Шаманка

Если к Трис подходили с просьбой или вопросом, который решить могут сами, Тамара Степановна гнала их взашей, не давая Трис хоть слово вставить. «Ишь, что удумали,» - ворчала она при этом, глядя в спину очередному удаляющемуся"просителю". – «Всё им за них сделай да реши… так и вовсе своими головами думать разучатся.».
       
       – Что б мы без вас делали, Тамара Степановна? – усмехнулся как-то Учитель, слушая её ворчание.
       
       – Что-что? – проворчала та в ответ будто бы слегка сконфужено, хотя до этого Трис подозревала, что испытывать хоть какое-нибудь смущение баба Тома не умеет априори. – Совсем бы с ног сбились, вот что, – и тут же, поняв, что и при ком ляпнула, сконфузилась. – Ох, простите меня, дуру старую, совсем уже не думаю, что несу.
       
       – Да ничего, – махнул рукой Учитель. – Образные выражения, что ж я, не понимаю что ли?
       
       Учителя Тамара Степановна, как заметила Трис, уважала, однако почему-то опасалась. Когда Трис улучила момент спросить, не кажется ли ей и, если не кажется, то почему так, Тамара Степановна вздохнула:
       
       – А как тут опасаться не станешь? Странный он у тебя какой-то, я его всё никак понять не могу. Да и это ты у нас ведьмочка молоденькая, начинающая, а он колдун опытный, могущественный. Естественно рядом с таким простому человеку даже и стоять страшновато, не только мне. Сама как думаешь, почему к тебе обращаются-то чаще?
       
       Трис в ответ на это только задумчиво кивнула. Женщину она понять могла. Учитель и у клиентов-то своих (у тех, кто действительно верил в то, что он не шарлатан), которые приходили за помощью, всегда вызывал трепет, уважение и благоговейный страх. А тут люди, которые в один миг потеряли всё, что имели, и вынуждены теперь опираться только на двух непонятных колдунов. Конечно на фоне всего этого она, Трис, кажется народу более безопасной, а на её Учителя смотрят как на того, кого стоит «уважать и бояться».
       
       К тому же, она ещё не забыла, как сама боялась его до ступора. Ещё и пока в обмороке валялась сознание о том периоде услужливо и во всех подробностях напомнило. А потому людские опасения были ей абсолютно понятны. «Интересно, как бы они вели себя, знай, что я в разы сильнее своего наставника?» – подумалось ей тогда. А потом решила после недолгих раздумий, что так же бы и вели. Потому что и дураку понятнее, что сила силой, а Учитель всё же опытней. Да и ощущается внушительней, даже несмотря на инвалидное кресло.
       
       Учитель эту разницу в отношении к ним двоим, конечно, замечал, в этом Трис не сомневалась, но ничего по этому поводу не говорил. Только на счёт Тамары Степановны как-то раз заметил, пока та в который раз распекала очередного «просителя» и не могла их слышать, полностью поглощённая своим занятием:
       
       – Хорошая она женщина, эта Тамара Степановна. Жаль только меня побаивается.
       
       – Влюбился что ли? – сверкнув глазами тут же поддела его Трис, не понимая, с чего бы Учитель вдруг заговорил об этом. В своё время она долго не могла привыкнуть к тому, что можно вот так вот дружески подшучивать над ним и не получать за это наказания.
       
       – Нет конечно, – тихо рассмеялся тот. – Просто в сложном положении она оказалась. Тебя она теперь точно не бросит, это ясно как день. Будет отстаивать твои границы у «обнаглевшего люда» до последнего, потому что увидела в тебе жертву несправедливости. Знаю я такой тип людей, таким как она всегда нужно кого-то «опекать», так они чувствуют себя более значимыми и быстро привязываются к объекту своей «опеки». И для неё таким «объектом» стала ты. А ты почти всегда со мной. Ей же рядом со мной находиться, как и остальным, сложно, потому что боится. Было бы гораздо проще, если бы она перестала во мне видеть грозного могущественного колдуна и увидела, как и в тебе, обычного человека, просто с превышающими нормы возможностями.
       
       – Привыкнет, – хмыкнула Трис, знавшая, что Учителя отношение к нему подавляющего большинства людей всегда расстраивало. Особенно если к кому-то из людей он успевал проникнуться симпатией. – В конце концов с нами ей действительно придётся контактировать долго и тесно, если не решит свою затею с опекой надо мной бросить. И не такие к тебе ещё привыкали, сам знаешь. А баб Тома же у нас бойкая, ей не пристало долго бояться. И как личность она тебя искренне уважает, это я могу точно сказать. Остальные же люди… Что-то мне подсказывает, что ещё чуть-чуть, и на фоне нашей бабы Томы ты в их глазах станешь гораздо менее опасным, – оба рассмеялись шутке.
       
       – Кстати, хочешь штуку забавную расскажу? – просмеявшись, улыбнулась Трис.
       
       – Какую? – поинтересовался Учитель.
       
       – Народ, похоже, единогласно счёл тебя моим дедушкой, - фыркнула девушка.
       
       – Да ладно? – хмыкнул Учитель, чуть приподняв брови, и в его глазах зажглись весёлые огоньки. – Я такого ещё не слышал.
       
       – Зато я слышала, – подтвердила свои слова Трис. – Вон, даже Тамара Степановна и то так думает. Нас даже зовут порой, когда обобщить надо «ведьмочка и её старик» или «колдун со своей внучкой» ну и прочее в этом роде.
       
       – А ты что? – поинтересовался Учитель.
       
       – А что я? – пожала плечами Трис. – Я ничего. Не объяснять же всем и каждому, что ты мне не родственник никаким боком, что мы не «ведьмочка и колдун», а шаманы. Лично мне ни холодно, ни жарко от того, кем они там нас считают, главное, чтобы нам доверяли.
       
       - И то верно, - кивнул Учитель согласно. – Но это весьма забавно, ты права.
       
       В целом то, как продвигались дела, Трис нравилось. В кратчайшие сроки мужики сколотили из всего, что под руку попадалось, телеги, числом в сотню штук. В эти телеги запрягли лошадей из нескольких табунов, которых Трис с Учителем пригнали ментальным зовом из всех разрушенных конюшен, до каких только дотянулись. При этом лошадей ещё осталось в избытке. Решено было, что помимо вещей на телеги усадят всех стариков, беременных, детей, кормящих и женщин с маленькими детьми лет до семи. На остальных хватало коней, на которых как-нибудь да усидят. Учитель от места в телегах, ожидаемо, отказался, сказав, что будет ехать рядом с Трис, придавая своему креслу нужный темп магией.
       
       Сама Трис себе лошадь не выбирала, потому что вернее было бы сказать, что это огромный вороной жеребец, у которого одни только копыта, обрамлённые белыми «носочками» удлинённой шерсти, были размером каждое с половину её ладони, что уж говорить про остальное, выбрал её. Когда табун, в котором он был вожаком, прискакал на зов Трис, жеребец просто подошёл к ней и боднул её плечо мордой, недвусмысленно давая понять, что выбрал себе наездницу. Трис только и оставалось, что дать ему имя – Аро, от египетского «воитель».
       
       Вещей собралось на удивление много. Нашлось даже несколько десятков ружей и прочего огнестрельного оружия в сносном состоянии, и не малое количество патронов. Это добро тоже было сочтено не лишним.
       
       – Жаль только патроны быстро закончатся, - повздыхала Тамара Степановна. – Если на животных охотиться придётся. Еды-то немного.
       
       – Ну и ладно, – пожала плечами Трис, стараясь мыслить как можно оптимистичнее. – Соорудим луки, научимся стрелять из них. В конце концов пули-то мы делать не умеем в любом слуае, так зачем расстраиваться из-за неисправимого?
       
       – И то верно, – кивнула баба Тома. – Молодец ты, девочка, на всё светлым взглядом смотришь, во всём хорошее видишь и при проблемах не унываешь, а решение ищешь. Слышала я нечаянно, как вы намедни с твоим дедом какое-то пророчество обсуждали, когда у вас свободное время выдалось. Мало что поняла, не ведьма же, да только из того, что поняла, получается, что тебя судьба Вождём для нас всех назначила, верно? Потому ты и знаешь, куда идти надо?
       
       – Верно, – вздохнула Трис. Мысли о пророчестве всегда заставляли её мысленно поёжиться и стать мрачнее е серьёзнее.
       
       – Ну и не удивительно, – кивнула Тамара Степановна. – Кому ещё, как не такой как ты Вождём быть? Самое то тебя на эту роль.
       
       «Да кому угодно, только не мне!» – захотелось психануть Трис, но она сдержалась. Толку-то психовать? Как говорилось в старом анекдоте: «Чего тут думать? Прыгать надо!». Вот и здесь надо не психовать, а делать то, что должна.
       
       С провизией дела обстояли хуже, чем с вещами, однако тоже не так плачевно, как ожидали они с Учителем. И чем дальше шло дело, тем лучше Трис удавалось убеждать себя, что у них всё-таки может всё получиться. Что ей несмотря на все трудности и тревоги удастся оправдать доверие этих людей.
       
       Сама Трис откопала из руин пять своих «почти безразмерных», как она их называла, рюкзаков, которые когда-то зачаровала заклинаниями собственного изобретения. В эти походные рюкзаки могло вместиться раз в сто семьдесят по примерным прикидкам, если не более, больше, чем вмещалось бы без магии и при этом тяжелее они от этого почти не становились. Максимальный вес, которого они достигали при абсолютной наполненности – три с половиной килограмма. В них девушка собрала книги. Все, какие только смогла найти в читабельном виде и какие нашли остальные. Да, в дороге они не сильно помогут, однако когда они доберутся, людям потребуется образование, чтобы не скатиться в дремучие времена. И вот тогда книги пригодятся. Нашлись даже руины нескольких библиотек, которые Трис сочла настоящим сокровищем. Учитель её в этом поддерживал.
       
       Перед самым отъездом произошла неожиданная встреча. В одну из редких (при всех стараниях бабы Томы редких) свободных минут к ней подошла высокая красивая шатенка с косым шрамом на брови и смутно что-то напоминающим лицом и сказала:
       
       – Знаешь, ведьма, кого-то ты мне напоминаешь.
       
       – Кого же? – поинтересовалась Трис, почему-то непроизвольно напрягшись и вглядевшись в её лицо.
       
       – Да вот сама понять не могу если честно, – пожала плечами девушка, в свою очередь вглядываясь в неё.
       
       Краем глаза Трис заметила, что баба Тома, разговаривавшая о чём-то с Учителем, кинула на неё быстрый взгляд, но, видимо решив, что её помощь, кажется, не нужна, не стала прерывать беседы. А на саму Трис медленно, но верно накатывало понимание.
       
       - Алиска? – наконец произнесла она, отчаянно надеясь, что ошибается. – Ты что ли?
       
       Странно, но вот обида на сводную сестру давно уже сошла на нет. Со временем поняла, что дражайшей недо-сестре просто в своё время непутёвая мамаша не объяснила грани между «хорошо» и «плохо». Да и не любила мачеха собственную дочь никогда, всегда была к ней равнодушна, а на неё, Трис, обращала какое-никакое, а внимание. Вот четырнадцатилетняя избалованная девчонка и срывала на ней, Трис, вечно подавляемую обиду на мать, кидая колкие унижающие слова. Причём сама того, наверное, не осознавая срывала, считая своё поведение нормой. Осознание этого заставило простить Алису и даже посочувствовать ей. Когда тебя ненавидит родной отец – это больно, но и когда родной матери на тебя вовсе глубоко плевать – не многим лучше, просто больно по-другому.
       
       Глаза девушки неверяще расширились:
       
       – Надин?
       
       – Меня теперь зовут Трис, – усмехнулась девушка жёстко. – Не Надин. Надин давно уже мертва.
       
       Вот чего она точно не ожидала, так это того, что её сожмут в крепких объятиях.
       
       – Господи, – пробормотала прижавшаяся к её макушке щекой Алиса, едва не душа в своих руках. – Вот уж не думала, что когда-нибудь ещё придётся встретиться. Знаешь, я уже столько лет хочу у тебя прощения попросить. Я такой сволочью по отношению к тебе была! Тебя и так избивали до полусмерти и работать заставляли, а я ещё и гнобила, дура, как будто мало тебе было. Всё обижалась, идиотка, что мама тебя хотя бы замечает, а меня нет. Прости, я такой дурой была! Даже рада, что ты отомстила перед побегом, мы заслужили.
       
       Трис, пытаясь выйти из оцепенения, пробормотала:
       
       – Да ладно тебе. Обе же детьми были. Тебе никто ведь не объяснял, что твоё поведение – это плохо. Я рада, что теперь ты это поняла. Тут ни ты, ни я не виноваты, только мой ублюдочный папаша да твоя дура-мать.
       
       И выкарабкалась из удушающих объятий, ошарашенно смотря на девушку. Надо же, как её однако время поменяло. Ну и хорошо.
       
       После Учитель, наблюдавший эту сцену, спросил её:
       
       – Кто была эта девушка?
       
       – Да так, – махнула рукой Трис. – Привет из далёкого прошлого. Моя бывшая сводная сестра.
       
       – И она тебя обнимала? – удивился Учитель, чуть нахмурившись и как-то странно на неё смотря.
       
       Словно напряжённо чего-то ждал. Чего? Истерики от встречи с отголосками былых дней? Этого не будет. Трис давно уже оставила своё прошлое в прошлом, пусть некоторые последствия до сих пор приходилось разгребать.
       
       – Да, – спокойно кивнула Трис. – Она раскаялась, представляешь? И, кажется, выросла неплохой девушкой. Попросила у меня прощения, мы помирились. Всё-таки время знатно нас обеих поменяло.
       
       – Я рад, – кивнул Учитель, который в своё время как раз и объяснил Трис, что Алиса тоже была своеобразной жертвой, пусть ей и пришлось гораздо легче, чем самой Трис. И пусть это Алису не оправдывало, но позволяло понять её и отпустить обиду. – Рад, что ей удалось вырасти хорошей девушкой. Видимо, своими действиями перед побегом ты спасла и её, просто от другой участи.
       
       Трис лишь согласно кивнула, глядя на заходящее солнце, окрашивающее руины некогда прекрасного города в багряно-золотые тона, и чувствуя, как ненадолго овладевает ею смутная, уже привычная и постоянно подавляемая тревога на сердце. Завтра утром нужно будет выдвигаться. А за эту ночь ещё столько дел предстоит сделать… Только в этот раз магических. Чтобы хоть сколько-то защитить людей.
       

Глава №3.

       Тамара Степановна, к удивлению Трис, тоже отказалась от того, чтобы ехать в телеге.
       
       – Я конечно старая, признаю и принимаю, но не дряхлая, – проворчала она в ответ на попытки Трис призвать её к здравому смыслу, и воинственно скрестила руки на груди, упрямо вскинув подбородок. И вдруг озорно сверкнула глазами. – Тем более я ещё с малолетства мечтала на лошади ездить, разве могу теперь такой шанс упускать?
       
       И этого стало достаточно, чтобы Трис окончательно поняла – уговоры бесполезны. Девушка вздохнула, посмотрела на Тамару Степановну, потом на Учителя, снова на неугомонную старушку и выдала, почувствовав, что окончательно заколебалась с этими двумя то и дело бодаться:
       
       - Ещё чуть-чуть и я стану искать способ вас поженить.
       
       На неё уставились два удивлённо-вопросительных взора.
       
       - Чего? – хором переспросили эти двое, переглянувшись.
       
       - А что? – фыркнула Трис, всплеснув руками. – Чтоб вы знали, я почти серьёзно. Сколько за вами наблюдаю, всё больше схожусь к мысли, что вас сама судьба свела.
       
       - Какой поженить? – возмутилась баба Тома. – Мне семьдесят вообще-то, я трёх мужей пережить умудрилась, мне мужиков по горло хватило. Ты что удумала, нахалка этакая?!
       
       - А мне вообще почти пятьсот, и я колясочник, - поддержал её Учитель.
       
       - Да ладно, - с ехидной язвительностью протянула девушка. – А вот я об этом порой забываю. И вы почему-то вспоминаете про свой возраст только когда считаете это нужным. Серьёзно, на фоне вас двоих даже я в свои ничтожные девятнадцать себя старой иногда начинаю ощущать. Один «я кресло магией подгонять буду», вторая «на лошадях ездить всегда мечтала», и это ведь не первый случай! И вообще, возраст идеальной совместимости не помеха.
       
       Видя, как всё больше вытягиваются лица Учителя и бабы Томы, Трис не выдержала, расхохоталась и, махнув рукой, пошла заканчивать приготовления.