– Может... Может, тогда всё же попробуем? Я обещаю, что не стану ни с чем торопить. Вообще ни с чем. Всё будет так, как ты захочешь и тогда, когда ты захочешь. Просто... Если всё так, как ты говоришь, то можно мне хоть один шанс заслужить твоё доверие и... любовь не только как другу, но и как мужчине? Шанс доказать тебе, не только твоему разуму, которым ты и так всё понимаешь, но и сердцу, что это не страшно. Что может быть иначе, чем ты привыкла думать. Я... Я обещаю сделать всё, что будет в моих силах, чтобы оказаться достойным.
Те несколько секунд, что Трис молчала, показались ему вечностью как в каком-нибудь глупом любовном романе, а потом она всё же прошептала:
– Это гораздо сложнее, чем ты думаешь. Дать этот шанс значит подпустить тебя слишком близко. Но... Я попробую. Хотя бы потому, что мне и самой это надо. Ненавижу тот факт, что прошлое до сих пор мешает мне жить полноценной жизнью без глупых страхов и вечного недоверия к окружающим за редким исключением. Я дам тебе шанс добиться взаимности, потому что ты сам, похоже, мой единственный шанс на окончательное исцеление.
Глава №11.
Трис думала, что после своего бездумного решения всё же перевести отношения с Меиром на уровень выше даже дружбы, она будет ещё долго корить себя за это. Всё-таки для такой трусики, как она, и при всех внешних обстоятельствах, с которыми им приходится справляться, это был слишком сильный шаг. Но, вот странно, этого не произошло. После той прогулки по лесу мысли о том, что нужно поговорить с Меиром и как это сделать, что до этого одолевали, не сдерживаемые необходимостью выполнять кучу дел, перестали атаковать её сознание и большую часть времени она просто спала, как и положено шаманке с переутомлением. Да что уж там, она почти постоянно спала! Усталость постепенно переставала быть такой сильной, чтобы не давать сознанию ускользнуть в небытие, и возможность спать вернулась.
Проспала ещё три дня, в течении которых Меир постоянно сидел рядом, будя её только для того, чтобы провести очередной сеанс лечения и для того, чтобы она поела. Естественных нужд кроме еды, питья и сна у неё в таком состоянии не было – организм у шаманов работает несколько иначе, чем у простых людей, и при переутомлении перерабатывает в жизненную энергию вообще все элементы пищи, попадающие в него.
На седьмой день они наконец отправились в путь и все мысли заняли уже привычные проблемы. Странно, но если раньше мысли о их взаимоотношениях лезли в голову в любую свободную минуту, которую ей дарила судьба, то теперь, стоило дать Меиру шанс, как её словно отпустило. Нет, было, конечно, страшно, но тревоги и сомнения не изводили её в любой удобный момент.
Ощущались их новоиспечённые отношения весьма и весьма странно. Меир ни разу не переходил незримой черты. Лишь осторожно старался эту самую черту "подвинуть", делая для себя границы её личного пространства всё менее жёсткими. Периодически приобнимал за плечи, словно поддерживая. Полностью взял на себя заботу о том, чтобы она нормально ела и спала, не принимая никаких отговорок - конечно, они с Учителем, бабой Томой и Самхейном и раньше это делали, но теперь эта "обязанность" каким-то образом была переложена на него, как будто Учитель и Тамара Степановна ему полностью доверяли Трис, а Самхейн доверял, но приглядывал. И как-то неуловимо заставлял её почувствовать себя... девушкой. Не бесполым Вождём с чисто теоретической половой принадлежностью, обусловленной биологией, и огромным списком обязанностей, а именно девушкой.
Трис никак не могла понять, каким образом ему это удаётся. Её обязанности руководителя и помощника народа никуда не делись, но всё же что-то изменилось. Меир как раньше помогал ей с конфликтами, не давал носить тяжести, заботился о её комфорте, насколько это вообще возможно, теперь уже боялся, что вновь не уследит и она снова доведёт себя до истощения, а потому регулярно интересовался, как она себя чувствует, что было даже забавно из-за своей частоты, как и прежде делал завуалированные комплименты, от которых она с большим трудом заставляла себя не краснеть, вступался за неё перед всякими недовольными наравне с Самхейном, Учителем, бабой Томой и Алисой со священником... В общем-то, мало что изменилось, но почему-то ощущалось иначе.
Трис всё чаще ловила себя на том, что когда Меир рядом, то губы всё чаще сами собой тянутся в улыбке. Она в принципе улыбаться стала чаще. "Наверное, всё дело в том, что изменилось моё отношение к этому," - пришла девушка к выводу, когда выдалось немного времени поразмышлять над этим. - "То, что раньше заставляло чувствовать себя неуютно и вызывало раздражение, теперь принято сознанием как норма, пусть мне и до сих пор неловко".
Меж тем Самхейн каким-то образом умудрился подружиться с Надин. Он и прежде проявлял к ней больше внимания, чем к другим детям - наверное заинтересовало то, что в отличии от остальных детей она его сторонилась, как и любого мужчину. Пытался её разговорить, развлечь как-то, но не слишком навязчиво, видя, что пугает уже тем, что оказывается рядом. Со стороны это наверное чем-то напоминало то, как в своё время саму Трис "приручал" Учитель, но в Самхейновской балагурной манере. Трис в какой-то момент даже обеспокоилась, не понимая мотивов братца, и задала прямой вопрос о том, чего добивается Самхейн от её ученицы.
– Что, уже готова защищать свою любимую ученицу от родного брата? – в ответ на это поддел её Самхейн вроде и весело, но с каким-то странным выражением, застывшим на дне глаз.
Трис знала, что его не мог не задеть такой вопрос, ведь он наверняка расценил его как недоверие, но и не спросить не могла.
– Дурак ты, – с беззлобной досадой фыркнула Трис, закатив глаза. – Я прекрасно знаю, что ты не причинишь ей зла, но мне всё равно хотелось бы знать твои намерения относительно неё. Пойми, я тебе доверяю, но о тебе как о духе я почти ничего не знаю и поэтому не всегда могу понять, что ты делаешь как дух и бог, а что как знакомый мне Саша. Кто тебя знает, может ты по каким-то правилам, не известным мне, должен раз в столетие воспитать одного человеческого ребёнка.
Последняя фраза была больше шуткой, просто чтобы сгладить ситуацию.
- Знаешь, - вздохнул тогда великий дух и бог Самхейн совсем по-человечески, - в легендах этого не писали, но когда-то у меня была дочь. У нас с Макошью. Но дочь эту убили, и с тех пор мы находили её в каждом её перерождении, ведь она всё равно оставалась нашей дочерью, связанной с нами душой. Потом Макошь угасла, на вашем языке умерла, и я стал делать это один. В этом её воплощении я её, как видишь, тоже нашёл. Это Надин. Но она пока что явно не готова к знанию, что я, по сути, её второй отец, вот я и стараюсь сначала сблизиться с ней. И мне очень интересно, кто так искалечил её психику, что она шарахается ото всех мужчин.
Сказав это, он с намёком посмотрел на неё, словно говоря: "Если что-то об этом знаешь, скажи".
- Её кровный отец, - вздохнула Трис и, заметив, как подобрался после этих слов Самхейн и гневно сверкнул глазами, поспешила добавить. - Он уже мёртв.
И после этого разговора успокоилась, даже сама начала пытаться помочь Самхейну сблизиться со своей ученицей. Однако момент, когда у него начало понемногу получаться, как-то умудрилась пропустить. Невнимательности своей касательно этого вопроса Трис не удивилась, ибо времени на ученицу у неё было не так уж много. Однако то, что братец действительно достиг хотя бы относительного успеха за довольно короткий срок, заставляло удивлённо приподнимать брови, когда удавалось понаблюдать за их взаимодействием. Это было довольно... мило. Самхейн было явно осторожен, боясь её спугнуть, Надин общалась с ним не без явной опаски, словно в любой момент ожидая чего-то плохого от Самхейна - скорее всего так и было, Трис было хорошо известно это состояние - но их контакт всё равно был очаровательным.
Насколько поняла Трис, брат завлекал Надин, которую звал Ежонком, историями, которых знал великое множество и талантливо рассказывал. Сначала девочка слушала сидя в небольшом отдалении, или будучи занятой чем-то - в таких случаях он брался ей помогать - но потом немного осмелела, стала иногда подходить ближе и даже задавать вопросы. Самхейн при этом хитро щурился и начинал балагурить ещё активнее, забалтывая её, стараясь, чтобы она увлеклась историей и хоть немного забыла о своём страхе. Как-то раз Трис довелось наблюдать, как Самхейн выманил из леса детёныша рыси с его матерью и заманил Надин играть с ними наколдованными иллюзиями светящихся бабочек.
- Дикие животные, вопреки распространённому у людей мнению, совсем не страшные, - объяснял он ей с улыбкой, не прерывая их игры. - Это я тебе как их покровитель могу точно сказать. Они никогда не нападут, если уметь с ними говорить и не бояться их - страх они всегда чувствуют. С ними можно договориться даже если они голодны, - и вдруг предложил с весёлым и хитрым прищуром. - Хочешь научу?
Глаза Надин на миг вспыхнули интересом, который она тут же спрятала.
- Трис научит, - пробормотала она, отведя взгляд.
- Нууу, с Трис вы ещё долго до этого не дойдёте, она как и любой наставник решила начать с основ, - не растерявшись, протянул Самхейн. - Не, я не спорю, это правильно, но ведь скучно, согласись! Эти шаманы вечно осторожничают, ища риск даже там, где его нет! А я могу научить уже сейчас. Пара дней и мы с тобой сможем вместе гулять по лесу, болтая с братьями нашими меньшими, - заметив настороженность в её взгляде после этой фразы, тут же добавил. - Ну или ты сама сможешь ходить по лесам, никого из их жителей не опасаясь.
Надин заколебалась и Самхейн подначил:
- Ну же, давай! Ты ведь заинтересовалась, признай!
И девочка кивнула. Осторожно, несмело, но кивнула. И робко улыбнулась. У Трис потеплело на душе. Она могла учить девчонку магии, но исцелить её душу ей было не по силам - у самой-то едва срослась, и то до сих пор дают знать о себе старые шрамы. А у Самхейна могло получиться. Точнее, уже получалось.
- Я, конечно, знал, что у нашего Сашки-Самхейна есть талант найти подход к кому угодно, но не думал, что он так быстро добьётся прогресса с твоей ученицей, - хмыкнул чуть удивлённо, но одобрительно Учитель, который тоже наблюдал за этой странной парочкой.
- Я тоже не думала, - кивнула Трис. - Наверное сыграла свою роль родительско-дочерняя связь их душ. Надин подсознательно чувствует, что ему можно доверять, и постепенно поддаётся этому чувству.
- Да, - вздохнул Учитель, который историю о дочери Самхейна с позволения самого братца знал. - В этом плане им легче.
- И хорошо, - улыбнулась Трис. - Если им будет легче, я лишь порадуюсь за свою ученицу. Не хочу, чтобы ей пришлось проходить через то же, что и мне, просто чтобы научиться хоть кому-то доверять.
Ей много лет не удавалось даже перед самой собой признать, что она прошла через что-то по-настоящему страшное. Всё казалось, что она преувеличивает, что просто сама по себе слабая и потому ей так тяжело это далось. И лишь благодаря Учителю ей со временем наконец хватило смелости признать - да, она прошла через то, что называют адом на земле и то, что после него было тяжело оправиться, не вина её слабости. Именно поэтому она могла сейчас спокойно произнести то, что произнесла. И однажды вторая Надин в её жизни сможет признать, что прошла ад, но уже благодаря Самхейну. Первой Надин была она сама, переродившаяся в Трис.
Учитель в ответ на это лишь понимающе усмехнулся и мягко сжал её руку, словно одновременно напоминая о том, что он рядом, и о том, что её исцеление ещё не до конца закончено.
- Я знаю, - прошептала в ответ на это Трис.
Однажды девушка всё-таки спросила на всякий случай у Надин, не слишком ли Самхейн навязчив по её мнению.
- Он... хороший, - неуверенно ответила на это ученица. - Мне не кажется, что он навязывается со зла, хоть я и не понимаю, зачем я ему нужна.
- То есть он тебе не досаждает? - уточнила Трис, пытаясь понять ход мышления этой девочки. Это не было сложной задачей, учитывая их схожесть, однако наводящие вопросы порой всё же требовались.
- Нет, - это Надин произнесла уже уверенно, и у Трис немного отлегло от сердца. Значит, Надин действительно потихоньку оттаивает, а не просто смирилась с тем, что отвадить братца не сможет.
***
Дикой Охоты не ждал никто. Согласно легендам она выпадает на ночь Самхейна, но на деле фейри имеют право выбрать любую ночь ноября. Фейри выбирают человека, который по их мнению больше всего навредил природе - или не больше всех, а просто сильно, или охотился или рвал травы на их территориях - метили его, и охотились. В эту ночь сталкиваться с ними не стоило никому. Они не охотились последние три столетия, потому что вредить природе стали слишком многие и потому что их сдерживал Самхейн, но теперь их не могло остановить ничто. И они решили начать охоту. Когда посреди ночи послышался звук рога, Самхейн в тревоге вскинулся, как и Трис.
- Это то, что я думаю? - спросила она у него.
- Похоже, - кивнул Самхейн и Трис затаила дыхание. - Я не могу им запретить. Не в эту ночь. Не теперь. И искать отмеченного слишком долго. Они близко. Я в этой ситуации бессилен.
Трис кивнула, понимая, что в дикой охоте - исконном праве фейри, которым они решили вновь воспользоваться - брат дивному народу не указ. Прежде он мог убеждать этого не делать, но не теперь, когда они уже начали. Мозг обрабатывал информацию с поразительной скоростью, подстёгнутый опасностью для её людей. Даже не вскочив, а почти взлетев на ноги, чувствуя тело удивительно лёгким, а точнее почти вовсе его не чувствуя, Трис крикнула Учителю и Меиру, находившимся на другом конце поляны и что-то обсуждавшим с бабой Томой:
- Меир! Учитель! Щиты!
Шаманы непонимающе обернулись. Подбежав к ним, Трис спешно пояснила:
- Дикая охота! Фейри близко! Укрепляйте щиты и накладывайте все возможные скрывающие пологи! Быстро! Я займусь тем же, Самхейн тоже. Баба Тома, ищите Алису со священником и вместе с ними сгоняйте народ сюда, к этой поляне, так, чтобы все были близко. Так будет проще вас всех защитить.
В лагере поднялась суматоха. Трис, Меир, Самхейн, Учитель с бабой Томой и Алиса со священником старались предотвратить панику, Учитель даже накинул на них пару массовых заклинаний доверия и спокойствия, но помогало слабо. Хорошо хоть лошади вели себя спокойно - Трис едва поверила своим глазам, глядя, как Аро успокаивает их и, судя по интонации ржания, призывает к порядку. Это вызвало мимолётную улыбку. Всё-таки её конь настоящий вожак. "Теперь нужно не посрамить свою лошадь," - эта мысль пробила на нервный, короткий и беззвучный смех.
Через пол часа в лагере повисло тревожное молчание. Они сделали всё, что могли, и теперь оставалось только молиться, чтобы это помогло. Чтобы фейри их не нашли. Нужно было продержаться всего одну ночь.
Трис видела и чувствовала, как тревожно жмутся друг к другу люди, как перешёптываются, успокаивая друг друга, как непривычно затихли дети, как бросают взгляды на неё, вновь видя в ней единственную свою защиту и веря ей... Видела, чувствовала, старалась выглядеть уверенной, но ощущала себя маленьким, растерянным, испуганным ребёнком.
