Выжить

Уилсон прыгал рядом и мешался, потому пришлось его прогнать. И когда он исчез, танцы, наконец-то, начались. За долгое время пребывания в лагере, я овладел искусством боя. Не кое-как, а вполне сносно. Уроки фехтования не пропали зря. Плюс сам по себе я был вполне ловкий и выносливый парень. И когда в моей душе не было страха, я был способен на многое. И на этот раз инициатива в бое отошла ко мне. Я атаковал жуткое существо, орал, размахивал и мечом, и щитом. Хоть разница в росте была ощутима, она нивелировалась моей подвижностью. Я наступал и загонял её в сторону реки. Гнал до самых мостков, полностью покрытых снегом, и там прикончил. Изловчился и подрубил ногу. Не стал обращать внимание на отвратительный хруст, еле увернулся от ответного удара, когда тварь припала на ногу, и наотмашь махнул щитом. Две половинки равномерно разошлись, как спелый арбуз, а зелёная жидкость брызнула посередине.
       - Да-а-а-а! - сквозь сжатые зубы процедил я, пнул кусок плоти и устремился на помощь к братьям.
        Там дела шли не так радостно. Руадар корчился на снегу возле разрубленного надвое щита и держался за руку. Недалеко от него в луже крови неподвижно лежало ещё одно тело, но в суете я не рассмотрел кто это был. Одна тварь, словно подушечка для иголок, была утыкана стрелами с горящими наконечниками и постоянно старалась от них избавиться. Это создавало возможности для манёвра, чем и пытался воспользоваться Джон. Он рисковал, подходил на расстояние удара, прикрывался щитом и пытался атаковать. Но даже на вытянутой руке радиус поражения у его клинков был не высокий - не больше метра. Он не мог ими махать так же бесстрашно, как я щитом. Потому старался делать лишь резкие выпады и отскакивал, когда тварь отмахивалась.
        У мужиков, которые отбивались от другой твари, дела тоже шли не очень. Морванд передал копьё и щит кому-то другому, а сам размахивал огромным двуручным молотом. Его эффективность была куда выше и ему даже удалось сбить тварь на землю. Её принялись тыкать мечами, но она вывернулась и вскочила.
       - Бегу! - закричал я и бросился им на помощь.
        В морду первой твари угодил кем-то брошенный факел. Она завизжала и принялась безумно размахивать лапами. Её удары отразили деревянные щиты и тут, наконец-то, Джону удалось подобраться ближе. Энергетические клинки пронзили позвоночник и провернулись внутри. Тварь сложилась пополам, словно картонная игрушка, и сразу затихла.
        Победно вскинул руки Феилин и перевёл огонь на другого врага. Мужики оживились и зашумели.
       - Сколько их было!? - заорал я прямо на ухо Джону, когда подбежал ближе.
       - Не знаю, я не заметил, - ответил он. - Ты убил кого?
       - Да, двух.
       - И тут вот одна лежит. И ещё две держим...
       - Осторожно! - перебил я его и крикнул мужикам. - Ещё одна где-то прячется! Не зевайте!
        И эта тварь, этот чёртов хамелеон-диверсант сразу дал о себе знать. Пока мужики сдерживали двоих, третья появилась ниоткуда. Джон выпучил глаза, смотря мне за спину, и я услышал мерзкое рычание.
       - Берегись, Иван! - крикнул он и толкнул меня.
        На скользком снегу я сразу упал. Сверху что-то просвистело и я увидел, как Джон отлетел в сторону. Юзом пропахал снег и замер. На секунду я обомлел. Не мог поверить в то, что происходит. Попытался вскочить, но опять упал - меня кто-то сбил с ног. Белая шерсть мелькнула перед глазами, а знакомый рык подсказал, кто сбил. Уилсон и двухметровая тварь покатились по снегу яростным клубком. Я заорал как ненормальный, опасаясь за жизнь котёнка и вскочил. Но броситься ему на помощь не успел.
       - Элотан! Элотан погиб! - панически заверещал кто-то.
        Я обернулся и увидел, как Имхад - один из братьев Уная - бросил щит, бросил меч, оставил свою позицию и, визжа, рванул к дверям общего дома. Его братец Брион смог сопротивляться искушению немногим дольше: он так же бросил своё оружие и умчался следом.
       - Стоять, мрази! - заорал я, но никто из них меня не послушал. Они заколотили в дверь и в следующий момент за ней исчезли.
        Оставшиеся пребывали в лёгкой панике. Всё ещё держали щиты наготове, отбивались, отступали, но в их глазах стоял непередаваемый ужас. Мне пришлось очень сильно постараться, чтобы этот ужас не передался и мне. Я сцепил зубы и поспешил на помощь.
       - Щиты плотно! - крикнул я. - Держать! Иду!
        Широко размахивая саблеобразными когтями, будто крестьянин на сенокосе, двухметровая тварь наступала. Мужики держались из последних сил и я пришёл вовремя. Оранжевое поле прочертило горизонтальную полосу и жилистая лапа отделилась от тела. Тварь завизжала и решила уделить мне всё своё внимание. Принялась размахивать рабочей конечностью и я полностью ушёл в защиту. Держался, пока каждый коготь на её руке не оплавился, а затем случилось то, что никто из нас не ожидал. Пьяница Падрик, неоднократно рассказывавший всем о своём малодушии в прошлые времена, схватил самый яркий факел и с диким воплем прижал его к спине твари. Запах палёного и противный визг пошёл гулять среди лагеря. Тварь инстинктивно отмахнулась, повернувшись к обидчику, и тот упал.
       - Сука-а-а! - заорал я и наотмашь ударил по незащищённой спине. Верхняя половина отделилась от нижней и рухнула в зелёную лужу.
        Кто-то бросился на помощь Падрику, но я уже не смотрел. Оставались ещё два врага и они теснили отряд, которым руководил Дагнар.
       - Все в строй! - заорал я. - Щиты ещё плотнее! Сбиваем и окружаем!
        Меня послушались незамедлительно, хоть я и не руководитель вовсе. Да и военному делу не обучен. Но сейчас моё слово для этих людей значило больше, чем благословение триединого бога, которому они каждый день истово молились. Вновь были выставлены копья и щиты. Размахивая лапами, твари отступали в лес. Наконец-то они поняли насколько опасный у них противник. И хоть я ни секунды не сомневался, что их основная задача выследить и убить анирана, сейчас они не нападали, а пытались спасти свою жизнь. Значит, инстинкт самосохранения им был не чужд.
       - Давите их! Давите! Дайте нанести удар! - кричал я, бегая от одного конца плотного строя в другой и подгоняя мужиков. - Я им все конечности поотрубаю!
        Трясло меня неслабо. Горячка боя захватила целиком и я уже давно не отдавал отчёта своим словам. Я видел, как падают те, кто делил со мной краюху хлеба и миску каши. Кто принял с распростёртыми объятиями и не дал сойти с ума. Я был всем обязан этим людям. И теперь спасти их должен именно я.
        Подскочил Феилин с горящими факелами. Раздал другим и вновь посылал стрелу за стрелой, целя тварям в глаза. С одной получилось: глаз лопнул, разбрызгивая во все стороны серое вещество, и тварь завизжала. Принялась размахивать лапищами и повалила соседку. Несколько копий с силой вонзились в павшее тело, но тварь извернулась и копья затрещали, переламываясь. Я бросился вперёд, выставив перед собой щит и повалил одноглазую. Заметил на её спине жуткий ожог после удара и надавил всем телом. Тварь билась подо мной целую секунду, а затем помеха словно исчезла - я провалился через неё. Неизвестное существо лежало, широко расставив руки и ноги, но туловища у него уже не было - я проплавил его насквозь.
       - Аниран, торопись! - услышал я голос Морванда. Он схватил меня подмышки и поставил на ноги. - Скорее!
        Последняя тварь отбивалась отчаянно. Кто-то из наших лежал у неё под ногами, погрузившись лицом в снег. Я сцепил зубы, когда понял, что это Омрис, и ярость затмила глаза. То ли бесстрашно, то ли безумно я бросился в атаку. Мой козырь давал шанс на безумство. В отчаянной рубке, я махал мечом, слышал лишь металлический лязг, но не понимал, что это бесполезно. Кто-то сзади мне что-то кричал, но я не слышал. Пришёл в себя, только когда пролилась кровь. Моя кровь. Я неудачно защитился и острый коготь распорол зипун на плече. Острая боль привела меня в чувство. Я посмотрел на оплавленные когти, заорал, выставил щит на вытянутой руке и прыгнул вперёд. Повторил трюк, который сработал в самом начале. Энергетический щит без проблем преодолел сопротивление и я по самый локоть погрузился в инородное тело. Оно завизжало, посмотрело на меня сверху вниз, но коварный добивающий удар не успело нанести. Его нанёс я. Повёл рукой левее и опять услышал хруст, когда тело переломилось надвое.
        Ощущая боль в правой руке и струйку крови, которая по ней течёт, я стоял на месте и тяжело дышал. Рассматривал пар, исходящий изо рта, и не мог поверить, что всё закончилось. Я деактивировал щит и закрыл глаза, пытаясь прийти в себя.
       - Аниран, сюда! - прокричал Морванд.
        Я резко дёрнулся, увидел, как из запертых изб осторожно выбираются люди, и бросился к Морванду. Он склонился над телом Казинса, держал за спину и поддерживал голову.
       - Он жив, Иван! Он жив! - огромный кузнец рыдал и слёзы его терялись в густой бороде. - Элотан жив.
        Изо рта Джона текла струйка крови, а сам он был крайне бледен. Глаза его осмысленно перебегали с меня на Морванда и он, хрипя, произнёс:
       - Что со мной?
        Я бегло его осмотрел и заметил три глубоких надреза в районе живота. Осторожно отодвинул ворот тулупа и сжал зубы: порезы были глубокие и опасные.
       - Мелея! Мелея, твою мать!!! - заорал я. - Сюда быстро!
        Пухленькая знахарка, наблюдавшая за боем через окно, даже не одевшись поспешила к нам. Её щёки моментально покраснели на холоде, она подскользнулась, не добежал каких-то пары метров, и погрузилась лицом в снег. Дагнар вытащил её одним рывком и подтащил к Джону.
       - Что можно сделать? - спросил я. - Посмотри же, ну!
        Мелея, как и я ранее, отодвинула край тулупа и быстро сориентировалась.
       - Снежная земля остановила кровотечение. Ко мне его! Сейчас же! И не трясите!!!
       - Быстро! Взяли. И аккуратно!
        Морванд и Дагнар осторожно подняли Джона и понесли в избу знахарки. Я поддерживал его голову, но на полпути меня окликнули:
       - Аниран!
        Я обернулся и увидел лежавшего в снегу Руадара. Он морщился, но терпел боль.
       - Помоги им, - я дал Феилину перехватить мою ношу и поспешил к нему. - Что с тобой? Жив?
       - Живой, вроде. Рука вот только... - он кивнул на висевшую плетью руку. - Переломилась, наверное.
       - Это не смертельно, Рудар, - облегчённо улыбнулся я. - Парни, быстро сюда! - крикнул я мужикам, которые всё ещё пребывали в шоке и прохаживались от тела к телу. - Руадара в большую избу ведите. Отыщите две дощечки и длинную повязку. Бегом!
        Его подхватили под руки и потащили к двери. Я проследил за ними и замер: растрёпанная и неодетая Дейдра стояла в трёх шагах от меня и смотрела испуганным взглядом. В её глазах стояли слёзы и, казалось, она не могла поверить, что мне удалось выжить. Я поднялся на ноги и по-доброму ей улыбнулся. Но слёзы из её глаз никуда не исчезли.
        В очередной раз распахнулась двустворчатая дверь центрального дома. Народ из него вываливался толпой. Бабы взмахивали руками, рыдали, кидаясь к тому или иному поверженному телу, детишки с ужасом смотрели по сторонам, а старейшина Элестин осенял всех восьмёркой. На ступеньках я заметил Бриона и Имхада, испуганно жавшихся в толпе, и зарычал.
       - Суки-и-и! - я нажал на метки и активировал щит. - Трусливые суки! Вы не лучше тех, кто на нас напал! Я вас на куски порублю!
        Гнев внутри меня распространился моментально. Он выплеснулся наружу и заставил побежать к тем, кто в ужасе толпился у входа. Люди завизжали и кинулись врассыпную, а виновники гнева поспешили спрятаться внутри.
       - Аниран! - услышал я громкий голос Дейдры. - Иван! Ваня!!!
        Я остановился, всё ещё ощущая, как от ненависти содрогается всё тело, и посмотрел на неё. Её глаза были полны слёз и лёгким взмахом руки она показывала куда-то в сторону. Я проследил за указывающим перстом и заорал:
       - Не-е-е-е-е-е-е-е-е-т!!!
        Я рванулся, как ненормальный. Подскользнулся, упал, поднялся. Снова упал и пополз на карачках. Разбрасывая во все стороны снег, добрался до места, где в луже красной крови, от которой исходил пар, лежал Уилсон. Белый мех кое-где испачкался и широкий и мягкий бок еле-еле вздымался.
        В пылу боя я забыл про котёнка и заметил только теперь. Я дополз до него, с ужасом смотрел на глубокие раны на теле и боялся к ним прикоснуться.
       - Нет, пожалуйста, нет, - прошептал я и из глаз брызнули слёзы. - Не надо, пожалуйста, не надо... Уилсон, брат мой, не умирай!
        Котёнок всё ещё был жив и с трудом повернул головку. Длинные ушки с кисточками безжизненно сложились, а жёлтые глаза грустно смотрели.
       - Ты выкарабкаешься! Я тебе обещаю, - прошептал я и погладил его по спине. - Только держись. Я тебя вылечу. Только, пожалуйста, не умирай. Ближе тебя у меня нет никого на этом свете. Живи!
        Я осторожно поглаживал его, рассматривал раны, слёзы текли ручьём и замерзали на щеках. Я видел насколько глубоко вошли когти мерзкого существа в бедное тело. Я понимал, что ничем не смогу ему помочь. И понимая это, хотелось выть волком.
        Уилсон... Я взял его маленьким котёнком, когда ему нужна была помощь гораздо больше, чем мне. Выкормил, спас и вырастил. За что он всегда был мне благодарен в силу своих маленьких возможностей. Он составил компанию в пути и не дал сойти с ума. Помогал засыпать и набираться сил. Всегда был рядом и о более верном друге можно было только мечтать. Но сейчас он оставлял меня. Оставлял навсегда...
        Рядом на колени опустилась Дейдра и тоже не сдерживала слёз. Она рыдала навзрыд и гладила котёнка по головке. Приговаривала что-то нежное, но я не слышал её слов. Я держал руку на пушистом боку, чувствовал, как замедляется дыхание, и пытался поймать его взгляд.
       - Малыш, не оставляй меня, - в отчаянной попытке что-либо изменить, попросил я. - Как я буду без тебя жить? Мы победили, брат! Мы победили! Теперь должны жить! Ты и я! Вместе! Как когда-то... Не оставляй меня одного...
        Но жизнь уже уходила из тела. Я чувствовал это. Нас с ним действительно что-то связывало. Он был не просто домашним питомцем. Он был моим другом. Я чувствовал его боль. Боль физическую и боль расставания. Он понимал не хуже меня, что отправляется в мир, в который я за ним не последую. По крайней мере сейчас.
       - Не надо, прошу тебя, - я лёг щекой прямо на окровавленный снег, сейчас совершенно об этом не переживая. Попытался поймать его взгляд и зафиксировать хотя бы на секунду. Мне нужен был хотя бы один яркий образ, которыми он всегда был готов со мною поделиться.
        Но этого так и не случилось. Глаза бедняги покрывались мутной плёнкой, дыхание становилось всё медленнее, а веки так же медленно, но неумолимо закрывались. Наконец рука на боку перестала вздыматься, усики последний раз пошевелились и безвольно обвисли. Глаза закрылись и тело расслабилось.
       - Нет, - прошептал я и схватился за голову. - Только не это, пожалуйста.
        Но несмотря на все мои просьбы, обращённые непонятно к кому, котёнок не шевелился. Я сидел на коленях и не мог поверить в происходящее. Было безумно больно, но я не мог описать эту боль. И она требовала, чтобы я выпустил её на свободу.
       - А-а-а-а-а-а-а!!! - я вскочил и заорал, как ненормальный. Сжал кулаки, услышав хруст сочленений, и продолжал орать. - А-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Твари-и-и-и-и!!! Сволочи-и-и-и-и-и!!! Я разорву ваш мир на части и засуну его куски в глотку каждому, кто повинен в смерти! Вы будете ползать у моих ног, моля о пощаде! Но я буду безжалостен! Вы, те, кто меня сюда притащил! Я вырву ваши сердца и сожру их! - в полном безумии я метался по снегу, махал руками и ногами.