- Да, мне что-то не хорошо, - пробормотала я, поднимаясь из-за стола. - Я выйду ненадолго, подышу свежим воздухом.
Ага. И с большой вероятностью не вернусь. В одиночку я сейчас не справлюсь с тварью, ведь помимо усталости у меня ещё и одна рука нерабочая. Мысль о собственной скорой гибели не испугала ни на миг. Наоборот, я почувствовала предвкушение. Я долго играла с милордом Смертью (да, мне почему-то кажется, что это мужчина) в салки, вела в нашем своеобразном вальсе. Слишком долго. И знала, что что спокойная смерть от старости мне не светит. Пришла пора расплаты. Интересно, как это будет? Сильно ли больно? Что будет после? В прочем, чего рассуждать? Совсем скоро узнаю.
- Я провожу до веранды, - тоже встал Алексей Николаевич. - А то, боюсь, вы можете и свалиться где-нибудь по дороге.
Нет! Нет, да нет же, черти его задери! Ему ведь вовсе не обязательно умирать! Ему даже нельзя умирать, у него дочь! Почему не получается придумать ни единой толковой отмазки?
Мы смогли дойти лишь до коридора, когда воздух перед нами знакомо зарябил. Я не успела даже крикнуть "Бегите!". Нас выдернуло на Изнанку слишком резко. Так, что мы, не удержавшись на ногах, дружно полетели на то, что заменяло здесь землю. Мгновение, и мы уже в оранжево-коричневом полумраке другого измерения. Падая, инстинктивно сменила ипостась.
Алексей Николаевич, которого я в падении автоматически прикрыла своим телом от неизвестной угрозы, перекатился в сторону и, лёжа на спине, посмотрел на меня. Приподнявшись на локтях и сплюнув кровь, текущую из прокушенной изнутри губы, я чуть не поперхнулась воздухом. Он... был таким же как я. В смысле таким же существом. Его глаза тоже широко распахнулись в удивлении. Видимо, не только я мнила его человеком, но и он меня. Опустим тот момент, что какое-то время я подозревала в нём чудовище.
Долго удивляться времени не было. Вспомнили о твари и вскочили на ноги мы почти одновременно. В руке Алексея Николаевича словно из ниоткуда появился меч.
- Что это за хрень? - выругался мужчина, глядя на не спешащего нападать монстра.
В смысле? Он же старше меня. разве он не должен знать больше тварей? Эту, видимо, не знает. Зато знаю я.
Этого монстра я называю "Сучок". Длинное тело метров десять в высоту, похожее на палку, непропорционально длинные руки, ноги и когтистые пальцы. А голова похожа на закругляющийся к шее пенёк с чёрными миндалевидными глазками и пастью, наполненной маленькими острыми клыками, отлично раздирающими плоть. И всё тело покрыто серой каменной корой. Пока описание больше забавное, чем устрашающее, да? Вот только знаете, почему он не нападает? Потому что знает, что может победить и без этого. Ведь тварь умеет воздействовать на разум.
На меня накатило чувство безнадёжности. "Зачем сражаться?" - нашёптывал на ухо тёплый, добрый голос. - "Что даёт тебе эта жизнь, кроме боли, страха и вечной войны за собственное существование? Можно ведь просто сдаться и обрести покой. Это будет даже почти не больно. Ты не успеешь почувствовать ничего серьёзного. Надо лишь отложить кинжал, закрыть глаза и сменить облик на человеческий."
Эти мысли и без того появлялись в моей голове перед каждым, абсолютно каждым боем. А сейчас наваждение усиливало губительные желания. На той стороне меня действительно скорее всего ждёт покой, ведь я его точно заслужила. Вот только... Я всегда была слишком горда. И слишком люблю жизнь. Вдобавок слишком упрямо верю в своё счастливое светлое будущее. А ещё знаю, как бороться с этими чёртовыми мыслями. Способом Алисы из фильма "Алиса в стране чудес". Только она, чтобы справиться со страхом, придумывала шесть безумных чудес. Я же вспоминаю семь приятных мелочей, ради которых стоит жить, чтобы не сдаться. И каждый раз причины должны быть разными. Нет, я не надеюсь выжить сегодня. Но не собираюсь гибнуть без боя. Да и Алексею Николаевичу помочь надо.
Кинув быстрый взгляд на мужчину, увидела по глазам и выражению лица, что он почти поддался наваждению. Значит, считаем вслух, чтобы обратить внимание на себя и помочь бороться. Тварь тупоголова, она не поймёт ничего раньше времени, я знаю. С "Сучком" я имела несчастье встречаться уже трижды.
- Раз, вкус сочных яблок, нагретых солнцем, - громко, почти отчаянно выкрикнула я, смотря прямо на тварь и пытаясь придать голосу твёрдость. Бороться и с собой, и с силой чудовища одновременно было в разы сложнее, чем просто с собой. - Два, запах дождя и холод его капель, бьющих по лицу. Три, запах книг и истории, которые они рассказывают, - рука до боли сжала рукоять кинжала. Боковым зрением заметила, что взгляд Алексея Николаевича прикован ко мне и постепенно, пусть и медленно, проясняется. Отлично. - Четыре, булочки с корицей и горячий шоколад. Пять, свет фонарей ночью. Шесть, шум леса и вкус воды в его реке. Семь, азарт поединка. Это всё существует, а значит я не сдохну без боя!
Наваждение в последний раз усилило давление невидимых тисков, сдавливающих обручем голову и грудную клетку, и рассыпалось осколками вместе с моим собственным желанием оставить борьбу. Даже думать стало легче. До монстра начало доходить, что происходит. Это значило, что у нас не больше нескольких секунд.
Повернув голову к Алексею Николаевичу, во взгляде которого уже сталью сверкала решимость, крикнула:
- Взмываем вверх и запутываем его. Надо его вымотать. Остальное я сделаю сама.
Не знаю, почему я решила, что имею право командовать и когда научилась говорить таким не терпящим пререкательств тоном, но меня послушались беспрекословно. И вовремя – тварь уже очухалась. Не сговариваясь, начали действовать одинаково. А именно – кружить вокруг твари, хаотично меняя высоту и направление. Чудовище ожидаемо начало махать руками и вертеть башкой из стороны в сторону, пытаясь то ли отмахнуться от нас, как от мошек, то ли поймать.
О, вот он зарычал от злости. «Что, непривычно, когда еда бунтует, да, тварь?» - с остервенелым злорадством подумала я, крепче сжимая зубы. Было тяжело. Очень. Даже просто держаться в воздухе стоило измотанному телу огромных усилий. Это Алексей Николаевич, судя по виду, был свеженьким. Я же, так сказать, пожеванная. Мне повезло ещё, что я давным-давно разучилась бояться. Иначе пришлось бы бороться ещё и с собственным ужасом, как в первые пару лет. А так только усталость и мешала. Ну ещё и раненое плечо, но это мелочи, пусть абстрагироваться от боли с каждой минутой становилось сложнее. Усталость и боль притупляли скорость реакций.
Вот тварь с размаху ударила по мне лапой, потому что я не успела увернуться. Не схватила лишь чудом – мне удалось обернуться крыльями и камнем рухнуть вниз прежде, чем она остановила лапу и сжала кулак. И поймал «Сучок» лишь воздух. Но удар глухой болью отдался во всём теле, почти оглушив. Лишь усилием воли не потеряла сознание. И ещё, кажется, я слышала глухой хруст ломающихся костей.
- Ольга! – раздался мне вслед крик Алексея Николаевича.
Нельзя умирать сейчас. Я знаю, как убить «Сучка». А Алексей Николаевич нет. И объяснять слишком долго. Даже если сама я утратила последнюю надежду выжить сегодня, то мужчина умирать не должен. У него дочь. Дети не должны оставаться без родителей в двадцать лет. Таня слишком молода для таких потерь. Значит «Сучка» я должна забрать с собой!
Я успела распахнуть крылья в трёх метрах от подобия земли. Выровняв полёт, стала набирать высоту. У меня наконец появился план. Я имею в виду более чёткий и надёжный, чем изначально. Конечно, тоже безумие, но лучше, нежели то, что было.
- Мелькайте перед его глазами! – крикнула Алексею Николаевичу, набирая высоту.
Он снова не стал задавать никаких вопросов. Просто без сомнения подчинился, почему-то веря, что я знаю, что делаю. Я же, набрав высоту насколько могла, что было проблематично с переломом двух крыльев, залетела чудовищу за спину и вцепилась в шею. Опуститься к единственному его слабому месту, к темечку, всё равно бы не вышло, так как тупая тварь продолжала вертеть головой в попытках уследить за Алексеем Николаевичем.
Игнорируя боль в плече и крыльях, стала карабкаться вверх. Острая кора, за которую я цеплялась, в хлам раздирала ладони и ступни, с которых слетели выделенные радушными соседями тапочки. Край зажатого в зубах кинжала порезал щёку. «Плевать!» - упорно убеждала себя я. – «Всё равно скоро упаду, потеряв сознание и падения с такой высоты мне не пережить. Всё равно сегодня умру. Главное добраться до цели.»
Пытаясь скинуть меня, растерянная тварь ударила себя рукой по шее, параллельно стараясь поймать Алексея Николаевича, но промахнулась. Тело «Сучка» от сильного удара мотнулось вперёд Мне едва удалось удержаться скользкими от крови руками за выступы коры. Кожа на руках, да и на ступнях, наверное, уже превратилась в лохмотья. Чешуя ведь их не защищала. Холодный пот пеленой застилал глаза.
Ну же!..
Ещё чуть-чуть!..
Один лишь рывок!.. Один раз подтянуться на руках!.. Плевать, что уставшие мышцы взрываются болью!.. Это ерунда!.. И плечо тоже чушь!.. Мелочи!.. Мелочи, недостойные внимания!..
Наконец-то! Собрав остатки сил, я села на колени на голове чудовища и со всей дури воткнула кинжал чётко в темечко, вгоняя его до самой рукояти. Из груди вырвался усталый, хриплый крик. Тварь взревела. Последний раз мотнула головой. Я соскользнула, но руки, вопреки моей воле, вцепились в рукоять плотно застрявшего в голове монстра кинжала. Тело сопротивлялось неизбежному до последнего несмотря на то, что разумом я уже приняла свою гибель и даже радовалась ей. «Это мой последний бой,» - такая простая мысль, пришедшая вдруг мне в голову, принесла волну облегчения. – «Последняя победа! Больше не будет не боли, ни усталости, ни ран, ни утаивания, ни изматывающих тренировок, ни отчаянной борьбы за жизнь. Не за что больше бороться!»
«Сучок» упрямо махнул рукой, отказываясь принимать свою смерть. Последнее, что я успела ощутить, это как острые когти вспарывают мою кожу сквозь одежду и чешую, а огромное тело, в которое я вцепилась, падает. Чудовище делало всё, чтобы забрать с собой своего убийцу, не понимая своим крошечным мозгом, что это произойдёт и без его усилий. Я уже не жилец.
Сознание поглотила тьма, отгораживая от боли и от резкой вспышки отчаянного желания жить. «Я не хочу умирать сегодня,» - отчаянно возопил напоследок рассудок, но разве это могло что-либо изменить?
___________________________________________________
* - данная музыкальная исполнительница признана иностранным агентом на территории РФ.
Я надеялась, что ты мёртв.
- В моей старой голове две, от силы
три мысли. Но временами они поднимают такую
возню, что кажется, будто их тысячи.
(с) Фаина Раневская.
«Я жива,» - было первой моей мыслью, появившейся в медленно возвращающемся сознании. Второй был отчаянный вымученный беззвучный стон: «А какого ж чёрта?!». Н-да. Как бы я ни любила жизнь, иногда всё же есть моменты, когда собственное существование ненавидит даже самый закоренелый оптимист. Я такой личностью не была, так что мне, на самом деле, хватило бы даже меньшего. Но когда меня судьба щадила?
Болело всё, что могло болеть. Голова в добавок ко всему кружилась, казалось, готовая разлететься на кусочки. В горле пересохло настолько, что больно было даже от проходящего через глотку воздуха. Причём боль была такая, словно по горлу изнутри скребли лезвием.
После нескольких тщетных попыток пришлось признать, что малодушно провалиться обратно в беспамятство не выйдет. Открывать глаза оказалось ошибкой. По крайней мере так резко. Ударивший в них свет вызвал вспышку тошнотворной боли уже в глазных яблоках. Второй раз открывала слезящиеся глаза уже осторожнее, постепенно давая им возможность привыкнуть к освещению и почти ежесекундно смаргивая. Увидев над собой незнакомый белый потолок, я заставила себя пересилить собственную слабость и, не обращая внимания на боль, приподнялась на локтях, чтобы оглядеться.
Я находилась в помещении, напоминающем больничную палату. По крайней мере других ассоциаций серые стены и ряды коек с тумбочками рядом не навевали. Повернув голову налево, я увидела, что рядом со мной на табуретке сидит Таня.
- Что я… - договорить не вышло, так как я зашлась в болезненном кашле.
- Выпей, - девушка протянула мне кружку, взятую с тумбочки рядом с моей койкой. Там же лежала моя сумка. Слава богу, хоть она не пострадала. От содержимого кружки шёл пар. – Станет легче.
В любой другой ситуации я бы поостереглась пить незнакомое варево из рук едва знакомой девушки, но сейчас было не то состояние, в котором можно беспокоиться о таких мелочах. Варианта два: либо действительно станет лучше, либо откинусь к чёрту. Третьего не дано, так как хуже быть элементарно не может. А так меня сейчас оба варианта действия напитка устроили бы. Причём не понятно, какой из них ещё предпочтительнее.
По вкусу то, что я выпила, напоминало кофе с коньяком. Но по цвету и запаху им не являлось. Приятным жаром разлившись по телу, снадобье мягкой волной прогнало усталость и головную боль, что помогло немного прояснить сознание.
- Тебе лучше лечь, - со странной для совершенно чужого создания заботливостью сказала Татьяна, когда я поставила кружку обратно на тумбочку. – Ты всё ещё слишком слаба.
Тут она была права. Даже на для того, чтобы опираться на локти и держать голову прямо требовались не малые усилия. Да и раненное плечо, как и распоротый бок, не следовало лишний раз тревожить, если есть возможность. Аккуратно опустившись на подушку, я спросила:
- Где я?
- Ты в школе Северных стражей, - спокойно ответила Татьяна.
Нет, я, конечно, понимала, что ответ мало что мне даст, но чтобы настолько…
- Где? – переспросила, не понимая.
Не смотря на выпитый отвар соображать было всё же не легко. Я прикрыла глаза, чтобы было проще сосредоточиться на том, что говорит девушка.
- В школе Северных стражей, - терпеливо повторила Татьяна. – Тебе в это, наверное, сложно поверить, но на тебя напал монстр. И ты… не совсем человек.
- Я не человек совсем, - криво усмехнувшись, поправила её я. – Как и ты, полагаю. Я знаю об этом. Это не первое моё чудовище.
- Что? – в голосе Тани удивление смешалось с неверием.
Ну да, она, видимо, ожидала от меня любой реакции, кроме той которую я продемонстрировала. Наверное, мне не полагалось быть такой спокойной.
— Это уже не первое моё чудовище, - повторила я. – Далеко не первое. Я с десяти лет так живу.
- Странно, - задумчиво и слегка растерянно произнесла Татьяна. – Обычно они нападают с семнадцати лет, когда мы начинаем маняще для них пахнуть. Надо будет сказать об этом папе. Ты знаешь что-нибудь о том, кто ты, кроме знания того, что ты нелюдь?
- Нет, - осторожно покачала головой я.
Говорить хотелось ещё меньше, чем обычно, но мне нужна была информация. И девушка явно могла её дать.
- Ты Северный страж, как и я, - со вздохом сказала Татьяна. – Так называют таких, как мы. Есть ещё Южные, Западные и Восточные стражи. А также ведьмы, маги, эльфы, феи и оборотни, но сейчас не о них. Задача нас и нам подобных защищать других смертных от монстров с Изнанки. В семнадцать у нас появляется притягивающий чудовищ запах, но с тобой, видимо, произошёл какой-то сбой.
Ага. И с большой вероятностью не вернусь. В одиночку я сейчас не справлюсь с тварью, ведь помимо усталости у меня ещё и одна рука нерабочая. Мысль о собственной скорой гибели не испугала ни на миг. Наоборот, я почувствовала предвкушение. Я долго играла с милордом Смертью (да, мне почему-то кажется, что это мужчина) в салки, вела в нашем своеобразном вальсе. Слишком долго. И знала, что что спокойная смерть от старости мне не светит. Пришла пора расплаты. Интересно, как это будет? Сильно ли больно? Что будет после? В прочем, чего рассуждать? Совсем скоро узнаю.
- Я провожу до веранды, - тоже встал Алексей Николаевич. - А то, боюсь, вы можете и свалиться где-нибудь по дороге.
Нет! Нет, да нет же, черти его задери! Ему ведь вовсе не обязательно умирать! Ему даже нельзя умирать, у него дочь! Почему не получается придумать ни единой толковой отмазки?
Мы смогли дойти лишь до коридора, когда воздух перед нами знакомо зарябил. Я не успела даже крикнуть "Бегите!". Нас выдернуло на Изнанку слишком резко. Так, что мы, не удержавшись на ногах, дружно полетели на то, что заменяло здесь землю. Мгновение, и мы уже в оранжево-коричневом полумраке другого измерения. Падая, инстинктивно сменила ипостась.
Алексей Николаевич, которого я в падении автоматически прикрыла своим телом от неизвестной угрозы, перекатился в сторону и, лёжа на спине, посмотрел на меня. Приподнявшись на локтях и сплюнув кровь, текущую из прокушенной изнутри губы, я чуть не поперхнулась воздухом. Он... был таким же как я. В смысле таким же существом. Его глаза тоже широко распахнулись в удивлении. Видимо, не только я мнила его человеком, но и он меня. Опустим тот момент, что какое-то время я подозревала в нём чудовище.
Долго удивляться времени не было. Вспомнили о твари и вскочили на ноги мы почти одновременно. В руке Алексея Николаевича словно из ниоткуда появился меч.
- Что это за хрень? - выругался мужчина, глядя на не спешащего нападать монстра.
В смысле? Он же старше меня. разве он не должен знать больше тварей? Эту, видимо, не знает. Зато знаю я.
Этого монстра я называю "Сучок". Длинное тело метров десять в высоту, похожее на палку, непропорционально длинные руки, ноги и когтистые пальцы. А голова похожа на закругляющийся к шее пенёк с чёрными миндалевидными глазками и пастью, наполненной маленькими острыми клыками, отлично раздирающими плоть. И всё тело покрыто серой каменной корой. Пока описание больше забавное, чем устрашающее, да? Вот только знаете, почему он не нападает? Потому что знает, что может победить и без этого. Ведь тварь умеет воздействовать на разум.
На меня накатило чувство безнадёжности. "Зачем сражаться?" - нашёптывал на ухо тёплый, добрый голос. - "Что даёт тебе эта жизнь, кроме боли, страха и вечной войны за собственное существование? Можно ведь просто сдаться и обрести покой. Это будет даже почти не больно. Ты не успеешь почувствовать ничего серьёзного. Надо лишь отложить кинжал, закрыть глаза и сменить облик на человеческий."
Эти мысли и без того появлялись в моей голове перед каждым, абсолютно каждым боем. А сейчас наваждение усиливало губительные желания. На той стороне меня действительно скорее всего ждёт покой, ведь я его точно заслужила. Вот только... Я всегда была слишком горда. И слишком люблю жизнь. Вдобавок слишком упрямо верю в своё счастливое светлое будущее. А ещё знаю, как бороться с этими чёртовыми мыслями. Способом Алисы из фильма "Алиса в стране чудес". Только она, чтобы справиться со страхом, придумывала шесть безумных чудес. Я же вспоминаю семь приятных мелочей, ради которых стоит жить, чтобы не сдаться. И каждый раз причины должны быть разными. Нет, я не надеюсь выжить сегодня. Но не собираюсь гибнуть без боя. Да и Алексею Николаевичу помочь надо.
Кинув быстрый взгляд на мужчину, увидела по глазам и выражению лица, что он почти поддался наваждению. Значит, считаем вслух, чтобы обратить внимание на себя и помочь бороться. Тварь тупоголова, она не поймёт ничего раньше времени, я знаю. С "Сучком" я имела несчастье встречаться уже трижды.
- Раз, вкус сочных яблок, нагретых солнцем, - громко, почти отчаянно выкрикнула я, смотря прямо на тварь и пытаясь придать голосу твёрдость. Бороться и с собой, и с силой чудовища одновременно было в разы сложнее, чем просто с собой. - Два, запах дождя и холод его капель, бьющих по лицу. Три, запах книг и истории, которые они рассказывают, - рука до боли сжала рукоять кинжала. Боковым зрением заметила, что взгляд Алексея Николаевича прикован ко мне и постепенно, пусть и медленно, проясняется. Отлично. - Четыре, булочки с корицей и горячий шоколад. Пять, свет фонарей ночью. Шесть, шум леса и вкус воды в его реке. Семь, азарт поединка. Это всё существует, а значит я не сдохну без боя!
Наваждение в последний раз усилило давление невидимых тисков, сдавливающих обручем голову и грудную клетку, и рассыпалось осколками вместе с моим собственным желанием оставить борьбу. Даже думать стало легче. До монстра начало доходить, что происходит. Это значило, что у нас не больше нескольких секунд.
Повернув голову к Алексею Николаевичу, во взгляде которого уже сталью сверкала решимость, крикнула:
- Взмываем вверх и запутываем его. Надо его вымотать. Остальное я сделаю сама.
Не знаю, почему я решила, что имею право командовать и когда научилась говорить таким не терпящим пререкательств тоном, но меня послушались беспрекословно. И вовремя – тварь уже очухалась. Не сговариваясь, начали действовать одинаково. А именно – кружить вокруг твари, хаотично меняя высоту и направление. Чудовище ожидаемо начало махать руками и вертеть башкой из стороны в сторону, пытаясь то ли отмахнуться от нас, как от мошек, то ли поймать.
О, вот он зарычал от злости. «Что, непривычно, когда еда бунтует, да, тварь?» - с остервенелым злорадством подумала я, крепче сжимая зубы. Было тяжело. Очень. Даже просто держаться в воздухе стоило измотанному телу огромных усилий. Это Алексей Николаевич, судя по виду, был свеженьким. Я же, так сказать, пожеванная. Мне повезло ещё, что я давным-давно разучилась бояться. Иначе пришлось бы бороться ещё и с собственным ужасом, как в первые пару лет. А так только усталость и мешала. Ну ещё и раненое плечо, но это мелочи, пусть абстрагироваться от боли с каждой минутой становилось сложнее. Усталость и боль притупляли скорость реакций.
Вот тварь с размаху ударила по мне лапой, потому что я не успела увернуться. Не схватила лишь чудом – мне удалось обернуться крыльями и камнем рухнуть вниз прежде, чем она остановила лапу и сжала кулак. И поймал «Сучок» лишь воздух. Но удар глухой болью отдался во всём теле, почти оглушив. Лишь усилием воли не потеряла сознание. И ещё, кажется, я слышала глухой хруст ломающихся костей.
- Ольга! – раздался мне вслед крик Алексея Николаевича.
Нельзя умирать сейчас. Я знаю, как убить «Сучка». А Алексей Николаевич нет. И объяснять слишком долго. Даже если сама я утратила последнюю надежду выжить сегодня, то мужчина умирать не должен. У него дочь. Дети не должны оставаться без родителей в двадцать лет. Таня слишком молода для таких потерь. Значит «Сучка» я должна забрать с собой!
Я успела распахнуть крылья в трёх метрах от подобия земли. Выровняв полёт, стала набирать высоту. У меня наконец появился план. Я имею в виду более чёткий и надёжный, чем изначально. Конечно, тоже безумие, но лучше, нежели то, что было.
- Мелькайте перед его глазами! – крикнула Алексею Николаевичу, набирая высоту.
Он снова не стал задавать никаких вопросов. Просто без сомнения подчинился, почему-то веря, что я знаю, что делаю. Я же, набрав высоту насколько могла, что было проблематично с переломом двух крыльев, залетела чудовищу за спину и вцепилась в шею. Опуститься к единственному его слабому месту, к темечку, всё равно бы не вышло, так как тупая тварь продолжала вертеть головой в попытках уследить за Алексеем Николаевичем.
Игнорируя боль в плече и крыльях, стала карабкаться вверх. Острая кора, за которую я цеплялась, в хлам раздирала ладони и ступни, с которых слетели выделенные радушными соседями тапочки. Край зажатого в зубах кинжала порезал щёку. «Плевать!» - упорно убеждала себя я. – «Всё равно скоро упаду, потеряв сознание и падения с такой высоты мне не пережить. Всё равно сегодня умру. Главное добраться до цели.»
Пытаясь скинуть меня, растерянная тварь ударила себя рукой по шее, параллельно стараясь поймать Алексея Николаевича, но промахнулась. Тело «Сучка» от сильного удара мотнулось вперёд Мне едва удалось удержаться скользкими от крови руками за выступы коры. Кожа на руках, да и на ступнях, наверное, уже превратилась в лохмотья. Чешуя ведь их не защищала. Холодный пот пеленой застилал глаза.
Ну же!..
Ещё чуть-чуть!..
Один лишь рывок!.. Один раз подтянуться на руках!.. Плевать, что уставшие мышцы взрываются болью!.. Это ерунда!.. И плечо тоже чушь!.. Мелочи!.. Мелочи, недостойные внимания!..
Наконец-то! Собрав остатки сил, я села на колени на голове чудовища и со всей дури воткнула кинжал чётко в темечко, вгоняя его до самой рукояти. Из груди вырвался усталый, хриплый крик. Тварь взревела. Последний раз мотнула головой. Я соскользнула, но руки, вопреки моей воле, вцепились в рукоять плотно застрявшего в голове монстра кинжала. Тело сопротивлялось неизбежному до последнего несмотря на то, что разумом я уже приняла свою гибель и даже радовалась ей. «Это мой последний бой,» - такая простая мысль, пришедшая вдруг мне в голову, принесла волну облегчения. – «Последняя победа! Больше не будет не боли, ни усталости, ни ран, ни утаивания, ни изматывающих тренировок, ни отчаянной борьбы за жизнь. Не за что больше бороться!»
«Сучок» упрямо махнул рукой, отказываясь принимать свою смерть. Последнее, что я успела ощутить, это как острые когти вспарывают мою кожу сквозь одежду и чешую, а огромное тело, в которое я вцепилась, падает. Чудовище делало всё, чтобы забрать с собой своего убийцу, не понимая своим крошечным мозгом, что это произойдёт и без его усилий. Я уже не жилец.
Сознание поглотила тьма, отгораживая от боли и от резкой вспышки отчаянного желания жить. «Я не хочу умирать сегодня,» - отчаянно возопил напоследок рассудок, но разве это могло что-либо изменить?
___________________________________________________
* - данная музыкальная исполнительница признана иностранным агентом на территории РФ.
Глава №2.
Я надеялась, что ты мёртв.
- В моей старой голове две, от силы
три мысли. Но временами они поднимают такую
возню, что кажется, будто их тысячи.
(с) Фаина Раневская.
«Я жива,» - было первой моей мыслью, появившейся в медленно возвращающемся сознании. Второй был отчаянный вымученный беззвучный стон: «А какого ж чёрта?!». Н-да. Как бы я ни любила жизнь, иногда всё же есть моменты, когда собственное существование ненавидит даже самый закоренелый оптимист. Я такой личностью не была, так что мне, на самом деле, хватило бы даже меньшего. Но когда меня судьба щадила?
Болело всё, что могло болеть. Голова в добавок ко всему кружилась, казалось, готовая разлететься на кусочки. В горле пересохло настолько, что больно было даже от проходящего через глотку воздуха. Причём боль была такая, словно по горлу изнутри скребли лезвием.
После нескольких тщетных попыток пришлось признать, что малодушно провалиться обратно в беспамятство не выйдет. Открывать глаза оказалось ошибкой. По крайней мере так резко. Ударивший в них свет вызвал вспышку тошнотворной боли уже в глазных яблоках. Второй раз открывала слезящиеся глаза уже осторожнее, постепенно давая им возможность привыкнуть к освещению и почти ежесекундно смаргивая. Увидев над собой незнакомый белый потолок, я заставила себя пересилить собственную слабость и, не обращая внимания на боль, приподнялась на локтях, чтобы оглядеться.
Я находилась в помещении, напоминающем больничную палату. По крайней мере других ассоциаций серые стены и ряды коек с тумбочками рядом не навевали. Повернув голову налево, я увидела, что рядом со мной на табуретке сидит Таня.
- Что я… - договорить не вышло, так как я зашлась в болезненном кашле.
- Выпей, - девушка протянула мне кружку, взятую с тумбочки рядом с моей койкой. Там же лежала моя сумка. Слава богу, хоть она не пострадала. От содержимого кружки шёл пар. – Станет легче.
В любой другой ситуации я бы поостереглась пить незнакомое варево из рук едва знакомой девушки, но сейчас было не то состояние, в котором можно беспокоиться о таких мелочах. Варианта два: либо действительно станет лучше, либо откинусь к чёрту. Третьего не дано, так как хуже быть элементарно не может. А так меня сейчас оба варианта действия напитка устроили бы. Причём не понятно, какой из них ещё предпочтительнее.
По вкусу то, что я выпила, напоминало кофе с коньяком. Но по цвету и запаху им не являлось. Приятным жаром разлившись по телу, снадобье мягкой волной прогнало усталость и головную боль, что помогло немного прояснить сознание.
- Тебе лучше лечь, - со странной для совершенно чужого создания заботливостью сказала Татьяна, когда я поставила кружку обратно на тумбочку. – Ты всё ещё слишком слаба.
Тут она была права. Даже на для того, чтобы опираться на локти и держать голову прямо требовались не малые усилия. Да и раненное плечо, как и распоротый бок, не следовало лишний раз тревожить, если есть возможность. Аккуратно опустившись на подушку, я спросила:
- Где я?
- Ты в школе Северных стражей, - спокойно ответила Татьяна.
Нет, я, конечно, понимала, что ответ мало что мне даст, но чтобы настолько…
- Где? – переспросила, не понимая.
Не смотря на выпитый отвар соображать было всё же не легко. Я прикрыла глаза, чтобы было проще сосредоточиться на том, что говорит девушка.
- В школе Северных стражей, - терпеливо повторила Татьяна. – Тебе в это, наверное, сложно поверить, но на тебя напал монстр. И ты… не совсем человек.
- Я не человек совсем, - криво усмехнувшись, поправила её я. – Как и ты, полагаю. Я знаю об этом. Это не первое моё чудовище.
- Что? – в голосе Тани удивление смешалось с неверием.
Ну да, она, видимо, ожидала от меня любой реакции, кроме той которую я продемонстрировала. Наверное, мне не полагалось быть такой спокойной.
— Это уже не первое моё чудовище, - повторила я. – Далеко не первое. Я с десяти лет так живу.
- Странно, - задумчиво и слегка растерянно произнесла Татьяна. – Обычно они нападают с семнадцати лет, когда мы начинаем маняще для них пахнуть. Надо будет сказать об этом папе. Ты знаешь что-нибудь о том, кто ты, кроме знания того, что ты нелюдь?
- Нет, - осторожно покачала головой я.
Говорить хотелось ещё меньше, чем обычно, но мне нужна была информация. И девушка явно могла её дать.
- Ты Северный страж, как и я, - со вздохом сказала Татьяна. – Так называют таких, как мы. Есть ещё Южные, Западные и Восточные стражи. А также ведьмы, маги, эльфы, феи и оборотни, но сейчас не о них. Задача нас и нам подобных защищать других смертных от монстров с Изнанки. В семнадцать у нас появляется притягивающий чудовищ запах, но с тобой, видимо, произошёл какой-то сбой.
