После уничтожения дронами российских стратегических бомбардировщиков на аэродромах в 2025 г. генерал-лейтенант запаса Андрей Гурулев и блогеры задали аналогичные вопросы Генштабу России.
В университете я с интересом ходил на лекции по международному положению, на которых говорилось и о том, что в газетах не писали. Например, рассказывали, как при образовании Бангладеш, флот СССР не пустил американские корабли, чтобы Пакистан не мог задавить образование Бангладеш (до этого это была часть Пакистана). В качестве общественной работы я читал политинформации в своей группе на мехмате. Как-то я принимал участие в приеме политзачета у студентов. Запомнилось, как одна студентка не знала, какой пост занимал Леонид Ильич Брежнев. Я ей все равно поставил зачет. Она удивилась и переспросила. На военных сборах я читал политинформации и солдатам. Кто-то из студентов удивлялся, что я в разговорах указывал на недостатки в СССР, а грамоту за политико-воспитательную работу среди личного состава части дали мне. В качестве общественной работы Ира Шолухова как-то подбила меня недолго вести факультативные занятия в какой-то школе (на занятия приходили ученики из разных школ). Вел занятия один студент, а еще 2-3 студента (в том числе и я) ходили по рядам и объясняли решение задач.
Студентам нужно было приносить в университет справки о зарплате родителей. Если их суммарная зарплата превышала некоторый лимит, то стипендию не платили. Поэтому на первом курсе я стипендию не получал. Когда я учился на втором курсе отец получил квартиру (будучи уже полковником), мы в нее переехали, и мама уволилась с прежнего места работы (оно было прямо во дворе нашего дома). Тогда я стал стипендию получать.
Летом студенты часто ездили в стройотряды. Отряды формировались еще до поездки, студенты ходили вместе на субботники. Я присоединялся в последний момент к не самым популярным отрядам. После первого курса в качестве официального стройотряда работал на каком-то заводе в качестве какого-то подсобного рабочего. Запомнилась фраза бригадира рабочим: «не спешите это делать сейчас, вечером останемся и сверхурочно сделаем». После второго курса я был в стройотряде в Смоленской области, а после третьего курса – не весь срок в Подмосковье. Еще до поездки я предупредил, что еду не на полный срок, и к тому же стала нарывать рука и нужно было ехать на операцию. Некоторые другие студенты уделяли стройотрядам гораздо больше времени.
В читальный зал мехмата не разрешалось вносить портфели. Была комната, в которой можно было оставить портфели. Эта комната не всегда работала, а библиотека для первых двух курсов была на несколько этажей выше. Студенты иногда оставляли портфели у входа в читальный зал. У меня два раза портфели воровали. Первый раз на первом курсе весной, перед тем как я поехал на школьный вечер в 352 школу. Пропали конспекты, в том числе конспекты, в которых было законспектировано много работ по истории партии. Пришлось снова эти работы читать и конспектировать. Ничего ценного кроме конспектов в портфеле не было. Второй раз я конспекты брал в читальный зал, и пропал только портфель. Вход в МГУ был по пропускам, то есть воровали, скорее всего, студенты МГУ.
При сдаче экзаменов у меня была иногда проблема в том, что я очень поздно ложился и утром просыпался разбитым, а экзамены начинались с утра. На старших курсах при подготовке к экзаменам я ездил в читальный зал МГУ и готовился в нем. Чтобы занять место в читальном зале нужно было приезжать к началу работы зала. Приехав вечером домой, я ложился спать. Несмотря на дополнительное время на дорогу я стал бодрее и успешнее на экзаменах.
С нашего курса были отчисления студентов, причем не самых слабых студентов. Одного студента-москвича отчислили со второго курса. Он закончил московскую физмат школу. Без напряжения одолел первый курс, так как часть материала уже в школе изучил. Думал, что и на втором курсе можно продолжать учиться без больших усилий. Через пару лет после его службы в армии я его снова видел на факультете. Другого студента из нашей группы отчислили с четвертого курса. Он пришел в общежитие пьяным, перепутал этаж и стал ломиться в комнату, которой считал своей. Пришел оперотряд студентов, он вроде и с ними подрался. Говорили, что подобные выходки были у него не первый раз. Ранее за него ручался его научный руководитель профессор Михаил Львович Лидов, основная работа которого была в Институте прикладной математики. Лидову тоже вроде пришлось уйти с преподавательской работы. Фамилия студента была Рабинович, но в каких-то бумагах при нашей отправке на военные сборы я видел, что там в графе его национальности значился «русский». Может это была национальность его матери. Пил и дебоширил он не как еврей. Еще одного студента тоже хотели отчислить со 2-го или 3-го курса, он ходил к ректору на прием, и ректор его оставил. Из комсомола студента исключили. Студент был крымским татарином и летом у себя в Крыму говорил какие-то видимо очень антисоветские речи. Слушатели его высказываний на него донесли. Ректором МГУ тогда был Иван Георгиевич Петровский. Говорили, что несмотря на высокий пост он не был членом КПСС.
Отмечу, что есть не мало людей, которые многого достигли, не имея высшего образования. Билл Гейтс, Стив Джобс (создатель айфонов), академик Зельдович (трижды герой соц. труда, создатель термоядерной бомбы) высшего образования не имели, чтобы время не терять. Сталин без высшего образования во время войны назначал руководителей в армии и военной промышленности гораздо более успешно, чем это сейчас происходит. Совсем не обязательно, что из студента-отличника, получится хороший исследователь, и не все выдающиеся ученые были круглыми отличниками, хотя и троечников среди них, я думаю, очень мало. Неизвестно, как бы развивалась советская ядерная программа, если бы в 1924 г. И.В. Курчатова, студента кораблестроительного факультета, не отчислили бы за академическую задолженность. Усваивать чужие знания и получать новые знания (действовать на основе полученных знаний) - это разные вещи. Знания - это инструмент. Чем лучше инструмент, тем большего можно достичь, но некоторые топором могут создать то, что другие не смогут сделать с помощью сверхсовременной техники. Можно прочесть множество книг и окончить филологический факультет, но так и не стать писателем. В то же время, Максим Горький и Джек Лондон стали известными писателями, не получив высшего образования. Нередко люди, имеющие дома огромные библиотеки и регулярно посещающие театры и выставки, являются жуткими эгоистами, от которых хочется держаться подальше, и бывает приятно общаться с некоторыми людьми, никогда не читавшими книг о культуре общения. Известнейший ученый Я.Б. Зельдович в молодости был слишком занят научными исследованиями, чтобы тратить время на получение диплома о высшем образовании, однако отсутствие этого диплома не помешало ему стать академиком. Как-то выступая в ГАИШ, Яков Борисович сказал, что, когда он, еще продолжая заниматься ядерной тематикой, начал сотрудничать с учеными этого института, руководство ГАИШ боялось, что он уведет часть сотрудников. «Однако уже тогда звезды, которые на небе, интересовали меня больше, чем те, которые на груди», - продолжил академик, указывая на свои три звезды Героя Социалистического Труда. Конечно, ученый должен прекрасно знать предмет исследований, иначе он будет на примитивном уровне воспроизводить то, что уже в мире давно известно, или, изучая влияние какого-нибудь одного фактора, не учтет другие, гораздо более важные. Необходимо регулярно просматривать большой объем новых публикаций, иначе вы рискуете отстать от мирового уровня.
Всемирно известный академик-математик Израиль Моисеевич Гельфанд (1913-2009) не имел даже полного школьного образования. Как сын «нетрудового элемента», он в 1920-е годы не имел права учиться в старших классах школы. Поэтому он приехал в Москву и поступил сразу в аспирантуру МГУ. На сайте https://ru.wikipedia.org/wiki/Гельфанд,_Израиль_Моисеевич в 16-ом примечании вы можете прочитать: «Гельфанда, работавшего гардеробщиком в Ленинской библиотеке, молодой, но уже знаменитый А.Н. Колмогоров застал за чтением монографии по высшей математике, и спросил: «Мальчик, зачем ты держишь в руках эту книгу? Ведь ты в ней ничего не понимаешь!» - «Я извиняюсь, товарищ профессор, но вы не правы!» - «Я не прав? Тогда вот тебе три задачки, попробуй решить хотя бы одну из них, пока я не вернусь за своим пальто. У тебя есть два часа!» Колмогоров пробыл в библиотеке дольше, взял пальто у другого гардеробщика, забыв о задании юному Гельфанду. Уже на выходе он услышал: «Товарищ профессор, я их решил…» Колмогоров с изумлением обнаружил, что все задачи решены, причём последняя, самая трудная, - необычно изящным по своей простоте, неизвестным ему способом. «Тебе кто-то помог?» - «Я всё решил сам!» — «Тогда вот ещё три задачки, если решишь две из них, я возьму тебя на мехмат, к себе в аспирантуру. У тебя четыре дня». Когда Колмогоров снова пришёл в Ленинку, он сразу направился к знакомому гардеробщику. «Ну как дела?» - «Мне кажется, я их решил…» Колмогоров посмотрел на листки с решением, глядя на Гельфанда, перешёл на «Вы»: «Извините меня за предыдущие сомнения. Теперь Вы доказали, что Вам никто не помогал. Дело в том, что ни в этой библиотеке, ни за её пределами Вам никто не мог подсказать решение третьей задачи: до сегодняшнего дня математики считали её неразрешимой! Одевайтесь, я познакомлю Вас с ректором МГУ». Так Гельфанд стал аспирантом Колмогорова». Гельфанд заведовал отделом теплопереноса в Институте прикладной математики в 1953-1989 гг. и в 1989 г. эмигрировал в США.
Байдарочный туризм
Байдарочный туризм был очень широко распространен среди московской интеллигенции. Плывешь по уральской речке в малонаселенной местности и встречаешь каждый день туристские группы, причем многие из них из Москвы. Несколько раз я ходил в походы на байдарках по объявлению (Карелия, Урал, Южная Украина). Объявления находил или оставлял в московском турклубе на ул. Большая Коммунистическая (сейчас ул. Александра Солженицына), д. 17. При такой организации похода созваниваешься с попутчиками по телефону и иногда впервые видишь группу только на вокзале при отъезде. В лучшем случае группа собирается один раз до отъезда. Потом пару недель идешь с этой группой по малонаселенной местности. Никаких проблем внутри группы никогда не было. В турклубе можно было найти описания отчетов о походах и информацию о походах выходного дня. Среди руководителей походов выходного дня по Подмосковью были даже 90-летние. Кстати, и сейчас объявления о походах выходного дня можно найти на сайте https://fst-otm.net/.
В 1975 г. в первом моем байдарочном походе, проходившем по Белоруссии и Литве, один пожилой, но бодрый и энергичный турист, глядя на пасущихся на берегу коров, сказал: "Я как-то доил коров. Это было еще до 1-ой мировой войны, когда я жил в Америке. Там была безработица и я нанялся к фермеру доить коров". То есть во время похода этому туристу, старому большевику, было за 80 лет. Этот турист не смог полностью собрать каркас байдарки и греб в байдарке расплывчатой формы, что было гораздо труднее, чем грести в нормальной обтекаемой байдарке. В 1976 г. мы с братом присоединились к походу по р. Белой на Южном Урале. В 1977 г. походе по реке Усьва на Среднем Урале нам приходилось не сколько плыть, сколько идти пешком по реке и тащить байдарки по обмелевшей реке. Зато около хребта Средние Басеги мы вдоволь наелись ягод. На вершинах невысоких гор не было деревьев и кустарников, а росли только брусника и голубика.
С 1977 г. мы сами стали организовывать походы. Оставляли объявление в турклубе со своими телефонами. Созванивались. Перед одним из походов пришли две девушки и представились под фамилиями Иванова и Сидорова. Оказалось, что это их реальные фамилии. В одном из походов по р. Шуя в Карелии, первоначально хорошая погода сменилась дождями. На середине маршрута после порога Большой Толли, кто-то, прослушав прогноз погоды по стране, сказал: "Хорошо бы на Юг. Там - солнечно". Утром вышли к деревне, сели на автобус, потом на электричку и поезд и вторую неделю похода плыли уже по Южному Бугу на Украине. Позже, через год, мы провели сплав, начиная от конца предыдущего маршрута по р. Шуя (другая часть маршрута в том году была в Ленинградской области). В отличие от официальных туристов, наша группа не имела маршрутной книжки (которая давала возможность получать туристические разряды) и поэтому могла менять маршрут, как угодно. Мы тогда по несколько раз проходили один и тот же порог Б. Толли, перетаскивая байдарки к началу порога. С братом мы прошли этот порог нормально. При другом прохождении порога с девушкой, байдарка после порога перевернулась. Я сидел сзади и вылетел из лодки, но сумел быстро перевернуть лодку в нормальное положение, так как в этом месте было мелко, и я стоял на дне реки. Девушка сидела спереди с ногами внутри носа лодки, и ей было труднее покинуть лодку. Официальная группа, плывшая в это же время, этот порог проходить не стала и, наоборот, перетащила свои байдарки к концу порога. Свое поведение они объяснили так: "Нам нужно пройти маршрут в указанные сроки, и мы не можем рисковать тем, что что-то может случиться с байдарками". Для них все было подчинено получению разрядов, причем не совсем заслуженному.
На майские праздники пару раз мы сплавлялись по реке Южный Буг на Украине. Ходили в летний поход по Среднему Уралу. В походах я познакомился с Сергеем Рубиным, известным астрофизиком (сейчас профессором) из МИФИ. Рубин брал в поход одну литровую кружку для первого, второго и третьего и говорил, что в этом случае посуду мыть не надо. С 1980 года я от походов отошел, переключившись на садовый участок. Мой брат Андрей еще долго в байдарочные походы ходил.
О жизни в СССР
О жизни в СССР можно почитать в моей книге «Некоторые заметки об истории СССР и России». Многие астрономические исследования проводились в СССР на довольно высоком уровне. Например, современная планетная космогония фактически зародилась в Институте физики Земли АН СССР. Спрашивая зарубежных ученых: "Почему вы стали заниматься планетной космогонией, я неоднократно получал ответ: "прочел монографию В.С. Сафронова "Эволюция допланетного облака и образование Земли и планет". Джек Лиссауэр (J. Lissauer) из США удивлялся, что я не использую то, что живу рядом с В.С. Сафроновым.
Я занимаюсь изучением образования планетных систем. При социализме по проблеме образования планетных систем группа Сафронова как минимум входила в тройку передовых стран (а вроде вообще долгое время на первом месте была). Зарубежные ученые не только на конференции, но и просто так в Москву в Институт физики Земли (ИФЗ) приезжали к В.С. Сафронову. В то же время в СССР было много "НИИ ничего", в которых часть сотрудников практически ничего полезного для страны не делала. Минводхоз, имея огромный бюджет, часто только портил земли, роя каналы там, где они были не нужны.
До 1991 г. в библиотеках можно было достать все основные западные публикации, но прямых контактов с западными учеными было меньше, чем после 1991 года (до СВО).
В университете я с интересом ходил на лекции по международному положению, на которых говорилось и о том, что в газетах не писали. Например, рассказывали, как при образовании Бангладеш, флот СССР не пустил американские корабли, чтобы Пакистан не мог задавить образование Бангладеш (до этого это была часть Пакистана). В качестве общественной работы я читал политинформации в своей группе на мехмате. Как-то я принимал участие в приеме политзачета у студентов. Запомнилось, как одна студентка не знала, какой пост занимал Леонид Ильич Брежнев. Я ей все равно поставил зачет. Она удивилась и переспросила. На военных сборах я читал политинформации и солдатам. Кто-то из студентов удивлялся, что я в разговорах указывал на недостатки в СССР, а грамоту за политико-воспитательную работу среди личного состава части дали мне. В качестве общественной работы Ира Шолухова как-то подбила меня недолго вести факультативные занятия в какой-то школе (на занятия приходили ученики из разных школ). Вел занятия один студент, а еще 2-3 студента (в том числе и я) ходили по рядам и объясняли решение задач.
Студентам нужно было приносить в университет справки о зарплате родителей. Если их суммарная зарплата превышала некоторый лимит, то стипендию не платили. Поэтому на первом курсе я стипендию не получал. Когда я учился на втором курсе отец получил квартиру (будучи уже полковником), мы в нее переехали, и мама уволилась с прежнего места работы (оно было прямо во дворе нашего дома). Тогда я стал стипендию получать.
Летом студенты часто ездили в стройотряды. Отряды формировались еще до поездки, студенты ходили вместе на субботники. Я присоединялся в последний момент к не самым популярным отрядам. После первого курса в качестве официального стройотряда работал на каком-то заводе в качестве какого-то подсобного рабочего. Запомнилась фраза бригадира рабочим: «не спешите это делать сейчас, вечером останемся и сверхурочно сделаем». После второго курса я был в стройотряде в Смоленской области, а после третьего курса – не весь срок в Подмосковье. Еще до поездки я предупредил, что еду не на полный срок, и к тому же стала нарывать рука и нужно было ехать на операцию. Некоторые другие студенты уделяли стройотрядам гораздо больше времени.
В читальный зал мехмата не разрешалось вносить портфели. Была комната, в которой можно было оставить портфели. Эта комната не всегда работала, а библиотека для первых двух курсов была на несколько этажей выше. Студенты иногда оставляли портфели у входа в читальный зал. У меня два раза портфели воровали. Первый раз на первом курсе весной, перед тем как я поехал на школьный вечер в 352 школу. Пропали конспекты, в том числе конспекты, в которых было законспектировано много работ по истории партии. Пришлось снова эти работы читать и конспектировать. Ничего ценного кроме конспектов в портфеле не было. Второй раз я конспекты брал в читальный зал, и пропал только портфель. Вход в МГУ был по пропускам, то есть воровали, скорее всего, студенты МГУ.
При сдаче экзаменов у меня была иногда проблема в том, что я очень поздно ложился и утром просыпался разбитым, а экзамены начинались с утра. На старших курсах при подготовке к экзаменам я ездил в читальный зал МГУ и готовился в нем. Чтобы занять место в читальном зале нужно было приезжать к началу работы зала. Приехав вечером домой, я ложился спать. Несмотря на дополнительное время на дорогу я стал бодрее и успешнее на экзаменах.
С нашего курса были отчисления студентов, причем не самых слабых студентов. Одного студента-москвича отчислили со второго курса. Он закончил московскую физмат школу. Без напряжения одолел первый курс, так как часть материала уже в школе изучил. Думал, что и на втором курсе можно продолжать учиться без больших усилий. Через пару лет после его службы в армии я его снова видел на факультете. Другого студента из нашей группы отчислили с четвертого курса. Он пришел в общежитие пьяным, перепутал этаж и стал ломиться в комнату, которой считал своей. Пришел оперотряд студентов, он вроде и с ними подрался. Говорили, что подобные выходки были у него не первый раз. Ранее за него ручался его научный руководитель профессор Михаил Львович Лидов, основная работа которого была в Институте прикладной математики. Лидову тоже вроде пришлось уйти с преподавательской работы. Фамилия студента была Рабинович, но в каких-то бумагах при нашей отправке на военные сборы я видел, что там в графе его национальности значился «русский». Может это была национальность его матери. Пил и дебоширил он не как еврей. Еще одного студента тоже хотели отчислить со 2-го или 3-го курса, он ходил к ректору на прием, и ректор его оставил. Из комсомола студента исключили. Студент был крымским татарином и летом у себя в Крыму говорил какие-то видимо очень антисоветские речи. Слушатели его высказываний на него донесли. Ректором МГУ тогда был Иван Георгиевич Петровский. Говорили, что несмотря на высокий пост он не был членом КПСС.
Отмечу, что есть не мало людей, которые многого достигли, не имея высшего образования. Билл Гейтс, Стив Джобс (создатель айфонов), академик Зельдович (трижды герой соц. труда, создатель термоядерной бомбы) высшего образования не имели, чтобы время не терять. Сталин без высшего образования во время войны назначал руководителей в армии и военной промышленности гораздо более успешно, чем это сейчас происходит. Совсем не обязательно, что из студента-отличника, получится хороший исследователь, и не все выдающиеся ученые были круглыми отличниками, хотя и троечников среди них, я думаю, очень мало. Неизвестно, как бы развивалась советская ядерная программа, если бы в 1924 г. И.В. Курчатова, студента кораблестроительного факультета, не отчислили бы за академическую задолженность. Усваивать чужие знания и получать новые знания (действовать на основе полученных знаний) - это разные вещи. Знания - это инструмент. Чем лучше инструмент, тем большего можно достичь, но некоторые топором могут создать то, что другие не смогут сделать с помощью сверхсовременной техники. Можно прочесть множество книг и окончить филологический факультет, но так и не стать писателем. В то же время, Максим Горький и Джек Лондон стали известными писателями, не получив высшего образования. Нередко люди, имеющие дома огромные библиотеки и регулярно посещающие театры и выставки, являются жуткими эгоистами, от которых хочется держаться подальше, и бывает приятно общаться с некоторыми людьми, никогда не читавшими книг о культуре общения. Известнейший ученый Я.Б. Зельдович в молодости был слишком занят научными исследованиями, чтобы тратить время на получение диплома о высшем образовании, однако отсутствие этого диплома не помешало ему стать академиком. Как-то выступая в ГАИШ, Яков Борисович сказал, что, когда он, еще продолжая заниматься ядерной тематикой, начал сотрудничать с учеными этого института, руководство ГАИШ боялось, что он уведет часть сотрудников. «Однако уже тогда звезды, которые на небе, интересовали меня больше, чем те, которые на груди», - продолжил академик, указывая на свои три звезды Героя Социалистического Труда. Конечно, ученый должен прекрасно знать предмет исследований, иначе он будет на примитивном уровне воспроизводить то, что уже в мире давно известно, или, изучая влияние какого-нибудь одного фактора, не учтет другие, гораздо более важные. Необходимо регулярно просматривать большой объем новых публикаций, иначе вы рискуете отстать от мирового уровня.
Всемирно известный академик-математик Израиль Моисеевич Гельфанд (1913-2009) не имел даже полного школьного образования. Как сын «нетрудового элемента», он в 1920-е годы не имел права учиться в старших классах школы. Поэтому он приехал в Москву и поступил сразу в аспирантуру МГУ. На сайте https://ru.wikipedia.org/wiki/Гельфанд,_Израиль_Моисеевич в 16-ом примечании вы можете прочитать: «Гельфанда, работавшего гардеробщиком в Ленинской библиотеке, молодой, но уже знаменитый А.Н. Колмогоров застал за чтением монографии по высшей математике, и спросил: «Мальчик, зачем ты держишь в руках эту книгу? Ведь ты в ней ничего не понимаешь!» - «Я извиняюсь, товарищ профессор, но вы не правы!» - «Я не прав? Тогда вот тебе три задачки, попробуй решить хотя бы одну из них, пока я не вернусь за своим пальто. У тебя есть два часа!» Колмогоров пробыл в библиотеке дольше, взял пальто у другого гардеробщика, забыв о задании юному Гельфанду. Уже на выходе он услышал: «Товарищ профессор, я их решил…» Колмогоров с изумлением обнаружил, что все задачи решены, причём последняя, самая трудная, - необычно изящным по своей простоте, неизвестным ему способом. «Тебе кто-то помог?» - «Я всё решил сам!» — «Тогда вот ещё три задачки, если решишь две из них, я возьму тебя на мехмат, к себе в аспирантуру. У тебя четыре дня». Когда Колмогоров снова пришёл в Ленинку, он сразу направился к знакомому гардеробщику. «Ну как дела?» - «Мне кажется, я их решил…» Колмогоров посмотрел на листки с решением, глядя на Гельфанда, перешёл на «Вы»: «Извините меня за предыдущие сомнения. Теперь Вы доказали, что Вам никто не помогал. Дело в том, что ни в этой библиотеке, ни за её пределами Вам никто не мог подсказать решение третьей задачи: до сегодняшнего дня математики считали её неразрешимой! Одевайтесь, я познакомлю Вас с ректором МГУ». Так Гельфанд стал аспирантом Колмогорова». Гельфанд заведовал отделом теплопереноса в Институте прикладной математики в 1953-1989 гг. и в 1989 г. эмигрировал в США.
Байдарочный туризм
Байдарочный туризм был очень широко распространен среди московской интеллигенции. Плывешь по уральской речке в малонаселенной местности и встречаешь каждый день туристские группы, причем многие из них из Москвы. Несколько раз я ходил в походы на байдарках по объявлению (Карелия, Урал, Южная Украина). Объявления находил или оставлял в московском турклубе на ул. Большая Коммунистическая (сейчас ул. Александра Солженицына), д. 17. При такой организации похода созваниваешься с попутчиками по телефону и иногда впервые видишь группу только на вокзале при отъезде. В лучшем случае группа собирается один раз до отъезда. Потом пару недель идешь с этой группой по малонаселенной местности. Никаких проблем внутри группы никогда не было. В турклубе можно было найти описания отчетов о походах и информацию о походах выходного дня. Среди руководителей походов выходного дня по Подмосковью были даже 90-летние. Кстати, и сейчас объявления о походах выходного дня можно найти на сайте https://fst-otm.net/.
В 1975 г. в первом моем байдарочном походе, проходившем по Белоруссии и Литве, один пожилой, но бодрый и энергичный турист, глядя на пасущихся на берегу коров, сказал: "Я как-то доил коров. Это было еще до 1-ой мировой войны, когда я жил в Америке. Там была безработица и я нанялся к фермеру доить коров". То есть во время похода этому туристу, старому большевику, было за 80 лет. Этот турист не смог полностью собрать каркас байдарки и греб в байдарке расплывчатой формы, что было гораздо труднее, чем грести в нормальной обтекаемой байдарке. В 1976 г. мы с братом присоединились к походу по р. Белой на Южном Урале. В 1977 г. походе по реке Усьва на Среднем Урале нам приходилось не сколько плыть, сколько идти пешком по реке и тащить байдарки по обмелевшей реке. Зато около хребта Средние Басеги мы вдоволь наелись ягод. На вершинах невысоких гор не было деревьев и кустарников, а росли только брусника и голубика.
С 1977 г. мы сами стали организовывать походы. Оставляли объявление в турклубе со своими телефонами. Созванивались. Перед одним из походов пришли две девушки и представились под фамилиями Иванова и Сидорова. Оказалось, что это их реальные фамилии. В одном из походов по р. Шуя в Карелии, первоначально хорошая погода сменилась дождями. На середине маршрута после порога Большой Толли, кто-то, прослушав прогноз погоды по стране, сказал: "Хорошо бы на Юг. Там - солнечно". Утром вышли к деревне, сели на автобус, потом на электричку и поезд и вторую неделю похода плыли уже по Южному Бугу на Украине. Позже, через год, мы провели сплав, начиная от конца предыдущего маршрута по р. Шуя (другая часть маршрута в том году была в Ленинградской области). В отличие от официальных туристов, наша группа не имела маршрутной книжки (которая давала возможность получать туристические разряды) и поэтому могла менять маршрут, как угодно. Мы тогда по несколько раз проходили один и тот же порог Б. Толли, перетаскивая байдарки к началу порога. С братом мы прошли этот порог нормально. При другом прохождении порога с девушкой, байдарка после порога перевернулась. Я сидел сзади и вылетел из лодки, но сумел быстро перевернуть лодку в нормальное положение, так как в этом месте было мелко, и я стоял на дне реки. Девушка сидела спереди с ногами внутри носа лодки, и ей было труднее покинуть лодку. Официальная группа, плывшая в это же время, этот порог проходить не стала и, наоборот, перетащила свои байдарки к концу порога. Свое поведение они объяснили так: "Нам нужно пройти маршрут в указанные сроки, и мы не можем рисковать тем, что что-то может случиться с байдарками". Для них все было подчинено получению разрядов, причем не совсем заслуженному.
На майские праздники пару раз мы сплавлялись по реке Южный Буг на Украине. Ходили в летний поход по Среднему Уралу. В походах я познакомился с Сергеем Рубиным, известным астрофизиком (сейчас профессором) из МИФИ. Рубин брал в поход одну литровую кружку для первого, второго и третьего и говорил, что в этом случае посуду мыть не надо. С 1980 года я от походов отошел, переключившись на садовый участок. Мой брат Андрей еще долго в байдарочные походы ходил.
О жизни в СССР
О жизни в СССР можно почитать в моей книге «Некоторые заметки об истории СССР и России». Многие астрономические исследования проводились в СССР на довольно высоком уровне. Например, современная планетная космогония фактически зародилась в Институте физики Земли АН СССР. Спрашивая зарубежных ученых: "Почему вы стали заниматься планетной космогонией, я неоднократно получал ответ: "прочел монографию В.С. Сафронова "Эволюция допланетного облака и образование Земли и планет". Джек Лиссауэр (J. Lissauer) из США удивлялся, что я не использую то, что живу рядом с В.С. Сафроновым.
Я занимаюсь изучением образования планетных систем. При социализме по проблеме образования планетных систем группа Сафронова как минимум входила в тройку передовых стран (а вроде вообще долгое время на первом месте была). Зарубежные ученые не только на конференции, но и просто так в Москву в Институт физики Земли (ИФЗ) приезжали к В.С. Сафронову. В то же время в СССР было много "НИИ ничего", в которых часть сотрудников практически ничего полезного для страны не делала. Минводхоз, имея огромный бюджет, часто только портил земли, роя каналы там, где они были не нужны.
До 1991 г. в библиотеках можно было достать все основные западные публикации, но прямых контактов с западными учеными было меньше, чем после 1991 года (до СВО).
