Шаманка

Однако поверить в эту мысль и расслабиться было слишком страшно. Причём этот страх был даже сильнее, чем страх того, что рано или поздно шаман тоже окажется злым и жестоким, а сейчас только зачем-то притворяется. Страх, что она позволит себе доверие, а его разрушат. Маленькая Трис знала – это окажется больнее чем всё, что ей довелось пережить.
       
       Шаман создал ей поддельные документы и оформил удочерение, чтобы у закона не нашлось причин обращать на них внимания, и устроил в школу. После школы он каждый раз спрашивал, как прошёл день, раз за разом зачем-то пытаясь её разговорить. Трис видела, что неудачи в этих попытках его почему-то расстраивают, но не могла заставить себя говорить больше или тем более заговаривать первой, как бы ни старалась. Он часто давал ей книги по магии, говоря: «Для практики пока ещё рановато, но будет лучше, если с теорией ты к началу практических уроков будешь хоть немного знакома. Если тебе что-то будет непонятно, можешь спросить, я объясню.».
       
       Однако Трис не спрашивала, даже если вопросы действительно появлялись. Не желала лишний раз привлекать внимание, хотя послушно всё читала и пересказывала наизусть, когда шаман спрашивал. Можно было и не заучивать дословно, конечно, но Трис старалась учить каждое слово, боясь в нужный момент что-то забыть.
       
       Магия была ей интересна и изучала она её с удовольствием, почти всегда понимая всё без труда – за редким лишь исключением, но и тогда разбиралась с трудом, и всё же сама – а шаман требовал от своей ученицы в первую очередь именно понимания. А потому она читала, каждый раз сдерживая желание попросить ещё какую-нибудь книгу, не дожидаясь, пока он решит дать её сам. И всеми силами старалась никогда не становиться поводом для злости или даже раздражения. Ни единого промаха, ни одной ошибки, ни одного неповиновения, ни одного лишнего появления на глазах. Однако долго так получаться, как известно, просто не могло. Рано или поздно она должна была совершить невольную ошибку.
       
       В тот день Трис так сильно захотелось пить, что хватило смелости войти на кухню, когда там сидел увлечённый книгой шаман. И угораздило же руке именно в этот момент неудачно дёрнуться, смахнув со стола стеклянную кружку! Послышался ожидаемый звон. Трис похолодела, явственно чувствуя, как сердце резко падает в пятки. Бросив на шамана затравленный взгляд, она испытала некоторое облегчение, увидев, что тот даже не посмотрел в её сторону – видимо, слишком увлёкся книгой – и бросилась собирать осколки.
       
       – Осторожнее, Волчонок. Порезаться можешь, – раздался тихий, вроде как даже не раздражённый голос и, конечно же, Трис тут же поранила дёрнувшуюся от испуга ладонь, но даже не почувствовала боли благодаря страху, как с ней часто бывало.
       
       Ну конечно! Ей бы вспомнить сначала о том, что шаман всегда всё видит, слышит и замечает, даже если кажется, что это не так! Глупая. Вот теперь он точно рассердится. Не может не рассердиться, она вещь испортила. А у него ещё и сегодня неприятный разговор с Советом случился, судя по тому, что с совещания он вернулся далеко не в лучшем расположении духа, хоть и старался этого не показывать. И тут в довершение всего она со своей криворукостью!
       
       Стекло из-под её рук вдруг взлетело и кучкой легло на стол. Ну конечно, магия. Трис встала и бросила на шамана ещё более затравленный и настороженный взгляд, ожидая по меньшей мере криков о том, какая она косорукая. А потом наказание. Она же провинилась.
       
       Взгляд шамана скользнул на стиснутую в маленький кулак руку, свкозь пальцы которой сочилась кровь.
       
       
       
       - Всё-таки порезалась, - вздохнул он, качнув головой с лёгким укором.
       
       Отложив книгу, он подъехал ближе. Парализующий страх не дал девочке даже шелохнуться. Шаман спокойно протянул ей ладонь и мягко произнёс:
       
       - Дай раненную руку, пожалуйста. Только кулак разомкни.
       
       Не понимая его поведения, через чур спокойного для ситуации, Трис всё же не посмела ослушаться. Пересилив себя, протянула руку, не способная даже толком предложить, чего ждать. Шаман накрыл её ладонь своей и Трис ощутила, как по её руке растекается тёплая приятная сила и порез затягивается.
       
       Через несколько секунд на её ладони не осталось даже измазавшей руку крови. Не выпуская маленькой ладошки из осторожного захвата, шаман строго посмотрел ей в глаза. Однако словно увидел там что-то особенное, и взгляд его смягчился, став задумчиво-печальным пополам с сочувствием и мужчина поинтересовался:
       
       - А теперь расскажи мне, пожалуйста, чего ты испугалась на этот раз.
       
       Трис почувствовала недоумение. Он не злится? Такое может быть?
       
       - Я же кружку разбила, - тихо произнесла она. – А вы и так не в духе.
       
       - Угу, - кивнул шаман и как-то странно усмехнулся, и в его глазах мелькнули отблески чего-то странного, как будто веселья. Словно ему в голову пришла хорошая шутка. – Я не в духе. Зато дух во мне сегодня ради группы идиотов, которые называют себя Советом, побывал.
       
       Трис не сразу смогла осознать две вещи. Первое – что ему сегодня пришлось пускать в своё тело духа – она читала, это жутко сложный и опасный ритуал. И второе – он шутит. Шутит, обращаясь к ней, хотя она провинилась. В подобной ситуации ей ещё не доводилось оказываться, и к страху примешивалась растерянность. Она готовилась по меньшей мере к ругани, а тут...
       
       - Однако, чего ты испугалась я так к сожалению и не понял, - продолжил шаман.
       
       Трис промолчала, отведя взгляд и закусывая губу. Не потому, что ей хватало смелости не отвечать, рискуя всё же разозлить его, а потому что не знала, что и как сказать. Для неё всё было очевидно и её удивляло непонимание шамана. Однако как объяснить причину своих чувств и при этом быть как можно более краткой?.. Да и признаваться было почему-то стыдно. Стыдно перед Учителем за то, что она всё ещё его боится и ничего не может с этим поделать, в то время как он сделал ей столько добра, ничего не требуя взамен. Однако что она могла поделать с собой, со своими привычками? С тем, что даже сейчас продолжает бояться, хотя он явно не зол?
       
       - Волчонок, - вздохнул шаман, видимо, решив, что она просто не хочет отвечать. Осторожно коснулся её лица, провёл кончиками пальцев по скуле, вынуждая вновь поднять взгляд на него. Встретиться с добрым сочувствующим взглядом, странным образом уже не заставляющим чувсвовать себя ничтожеством, и мягкой улыбкой, словно убеждающей, что ничего страшного сейчас не происходит. И вот так всегда! Мягкость, забота, доброта и искреннее стремление понять. Ни капли обычной для неё злобы, которую она могла бы для себя объяснить. Наверное, если бы он хоть раз разозлился на неё, если бы хотя бы прикрикнул, ей бы даже стало легче. Потому что появилось бы хоть что-то привычное. Страшное, но привычное и понятное, - я вижу, что ты боишься, и я правда хочу помочь тебе справиться с этими страхами, которые вбили в твою головку. Однако я не смогу этого сделать, если не буду понимать причину, по которой ты напугана в очередной раз. Прости, но я правда не понимаю, ибо ничего о тебе не знаю и уж тем более не был на твоём месте.
       
       Он действительно ничего не знал о ней. Только то, что её, как он называл это, «ломали», причём очень долго, и что на улицу она тогда сбежала явно не от хорошей жизни.
       
       - Я знаю... Просто... Просто думаю, как лучше объяснить... Я боялась, что вы разозлитесь, вот, - наконец подобрала слова Трис.
       
       - Ясно, - кивнул шаман одобрительно. – А сейчас чего боишься, если уже поняла, что я не зол? И в принципе постоянно. Твой страх ведь не проходит, я прекрасно это вижу и чувствую. Стоит нам оказаться в одной квартире, как он становится вечным твоим спутником. Даже если мы находимся в разных комнатах.
       
       Трис снова замялась, но шаман терпеливо ждал, и наконец ей удалось сформировать мысль в понятные нормальному человеку и более-менее краткие слова:
       
       - Вы ведёте себя непонятно для меня. Весь этот месяц.
       
       Шаман опустил голову, чуть нахмурился и, прикрыв глаза, сжал двумя пальцами переносицу, словно пытался решить, что делать – всегда так делал, когда находился в замешательстве или не мог понять, как поступить. Потом наконец произнёс:
       
       - Кажется, нам с тобой пора поговорить.
       
       С этими словами он выпустил её руку, подъехал к небольшому дивану и, выбравшись из кресла, сел на него. Трис знала – он ненавидит своё инвалидное кресло. Равно как и ненавидит сам факт того, что он инвалид. Сама не понимала, откуда знает это, просто… иногда ей удавалось многое понять о людях, просто смотря на них. Не по их поведению, не по их словам… просто знала. Как с будущим. Она ведь его тоже не видит, просто иногда знает.
       
       Вот и о шамане она, надо признать, знала в разы больше, чем он о ней. И за это тоже было стыдно. Нет, не за то, что ничего не рассказывает о себе, а за то, что слишком многое знает о нём. Да и не только о нём, вообще о многих. Потому что она знала и то, что многое из того, что ей известно об окружающих, для них слишком личное. Однако поделать с этим ничего не могла. Шаман уже помог ей освоить контроль над её словами и теперь она сама могла решать, каким из порой брошенных в порыве чувств пожеланий сбываться, а вот контролировать «яснознание», как этот редкий дар назывался у шаманов, ей всё ещё не удавалось.
       
       Но его ненависть к своей инвалидности она понимала. Ноги – его слабость. Он может быть сколько угодно сильнейшим из шаманов, однако заставить работать свои ноги почему-то не может. Это заставляет его из раза в раз чувствовать себя немощным, несмотря на всю его силу. Трис это было знакомо. Она сама всю жизнь живёт с этим чувством. Всегда была слишком тощей и хрупкой, неспособной постоять за себя. И это было, пожалуй, единственной схожестью между ней и шаманом. Единственным, что она в нём понимала. Однако, наверное, это можно было использовать как зацепку для доверия к нему, отталкиваться от этого. Странно, что эта мысль пришла ей в голову только сейчас.
       
       
       
       - Сядь сюда, пожалуйста, - шаман указал на место рядом с собой.
       
       Всё ещё не понимая происходящего, Трис неуверенно, несколько настороженно приблизилась и села на указанное место, чувствуя себя натянутой струной. Шаман осторожно приобнял её, словно боясь спугнуть и какое-то время помолчал, глядя куда-то вдаль и, кажется, обдумывая слова. А потом тихо и задумчиво заговорил:
       
       - Знаешь… твоё поведение мне тоже непонятно. Очень. Дети из благополучных семей в твоём возрасте как правило шумные и весёлые, за редким исключением. Стараются выделиться, быть яркими, быть не такими, как все. Всё-таки десять лет – начало пубертата. Однако благополучные семьи – это явно не про тебя. Ты не похожа на ребёнка, которому в голову пришло побунтовать и он решил сбежать, чтобы досадить родителям за какую-то мелкую обиду. Да и тебя совсем не ищут, что тоже показатель. Дети из неблагополучных семей... обычно почти то же самое, только некоторые из них ещё и озлоблены, и порой выделяются не лучшими способами. Ты же… ты словно тень. Я наблюдал за тобой этот месяц. Ты никогда не заговариваешь со мной первой. С другими – да, хоть и очень редко, со мной – ни разу. Значит, боишься в своей новой жизни больше всего именно меня. Когда я заговариваю с тобой, то почти кожей чувствую, как ты внутренне сжимаешься. Отвечаешь всегда максимально кратко, словно лишнее слово или высказанная мысль могут привести к апокалипсису. Никогда ничего не спрашиваешь, стараясь сама разобраться во всём. Я как-то, признаться, специально дал тебе книгу, в которой описаны материи, которые взрослым-то опытным шаманам иной раз не под силу понять. Рассчитывал, что ты всё же осмелишься попросить у меня помощи, не разобравшись. Однако ты сделала буквально всё, чтобы разобраться самой, лишь бы не обращаться лишний раз ко мне. Никогда ничего не просишь, хотя я уверен, что тебе частенько что-нибудь требуется. Я ведь почти ничего не знаю о том, что нужно девочкам в твоём возрасте. И тем не менее ты предпочитаешь обходиться без того, что тебе нужно, лишь бы не просить. Ты никогда лишний раз не появляешься на глаза. Ты всегда уходишь чуть раньше, чем я устану от твоего присутствия. Ты никогда не споришь. Даже если не согласна. Ты всегда безупречно выполняешь то, что я говорю сделать. Даже если не хочешь. Ты каждую ночь по нескольку раз с криком просыпаешься из-за кошмаров и никогда не высыпаешься, однако тебе, судя по всему, и мысли обратиться с этим ко мне в голову не пришло, хотя точно знаешь, что я могу помочь тебе с этой проблемой. И всё равно выбираешь мучиться, лишь бы не контактировать со мной лишний раз. Ты всегда безупречно улавливаешь моё состояние и настроение, даже если я стараюсь его скрыть, и такая проницательность у детей твоего возраста в адекватных обстоятельствах не вырабатывается. Порой мне кажется, что ты «читаешь» меня. Сильно сомневаюсь, что всё это - гордость. Скорее всего страх. Страх, который, судя по всему, уже почти стал частью тебя. Я говорил с учителями, просил их понаблюдать за тобой и рассказать выводы. И знаешь, какой общий смысл их рассказов? Он сводится к одной ёмкой фразе, которую произнесла твоя классная руководительница. Ты ведёшь себя как тень. Безупречная тень. Ни единой ошибки ни в уроках, ни в общении с окружающими. Ты безупречно подстраиваешься вообще подо всё, под характер любого, с кем общаешься – и лишь со мной тебе мешает страх – под любые обстоятельства, не проявляешь себя вообще никак, кроме безупречной учёбы и столь же безупречного поведения. Ты буквально тень, точнее изображаешь из себя её. Хотя я вижу в тебе многое, в свои десять лет ты уже личность, причём личность интересная. Но ты… давишь в себе себя. И я хочу знать, что нужно было сделать, чтобы довести ребёнка до такого состояния.
       
       Трис молчала. Всё, что сказал шаман, действительно было так. Она стала тенью, чтобы выжить и никак не решалась перестать ей быть. Но рассказывать ему… нет, она не сможет. Не сможет говорить об этом.
       
       - Волчонок, - ласково произнёс шаман, гладя её по голове. И только теперь она осознала, что невольно сжалась в комок, притянув колени к груди, уткнувшись в них лбом и обхватив их руками, не в силах слышать всё то, что он говорит, - я спрашиваю у тебя не для того, чтобы мучить тебя воспоминаниями. Я спрашиваю, потому что хочу тебя понять. Понять, чтобы помочь. То, что тебе пришлось пережить, явно ужасно. Однако нести в себе всё это тебе больше не нужно. Я рядом. Я тебя не обижу. Я могу и хочу тебе помочь. И тебе станет легче, если выговоришься.
       
       - Зачем вам это всё? – хрипло прошептала Трис. – Неужели нельзя было найти кого-то… проще на роль ученика?
       
       - Затем, что я очень редко могу сделать что-то действительно хорошее, - вздохнул шаман, судя по голосу улыбаясь, пусть и не весело. – И я почти всю жизнь был одинок. И тут появляешься ты, маленькая, потенциально невероятно сильная шаманка, которой явно нужна помощь. Маленькая шаманка, у которой так же, как и у меня, никого нет. Тебя хочется защищать, понимаешь? Хочется помогать и заботиться, научить любить жизнь и показать, что и у тебя всё может быть хорошо. Ты придаёшь моей жизни хоть какой-то смысл, Волчонок, вот и вся причина. Смысл защищать маленькое, искалеченное, но очень сильное духом создание, с каждым днём привязываясь к нему всё больше. Ты для меня за этот месяц стала действительно как дочь. Не так уж страшно, верно?