, – ответил Эфо. – Защищай деревню… она бы этого хотела.
Синие глаза хранителя ярко засветились. Жахо исчез вместе с Лафо в синем тумане.
- Я могу чем-то помочь? – тихо спросил сзади Пётр Иванович.
- Не путайся под ногами, колдун, – жестко посоветовал Эфо. – Сюда идет отец леса.
Глава 17.
Метель идеально скрывала людей от взора леса. Погода оказалась благосклонна к охотникам. Они ехали верхом на ящерах, невзирая на холод и неприветливый колкий снег. Первый огненный хранитель за пару сотен лет сулил им несметные богатства. Его появление заставило объединиться даже самых непримиримых врагов, а лишних в любой момент можно убрать, списав на героический конец…
Охотников вел матерый воин по имени Орклав, на его счету было множество побед над хранителями, в том числе и сильными. Его команда целенаправленно шла за головой Эфо, стоившей не меньше, чем кристалл. Да и добыча с него почетней, чем с несмышленого подростка.
Когда весть об огненном распространилась по Эферу, никто не усомнился, что его охранял чёрный Эфо и что в этот раз хранитель не позволит взять себя врасплох. И обманка в лесу только убедила охотников, что Эфо намеренно увел след в деревню. Именно поэтому в дело подключили феодалов, заручившись их поддержкой и деньгами, а уж они привлекли к делу самых опытных и самых матерых охотников.
Пора было кончать зловредную чёрную тварь.
От Эфо мечтали избавиться давно. Без него лес потерял бы внешнюю защиту, а там можно и до сердца добраться и прибить последнего древнего – Иро. Столько сколько он человечеству не вредил ни один хранитель.
Сквозь пелену метели охотники разглядели одинокую фигуру селянки в шубе, безразмерных валенках, шерстяной юбке и платком на голове. Девушка взглянула на головорезов пустым и отрешенным взглядом сияющих зеленых глаз, а затем сняла платок. По ветру разметалась копна длинных рыжих волос.
- Огненная? – с сомнением остановил ящера Орклав, никогда раньше не видевший рыжего человека.
Сбросив шубу и подобрав длинную юбку, девчонка легко выпрыгнула из валенок и побежала босиком по снегу в сторону деревни. Как стая псов за лисицей некоторые охотники бросились вслед за рыжей беглянкой.
- Стоять, ктулухи, это ловушка! – рявкнул Орклав.
Однако самые нетерпеливые всё равно исчезли в метели, за которой скрылась девчонка. За плотной снежной пеленой раздались предсмертные крики, а в толпу людей бросили отрубленные головы неудачников.
- Вселился в бабу, что и следовало ожидать от зловредной твари леса, – проворчал Орклав. – Ну что ж, мразь, я тебе в прятки играть не позволю. Я твои повадки знаю.
Хранители опасны в незримой бестелесной форме. Поэтому у охотников имелись артефакты, делающих тварей видимыми и осязаемыми. Только в материальной форме хранителя можно убить. Зимой они не так сильны, как в тёплое время, но неприятностей доставить могли.
Орклав актировал артефакт и крепче сжал узды, когда неподалеку от толпы людей материализовался Иро… При виде его, охотники попятились, как от пугала.
- Испугать нас обманом Дахота решил?! – захохотал Орклав. – Так мы и дружка твоего кончим!
Он активировал второй артефакт, но иллюзия не развеялась. Фигура в чёрной одежде и страшной маске осталась стоять, что значило одно: Иро настоящий.
- Кто приходит в лес с войной, не покинет чащу никогда, – медленно заговорил Иро, играя когтистыми пальцами.
- Ты же сказал, что его здесь не будет, что он сердце охраняет! – взвизгнули из толпы охотников.
- Время мести, Орклав свирепый, непобедимый и неуловимый, – насмешливо продолжал Иро. – Ты долго избегал мести леса. Пришел час расплаты.
- Не думай, лесная тварь, что я тебя испугался! – заорал Орклав в ответ. – Сегодня ты падешь! А нас запомнят, как героев, победивших чёрного Иро!
- Что ж, попробуйте, – Иро снял маску.
Из тумана материализовались другие хранители. Самые сильные. Самые свирепые. И среди них была та, что страшнее всех.
- Красная чума… – зашептались за спиной с благоговейным ужасом.
При виде лесной ведьмы даже у Орклава руки дрогнули. Он вглядывался в страшную маску, скрывавшую нижнюю часть её лица, обрамленного длинными алыми локонами. В красных глазах горел лазурный зрачок. Без оружия в алом платье с перьевым воротником и глубоким вырезом на груди, открывающим ценнейший жизненный кристалл – лазурный… такой же дорогой, как солнечный.
Насмехаясь, ведьма, погладила кристалл, вплетенный в её кожу лазурными жилами. Она словно манила к себе, чтобы подошли и забрали драгоценность, сулившую желанное обогащение. Но Орклав слышал, как она убивала. Тварь заражала всех вокруг себя смертоносными спорами, а тех, кого не брали споры, добивала крыльями или ядом. Те, кому удавалось ускользнуть из её когтей, приносили в города болезнь…
- Какая честь, сама Красная чума почтила нас вниманием, – у Орклава нервно дёрнулся уголок губ.
- Пришло время травить паразитов, погубивших наши ростки, – ласково проворковала матерь леса.
Орклав оглянулся, заметив рыжую девку с почерневшими глазами и отросшими чёрными крыльями.
Мстительный Эфо не даст никому сбежать. Перебьют всех. Даже один Иро – опасен, но в компании Красной чумы… у них нет шансов уйти…
- Убьём всех лесных гадов! – рявкнул Орклав, в отчаянном желании отдать жизнь подороже. – Убьём Красную чуму и сотни поколений наших потомков будут обеспечены на всю жизнь! Лазурный кристалл будет наш!
Толпа взревела и пошла в атаку на лесных. Хранители избежали лобового столкновения, разметавшись по сторонам.
Иро перевоплотился в чудовище больной фантазии. И это чудовище сметало всё живое. Его слабо брала магия, ему не вредило оружие. Люди оказались совершенно не готовы к встрече с ним. Были и те, кто струсил при его виде, но сбежать им не позволил Эфо, перебив как трусливых ктулухов.
Эфо проносился смертоносным ветром в тылу, унося то одну, то вторую жизнь. Нырял в толпу, как в косяк рыб, чтобы выхватить жертву и пронзить её крыльями.
- Забудьте об Эфо! Чуму гасите! – орал Орклав, знавший, кого не следовало оставлять за спиной.
Но именно к Красной чуме хранители не позволяли приблизиться, а если кому-то удавалось прорваться через их строй, его ждали смерть от спор, выдыхаемых коварной тварью.
В битву подключились обычные хранители с не меньшей свирепостью, чем отцы и матери леса. Они мстили. Шли за Иро и добивали, кого он не добил. Сражались как звери. Вырывали сердца…
Битва продолжалась недолго. Охотники упустили драгоценное время: Красную чуму не зря боялись и ненавидели – она положила всех разом с помощью спор и метель только сыграла ей на руку. В живых остался один Орклав. Его она оставила на закуску.
- Следовало догадаться, что вы подготовили западню, – сплюнул кровь на снег человек.
- Вы о ней знали, но всё равно пришли, – прошипела Красная чума. – Ваша жадность – ваша погибель! Никто вас сюда не звал!
Из-под мёрзлой земли показались красные корни и утащили закричавшего Орклава, похоронив его заживо.
Несколько чёрных хранителей подвели к Красной чуме слабо сопротивляющегося Петра Ивановича.
- Наконец-то, твоя сила будет моей, – проворковала хранительница, приближаясь к колдуну.
- Дедушка, нет! – Катя подбежала и заслонила Петра Ивановича собой, обняла его за шею. – Не трогайте его! Вы же обещали не брать кровавую плату!
- Стой! Она права! – вмешался второй явно морской хранитель. – Ты не имеешь права забирать его жизнь! Она не твоя!
- Правила леса мне не закон, если мне что-то нужно, я прихожу и забираю это! – яростно ответила красноглазая.
- Пока цел мой барьер, ты никого здесь не убьешь! – прорычал морской хранитель.
- И почему девка до сих пор жива?! – красноглазая больно взяла Катю за волосы. – Она должна стать хранителем либо же сдохнуть!
- Она добыча Эфо, ему и решать, что с ней делать, – отвечал морской хранитель.
- Люди лживы, им верить нельзя, – поддался вперед еще один хранитель синей расцветки. – Они нарушают договоры, которые для нас до сих пор были нерушимы. Может и нам пора вспомнить о том, что и мы можем не соблюдать договор, если на кону стоит наше выживание. Из-за этого человека, – он указал на Петра Ивановича, – погибла гордость леса – белокрылая Лафо!
- Мы не должны им уподобляться! Лафо сама сделала выбор! – закричал морской. – Я не позволю, чтобы пролилась кровь друзей! Даже если вы все пойдете против меня, я встану на их защиту!
- Иро, это твоя территория, почему ею распоряжается Сохо? – засмеялась красноглазая. – Отдай этих людей мне! Я использую их силу, чтобы защитить солнечного хранителя! Он важнее для нас любого договора! Твои хранители просят о защите от людей меня! Твой лес в упадке! Посмотри на них! – она указала на стоящих за спиной Иро духов. – Из них только несколько безумцев хотят защищать этих людей! И то… Лафо сегодня погибла! Сильнейшая защитница отдала жизнь за кучку отребья!
Все взгляды обратились к молчавшему отцу леса.
- Девчонка за жизнь Петра и деревенских заплатила, – холодно ответил Иро и поднял руку. – И кто сказал, что Лафо погибла?
От его действия затряслась земля. Один за другим материализовались все спасенные Катей хранители. Они продолжали спать, но некоторые уже шевелились, пробуждаясь от зимней спячки.
Бодрствующие хранители вначале оцепенели, затем их ослепленные ненавистью и гневом лица посветлели. Они бросались к спящим детям, плакали, звали по именам.
«Они не знали…» - смотрела на разыгравшуюся сцену Катя.
Другие хранители подходили к ней, падали на колени, склоняли голову и молчаливо клали перед ней кто игрушку, кто погремушку, кто аккуратно сложенную одежду, а кто обрывок ткани. Катя в ужасе смотрела, как росла гора предметов, ведь за каждым из них скрывалась маленькая жизнь.
- Заглуши их мольбу, если сможешь, – вновь заговорил Иро. – Даже отними ты у девчонки силу, ты не станешь вторым обманщиком времени.
- Я могу менять реальность…
- Им не нужен меняющий реальность. Им нужен обманщик времени, способный вернуть их детей из прошлого.
- Это не она! Это Эфо их спас! – упрямо крикнула ведьма.
- Без её дара и согласия, Эфо был бы бессилен. Поэтому на моей территории жизнь этих людей неприкосновенна.
- Скоро твой лес станет моим, и тогда либо они присоединятся к нам либо сдохнут.
