– Да, хорошие были времена, – с немного печальной улыбкой кивнула Трис. – Подростки не умели охотиться.
– Да, – вздохнул Меир и его объятия стали чуть крепче. – Ничего. Мы построим новую жизнь, где им тоже не придётся охотиться.
И это «мы» в его фразе впервые не вызвало отторжения или неуверенности. Да, именно «мы». Пусть она и главнее, но теперь они были именно "мы". Конечно, ей помогали многие, и Учитель, и Самхейн, и остальные, но основная нагрузка всё равно всегда лежала на ней. Она всё контролировала и брала на себя большую часть основных задач. А теперь вдруг неожиданно для себя признала, что пусть руководящая, главенствующая роль и останется на ней навсегда, но Меира при этом можно рассматривать не только как помощника и опору, но и как напарника. Как Учителя и Самхейна. И это было правильно, пусть и страшно. А в прочем, сейчас даже почти и не страшно.
Интуитивно почувствовав, что Меир всё же насторожился, сказав это, совершенно обоснованно боясь, что она исправит его «мы» на своё «я», или же, что вернее, как всегда тонко намекнёт, что частью их с Учителем и Самхейном «мы» Меир ещё не стал, Трис тихонько фыркнула, немного повернула голову, которую по привычке прислонила к крепкому плечу, чтобы ещё и уткнуться в это плечо носом, и тихо повторила:
– Построим.
Именно так, во множественном числе, имея в виду и не только Учителя, и Самхейна, не только помощников в виде бабы Томы и Алисы со священником, но и Меира. Это было максимальное проявление доверия, на которое Трис осмеливалась по отношению к Меиру за всё время их странных отношений. Больше того, это было максимальное доверие, которое мог позволить себе Вождь, которым ей приходилось быть. И пусть она ещё не чувствовала этого доверия до конца, лишь демонстрировала его, зная, что это её долг, но это слово «построим» значило очень много. Оно значило, что Трис окончательно решилась со временем это доверие в себе взрастить. Это понимали они оба.
Когда девушка подняла голову, чтобы спокойно посмотреть ему в глаза в подтверждение того, что он только что услышал, Меиру оставалось лишь наклониться совсем немного. Наклониться, и замереть в миллиметре от её губ, манивших уже очень давно, ожидая разрешения. Было до ужаса страшно спугнуть её, испортить всё прямо в этот момент, когда они, кажется, наконец-таки пересекли одну из мешавших им границ.
В больших серебряных пронзительных глазах вспыхнула уже привычная тревога. Трис по-прежнему боялась его, потому что он мужчина, а её никак не может отпустить прошлое, сколько бы она ни боролась с тем, что оно ей оставило. Однако вместе с этой опасливой тревогой в её взгляде было ещё что-то, что подсказало ему – можно. Сейчас можно.
Чувствуя нежность его губ на своих, словно смывающих даже спустя годы всплывающие порой ощущение того, как терзал их в своё время дядя, Трис медленно осознавала, что то чувство, которое с недавних пор теплилось где-то на уровне солнечного сплетения было не зарождающейся влюблённостью. «Неужели сразу любовь?» - мелькнула в сознании слегка недоумённая мысль. Да, это была любовь. Ещё неуверенная, едва начавшая расти, ни в какое сравнение не шедшая с силой того чувства, что испытывал Меир к ней, но любовь.
Но как? Разве сначала не должно было быть влюблённости? Это ведь неотъемлемый элемент, обязательный этап, переходный от симпатии к любви момент! Хотя... «Во мне ведь давно уже душа не человека, а дракона,» – рассудила Трис. – «Наверное, мне можно сразу любить, не глупея на неопределённое время от влюблённости». И, решив так, окончательно отмела все мысли, такие неуместные сейчас. Позволила себе просто целоваться со своим мужчиной, к своему удивлению чувствуя страх, но без желания вырваться из объятий, не дающих отстраниться. И к страху этому, давно ставшему её частью, примешивался незнакомый, но приятный жар, разливающийся по телу. А в душе, несмотря на этот так уже надоевший страх, трепетало что-то волнующее, захватывающее, и, самое главное, тёплое, светлое. Словно одна их старых ран наконец перестала болеть, уступив ещё один кусочек души этому новому чувству, зарождавшемуся в ней к Меиру.
Глава №13.
«Увидев на экране телефона номер директрисы школы, где училась Трис, шаман напрягся. Что случилось?
У двери в кабинет директрисы почему-то стоял какой-то парень, с мрачным видом оперевшись спиной на стену. Рвано стриженые волосы, острые скулы, подбородок, гордо вздёрнутый прямой нос и дерзко смотрящие глаза.
– О, вас всё-таки вызвали, – хмыкнул он, завидев его. – Если вы вмажете тому уроду, то я смогу уговорить одного своего полезного знакомого найти способ избавить вас от последствий.
– Какому ещё уроду? – окончательно запутался шаман.
– А это вы сейчас узнаете, – странный парень, кивнув в сторону кабинета с кривой усмешкой. – Поверьте, врезать ему от души вам точно захочется.
– Думаю, даже если мне придётся сломать кому-то нос, моих собственных связей хватит, чтобы избежать наказания, – заверил шаман. – Но спасибо за предупреждение.
– Не за что, – парень закатил глаза и стал рассматривать что-то на потолке с таким видом, будто там появилась инструкция о том, как надо жить. – А нос у него уже сломан, но в случае с ним этого вряд ли достаточно.
– Ты друг Трис что ли? – прищурился на него шаман, припоминая, что вроде бы его маленькая ученица что-то говорила о каком-то странном новеньком в их классе, который почему-то сразу решил стать её другом.
– Долго же до вас доходит, – хмыкнул беспардонный пацан, переведя на него мрачно-насмешливый взгляд. – Идите уже, а то Трис там на едине с двумя мегерами и одним подонком. Не самая приятная компания. А меня, чтобы эту компанию разбавить, туда не пускают. Говорят, со мной потом отдельно разбираться будут на счёт того, как я посмел «ввязаться в очередную драку после стольких предупреждений».
Покачав головой и подивившись, как тихая миролюбивая Трис и этот бойкий парень умудрились подружиться, шаман всё же вошёл в кабинет. И тут же понял, что абсолютно ничего не понял. Потому что картина открылась престранная.
Трис, сидящая с разбитой губой и растрёпанными волосами и угрюмо уставившаяся на сцепленные в замок руки, лежащие на коленях. Костяшки пальцев у неё были сбиты до крови. Тут же сидел сильно помятый парень с фингалом и кровоподтёком под глазом, с явно сломанным носом и злым, обиженным взглядом. Рядом с ним стояла расфуфыренная дама лет сорока, явно не единожды пытавшаяся омолодиться с помощью ботокса. А за столом со строгим видом сидела безвкусно накрашенная, сухощавая старая директриса с лошадиным лицом и в ядовито-зелёной кофточке расцветки «вырви глаз, откуси ухо».
– Здравствуйте, – кашлянул в лёгком замешательстве шаман.
– Опекун Трис? – уточнила директриса, посмотрев на шамана так, что даже он на пару мгновений почувствовал себя провинившимся школьником. Профессиональный взгляд большей части школьных директоров.
– Он самый, – кивнул шаман. – Могу я узнать, что произошло?
– Так может вам ваша пигалица объяснит, с каких пор для девочек стало нормально драться с парнями? – воскликнула расфуфыренная и шаману стоило больших усилий не поморщиться от высоты и пафосности её голоса.
– А может это вы объясните мне, такой несведущей, с каких пор изводить придирками, насмешками и откровенной травлей это, как же вы там выразились... ах да, точно «ну это мальчик так внимание твоё привлечь пытается, в их возрасте это нормально, ценить надо, что на тебя, замарашку, вообще кто-то посмотрел»? – тут же дерзко вскинулась девочка, демонстрируя совершенно не свойственное ей поведение, и шаман увидел, что в её глазах стоят едва сдерживаемые гневные слёзы. В мимолётном взгляде, который она бросила на него, читались страх пополам с гневом и упрямством. Она одновременно боялась, что он во всей этой ситуации тоже будет против неё, что разозлится, не была в силах перестать злиться сама и при этом явно не собиралась отступать, что бы ни произошло. «Характер-то просыпается постепенно,» – удовлетворённо подумал он. – Думаю, моему опекуну это тоже будет не слишком понятно.
– Так, успокоились обе, не на базар пришли, – строго прикрикнула директриса, хлопнув по столу рукой, снова посмотрела на шамана и, уже чуть мягче и слегка устало, сказала. – Простите, что пришлось оторвать вас от работы, но в таких случаях я должна вызвать родителей всех замешанных детей. Ну или опекающих лиц.
Директриссе было явно неуютно в его присутствии. Это не являлось чем-то из ряда вон, но всё же было неприятно. Шаман давно уже замечал, что люди часто опасаются его даже не зная, кто он такой, но вот привыкнуть и воспринимать это равнодушно не получалось. Наверное, дело было в том, что он слишком любил людей и то, как они к нему относились, царапало душу.
– Ничего страшного, я всё понимаю, – кивнул шаман, стараясь говорить как можно мягче и дружелюбнее. – Так что всё-таки произошло? Драка, как я понимаю? Не припомню за Трис стремления в них ввязываться.
– И тем не менее её зачинщицей была именно она. Если быть точнее, то Трис первая ударила, – вздохнула директриса и посмотрела на девочку. – Я ещё сама не особо разобралась, если честно. Думаю, будет логично, если именно ты расскажешь, как было дело. Потому что я тоже никогда не замечала в тебе драчливости.
– Этот... – Трис на миг сжала зубы и кулаки, словно сдерживая ругательство, но потом всё же продолжила, – человек... в этот раз он вывалил из моего рюкзака все мои учебники и тетради с конспектами и залил их компотом. Прямо посреди столовой. Я... я не выдержала.
– Но если он тебя так давно изводит, ты могла попросту обратиться к Ларисе Геннадьевне, – недоумённо проговорил шаман.
Трис посмотрела на него с горькой злой усмешкой, как ещё никогда на его памяти не смотрела, и сказала:
– А вы думаете, я не пыталась? Раз пять за время обучения, когда травля переходила все границы разумного. Например, когда меня чуть не задушили. Вы думаете, Лариса Геннадьевна может что-то сделать с тупым сынком богатого депутата? Или питаете иллюзии на счёт того, что на него подействуют выговоры? Увы, здесь она бессильна. А теперь, когда он, наконец, получил по заслугам, меня здесь обвиняют в неподобающем поведении!
– Да я просто шутил, ты что, шуток не понимаешь? – прогундосил парень, пытаясь оправдаться, и шаману стало противно.
– Шутки?! – негодующе воскликнула Трис, впервые на памяти у шамана прилюдно проявляя столь открыто свои эмоции, и мужчина отлично её понимал. – Нет, придурь несчастная, это не шутки, это полноценная травля! Шутка, чтоб ты знал, это когда смешно всем причастным лицам! И если до тебя не доходило, когда за меня вступался Сашка, то может наткнувшись на мой кулак ты, наконец, это поймёшь?!
При этих словах бледное лицо Трис вспыхнуло, а глаза сверкнули молниями. Кинув быстрый взгляд на шамана, девочка вскочила и пулей выскочила из кабинета. Кулаки у мужчины действительно зачесались врезать малолетнему подонку, как и предупреждал тот парень. За то, что посмел издеваться над Трис. «Я здесь ответственный сдержанный взрослый, а значит и вести себя должен подобающе,» – напомнил себе шаман чтобы сдержаться.
Повернувшись к директрисе, он сказал:
– На месте своей подопечной я ещё раньше сделал бы то же самое. Могу лишь сказать, что восхищён её выдержкой и терпением, за которые малолетний гадёныш должен быть ей благодарен, так как он был их не достоин. Она учится здесь целых пол года и то, что в условиях травли это всего лишь первая её драка – показатель того, что у неё поразительно крепкие нервы.
– Да как вы смеете оскорблять моего сына?! – тут же всполошилась мамаша.
– А это не оскорбление, – бросил ей шаман и глаза его блеснули опасным холодом, заставив женщину поёжиться. – Это констатация факта. Либо воспитывайте своего сына на уважении к окружающим, либо не удивляйтесь, когда он наконец перейдёт дорогу тем, с кем его отцу не удастся тягаться. А если он ещё хоть один раз посмеет хоть чем-то обидеть Трис, то встретится уже не со слабым девичьим кулаком, а с моим. Инвалидность не помешает мне доходчиво показать вашему сыну, что бывает с теми, кто обижает тех, кто его слабее. И уж поверьте, никто мне ничего за это не сделает.
Надо отдать визгливой мамаше должное, блеф и правду она различать умела, а потому словами прониклась. Переведя взгляд на её сынка, шаман понял, что до того тоже дошло.
Кивнув, удовлетворённый эффектом, шаман вежливо попрощался и вышел из кабинета. Трис обнаружилась у входа в школу. Стояла, прислонившись спиной к холодной стене и, прикрыв глаза, слушала музыку в наушниках. Руки её были спрятаны в карманы ветровки, но, судя по всему, всё ещё были сжаты в кулаки.
– Идём, – кивнул он ей. – На уроки тебе сегодня возвращаться не стоит.
Спорить девочка не стала, в прочем, как и почти всегда. Она по-прежнему почти никогда ему не возражала.
– Почему ты не сказала мне, что тебя травят? – поинтересовался шаман, когда они вышли за ограду школы и двинулись по улице.
– Я сама способна с этим справится, – тихо ответила Трис, не глядя на него, и губы её упрямо поджались. – Обычно за меня дерётся Саша, но это не помогало, и потому я решила полезть в драку вместе с ним.
Шаман одобрительно кивнул. Ему было не очень приятно, что девочка снова не поделилась с ним своими проблемами, которые он вполне мог решить, но он понимал её и потому не злился. То, что она наконец начала всё более явно показывать характер, было определённо положительным показателем. только вот...
– Рукоприкладство – далеко не всегда лучший выход, – вздохнул он. – В данной ситуации оно было оправданно, но старайся всё же использовать слова. Они часто куда сильнее кулаков, если их правильно использовать. Ты борец, и меня это радует, но ты очень хрупкая телом. Ты могла пострадать в этой драке сама".
Глядя на свою ученицу, Учитель не мог сдержать грустной улыбки. Вспоминая тот самый первый раз, когда она ринулась на парня, который был выше её на полторы головы и шире раза в два, он думал, что она давно уже выросла, как бы сложно ни было это принять, но кое-что в ней всё же не изменилось. Она осталась всё таким же борцом. Несколько месяцев пути, превратившиеся для неё в непрестанную борьбу за испуганных переменами людей и за само человечество в целом, его уже взрослая, но всё ещё такая маленькая Трис вынесла с поразительным достоинством, которое дано далеко не каждому. Если в начале пути он ещё тревожился на счёт того, как бы определённая судьбой ноша не оказалась слишком тяжёлой для его подопечной, то очень сейчас от этих сомнений не осталось и следа. Она провела их сквозь столько трудностей и осталась живой, не сломленной, стала даже сильнее, чем прежде. Стала взрослой.
Молодая шаманка, ехавшая во главе огромного каравана, улыбалась. Это был последний день их долгого и утомительного пути. Это она поняла ещё утром, когда услышала, как взвился ликующими нотками зов, что вёл их всё это время. И теперь, когда они были совсем близко, это ликование передавалось и ей, смешиваясь с неимоверным облегчением. "Я смогла! Я довела их," - стучало в голове, и губы сами собой расплывались в счастливой улыбкой. - "Последний рывок, и мои люди будут в безопасности!".
