Последняя фраза была явно дружеской подколкой, и Трис едва смогла сдержать нервный смешок. Она придаёт жизни смысл… как дочь… привязывается… Чудак, право слово. И от этого – вот глупость – ещё страшнее. Потому что непонятнее.
- Что же с тобой сделали, маленькая Трис? – прошептал шаман у неё над головой, притягивая к себе чуть ближе, и у Трис вдруг появилось очень странное двоякое чувство.
Она как никогда остро ощутила свою беззащитность перед этим могущественным колдуном, которому, будь у него желание, хватило бы сил снести её любимый Петербург с лица земли за несколько мгновений всего парой заклинаний, от чего страх возрос в разы, и при этом неожиданно ощутила себя защищённой от всего остального мира. Даже от собственных воспоминаний.
И поэтому решилась. Она ведь действительно устала нести всё это в себе. Устала быть взрослой. Устала быть тенью. Устала бояться. Устала быть сильной и выдерживать всё молча. Теперь, когда всё то, от чего она сбежала, закончилось и закончилось навсегда, неужели она не имеет права рассказать всё это хоть кому-нибудь? Кто знает, может, этот шаман действительно сможет избавить её от страхов? Нужно лишь рискнуть и доверить ему свою душу – потому что именно это требовалось для того, чтобы всё рассказать.
- Я родилась в богатой и влиятельной семье, - начала свой рассказ она. – Отец любил маму на грани одержимости, но она никогда не любила его, её «продала» замуж её же семья – это всё, что я знаю о маме. Она умерла, рожая меня. И отец ненавидел меня за это. Мачеха же, на которой он женился из-за выгоды и которая при этом, вот ирония, любила его, ненавидела меня за то, что я дочь отца от любимой женщины. И плевать ей было, что он сам меня ненавидит. Избалованной же дочери мачехи… она не ненавидела меня, ей просто нравилось, что можно безнаказанно кого-то унижать. Вот и всё. О моём существовании почти никто не знал. Я была там в качестве девочки для биться и издевательств, а когда подросла стала ещё и прислугой. Я очень рано поняла, что чтобы не нарываться лишний раз на издевательства, нужно стать незаметной. Тенью. Их злость всегда означала мою боль. Причём злость неважно на кого, не обязательно даже на меня. Любой мой промах, любая ошибка равнялись боли. Не потому, что они действительно на меня за них злились, им просто нравилось, когда я «даю повод» меня избить и унизить. Я никогда не знала, переживу ли я следующий день или меня всё-таки добьют. Почти надеялась, что добьют, но при этом почему-то отчаянно продолжала цепляться за свою жизнь, не хотела умирать. Я знала о них всё. Я видела их насквозь. И ничего не могла с этим сделать. Так я думала. А потом к нам переселился брат отца. Он… нет, я даже произнести, что он со мной делал, напрямую не смогу. Скажем так… он делал то, что может сделать с маленькой, хрупкой девочкой, не способной защититься и найти защиту у кого-то, большой сильный мужчина, предпочитающий… партнёрш сильно помоложе. Как-то так. Он делал это каждый день, иногда по нескольку раз за сутки, иногда… всю ночь. И я не выдержала. Я сбежала. Но мне нужно было отомстить, я не могла уйти просто так. Я выждала момент и убила отца с особой жестокостью. И подстроила всё так, чтобы в этом обвинили мою мачеху, а её дочь и моего дядю сочли подельниками. Сделала всё, что можно было – подстроила все улики, долго и упорно создавала мотив, обрабатывала этих троих как могла… Сейчас, насколько мне известно, жестоко изувеченное тело папеньки разлагается в земле, мачеха с дядей, если верить новостям, гниют в тюрьме, а дражайшая сводная сестрёнка отправилась в приют строгого режима как несовершеннолетняя. Уходя, я впервые намеренно применила свой дар – пожелала, чтобы так всё и было. Для надёжности. До этого я банально боялась его применять. Боялась себя. Да и сейчас боюсь. Поэтому и стараюсь как можно больше молчать. Контроль контролем, но и он ведь до сих пор не безупречен.
Повисла тяжёлая тишина. Шаман явно обдумывал её слова, а Трис уже кляла себя последними словами за то, что рассказала всё. Рискнула, чёрта с два… поддалась усталости, слабости… доверилась, потому что сил дичиться и выстраивать ментальную стену уже не хватало… дура! А теперь что?! Молиться, чтобы этот её рассказ не обернулся против неё?! Идиотка! Кто её за язык тянул?! Выговориться ей захотелось!..
- Жуть, - наконец произнёс шаман. – И ты всё это умудрилась пережить, да ещё и не сломаться… Я так понял, теперь ты против собственной воли ждёшь всего того же от меня, а моё поведение сейчас воспринимаешь лишь как притворство и всё ждёшь, пока сорвусь?
- Почти, - прошептала Трис. – Я не знаю, как это всё воспринимать. Если вы искренни, то для меня это слишком непонятно и поэтому пугает. Если нет… то я знатно влипла. То, что удалось провернуть с простыми людьми, едва ли удастся провернуть с вами. Согласившись на ваше предложение тогда, я абсолютно осознанно снова сделала себя беззащитной в наивном желании получить хотя бы мизерный шанс на нормальную жизнь. Нормальная жизнь наступила, а нормальной меня не появилось. Я просто параноик – кажется, так это называют взрослые. Но тогда рассуждала примерно так – на улице всё равно сдохну, а здесь есть хоть какой-то шанс. Говорю же, почему-то слишком боюсь умереть, даже прекрасно зная, что есть вещи хуже, чем смерть, сама испытала их на своей шкуре. Но, наверное, лучше было всё-таки уйти. Знать исход, пусть и плачевный, проще, чем каждый день мучиться полным непониманием происходящего и незнанием, что думать и чему верить.
Она впервые говорила то, что думает и так, как думает, но теперь-то что терять? Уже всё рассказала, хуже точно не будет.
– Не стоит, – тихо произнёс шаман. – Не стоит говорить, что лучше было умереть. Ты действительно очень и очень сильна, Волчонок. И я не про магию. Знаешь… у шаманов жизнь долгая и за свою жизнь я видел не мало сильных людей. И кто же знал, что самым сильным из них окажется маленькая запуганная десятилетняя девочка. Я… представить не могу, как ты всё это вынесла. С детства. С младенчества, мать их!.. – руки, обнимающие её за плечи, чуть сильнее сжались, но он тут же опомнился. – И после всего этого тебе хватило сил на то, чтобы решиться и принять предложение страшного непонятного шамана, при этом искренне думая, что обратного пути не будет. Хватило сил на надежду. И каждый день хватает сил продолжать жить и возвращаться сюда, в квартиру, где такой страшный я, - последние три слова он произнёс с мрачной горькой усмешкой.
– Думая, что пути назад не будет? – решилась переспросить Трис. – А он есть?
– Нет, – вздохнул шаман. – Я не отпущу тебя, зная, что единственный твой путь – на улицу, где ты попросту погибнешь. Прости, однако теперь тебе действительно придётся идти до конца. Но я рад, что ты решилась мне всё это рассказать. Теперь мне действительно… понятней. И я хотя бы знаю, что вина не моя. Но и не твоя, хотя что-то мне подсказывает, что ты винишь себя в неспособности перестать бояться. А теперь слушай. Знаю, сейчас ты мне, вероятнее всего, не поверишь, хотя попытаешься, но если услышишь, то поверить потом будет несколько проще. Я не притворяюсь – это раз. Я никогда не сорву на тебе злость – это два. Любая моя эмоция для тебя безопасна. Я умею их контролировать и считаю нужным это делать в отличии от тех тварей, с которыми ты жила. Ты не способна разозлить меня мелочью на подобии нечаянно разбитой кружки. И я хочу тебе помочь. Но я не смогу этого сделать, если ты не попытаешься пойти на встречу.
– Как? – поинтересовалась Трис.
– Говори со мной, – вздохнул шаман. – Обращайся ко мне с просьбами, если они появляются. Задавай вопросы, когда что-то в данных мною книгах непонятно. Рассказывай о проблемах, если они возникают, а не пытайся решать их сама. Гнобящий тебя учитель, о котором я узнал только от твоих одноклассников, если что, тоже проблема. Ты больше не одинока, у тебя есть тот, кто может помочь. Начни этим пользоваться. Пореже сбегай, стоит мне оказаться рядом – я не причиню тебе вреда, девочка, даже если ты сделаешь что-то, что мне не понравится. Если что-то в моём поведении начинает вызывать вопросы – спрашивай, а не строй предположения. Да, ты едва ли поверишь в ответы, но верить сможешь научиться только так. Получая ответы и постепенно убеждаясь в них на деле. Я знаю, ты борешься с собой каждый день, просто ведёшь эту борьбу немного неправильно. И да, я знаю, что всё то, о чём я говорю, потребует от тебя огромных усилий над собой. Однако если ты сама хочешь освободиться от своих страхов – а ты хочешь, иначе не согласилась бы стать моей ученицей – то тебе придётся их делать. Я могу лишь помогать, но бороться всё равно придётся тебе.
– Я знаю, – кивнула Трис. – Но всё то, о чём вы говорите… это глупо с моей стороны, но мне не хватит на это сил.
– Хватит, _ ласково произнёс шаман. – Хватит, Волчонок. Хватило же тебе сил рассказать мне сегодня о своих страхах. Ты за этот день говорила со мной дольше, чем за весь месяц. И, как видишь, ни к чему плохому это не привело. Наоборот, мы лучше друг друга поняли. Значит, и с остальным постепенно справишься. Я не жду, что у тебя сразу всё начнёт получаться. Но тебе нужно начать пытаться…»
Так, стоять! Трис наконец удалось снова вынырнуть из пучины воспоминаний. Пора приходить в себя. Судя по ощущениям, она лежит на чём-то очень жёстком и неровном. В спину словно обломки камней упирались. Что это может дать? Совет, которому давно уже хотелось заполучить её в свои работники, всё же решил её похитить? Да ну бред. Едва ли у них хватило бы смелости пойти против Учителя. Да и её саму они побаиваются. Ей хватит сил их всех в порошок стереть, даже напрягаться не придётся.
Так что максимум, на что они способны – продолжать капать на мозги и ей, и Учителю, расписывая выгоды её сотрудничества с ними. Хватит с них того, что Учитель сам иногда соглашается им помочь, если они сами не справляются. Наниматься к ним на постоянную работу она не станет ни за какие деньги, даже когда доучится. Учитель перешёл к практическим занятиям только после полного раскрытия её силы, как и положено, и шести лет явно маловато, чтобы изучить магию. Но Совету неймётся, и они хотят использовать её уже сейчас. Шиш им с маслом.
Стоп, опять мысли не в ту степь понесло. Обратив внутренний взор к своему магическому резерву, девушка с удивлением поняла, что там осталось не больше половины силы. Для столь потенциально могущественного создания, как она, такое при единоразовом расходе силы на что-либо было почти невероятно. Потратив немного сил на избавление от терзающей мозг головной боли, Трис попыталась вспомнить последнее, что произошло перед тем, как она отключилась.
Так… Вот они с Учителем сидят на кухне… Разговаривают о чём-то… О чём-то, кажется, важном, но вспомнить, о чём именно, упорно не получается… Ну и ладно. Дальше-то что?.. Вот оно! Начинает трястись земля, всё вокруг… они с Учителем только и успевают, что накрыть щитами себя и город, в прочем, понимая, что последнее только лишь уменьшит масштаб разрушений… И всё, дальше темнота.
Значит, сейчас она, если мыслить логически, вероятнее всего лежит на обломках многоэтажки, и это один из них упирается ей в лопатку. А как Учитель? Чёрт, это она – молодая, может пережить многое без особых последствий, а у него-то уже даже с учётом значительно замедленного старения шаманов возраст почтенный, плюсом инвалид, пусть он по-прежнему тот ещё живчик. При мысли, что с чуть ли ни единственным дорогим ей человеком – школьный друг Сашка не в счёт, он отдельная история – могло случиться что-то, накатил такой ужас, что она тут же её отмела. Нет смысла паниковать раньше времени! В конце концов, Учитель ведь тоже успел прикрыться щитом.
Глаза Трис открыла слишком резко, о чём тут же пожалела. В Петербурге редко солнечно, но иногда бывает такое освещение, что вроде серость, а вроде и глаза режет. С трудом проморгавшись, Трис села и огляделась. Она действительно сидела посреди руин. Не получив от Учителя ответа на магический сигнал, снова была вынуждена давить в себе страх за него. По наитию обернулась назад и с облегчением увидела его. Учитель, судя по тому, как он пытался проморгаться подобно ей несколько минут назад, только пришёл в себя. По виску и щеке тянулась полоса запёкшейся крови, но в остальном он, кажется, в порядке. Только знатно ослаблен.
Подбежав к нему настолько быстро, насколько это вообще возможно, когда под ногами столько обломков, а тело слушается с трудом, села рядом на колени и с тревогой поймала его взгляд:
– Ты в порядке? Весь резерв на щиты потратил?
Учитель поморщился, но кивнул.
– И зачем? – чуть раздражённо поинтересовалась Трис. Вечно его геройствовать тянет, дурака старого… Ладно, не такого уж старого по меркам шаманов, но лучше-то от этого не становится! – На кой чёрт было тратить столько сил? Толку почти нет, а теперь ты ослаблен!
– Ворчишь так, будто это тебе вот-вот пятая сотня стукнет, - усмехнулся Учитель, подшучивая над ней.
Вот же!.. Шутки ему всё! Трис нахмурилась и обхватила его ладонь своими. Поняв её замысел, Учитель попытался освободить свою руку, но она не позволила, непреклонно произнеся:
- Не спорь! Мы ещё не знаем, что случилось и что случится, так что силы тебе понадобятся. Обещаю, я отдам лишь половину того, что осталось у меня самой.
Так было каждый раз. В последнее время Совет просил его о всё более и более сложных и опасных вещах, и Учитель часто соглашался, говоря, что это необходимо, пусть и не объясняя зачем. А домой после этого возвращался «выпитым» почти или совсем до дна, иногда страдало ещё и тело из-за перегрузки. И каждый раз она предлагала поделиться силами, каждый раз он сопротивлялся, не желая, чтобы она из-за него напрягалась, и каждый же раз сдавался, потому что знал – спорить с Трис, если она решила что-то сделать, бесполезно. Равно как и с ним самим. Вот и сейчас Учитель лишь вздохнул и кивнул, в этот раз понимая её правоту. Из них двоих именно он опытнее, но от обессиленного него в случае опасности толку будет мало, равно как и от не растратившей сил её, если опасность окажется из тех, с которыми ей ещё не под силу справиться.
Закончив обмен силой, Трис почувствовала себя совсем уставшей и измученно прислонила голову к подлокотнику его кресла. Учитель погладил её по спутавшимся волосам и оставил тёплую ласковую ладонь на её голове. Это придавало сил думать. «А когда-то вызывало ужас,» - с усмешкой подумала Трис, прикрывая глаза. Обычно она старалась не вспоминать о прошлом, однако сегодня, после того как она невольно побывала в двух из своих воспоминаний так, словно всё происходило в моменте, и словно она снова десятилетняя запуганная девчонка, это было сложнее.
- Как думаешь, что произошло? – нашла она в себе силы спросить, отмахиваясь от странного непонятного чувства, словно её магией зовут куда-то. – Не было ведь никаких предзнаменований землетрясению. Если бы были, то мы бы их не пропустили.
– Я думаю, девочка моя, что произошло то, о чём мы говорили за секунду «до», - произнёс Учитель спокойно. – То, о чём поведал нам твой дар яснознания. Просто раньше, чем мы ожидали.
