Рэнн стоял, зажмурившись и раскинув руки, все у того же упавшего дерева, а вокруг него заворачивался спиралью воздух, и так это завораживающе смотрелось, что я в восхищении замерла. Но когда ветерок, сделав еще круг около мужчины, метнулся ко мне и, ласково подув в лицо, опал, мужчина открыл глаза и недовольно посмотрел на меня, словно я застала его за чем-то непотребным.
— Искал меня так, да? Думал, сбежала? — я усмехнулась, подошла к нему почти вплотную и выдохнула. — Научи также со своим даром управляться?
— Не думаю, что смогу, — Рэнн нахмурился. — Я и учеником-то не самым старательным был, потому и сижу с тобой здесь. Дойдем до драккара брата, он тебе про силу расскажет, если решит, что надо. У нас такому с малолетства учат, дар рано просыпается, требует пригляда и жесткой дисциплины.
Я села на землю:
— Ну хоть объясни, почему она вчера выплеснулась вся, не ощущаю ее почти.
— Я тоже потерял почти половину за один вчерашний день. Ураган вытянул, да и с тобой… — не стал договаривать мужчина и отвернулся в сторону леса. — Я сейчас практически не слышу ветер, и это очень плохо.
Я тут же прислушалась к лесу и с облегчением выдохнула — слышу! Гудел и шумел сейчас лес, страдали сотни деревьев, и хоть вчерашняя моя вспышка очень помогла, оживать всё будет долго.
— Ты пока и свою-то силу принимать не научилась, а вчера в тебе их две было. И ветер мой скорее всего где-то внутри притаился… Вот кабы получилось обе в себе обуздать, тогда… — и Рэнн прикусил язык, лишку сболтнув. А потом подошел и сел рядом:
— Я же шел к вам за потомком великой Воды, — он глубоко вздохнул и, решившись, повернулся ко мне, — Веро опять смогла извернуться...
Я потерла лоб:
— Что ж это получается, не я должна была с тобой идти?
Рэнн мотнул головой и добавил:
— Что ещё Ройс скажет…
И я-то обрадовалась! А ну как решит меня домой отправить, ненужная я окажусь! И правда, зачем ему в горах дар лесной, не в жертву же он меня принести хочет. Я покосилась на Рэнна. Хотя кто их, пришлых, знает-то.
Но появилась маленькая надежда вернуться домой, и хотелось танцевать от счастья. Тут же я ощутила, как от моей радости начало расти тепло внутри. Ласковый огненный шар заполнял меня, и сейчас я так явно его чувствовала, что могла даже осознанно делиться этой силой.
Опустила руки на землю — побежали, обгоняя друг друга, зеленые толстенькие ростки маленьких деревцев. Да, я точно знала, что лесу сейчас нужнее всего... С восторгом я следила, как с моих пальцев падают маленькие искорки, чтобы впитаться в землю и рождаться потом яркой и сочной травой.
Наверное, и Рэнн засмотрелся на меня, потому что иначе не объяснить, как мы пропустили приход незваных гостей. Слишком измотанные были после бури, слишком расслабились, как миновала опасность.
Я только успела надеть перчатки, как рядом со мной еле слышно вздохнул Рэнн и одновременно крутанулся на месте — плечо насквозь было пробито арбалетным болтом!
Болт был тяжелый, боевой, его наконечник кровавым углом выходил из спины. Я испуганно метнулась к парню, не сразу замечая, как к месту нашей ночевки со всех сторон начали выходить вооруженные мужчины, и последним появился Колин.
— Отдирайте от этого засранца девку. А потом проучите его как надо, — сплевывая на траву, сквозь зубы процедил старостин сынок. — Вам за все уплачено.
— Девчонкой-то не поделишься? — со смешком проговорил один из головорезов, видимо, главный у них. — Хороша больно, тебе одному отдавать.
— Вам батя сполна заплатил, — повысил голос Колин, а я сморщилась от брезгливости. — Вот у этого еще меч можно забрать, он дорогой, я видел, а девка — моя!
До чего червяк бесхребетный! И это ж сколько денег надо наворовать, чтобы наемникам платить за игрушку себе новую да за месть чужому человеку, прохожему.
— Твоя, твоя, покуда я по-другому не скажу, ты мне не указ, — осклабился щербатым ртом главарь. — Постой-ка в кустах, «батя», пока мужики тут поработают, а там и определим, чья девка да чей меч.
Наемников было четверо, и они начали неспешно приближаться, поигрывая своим оружием.
— Отойди от этого будущего мертвяка да подожди в сторонке, — щербато улыбнулся мне один из парней. — И до тебя очередь дойдет.
Испуганно посмотрела на Рэнна, но отходить побоялась. Кровь пропитала ему всю рубаху сзади, капала со штанин на землю, а правая рука плетью висела вдоль туловища. Я закусила губу, ведь он говорил, что силу вчера выплеснул, а я и не помогу никак. Не было у нас даже маленького шанса.
Я все-таки недооценила моего спутника. Кто ж мог предположить, что и левой рукой он может управляться с мечом не хуже, чем правой. Стоило первому отморозку сунуться к нам, больше играясь, забавляясь с беззащитной жертвой, как тут же просвистел блеснувший меч Рэнна, и в воздух взметнулись кровавые капли, брызнув мне прямо в лицо. Я никак не могла перестать смотреть, как извивается на земле пока еще живой наемник, зажимая обеими руками рану на шее, из которой обильно, как из кувшина, на землю вытекала кровь.
— Паскуда, — заорал кто-то из мужиков и ринулся на Рэнна. Меня затрещиной отнесло в сторону, прокатило по травке лицом. И я подниматься не стала, лежала, уткнувшись в землю, а перед глазами все стояла жуткая картина, как беспомощно смотрит на меня умирающий мужчина, как стекленеют его глаза, как толчками сквозь пальцы, пузырясь, изливается из его шеи жизнь. Меня замутило. Зажав уши руками, чтобы не слышать криков, раздававшихся совсем рядом, я, открыв рот, отчаянно дышала, чтобы унять тошноту, не чувствовать запах чужой смерти.
Не знаю, сколько я так пролежала, мучительно стараясь выкинуть из головы страшные образы, но в лесу стало удивительно тихо. Так тихо, что я наконец осмелилась открыть глаза и повернуть голову. Раскиданные поломанными куклами, на земле лежали наемники. Сквозь высокую траву, пробившуюся около меня, не смогла разглядеть, где там в этой куче Рэнн. И, собравшись с духом, осторожно привстала и прислушалась. Ни хрипа, ни вздоха, только лес, замерший было в начале боя, постепенно оживал, а деревца вокруг начали показывать мне картины, от которых снова замутило. Резко присев на траву и сжав кулаки, я тяжело задышала ртом, запрокинула голову, и из глаз потекли дорожки слез.
Зато теперь я знала, где лежит Рэнн. Деревья показали мне, как, отрубив руку по локоть последнему из наемников, главарю, он одним плавным движением меча разрубил того надвое чуть не по пояс, а потом сам упал в траву рядом.
Когда мне немножко полегчало, я осторожно, за деревьями, обходя по кругу место боя, стала подбираться к Рэнну. Все еще было очень страшно, хотя лес и показал мне, что наемники мертвы. Приключинского охальника, Колина, не было среди них, наверное, сбежал, когда душегубы начали умирать.
Я подошла к Рэнну, остановившись в нескольких шагах, и позвала:
— Рэнн, миленький, это я, — помнила, что было, когда я также неосторожно подходила к нему в прошлый раз.
— Слышишь меня? — продолжала говорить. — Сейчас осмотрю тебя, где еще ранили?
Рэнн весь был покрыт кровью, живого места не осталось, а рядом с рукой на траве лежал грязный меч. Я тяжело сглотнула и носком сапога отодвинула его в сторону. Мой спутник не отзывался, и я присела перед ним на колени. Из раны на плече торчал обломок арбалетного болта, видимо, он пытался его вытащить, но только сломал. Подняв голову вверх, я некоторое время смотрела на кроны деревьев, пытаясь унять опять подступившую тошноту. Надо же, тяжелые серые тучи начали уходить, и сквозь них робко начинало пробиваться солнце. И дождь, оказывается, уже прекратился.
Но стоило опустить голову, и я уткнулась взглядом в пустые глаза главаря наемников, половина которого лежала рядом с Рэнном. И подумав, что где-то тут лежит еще одна половина, рванула в сторону ближайших кустов, где меня выворачивало горечью снова и снова до тех пор, пока перестало темнеть в глазах. Пришлось немножко посидеть там, собираясь с духом. А потом я вернулась.
Болт из раны нужно было вытащить, как бы страшно мне ни было. С натугой приподняла мужчину, взяла осклизлый наконечник пальцами и легонько потянула. Рэнн застонал, и тогда, сжав зубы, я рванула болт изо всех сил. Он плохо поддавался, продираясь сквозь плечо, и я вся взмокла, пока вытягивала. Рэнн больше не проронил ни звука, но я видела, что он очнулся и смотрел на меня. Когда болт выскользнул из раны, следом за ним полилась кровь, которую я неумело попыталась остановить куском своего плаща.
— Перчатки, — просипел Рэнн. — Перчатки сними.
Я испуганно посмотрела на него, и губы задрожали. Другого выхода действительно не оставалось. Стащила испачканные перчатки и неловко накрыла руками рану. Вспомнив, что говорила Терра, закрыла глаза и представила, как теплый шар спускается по рукам и заполняет повреждения мужчины.
И тут же ощутила сопротивление. Не хотела воздушная стихия примиряться с моей силой, она заволновалась, забурлила в Рэнне. Он захрипел под моими руками, задергался. Остановившаяся было кровь полилась снова. Я продолжала ласково гладить плечо, про себя то уговаривая, то умоляя воздух не препятствовать помощи, и понемногу вихрь, закрутившийся внутри мужчины, начал успокаиваться, опадать, поддаваясь моему спокойному тихому голосу. Я почувствовала, как все царапины Рэнна затягиваются, страшная рана зарастает под моими пальцами, покрывается хрупкой нежной кожицей. А сам мужчина обмяк, глубоко задышал и провалился в сон.
Я отстранилась, отошла в сторону, села спиной к толстому теплому стволу ели и устало закрыла глаза. Как будто в поле весь день проработала. Хотелось пить, но встать уже не получалось. Как же тяжело было проживать сейчас чужую судьбу, ведь не я, а потомок Веро должен быть здесь, с Рэнном. Может, и не случилось бы ничего, все были бы живы, а я бы бродила себе по знакомым лесным тропкам, сбегая на денек из дома, но все равно возвращаясь к теплой родной печке. И не нужен был бы дар этот тяжелый.
Проснулась рывком, от боли, кто-то резко тянул за косу по земле. А увидев, что я глаза открыла, Колин, не жалея, приголубил сапогом в живот.
«Беда!» — кричало все вокруг. Испуганно шуршали деревья, скрипели, качаясь, тяжелые стволы.
Как же я не услышала, не почувствовала раньше?
Замычала, захрипела, не в силах вздохнуть, руки метались по земле, пытаясь за что-то ухватиться. Паника захлестывала с головой, перед глазами все прыгало, пульсировало, не давало сосредоточиться. Нащупала корень дерева, вцепилась намертво, обдирая ногти, и тут же выгнулась от удара ногой в спину, завыла тихонько.
— Дрянь, да отцепись ты, — бил меня по рукам Колин, наступая ногой на пальцы. Но держалась за дерево уже не я, корень опутал мою кисть, крепко прижимая к земле, утягивая под низко опустившиеся ветви. А на поверхность, цепляясь за ноги мужчины, полезли вверх зеленые кнуты. Он тоненько завизжал и, когда ростки сжались на его поясе, выпустил наконец мои волосы. Остервенело рубя ножом траву, насильник упал на землю, и в этот момент из кустов, рыча, выскочил мой черный волчонок и бросился на мужчину. Маленькие челюсти сжались на человеческой шее, выдирая горло, а я, всхлипывая, отползала в тень дерева, которое, опустив ветки, загородило меня от всех.
От тишины, опять наступившей в лесу, мне казалось, что я оглохла. Один глаз заплыл и не открывался, сильно саднило разбитые губы, но я боялась даже пошевелиться. Никогда не была трусихой, а сейчас дрожала как лист, вцепившись в ствол дерева. Рядом зашуршали ветки, и на мгновение мое сердце остановилось, но это был Уголек. Он заполз ко мне в укрытие, чтобы уткнуться испачканной мордой в подол, лизнуть шершавым языком мои исцарапанные руки. И тогда я заплакала: легла на землю, прижала к себе щенка и заплакала. О себе, о Рэнне, об этих страшных жутких смертях. Зачем люди идут на такое? Зачем вообще в этом мире, полном счастья, случаются такие вещи? Кто-то же любил этих мужчин? Были у них матери, сестры? Будут теперь скучать по ним, скорбеть.
И я захотела, чтобы не осталось в лесу следов этого побоища, чтобы там, где была разлита кровь, вновь росли цветы, чтобы лес забыл эту чудовищную историю, похоронил ее в своих самых дальних уголках.
Ноги слушались плохо, болела отбитая спина, но я заставила себя выползти из-под дерева и, стянув сапоги, неловко поднялась. Подошла и присела около Колина. Изумленное выражение застыло на его лице. Волчонок, проходя мимо меня, потерся теплым боком о колено и прошел мимо, как будто и не лежало здесь рядом мертвое тело. Я зажмурилась и опустила на землю дрожащие руки, представила цветы. Красивые, как на могиле Кайлы. И побежали вьюнки, опутывая, скрывая мужчину полностью. Распускались на них яркие, сочные бутоны.
Когда я подошла к крепко спящему Рэнну, за моей спиной поднимались сотни цветков, надежно пряча смерть. Лесной уголок невозможно было узнать, так радостно и хорошо стало здесь. Дикий животный ужас, который не отпускал меня все это время, начал стихать. Я вдыхала свежий вкусный воздух и смотрела, как сверху на меня опускаются сумерки, как меркнут постепенно краски. Как лес вокруг погружается в сон.
Я расслабилась, и тотчас заныли живот и спина, ноги Колина оставили черные следы по всему телу. Заболело разбитое лицо, которое я аккуратно вытерла мокрой тряпицей. Думать о том, что будет завтра, какие еще испытания приготовят мне Прародители, не хотелось.
Потянувшись к лесу, я убедилась, что вокруг все спокойно. Только бродят по своим делам лесные жители, не обращая на нас никакого внимания. Природа неспешно восстанавливалась после бури, выпускали новые веточки поломанные деревья, прорастала трава сквозь камни, засыпавшие землю, отстраивали наново свои норки животные, а я расстелила рядом с Рэнном свой плащ, легла, прижавшись к боку мужчины, обняла волчонка, который не отходил от меня больше, и закрыла глаза.
И потекла из меня в землю вся сила дареная, сразу впитываясь в корни растений, оставляя внутри только пустоту и горечь.
Поутру завозился Уголек, дел у него было множество: хорошенечко потянуться, порычать на любопытную белку да сходить в кусты — посмотреть, не схоронился ли там кто. Этой ночью я долго не могла уснуть, все теснее и теснее прижималась к Рэнну от холода, не спасал ни теплый плащ, ни горячий бочок волчонка, и только когда тяжелая рука мужчины легла сверху, отогрелась я, задремала.
Рэнн не спешил просыпаться. Зарывшись лицом в мои волосы, прошептал прямо в ухо:
— Ты пахнешь дягилем… и хвоей свежей…
Я медленно повернулась, и Рэнн ахнул. А я криво усмехнулась опухшими губами:
— Что, никогда с красавицами поутру не просыпался? — И, стеная, попыталась подняться.
Болело так, что, натужно кряхтя и ухватившись за живот, я еле села, а вот встать уже не смогла.
— Где ж ты дягиль-то учуял? — ответила. — Он же к болотам ближе растет.
— Что произошло? — заглядывая мне в лицо, спросил Рэнн. — Я же видел, ты была в порядке. Неужели кто-то из подонков выжил?
— Остановись, — повторила я устало, когда он, услышав про Колина, заметался подле, стискивая кулаки и порываясь куда-то бежать. — Ты все равно уже ничего не сделаешь. Лучше помоги мне дойти до реки. Нам обоим нужно смыть грязь. И кровь.
— Искал меня так, да? Думал, сбежала? — я усмехнулась, подошла к нему почти вплотную и выдохнула. — Научи также со своим даром управляться?
— Не думаю, что смогу, — Рэнн нахмурился. — Я и учеником-то не самым старательным был, потому и сижу с тобой здесь. Дойдем до драккара брата, он тебе про силу расскажет, если решит, что надо. У нас такому с малолетства учат, дар рано просыпается, требует пригляда и жесткой дисциплины.
Я села на землю:
— Ну хоть объясни, почему она вчера выплеснулась вся, не ощущаю ее почти.
— Я тоже потерял почти половину за один вчерашний день. Ураган вытянул, да и с тобой… — не стал договаривать мужчина и отвернулся в сторону леса. — Я сейчас практически не слышу ветер, и это очень плохо.
Я тут же прислушалась к лесу и с облегчением выдохнула — слышу! Гудел и шумел сейчас лес, страдали сотни деревьев, и хоть вчерашняя моя вспышка очень помогла, оживать всё будет долго.
— Ты пока и свою-то силу принимать не научилась, а вчера в тебе их две было. И ветер мой скорее всего где-то внутри притаился… Вот кабы получилось обе в себе обуздать, тогда… — и Рэнн прикусил язык, лишку сболтнув. А потом подошел и сел рядом:
— Я же шел к вам за потомком великой Воды, — он глубоко вздохнул и, решившись, повернулся ко мне, — Веро опять смогла извернуться...
Я потерла лоб:
— Что ж это получается, не я должна была с тобой идти?
Рэнн мотнул головой и добавил:
— Что ещё Ройс скажет…
И я-то обрадовалась! А ну как решит меня домой отправить, ненужная я окажусь! И правда, зачем ему в горах дар лесной, не в жертву же он меня принести хочет. Я покосилась на Рэнна. Хотя кто их, пришлых, знает-то.
Но появилась маленькая надежда вернуться домой, и хотелось танцевать от счастья. Тут же я ощутила, как от моей радости начало расти тепло внутри. Ласковый огненный шар заполнял меня, и сейчас я так явно его чувствовала, что могла даже осознанно делиться этой силой.
Опустила руки на землю — побежали, обгоняя друг друга, зеленые толстенькие ростки маленьких деревцев. Да, я точно знала, что лесу сейчас нужнее всего... С восторгом я следила, как с моих пальцев падают маленькие искорки, чтобы впитаться в землю и рождаться потом яркой и сочной травой.
Наверное, и Рэнн засмотрелся на меня, потому что иначе не объяснить, как мы пропустили приход незваных гостей. Слишком измотанные были после бури, слишком расслабились, как миновала опасность.
Я только успела надеть перчатки, как рядом со мной еле слышно вздохнул Рэнн и одновременно крутанулся на месте — плечо насквозь было пробито арбалетным болтом!
Болт был тяжелый, боевой, его наконечник кровавым углом выходил из спины. Я испуганно метнулась к парню, не сразу замечая, как к месту нашей ночевки со всех сторон начали выходить вооруженные мужчины, и последним появился Колин.
— Отдирайте от этого засранца девку. А потом проучите его как надо, — сплевывая на траву, сквозь зубы процедил старостин сынок. — Вам за все уплачено.
— Девчонкой-то не поделишься? — со смешком проговорил один из головорезов, видимо, главный у них. — Хороша больно, тебе одному отдавать.
— Вам батя сполна заплатил, — повысил голос Колин, а я сморщилась от брезгливости. — Вот у этого еще меч можно забрать, он дорогой, я видел, а девка — моя!
До чего червяк бесхребетный! И это ж сколько денег надо наворовать, чтобы наемникам платить за игрушку себе новую да за месть чужому человеку, прохожему.
— Твоя, твоя, покуда я по-другому не скажу, ты мне не указ, — осклабился щербатым ртом главарь. — Постой-ка в кустах, «батя», пока мужики тут поработают, а там и определим, чья девка да чей меч.
Наемников было четверо, и они начали неспешно приближаться, поигрывая своим оружием.
— Отойди от этого будущего мертвяка да подожди в сторонке, — щербато улыбнулся мне один из парней. — И до тебя очередь дойдет.
Испуганно посмотрела на Рэнна, но отходить побоялась. Кровь пропитала ему всю рубаху сзади, капала со штанин на землю, а правая рука плетью висела вдоль туловища. Я закусила губу, ведь он говорил, что силу вчера выплеснул, а я и не помогу никак. Не было у нас даже маленького шанса.
Глава 10
Я все-таки недооценила моего спутника. Кто ж мог предположить, что и левой рукой он может управляться с мечом не хуже, чем правой. Стоило первому отморозку сунуться к нам, больше играясь, забавляясь с беззащитной жертвой, как тут же просвистел блеснувший меч Рэнна, и в воздух взметнулись кровавые капли, брызнув мне прямо в лицо. Я никак не могла перестать смотреть, как извивается на земле пока еще живой наемник, зажимая обеими руками рану на шее, из которой обильно, как из кувшина, на землю вытекала кровь.
— Паскуда, — заорал кто-то из мужиков и ринулся на Рэнна. Меня затрещиной отнесло в сторону, прокатило по травке лицом. И я подниматься не стала, лежала, уткнувшись в землю, а перед глазами все стояла жуткая картина, как беспомощно смотрит на меня умирающий мужчина, как стекленеют его глаза, как толчками сквозь пальцы, пузырясь, изливается из его шеи жизнь. Меня замутило. Зажав уши руками, чтобы не слышать криков, раздававшихся совсем рядом, я, открыв рот, отчаянно дышала, чтобы унять тошноту, не чувствовать запах чужой смерти.
Не знаю, сколько я так пролежала, мучительно стараясь выкинуть из головы страшные образы, но в лесу стало удивительно тихо. Так тихо, что я наконец осмелилась открыть глаза и повернуть голову. Раскиданные поломанными куклами, на земле лежали наемники. Сквозь высокую траву, пробившуюся около меня, не смогла разглядеть, где там в этой куче Рэнн. И, собравшись с духом, осторожно привстала и прислушалась. Ни хрипа, ни вздоха, только лес, замерший было в начале боя, постепенно оживал, а деревца вокруг начали показывать мне картины, от которых снова замутило. Резко присев на траву и сжав кулаки, я тяжело задышала ртом, запрокинула голову, и из глаз потекли дорожки слез.
Зато теперь я знала, где лежит Рэнн. Деревья показали мне, как, отрубив руку по локоть последнему из наемников, главарю, он одним плавным движением меча разрубил того надвое чуть не по пояс, а потом сам упал в траву рядом.
Когда мне немножко полегчало, я осторожно, за деревьями, обходя по кругу место боя, стала подбираться к Рэнну. Все еще было очень страшно, хотя лес и показал мне, что наемники мертвы. Приключинского охальника, Колина, не было среди них, наверное, сбежал, когда душегубы начали умирать.
Я подошла к Рэнну, остановившись в нескольких шагах, и позвала:
— Рэнн, миленький, это я, — помнила, что было, когда я также неосторожно подходила к нему в прошлый раз.
— Слышишь меня? — продолжала говорить. — Сейчас осмотрю тебя, где еще ранили?
Рэнн весь был покрыт кровью, живого места не осталось, а рядом с рукой на траве лежал грязный меч. Я тяжело сглотнула и носком сапога отодвинула его в сторону. Мой спутник не отзывался, и я присела перед ним на колени. Из раны на плече торчал обломок арбалетного болта, видимо, он пытался его вытащить, но только сломал. Подняв голову вверх, я некоторое время смотрела на кроны деревьев, пытаясь унять опять подступившую тошноту. Надо же, тяжелые серые тучи начали уходить, и сквозь них робко начинало пробиваться солнце. И дождь, оказывается, уже прекратился.
Но стоило опустить голову, и я уткнулась взглядом в пустые глаза главаря наемников, половина которого лежала рядом с Рэнном. И подумав, что где-то тут лежит еще одна половина, рванула в сторону ближайших кустов, где меня выворачивало горечью снова и снова до тех пор, пока перестало темнеть в глазах. Пришлось немножко посидеть там, собираясь с духом. А потом я вернулась.
Болт из раны нужно было вытащить, как бы страшно мне ни было. С натугой приподняла мужчину, взяла осклизлый наконечник пальцами и легонько потянула. Рэнн застонал, и тогда, сжав зубы, я рванула болт изо всех сил. Он плохо поддавался, продираясь сквозь плечо, и я вся взмокла, пока вытягивала. Рэнн больше не проронил ни звука, но я видела, что он очнулся и смотрел на меня. Когда болт выскользнул из раны, следом за ним полилась кровь, которую я неумело попыталась остановить куском своего плаща.
— Перчатки, — просипел Рэнн. — Перчатки сними.
Я испуганно посмотрела на него, и губы задрожали. Другого выхода действительно не оставалось. Стащила испачканные перчатки и неловко накрыла руками рану. Вспомнив, что говорила Терра, закрыла глаза и представила, как теплый шар спускается по рукам и заполняет повреждения мужчины.
И тут же ощутила сопротивление. Не хотела воздушная стихия примиряться с моей силой, она заволновалась, забурлила в Рэнне. Он захрипел под моими руками, задергался. Остановившаяся было кровь полилась снова. Я продолжала ласково гладить плечо, про себя то уговаривая, то умоляя воздух не препятствовать помощи, и понемногу вихрь, закрутившийся внутри мужчины, начал успокаиваться, опадать, поддаваясь моему спокойному тихому голосу. Я почувствовала, как все царапины Рэнна затягиваются, страшная рана зарастает под моими пальцами, покрывается хрупкой нежной кожицей. А сам мужчина обмяк, глубоко задышал и провалился в сон.
Я отстранилась, отошла в сторону, села спиной к толстому теплому стволу ели и устало закрыла глаза. Как будто в поле весь день проработала. Хотелось пить, но встать уже не получалось. Как же тяжело было проживать сейчас чужую судьбу, ведь не я, а потомок Веро должен быть здесь, с Рэнном. Может, и не случилось бы ничего, все были бы живы, а я бы бродила себе по знакомым лесным тропкам, сбегая на денек из дома, но все равно возвращаясь к теплой родной печке. И не нужен был бы дар этот тяжелый.
Проснулась рывком, от боли, кто-то резко тянул за косу по земле. А увидев, что я глаза открыла, Колин, не жалея, приголубил сапогом в живот.
«Беда!» — кричало все вокруг. Испуганно шуршали деревья, скрипели, качаясь, тяжелые стволы.
Как же я не услышала, не почувствовала раньше?
Замычала, захрипела, не в силах вздохнуть, руки метались по земле, пытаясь за что-то ухватиться. Паника захлестывала с головой, перед глазами все прыгало, пульсировало, не давало сосредоточиться. Нащупала корень дерева, вцепилась намертво, обдирая ногти, и тут же выгнулась от удара ногой в спину, завыла тихонько.
— Дрянь, да отцепись ты, — бил меня по рукам Колин, наступая ногой на пальцы. Но держалась за дерево уже не я, корень опутал мою кисть, крепко прижимая к земле, утягивая под низко опустившиеся ветви. А на поверхность, цепляясь за ноги мужчины, полезли вверх зеленые кнуты. Он тоненько завизжал и, когда ростки сжались на его поясе, выпустил наконец мои волосы. Остервенело рубя ножом траву, насильник упал на землю, и в этот момент из кустов, рыча, выскочил мой черный волчонок и бросился на мужчину. Маленькие челюсти сжались на человеческой шее, выдирая горло, а я, всхлипывая, отползала в тень дерева, которое, опустив ветки, загородило меня от всех.
От тишины, опять наступившей в лесу, мне казалось, что я оглохла. Один глаз заплыл и не открывался, сильно саднило разбитые губы, но я боялась даже пошевелиться. Никогда не была трусихой, а сейчас дрожала как лист, вцепившись в ствол дерева. Рядом зашуршали ветки, и на мгновение мое сердце остановилось, но это был Уголек. Он заполз ко мне в укрытие, чтобы уткнуться испачканной мордой в подол, лизнуть шершавым языком мои исцарапанные руки. И тогда я заплакала: легла на землю, прижала к себе щенка и заплакала. О себе, о Рэнне, об этих страшных жутких смертях. Зачем люди идут на такое? Зачем вообще в этом мире, полном счастья, случаются такие вещи? Кто-то же любил этих мужчин? Были у них матери, сестры? Будут теперь скучать по ним, скорбеть.
И я захотела, чтобы не осталось в лесу следов этого побоища, чтобы там, где была разлита кровь, вновь росли цветы, чтобы лес забыл эту чудовищную историю, похоронил ее в своих самых дальних уголках.
Ноги слушались плохо, болела отбитая спина, но я заставила себя выползти из-под дерева и, стянув сапоги, неловко поднялась. Подошла и присела около Колина. Изумленное выражение застыло на его лице. Волчонок, проходя мимо меня, потерся теплым боком о колено и прошел мимо, как будто и не лежало здесь рядом мертвое тело. Я зажмурилась и опустила на землю дрожащие руки, представила цветы. Красивые, как на могиле Кайлы. И побежали вьюнки, опутывая, скрывая мужчину полностью. Распускались на них яркие, сочные бутоны.
Когда я подошла к крепко спящему Рэнну, за моей спиной поднимались сотни цветков, надежно пряча смерть. Лесной уголок невозможно было узнать, так радостно и хорошо стало здесь. Дикий животный ужас, который не отпускал меня все это время, начал стихать. Я вдыхала свежий вкусный воздух и смотрела, как сверху на меня опускаются сумерки, как меркнут постепенно краски. Как лес вокруг погружается в сон.
Я расслабилась, и тотчас заныли живот и спина, ноги Колина оставили черные следы по всему телу. Заболело разбитое лицо, которое я аккуратно вытерла мокрой тряпицей. Думать о том, что будет завтра, какие еще испытания приготовят мне Прародители, не хотелось.
Потянувшись к лесу, я убедилась, что вокруг все спокойно. Только бродят по своим делам лесные жители, не обращая на нас никакого внимания. Природа неспешно восстанавливалась после бури, выпускали новые веточки поломанные деревья, прорастала трава сквозь камни, засыпавшие землю, отстраивали наново свои норки животные, а я расстелила рядом с Рэнном свой плащ, легла, прижавшись к боку мужчины, обняла волчонка, который не отходил от меня больше, и закрыла глаза.
И потекла из меня в землю вся сила дареная, сразу впитываясь в корни растений, оставляя внутри только пустоту и горечь.
Глава 11
Поутру завозился Уголек, дел у него было множество: хорошенечко потянуться, порычать на любопытную белку да сходить в кусты — посмотреть, не схоронился ли там кто. Этой ночью я долго не могла уснуть, все теснее и теснее прижималась к Рэнну от холода, не спасал ни теплый плащ, ни горячий бочок волчонка, и только когда тяжелая рука мужчины легла сверху, отогрелась я, задремала.
Рэнн не спешил просыпаться. Зарывшись лицом в мои волосы, прошептал прямо в ухо:
— Ты пахнешь дягилем… и хвоей свежей…
Я медленно повернулась, и Рэнн ахнул. А я криво усмехнулась опухшими губами:
— Что, никогда с красавицами поутру не просыпался? — И, стеная, попыталась подняться.
Болело так, что, натужно кряхтя и ухватившись за живот, я еле села, а вот встать уже не смогла.
— Где ж ты дягиль-то учуял? — ответила. — Он же к болотам ближе растет.
— Что произошло? — заглядывая мне в лицо, спросил Рэнн. — Я же видел, ты была в порядке. Неужели кто-то из подонков выжил?
— Остановись, — повторила я устало, когда он, услышав про Колина, заметался подле, стискивая кулаки и порываясь куда-то бежать. — Ты все равно уже ничего не сделаешь. Лучше помоги мне дойти до реки. Нам обоим нужно смыть грязь. И кровь.
