Воронеж встречал первым в этом году для города снегопадом. Температура уже опустилась до нуля, но синоптики ещё сегодня обещали первые морозы. Крупные белые хлопья не таяли на асфальте, а образовывали кашицу из снега и грязи. Движение на улицах моментально замедлилось.
Как-то само собой решили остановиться на квартире у Давыдова. Тем более что с площади Черняховского, где они вышли из ворот вокзала, до неё было ехать не более пяти минут. Едва переступив порог, Сергей сделал несколько звонков. Софья отправилась в душ и, когда вышла, застала его в состоянии крайней задумчивости. Он сидел за столом с открытым ноутбуком и двумя телефонами и растерянно смотрел в окно.
— Так, что случилось? — спросила Горская.
— Хм… Случилось. Я даже не знаю, с чего начать. Во-первых, кто-то заходил в мой кабинет. Уходя, я установил датчик движения, и несколько минут назад он сработал. Я позвонил на пульт охраны, они сказали, что никто посторонний не заходил. И камера в коридоре не фиксировала никаких проникновений. Тем не менее датчик сработал два раза с интервалом в две минуты. Такое впечатление, что тот, кто входил, знал, что ему нужно. Быстро это взял и ушёл. Но как он не попал на камеру в коридоре? Либо это было привидение, либо охрана врёт.
Софья, чуть подумав, сказала:
— Возможно, ни то, ни другое. У нас не стоит никакой защиты, и взломать камеры довольно просто. Но никто никогда не думал, что кому-то может понадобиться взламывать видеонаблюдение в обычном офисе, где и камеры-то стоят, чтобы опоздания сотрудников фиксировать.
— Допустим. А зачем кому-то тайно приходить и тут же уходить? Что мог взять этот кто-то? Например, он мог знать, где находится жучок или скрытая камера, быстро забрать и уйти. Также он мог знать, где должен лежать какой-нибудь документ или ещё что-нибудь.
— А что во-вторых?
— Во-вторых, Соня, прошлой ночью совершено покушение на старого генерала Ордынцева. Только что звонила его дочка Лена. Старик в больнице в реанимации с тремя пулевыми ранениями. Сейчас его ввели в искусственную кому. Она сказала, что там вообще была бойня. Подробностей пока не знаю.
Девушка пару минут переваривала сказанное, затем неожиданно спросила:
— Помнишь, ты говорил, что, когда вы с Верховским прощались, ты его о чём-то просил?
— Да. У нас есть общий знакомый Паша Векслер. У него одно из лучших охранных агентств в столице. В отличие от меня, Андрей с ним поддерживает постоянные отношения. Я попросил его наутро позвонить Паше и попросить прислать в офис спецов, чтобы они осмотрели мой кабинет на предмет прослушки и скрытых камер.
— А когда он звонил тебе последний раз, вы говорили о твоей просьбе?
— Сказал, что до Паши пока не дозвонился, обещал мне скинуть его контакт, но так и не скинул. Да, странно всё это. Я хотел перед отъездом проверить помещение.
Давыдов крепко задумался. Андрей с самого начала не горел желанием помогать своему другу. Но вот так самоустраниться в тот момент, когда они фактически напали на след, было странно даже для осторожного Верховского. К тому же журналист взялся поработать с шифром. И тут такой демарш… Сергей попробовал было набрать его номер, но телефон товарища был вне зоны. Неожиданно воцарившуюся было тишину прервало жужжание телефона на столе. На экране мобильника высветилось «т. Зоя».
— День добрый, тёть Зой!
На другом конце через громкую связь вырвалось:
— Сергей! Сколько раз говорить, я не тёть Зой, а Зоя Ивановна! — и уже чуть более спокойным голосом: — А я смотрю, пропущенных два от тебя. Ну, чего хотел?
— Зоя Ивановна, у вас ключи от дедова дома остались? Хочу вечером приехать на пару дней, воздухом подышать. Не могу свои найти.
— Есть, есть ключи. Слушай, ты будешь ехать когда, в магазин заскочи и в аптеку. Я тебе список пришлю сейчас.
К обеду снег перестал идти. Мотор старой «Нивы» завёлся без проблем. В последнее время Сергей ездил именно на этой машине ввиду финансовых трудностей и ещё потому, что ему она нравилась за свою проходимость. Заехав по дороге за продуктами для тёти Зои, Давыдов выехал на Северный мост. Через несколько минут они миновали улицу Остужева и на трассе влились в поток автомобилей, направляясь в сторону села Русская Гвоздевка — туда, где их ждали ответы на многие вопросы.
Тени прошлого
Воронежская область, село Русская Гвоздевка, вечер того же дня.
Старенькая «Нива» Давыдова, уютно урча прогретым двигателем, свернула с асфальтированной трассы на укатанную грунтовку, ведущую к селу. Снегопад, бушевавший в городе, здесь, в полусотне километров от Воронежа, оставил после себя ровное белое покрывало, искрящееся в свете фар. Сергей сбавил скорость: дорога была скользкой, да и торопиться было некуда. Мысли его занимал предстоящий разговор с тетей Зоей — единственной родственницей, хранившей ключи от старого дедова дома. Дома, где прошло его детство и где, возможно, Саша Ордынцев оставил для них послание.
Софья сидела рядом, задумчиво глядя на проплывающие за окном заснеженные поля и черные остовы деревьев. После той ночи в поезде между ними установилась какая-то новая, еще не осознанная до конца связь. Они почти не разговаривали о случившемся, словно боялись спугнуть хрупкое ощущение обретенного родства.
— Странное чувство, — нарушила молчание Софья, повернувшись к Сергею. — Я здесь никогда не была, но мне кажется, что я знаю эти места. Будто видела их во сне.
— Здесь особая энергетика, — отозвался Давыдов, не отрывая взгляда от дороги. — Места старые, намоленные. Село основали еще при Петре, когда в Воронеже флот строили. Мой дед, Иван Трофимович, был потомственным кузнецом в пятом поколении. Говорят, сам Петр Алексеевич у него гвозди для кораблей заказывал. Легенда, конечно, но красивая.
— А теперь выясняется, что твой предок помог спрятать архив тамплиеров. Получается, твоя семья веками хранила эту тайну, даже не подозревая?
— Выходит, так. Дед, видимо, знал. Поэтому и не пускал нас в подвал. Боялся, что мы, дети, найдем то, что не предназначено для наших глаз. А может, ждал, когда повзрослеем и сможем понять. Но не успел рассказать.
Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Сергей вспоминал деда — сурового, немногословного мужчину с мозолистыми руками кузнеца и мудрыми, все понимающими глазами. «Правду ищи, Серега, — говорил он. — Не бойся ее, какой бы горькой она ни была. Правда — она как огонь: обжигает, но и свет дает».
«Нива» пробиралась по заснеженной дороге, свет фар выхватывал из темноты стволы деревьев. Софья, сидя рядом, листала распечатку дневника Волкова, время от времени что-то помечая карандашом.
— Знаешь, — вдруг сказал Сергей, — дед рассказывал мне эту историю, когда я был совсем пацаном. Я тогда думал, что это сказка — ну, про рыцарей в белых плащах, которые приплыли на Русь с сокровищами. А потом, уже в семинарии, я наткнулся на неё снова — в одной старой книге по церковной истории. И понял, что дед не просто сказку рассказывал. Он передавал семейное предание.
Софья отложила распечатку и повернулась к нему.
— Что за легенда?
— О том, как тамплиеры пришли на Русь. Не просто так, а целым флотом. Восемнадцать набойных насадов — это такие большие корабли того времени — вошли в устье Волхова и пристали к новгородским берегам. Было это, по преданию, вскоре после разгрома Ордена во Франции в 1307 году. Встречал их московский князь Юрий Данилович вместе с новгородским владыкой — архиепископом Феоктистом, который как раз доживал последние месяцы на кафедре перед уходом в монастырь. Князь лично выехал к пристани. Тамплиеры сошли на берег в белых плащах с красными крестами. Они привезли с собой, как сказано в летописях, «несметное многое множество золотой казны, жемчуга и каменья драгоценные». И просили убежища от несправедливости французского короля и Папы.
Софья нахмурилась.
— Подожди, но это же… это полностью меняет картину. Официальная история говорит, что тамплиеры бежали в Португалию и Шотландию. О Руси — ни слова.
— Официальная история много о чём молчит, — усмехнулся Сергей. — Но факты — упрямая вещь. Смотри: в начале XIV века Москва была заштатным княжеством. А потом, буквально за одно поколение, начинает стремительно возвышаться. Юрий Данилович и его брат Иван Калита скупают земли, деревни, целые города. Они переманивают к себе бояр и дружинников, платят им невиданные по тем временам деньги. И главное — покупают оружие и броню. Много оружия. До этого московская дружина была вооружена кое-как — копья, топоры, кожаные доспехи. А тут вдруг появляются кольчуги, мечи, шлемы европейского образца. Откуда деньги?
— Думаешь, тамплиеры?
— Уверен. Они не просто привезли сокровища — они стали финансовыми советниками князя. Они знали, как управлять деньгами, как строить банковскую систему — в Европе они были лучшими в этом деле. И они вложили свои знания и свои богатства в Москву. Фактически, Москва стала их новым проектом. Городом, построенным на золоте тамплиеров.
Он помолчал, потом добавил:
— И вот что ещё поразительно. Примерно в то же время часть флота тамплиеров пришла к берегам Шотландии. Там шла война за независимость, Роберт Брюс сражался против англичан. И вдруг — неожиданно — у него появляются деньги. Много денег. Легенда гласит, что в решающий момент битвы при Бэннокберне на поле появился отряд рыцарей в белых плащах. Историки до сих пор спорят, кто это был. А ответ прост: тамплиеры. Они купили себе убежище в Шотландии так же, как на Руси. Они действовали как настоящая транснациональная корпорация — диверсифицировали риски.
В машине повисла тишина. Только мотор гудел да снег шуршал под колёсами.
— И что самое поразительное, — тихо сказала Софья, — их план сработал. Они не просто спрятались. Они изменили ход истории. И в Шотландии, и на Руси, и в Португалии. Их наследие живо до сих пор.
— Именно, — кивнул Сергей. — И мы — часть этого наследия. Как мой дед. Как Саша Ордынцев. Как Волков. Мы все — звенья одной цепи. Цепи, которая тянется из 1307 года.
Дом тети Зои стоял в центре села — добротный, кирпичный, с резными наличниками, выкрашенными в ярко-синий цвет. Хозяйка, сухонькая женщина лет семидесяти с живыми, цепкими глазами, встретила гостей на пороге.
— Сергунька! — всплеснула она руками, обнимая племянника. — А я уж думала, не приедешь. Звонишь, говоришь загадками. И кто это с тобой? — она с любопытством оглядела Софью. — Никак невесту привез? Давно пора, а то все один да один. Девка-то какая красивая, статная!
— Это Софья Николаевна, коллега, — чуть смутившись, ответил Давыдов, чувствуя, как краснеют уши. — Мы по делу, теть Зой. На пару дней. Ключи от дедова дома не потеряли?
— Как можно! — Зоя Ивановна засуетилась, доставая из комода связку старых, потемневших от времени ключей. — Вот они, родимые. Только вы там поосторожнее. Дом-то старый, скрипит. И печь я не топила с прошлой недели, холодно. Может, у меня переночуете?
— Спасибо, но мы лучше там. Нам по работе надо кое-что осмотреть. Растопим печь — тепло будет.
— Ох, работа у вас, — покачала головой тетя Зоя, но спорить не стала. — Ладно, езжайте. Я вам пирожков с собой дам, с капустой и яйцом, да сала кусок.
Через час, загрузив в багажник пакеты с продуктами, они двинулись дальше. Дом деда стоял на краю села, там, где начинался смешанный лес. Старый, почерневший от времени сруб, казалось, врос в землю. Рядом, под покосившимся навесом, виднелась пристройка, служившая когда-то кузницей. Луна, выглянувшая из-за туч, освещала заснеженный двор серебристым светом, придавая всему вокруг таинственный, почти сказочный вид.
Сергей заглушил мотор и несколько мгновений сидел неподвижно, вглядываясь в темные окна дома. Его охватило странное чувство — смесь ностальгии, тревоги и смутного предвкушения.
— Ну что, пошли? — тихо спросила Софья, кладя руку ему на плечо.
— Пошли.
Внутри было холодно, но сухо. Пахло деревом, сушеными травами и чем-то неуловимо родным — запахом детства. Сергей зажег керосиновую лампу, стоявшую на столе в горнице. Электричество здесь было, но он решил не включать свет: так было уютнее и, как ему казалось, безопаснее.
Они быстро растопили печь, и вскоре по комнатам разлилось живительное тепло. Софья, кутаясь в старую дедову телогрейку, с интересом осматривалась. Грубо сколоченный верстак в сенях, пучки засушенных трав под потолком, старые фотографии на стенах — все дышало историей.
Они вышли во двор. Морозный воздух обжигал легкие. Старая кузница, примыкавшая к дому, выглядела заброшенной, но в лунном свете казалась почти величественной. Массивная деревянная дверь, окованная проржавевшими полосами железа, нехотя поддалась, издав протяжный скрип.
Внутри было темно и холодно, но сухо. Луч фонарика выхватил из мрака старую наковальню, стоящую на массивном дубовом пне, почерневший от копоти горн и развешанные по стенам инструменты — клещи, молотки, зубила. Все было покрыто слоем пыли, но сохранилось в удивительном порядке.
— «Есть место, про которое знаем только мы втроем. Там ключ, который открывает нужную дверь», — процитировал Давыдов записку Ордынцева. — Мы с пацанами облазили здесь каждый угол. Но тайников никогда не находили. Дед говорил, что старый подвал еще до войны завалило, и мы туда не лазили — боялись.
Он направил луч фонарика на пол. Массивные доски, потемневшие от времени, лежали ровно. Но присмотревшись, Сергей заметил: в одном месте половицы были чуть светлее, словно их недавно поднимали. И пыли на них было меньше.
— Смотри, — сказал он Софье. — Здесь кто-то был. И не так давно.
Он подошел к наковальне и, упершись в нее плечом, попытался сдвинуть с места. Тяжеленная махина не поддавалась.
— Помоги-ка.
Вдвоем им удалось сдвинуть наковальню на несколько сантиметров. Под ней обнаружилась выемка в полу, а в ней — металлическое кольцо, утопленное в специальный паз. Давыдов просунул в кольцо валявшийся рядом ломик и потянул. Часть пола, представлявшая собой искусно подогнанную крышку люка, со скрежетом поддалась. Вниз уходили ступеньки, выложенные из старого, замшелого кирпича.
— Ничего себе, — выдохнула Софья, заглядывая в темный провал. — А ты говорил, тайников нет.
— Я туда боялся лазить в детстве. А это, видимо, вход в него расчистили. И не так давно — смотри, земля свежая по краям, и кирпичи кое-где новые. Саша здесь был. Точно.
Осторожно, подсвечивая себе фонариками, они спустились вниз. Подвал оказался на удивление просторным — около четырех метров в длину и трех в ширину, с кирпичными сводами. Воздух был сухим и прохладным, с легким запахом плесени и старого дерева. В углу стоял грубо сколоченный деревянный стеллаж. На нем, аккуратно завернутые в промасленную ткань, лежали несколько предметов.
Первым Сергей развернул старинную шкатулку, обитую потемневшей латунью. Внутри, на выцветшей бархатной подкладке, лежал массивный перстень с печаткой из черненого серебра. На печатке был выгравирован уже знакомый символ — треугольник с восклицательным знаком внутри. Тот самый, что был нарисован на сейфе Ордынцева.
— Знак опасности, — прокомментировала Софья, беря перстень в руки. — Смотри, какой тяжелый. И работа старинная, век семнадцатый-восемнадцатый, не позже.
— Саша нарисовал этот символ на двери сейфа, — задумчиво произнес Сергей. — Как предупреждение. Но кому? Нам? Или тому, кто придет после него?
Как-то само собой решили остановиться на квартире у Давыдова. Тем более что с площади Черняховского, где они вышли из ворот вокзала, до неё было ехать не более пяти минут. Едва переступив порог, Сергей сделал несколько звонков. Софья отправилась в душ и, когда вышла, застала его в состоянии крайней задумчивости. Он сидел за столом с открытым ноутбуком и двумя телефонами и растерянно смотрел в окно.
— Так, что случилось? — спросила Горская.
— Хм… Случилось. Я даже не знаю, с чего начать. Во-первых, кто-то заходил в мой кабинет. Уходя, я установил датчик движения, и несколько минут назад он сработал. Я позвонил на пульт охраны, они сказали, что никто посторонний не заходил. И камера в коридоре не фиксировала никаких проникновений. Тем не менее датчик сработал два раза с интервалом в две минуты. Такое впечатление, что тот, кто входил, знал, что ему нужно. Быстро это взял и ушёл. Но как он не попал на камеру в коридоре? Либо это было привидение, либо охрана врёт.
Софья, чуть подумав, сказала:
— Возможно, ни то, ни другое. У нас не стоит никакой защиты, и взломать камеры довольно просто. Но никто никогда не думал, что кому-то может понадобиться взламывать видеонаблюдение в обычном офисе, где и камеры-то стоят, чтобы опоздания сотрудников фиксировать.
— Допустим. А зачем кому-то тайно приходить и тут же уходить? Что мог взять этот кто-то? Например, он мог знать, где находится жучок или скрытая камера, быстро забрать и уйти. Также он мог знать, где должен лежать какой-нибудь документ или ещё что-нибудь.
— А что во-вторых?
— Во-вторых, Соня, прошлой ночью совершено покушение на старого генерала Ордынцева. Только что звонила его дочка Лена. Старик в больнице в реанимации с тремя пулевыми ранениями. Сейчас его ввели в искусственную кому. Она сказала, что там вообще была бойня. Подробностей пока не знаю.
Девушка пару минут переваривала сказанное, затем неожиданно спросила:
— Помнишь, ты говорил, что, когда вы с Верховским прощались, ты его о чём-то просил?
— Да. У нас есть общий знакомый Паша Векслер. У него одно из лучших охранных агентств в столице. В отличие от меня, Андрей с ним поддерживает постоянные отношения. Я попросил его наутро позвонить Паше и попросить прислать в офис спецов, чтобы они осмотрели мой кабинет на предмет прослушки и скрытых камер.
— А когда он звонил тебе последний раз, вы говорили о твоей просьбе?
— Сказал, что до Паши пока не дозвонился, обещал мне скинуть его контакт, но так и не скинул. Да, странно всё это. Я хотел перед отъездом проверить помещение.
Давыдов крепко задумался. Андрей с самого начала не горел желанием помогать своему другу. Но вот так самоустраниться в тот момент, когда они фактически напали на след, было странно даже для осторожного Верховского. К тому же журналист взялся поработать с шифром. И тут такой демарш… Сергей попробовал было набрать его номер, но телефон товарища был вне зоны. Неожиданно воцарившуюся было тишину прервало жужжание телефона на столе. На экране мобильника высветилось «т. Зоя».
— День добрый, тёть Зой!
На другом конце через громкую связь вырвалось:
— Сергей! Сколько раз говорить, я не тёть Зой, а Зоя Ивановна! — и уже чуть более спокойным голосом: — А я смотрю, пропущенных два от тебя. Ну, чего хотел?
— Зоя Ивановна, у вас ключи от дедова дома остались? Хочу вечером приехать на пару дней, воздухом подышать. Не могу свои найти.
— Есть, есть ключи. Слушай, ты будешь ехать когда, в магазин заскочи и в аптеку. Я тебе список пришлю сейчас.
К обеду снег перестал идти. Мотор старой «Нивы» завёлся без проблем. В последнее время Сергей ездил именно на этой машине ввиду финансовых трудностей и ещё потому, что ему она нравилась за свою проходимость. Заехав по дороге за продуктами для тёти Зои, Давыдов выехал на Северный мост. Через несколько минут они миновали улицу Остужева и на трассе влились в поток автомобилей, направляясь в сторону села Русская Гвоздевка — туда, где их ждали ответы на многие вопросы.
Глава 7.
Тени прошлого
Воронежская область, село Русская Гвоздевка, вечер того же дня.
Старенькая «Нива» Давыдова, уютно урча прогретым двигателем, свернула с асфальтированной трассы на укатанную грунтовку, ведущую к селу. Снегопад, бушевавший в городе, здесь, в полусотне километров от Воронежа, оставил после себя ровное белое покрывало, искрящееся в свете фар. Сергей сбавил скорость: дорога была скользкой, да и торопиться было некуда. Мысли его занимал предстоящий разговор с тетей Зоей — единственной родственницей, хранившей ключи от старого дедова дома. Дома, где прошло его детство и где, возможно, Саша Ордынцев оставил для них послание.
Софья сидела рядом, задумчиво глядя на проплывающие за окном заснеженные поля и черные остовы деревьев. После той ночи в поезде между ними установилась какая-то новая, еще не осознанная до конца связь. Они почти не разговаривали о случившемся, словно боялись спугнуть хрупкое ощущение обретенного родства.
— Странное чувство, — нарушила молчание Софья, повернувшись к Сергею. — Я здесь никогда не была, но мне кажется, что я знаю эти места. Будто видела их во сне.
— Здесь особая энергетика, — отозвался Давыдов, не отрывая взгляда от дороги. — Места старые, намоленные. Село основали еще при Петре, когда в Воронеже флот строили. Мой дед, Иван Трофимович, был потомственным кузнецом в пятом поколении. Говорят, сам Петр Алексеевич у него гвозди для кораблей заказывал. Легенда, конечно, но красивая.
— А теперь выясняется, что твой предок помог спрятать архив тамплиеров. Получается, твоя семья веками хранила эту тайну, даже не подозревая?
— Выходит, так. Дед, видимо, знал. Поэтому и не пускал нас в подвал. Боялся, что мы, дети, найдем то, что не предназначено для наших глаз. А может, ждал, когда повзрослеем и сможем понять. Но не успел рассказать.
Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Сергей вспоминал деда — сурового, немногословного мужчину с мозолистыми руками кузнеца и мудрыми, все понимающими глазами. «Правду ищи, Серега, — говорил он. — Не бойся ее, какой бы горькой она ни была. Правда — она как огонь: обжигает, но и свет дает».
«Нива» пробиралась по заснеженной дороге, свет фар выхватывал из темноты стволы деревьев. Софья, сидя рядом, листала распечатку дневника Волкова, время от времени что-то помечая карандашом.
— Знаешь, — вдруг сказал Сергей, — дед рассказывал мне эту историю, когда я был совсем пацаном. Я тогда думал, что это сказка — ну, про рыцарей в белых плащах, которые приплыли на Русь с сокровищами. А потом, уже в семинарии, я наткнулся на неё снова — в одной старой книге по церковной истории. И понял, что дед не просто сказку рассказывал. Он передавал семейное предание.
Софья отложила распечатку и повернулась к нему.
— Что за легенда?
— О том, как тамплиеры пришли на Русь. Не просто так, а целым флотом. Восемнадцать набойных насадов — это такие большие корабли того времени — вошли в устье Волхова и пристали к новгородским берегам. Было это, по преданию, вскоре после разгрома Ордена во Франции в 1307 году. Встречал их московский князь Юрий Данилович вместе с новгородским владыкой — архиепископом Феоктистом, который как раз доживал последние месяцы на кафедре перед уходом в монастырь. Князь лично выехал к пристани. Тамплиеры сошли на берег в белых плащах с красными крестами. Они привезли с собой, как сказано в летописях, «несметное многое множество золотой казны, жемчуга и каменья драгоценные». И просили убежища от несправедливости французского короля и Папы.
Софья нахмурилась.
— Подожди, но это же… это полностью меняет картину. Официальная история говорит, что тамплиеры бежали в Португалию и Шотландию. О Руси — ни слова.
— Официальная история много о чём молчит, — усмехнулся Сергей. — Но факты — упрямая вещь. Смотри: в начале XIV века Москва была заштатным княжеством. А потом, буквально за одно поколение, начинает стремительно возвышаться. Юрий Данилович и его брат Иван Калита скупают земли, деревни, целые города. Они переманивают к себе бояр и дружинников, платят им невиданные по тем временам деньги. И главное — покупают оружие и броню. Много оружия. До этого московская дружина была вооружена кое-как — копья, топоры, кожаные доспехи. А тут вдруг появляются кольчуги, мечи, шлемы европейского образца. Откуда деньги?
— Думаешь, тамплиеры?
— Уверен. Они не просто привезли сокровища — они стали финансовыми советниками князя. Они знали, как управлять деньгами, как строить банковскую систему — в Европе они были лучшими в этом деле. И они вложили свои знания и свои богатства в Москву. Фактически, Москва стала их новым проектом. Городом, построенным на золоте тамплиеров.
Он помолчал, потом добавил:
— И вот что ещё поразительно. Примерно в то же время часть флота тамплиеров пришла к берегам Шотландии. Там шла война за независимость, Роберт Брюс сражался против англичан. И вдруг — неожиданно — у него появляются деньги. Много денег. Легенда гласит, что в решающий момент битвы при Бэннокберне на поле появился отряд рыцарей в белых плащах. Историки до сих пор спорят, кто это был. А ответ прост: тамплиеры. Они купили себе убежище в Шотландии так же, как на Руси. Они действовали как настоящая транснациональная корпорация — диверсифицировали риски.
В машине повисла тишина. Только мотор гудел да снег шуршал под колёсами.
— И что самое поразительное, — тихо сказала Софья, — их план сработал. Они не просто спрятались. Они изменили ход истории. И в Шотландии, и на Руси, и в Португалии. Их наследие живо до сих пор.
— Именно, — кивнул Сергей. — И мы — часть этого наследия. Как мой дед. Как Саша Ордынцев. Как Волков. Мы все — звенья одной цепи. Цепи, которая тянется из 1307 года.
Дом тети Зои стоял в центре села — добротный, кирпичный, с резными наличниками, выкрашенными в ярко-синий цвет. Хозяйка, сухонькая женщина лет семидесяти с живыми, цепкими глазами, встретила гостей на пороге.
— Сергунька! — всплеснула она руками, обнимая племянника. — А я уж думала, не приедешь. Звонишь, говоришь загадками. И кто это с тобой? — она с любопытством оглядела Софью. — Никак невесту привез? Давно пора, а то все один да один. Девка-то какая красивая, статная!
— Это Софья Николаевна, коллега, — чуть смутившись, ответил Давыдов, чувствуя, как краснеют уши. — Мы по делу, теть Зой. На пару дней. Ключи от дедова дома не потеряли?
— Как можно! — Зоя Ивановна засуетилась, доставая из комода связку старых, потемневших от времени ключей. — Вот они, родимые. Только вы там поосторожнее. Дом-то старый, скрипит. И печь я не топила с прошлой недели, холодно. Может, у меня переночуете?
— Спасибо, но мы лучше там. Нам по работе надо кое-что осмотреть. Растопим печь — тепло будет.
— Ох, работа у вас, — покачала головой тетя Зоя, но спорить не стала. — Ладно, езжайте. Я вам пирожков с собой дам, с капустой и яйцом, да сала кусок.
Через час, загрузив в багажник пакеты с продуктами, они двинулись дальше. Дом деда стоял на краю села, там, где начинался смешанный лес. Старый, почерневший от времени сруб, казалось, врос в землю. Рядом, под покосившимся навесом, виднелась пристройка, служившая когда-то кузницей. Луна, выглянувшая из-за туч, освещала заснеженный двор серебристым светом, придавая всему вокруг таинственный, почти сказочный вид.
Сергей заглушил мотор и несколько мгновений сидел неподвижно, вглядываясь в темные окна дома. Его охватило странное чувство — смесь ностальгии, тревоги и смутного предвкушения.
— Ну что, пошли? — тихо спросила Софья, кладя руку ему на плечо.
— Пошли.
Внутри было холодно, но сухо. Пахло деревом, сушеными травами и чем-то неуловимо родным — запахом детства. Сергей зажег керосиновую лампу, стоявшую на столе в горнице. Электричество здесь было, но он решил не включать свет: так было уютнее и, как ему казалось, безопаснее.
Они быстро растопили печь, и вскоре по комнатам разлилось живительное тепло. Софья, кутаясь в старую дедову телогрейку, с интересом осматривалась. Грубо сколоченный верстак в сенях, пучки засушенных трав под потолком, старые фотографии на стенах — все дышало историей.
Они вышли во двор. Морозный воздух обжигал легкие. Старая кузница, примыкавшая к дому, выглядела заброшенной, но в лунном свете казалась почти величественной. Массивная деревянная дверь, окованная проржавевшими полосами железа, нехотя поддалась, издав протяжный скрип.
Внутри было темно и холодно, но сухо. Луч фонарика выхватил из мрака старую наковальню, стоящую на массивном дубовом пне, почерневший от копоти горн и развешанные по стенам инструменты — клещи, молотки, зубила. Все было покрыто слоем пыли, но сохранилось в удивительном порядке.
— «Есть место, про которое знаем только мы втроем. Там ключ, который открывает нужную дверь», — процитировал Давыдов записку Ордынцева. — Мы с пацанами облазили здесь каждый угол. Но тайников никогда не находили. Дед говорил, что старый подвал еще до войны завалило, и мы туда не лазили — боялись.
Он направил луч фонарика на пол. Массивные доски, потемневшие от времени, лежали ровно. Но присмотревшись, Сергей заметил: в одном месте половицы были чуть светлее, словно их недавно поднимали. И пыли на них было меньше.
— Смотри, — сказал он Софье. — Здесь кто-то был. И не так давно.
Он подошел к наковальне и, упершись в нее плечом, попытался сдвинуть с места. Тяжеленная махина не поддавалась.
— Помоги-ка.
Вдвоем им удалось сдвинуть наковальню на несколько сантиметров. Под ней обнаружилась выемка в полу, а в ней — металлическое кольцо, утопленное в специальный паз. Давыдов просунул в кольцо валявшийся рядом ломик и потянул. Часть пола, представлявшая собой искусно подогнанную крышку люка, со скрежетом поддалась. Вниз уходили ступеньки, выложенные из старого, замшелого кирпича.
— Ничего себе, — выдохнула Софья, заглядывая в темный провал. — А ты говорил, тайников нет.
— Я туда боялся лазить в детстве. А это, видимо, вход в него расчистили. И не так давно — смотри, земля свежая по краям, и кирпичи кое-где новые. Саша здесь был. Точно.
Осторожно, подсвечивая себе фонариками, они спустились вниз. Подвал оказался на удивление просторным — около четырех метров в длину и трех в ширину, с кирпичными сводами. Воздух был сухим и прохладным, с легким запахом плесени и старого дерева. В углу стоял грубо сколоченный деревянный стеллаж. На нем, аккуратно завернутые в промасленную ткань, лежали несколько предметов.
Первым Сергей развернул старинную шкатулку, обитую потемневшей латунью. Внутри, на выцветшей бархатной подкладке, лежал массивный перстень с печаткой из черненого серебра. На печатке был выгравирован уже знакомый символ — треугольник с восклицательным знаком внутри. Тот самый, что был нарисован на сейфе Ордынцева.
— Знак опасности, — прокомментировала Софья, беря перстень в руки. — Смотри, какой тяжелый. И работа старинная, век семнадцатый-восемнадцатый, не позже.
— Саша нарисовал этот символ на двери сейфа, — задумчиво произнес Сергей. — Как предупреждение. Но кому? Нам? Или тому, кто придет после него?
