Нам четыреста вёрст по лесу преоделеть нужно. И то, если Вениамин будет работать смены двадцать четыре на семь без перерывов. А если по восемь часов до темноты, то и раза в три дольше. Бесполезно…
-- Подожди, Геннадич, -- проговорил Старостин. – А почему ты уверен, что глубже в лес плотность поросли будет столь же однородной? Может, и тракт не зарос полностью. Сколько лет здесь проезжаем, ничего подобного не случалось. Так, может, это аномалия произошла только на краю леса… Под воздействием каких-нибудь внешних факторов. Интересно, каких только.
Иванов задумался.
-- Согласен, -- ответил он серьёзно. – Был не прав. Вспылил. Пусть тогда Веня работает. Они с Андрюшкой сегодня дорубят до темноты. А там посмотрим. Всё равно у нас других вариантов пока никаких.
-- Нельзя до темноты, Прокоп Геннадьевич, -- отозвался через плечо Митичко, заворачивая Маргариту, порывающую отправиться «в поля».
-- Почему, Саня? – повернулся к нему Иванов.
-- Потому что Антонову нужно будет ещё петлю сделать, чтобы червя развернуть и в лагерь возвратиться.
-- Ах, ты! -- хлопнул себя по лбу Прокоп Геннадьевич. – А я, старый дурень, и забыл. Сколько ему понадобится метров на петлю?
Саня призадумался. Его опередил Ситхов.
-- Да, пожалуй, с учётом длины платформы, Геннадич, порядка шестидесяти метров по дуге. Причём при развороте тракт придётся расширить до семи метров, -- ответил Яков Григорьевич. – Кабы без платформы, да пешком, то для разворота червя хватило бы всего метров восемь.
-- Нельзя без платформы. Смертельно опасно.
-- Знаю, -- вздохнул Ситхов. – Потому и не рассматриваем.
-- Плохо, совсем плохо, -- сказал Иванов. – Это получается, ему уже сейчас надо петлю на разворот начинать резать, чтобы вернуться в лагерь затемно.
-- Ну, подожди, -- ответил Ситхов. – Всё-таки, с учётом длины суток у нас впереди ещё часов одиннадцать. Три часа поработает, начнёт строить петлю. Первая часть петли – также пойдёт нам в запас. А там, Старостин Лёва прав – может и поросль на нет сойдёт. Глядишь, на чистую дорогу выйдем.
-- А зачем ему всю петлю делать? – подключился Митичко. – Если я с его просеки за ним подключусь поведу в сторону, нарезая концовку петли для Егорыча. Я пойду на Маргарите ему на встречу. На середине пошире разминёмся. Он возвратится по моей полудуге, а я вернусь по его.
-- Мысль понял, -- кивнул Иванов. – Таким образом выиграем ещё часа три. Добро. Так и сделаем.
-- Вениамин, -- Иванов заговорил, включая коммонлинк. – Поработаете, меняясь с Андрюшкой, ещё часов семь и будете закладывать петлю на разворот. Давайте, налево. Тебе навстречу пойдёт Саня на Марго. Петлю делай шириной метров шесть-семь, чтобы платформа проходила. В месте встрече бортами не сцепитесь. Возвратитесь по колеям друг друга.
-- Принято, -- после небольшой паузы обдумывания ответил Антонов.
-- Как у вас там дела идут? Есть проблемы? – осведомился Прокоп.
-- Нормально всё. Примерялся, приработался. Сейчас Торопыга шустрее пойдёт.
-- Добро, -- ответил Иванов. – Если что – сразу вызывай. Мы рядом. В случае внештатной – бросайте повозку, спрыгивайте и бегите назад. Мы вас подберём сразу.
-- Всё будет хорошо, -- ответил Антонов. – Конец связи, -- и отключился.
-- Ну что, друзья мои. Давайте довезём лишних ребят до лагеря и ссадим. Что им тут томиться. А я с вами: с Томом и с тобой, Саня, покатаюсь, подежурю, если что.
-- Я тоже останусь, -- проговорил Ситхов. – Это ж какое давление у них между челюстями, -- вдруг ни с того, ни с сего добавил он. – Атмосфер тысяч пять, наверно...
Ему не ответили.
* * *
-- А что он тебе на то сказал? – хохотнула весёлая Наталья, откидывая рукой с зажатым ножом набежавшую прядь со лба.
-- Сказал, что нравлюсь, -- зарделась Анастасия – молодая красивая девица из хозгруппы.
-- Ну, это они все говорят, -- засмеялись остальные.
Девушки сидели кружком и чистили картошку в большой стоящий посередине чан.
-- А ты, Софа, кого себе присмотрела? – переключилась на подругу неугомонная Наталья.
София, не ожидавшая подвоха, удивлённо вскинула лицо.
Все пять пар глаз сразу же с интересом обратились к ней.
-- Я?.. А причём тут я? Мне никто не нравится, -- чуть смутившись, ответила София, ювелирно срезая картошечную кожуру длинной коричневой змейкой. – Не в смысле «не нравятся», а в смысле – «Не до этого как-то».
-- Понятно, -- хохотнула Наташка. – Работа, работа… А кроме работы – только работа. Ну ладно. А Митичко этот твой?
-- Ну, во-первых, он не мой. Во-вторых, мы с ним не пересекались никогда особо. Он – зоотехник. Со своими делами. Я… У меня лаборатория биоинженерии. Нас там четверо.
-- Да-да, только не говори, что тебе Кирилл Андреевич запал, -- едко поддела Наталья. И остальные девушки тут же прыснули. Кирилл Андреевичу было семьдесят два. Вне работы он любил шахматы и поспать. Других увлечений за ним не было подмечено.
-- Ох, язва ты, Натка, -- вздохнула Софи с укоризной, метко пуляя жёлтый очищенный корнеплод в чан.
-- Да, я такая, -- с вызовом гордо ответила Наталья и беззлобно рассмеялась. – Но мы просто подумали, что ты от всех к нему на платформу залезла. Или ты не к нему… Постой… Том?!
-- Ох! – всплеснула рукой с зажатой картошкой Рита из группы медиков.
-- Да ну на вас, девки, -- рассмеялась в такт подругам София. – Я на свой воз не успевала. Вариантов не было. С последним уехала.
И тут на неё как холодной волной накатили снова леденящие воспоминания о вчерашнем. Митичко, бросающийся из последних сил и цепляющийся за борт. Зелёная жижа, сжирающая всё прямо по их колеям. Саня, по её прихоти ждущий, когда она напихает побольше сумок в лаборатории, а потом тащащий часть её багажа до платформы. И снова… клубящаяся, всё поглощающая хмарь…
-- Софа! Софа! Дорогая, тебе плохо?! – перед Софией стояла бледная перепуганная Наташка. Она взволновано держала лицо девушки в своих ладонях и гладила по щекам. – Что случилось, малышка?.. Ты вся как белое полотно стала и уставилась в одну точку. С минуту уже… Господи, я уж перепугалась. Ты прости меня, если что сказала…
-- Да нет, девчонки, -- заставила себя улыбнуться София, отгоняя постыдные личные воспоминания. – Всё нормально. Плохо спала, наверное.
-- Слушай, иди приляг. Не надо тебе тут высиживать, -- подключилась Антонина – мясистая румяная девушка с добродушным лицом.
-- Иди, Соф. Мы справимся, -- вторила ей Наташка, пытаясь помочь Софии встать.
-- Нет-нет, девчонки. Уверяю вас, всё в порядке, -- воспротивилась Софья, которой внимание подруг помогло отвлечься. – Уверяю вас – мне с вами лучше. Просто вспомнилось всякое. Саня – он хороший.
-- Ну-ка, ну-ка, -- оживились девушки, опять придвигаясь поближе в круг.
-- У вас с ним уже что-то было? – распахнув свои голубые глаза, заговорщически зашептала Рита.
-- Да какое было, девчонки. Мы с ним общались всего чуть-чуть. Ему больше и интереснее его эта… тёзка твоя, Ритка.
Девушки прыснули опять, хохоча в полный голос, согнувшись пополам.
-- Да-а, Ритка. Тёзка твоя… С нею конкурировать не сможешь. И рук у неё больше… А какие глаза-а,.. – Антонина, задев, перевернула своё ведро с картофельной кожурой.
-- Вот о ней он может говорить без останова, -- смеясь, вторила ей развеселившаяся София.
-- Мама, мы пойдём к Петьке с Анкой, -- крикнул один из двух вертящихся неподалёку мальчишек, явно скучающих.
-- Хорошо, идите, -- обернувшись, отвлеклась румяная Антонина. – Только в сторону ограждения ни шагу! За пятьсот метров! И папе скажите.
-- Хорошо! – уже набегу, удаляясь, прокричали пацаны.
-- Конечно, им тут скучно, -- сказала Наташка.
-- Ничего. Они всегда находят, чем развлечься. Возраст такой, -- отмахнулась Антонина.
-- Вот мы тут смеёмся, а Саня сейчас на тёзке твоей, Ритка, там просеку прогрызает, -- вздохнула Настя из хозблока.
-- Да, -- посерьёзнев, ответила Наташка. -- Будем надеяться, что всё у них получится. Постой. А почему Митичко? Вроде бы вчера Антонов прогрызал.
-- Да, вчера Антонов. Митичко потом подключился. Сегодня я слышала, как Иванов говорил, что работать будет Митичко с Томом на Маргарите. Антонов на подхвате. Чтобы отдохнул с Андрюшкой. Они с утра, как и вчера на двух возах укатили с Геннадичем в сторону леса. С ними ещё мужчины. В основном зоотехники и Полозов.
-- Ой. Чтой-то там за шум такой? – удивлённо оглянулась Анастасия.
Девушки привстали.
-- Кто-то к лагерю, наверное, приближается, судя по крикам, -- определила Антонина. – Так, девки, я побегу своих паразитов найду. Ведь сейчас наверняка ломанутся смотреть. Лучше мне быть рядом.
-- Да, конечно, Тонь, -- рассеяно ответила Наталья, направляясь к образовавшейся группе, что-то дружно высматривающей за периметром.
София тоже пошла посмотреть.
Оказывается, со стороны леса мчали новые пришельцы. На сей раз это были странные приземистые животные, напоминающие по виду мангустов. Только величиной с хорошую свинью. Штук пять или жесть этих животных неуклюже скакали от леса.
-- Сейчас бросятся на ограждение, -- сказал кто-то из наблюдающей толпы.
Но мангусты, заметив лагерь с колонистами, напротив, изменили направление и побежали параллельно лесу.
Тут из леса выскочил другой зверь. Все сразу же признали в нём оленя – точно такого же, какие жили в лагере на протяжении почти шести месяцев.
Олень сначала бежал в том же направлении за длиннотелыми и стелящимися в прыжках мангустами. А затем, явно заметив лагерь и толпу колонистов, изменил направление, и затрусил к ним.
-- Ой! Он сейчас же налетит на защитную ленту! – воскликнула Мила Овсеева – худенькая девушка зоолог. – Спасите его. Отключите периметр!
-- Я тебе отключу. – раздался голос Михаил Андреевича. – Хочешь полторы сотни людей с детьми подвергнуть опасности?!
-- Боже, да какой опасности? Это же олень. Может быть даже один из наших. Вы видите, как он нас признал?.. Ой, сейчас ведь сгорит, -- заохала Мила и бросилась ко входу в лагерь.
-- Овсеева! Стой! – грозно гаркнул ей Мамонтов. – Стой, дура!
Но Мила не слушала его. Подбежав к месту, обозначенному как своеобразные «ворота», она шлёпнула ладонью по кнопке разблокировки на входе в лагерь. На самом деле, визуально никаких «ворот» там так и не было: то же самое чистые поле, с уложенной на нём лентой. Просто данный кусок ленты Торина-Смита шириной метров шесть был запитан отдельно. И его можно было обесточить, не отключая защиту всего периметра. Это было нужно при необходимости срочно пересечь периметр в определённом месте
Проскочив обесточенные ворота, Мила бросилась навстречу давно забытому знакомому, расставив руки и крича «Стой!», в надежде перехватить оленя до столкновения с периметром лагеря.
Животное, наверно, тоже узнало Милку, потому что взяло курс прямо на неё.
-- Иди ко мне, мой дорогой, -- засюсюкала Овсеева. – Иди…. Узна-ал?!
А олень тем временем добежал до неё и вдруг… Произошло неожиданное: он вцепился своей пастью в милкино запястье.
Милка замерла от неожиданности и тут же закричала так, что остальным стало не до наблюдений. Олень встряхнул головой, явно силясь оторвать руку Милке. От боли Милка упала на колени под копыта животному. А олень, развернувшись, пошёл назад в сторону леса, без всякого напряжения волоча зоолога за собой.
Толпа ахнула.
Многие хотели броситься девушке на помощь, но Мамонтов громко прикрикнул на них. В итоге в погоню бросились два парня-геолога из группы Полозова и за ними рванула Наташка, всё ещё сжимая в руке нож для чистки картофеля.
Олень тащил за руку Милку по высокой траве, не напрягаясь. Никуда не спеша и никого не опасаясь. Поэтому через некоторое время мужчинам удалось его настичь. Василий прыгнул оленю на шею, схватив ту в стальной зажим. А крупный Радж, подпрыгнув, попытался навалиться оленю на круп, но не смог по высоте. Тогда он вцепился руками в шерстяные бока животного и что есть силы пнул того в область живота.
Зверь затормозил. На удивление, он не сразу решился выпустить свою добычу, мёртвой хваткой вгрызшись в милкину руку. Девушка висела на ней без движения, не проявляя признаков жизни.
И тут олень попытался лягнуть задней ногой Раджа. Сделал он это метко, тяпнув того вскользь по бедру. Геолог вскрикнул, но хватку не ослабил. Чуть сместившись, чтобы не попадать под удары ног зверя, он начал чаще стараться сам наносить удары поочередно кулаками и ногами по бокам, животу, паху и ногам животного.
Из лагеря, отпущенные Мамонтовом, на помощь побежали ещё трое мужчин, вооружившись топорами и металлическим прутом, взятым с повозки.
Зверь, наконец, выпустил руку Милки. И девушка рухнула в траву.
Совсем по-кошачьи или, скорее, даже по медвежьи олень передними ногами, вернее теперь было сказать, «лапами», сгрёб в охапку Василия и, припав к земле, придавил того всем весом и мордой. Василий застонал. Но к своей чести стальной зажим на шее зверя не отпустил. Иначе, вне всякого сомнения, зверюга вгрызлась бы в мужчину своей пастью, что решило бы исход сражения моментально.
На этом этапе до места сражения добежала Наташка и со всего маха наполовину вонзила в шею оленя нож для чистки картошки. Зверь дёрнулся и захрипел, но не ослабил хватки Василия, который в момент этого вздёргивания, упустил-таки шею зверя и разжал свой зажим.
Но тут Радж, увидев нож, отпихнул с силой Наташку назад, так что та завалилась в траву на спину, и перехватил оружие. Радж выдернул нож и с размаху принялся молотить им, силясь втыкать по большей мере в морду животного. Олень закричал, открыв пасть. Совсем, как кричат изюбры по весне – трубно и протяжно.
Он отпустил Василия. Вскинулся. Отпрыгнул назад на четырёх, по-кошачьи широко расставленных лапах и бросился в сторону леса. Но пробежав несколько шагов, затормозил, зашатался, затряс головой. Сделал ещё пару неуверенных шагов и замер, стоя в раскоряку для устойчивости. Он тяжело дышал. Всю морду его заливала кровь. Кровь лилась из ноздрей. Тут стало видно, что у оленя проткнут один глаз, а второй был заляпан кровью.
Так его и настигла подмога из лагеря. В зверя с размаху, как копьё, воткнули металлический прут, проткнув им бок животного. Олень не сопротивлялся. А когда второй подбежавший с размаху ударил топором зверя по шее, олень, захрипев, сразу осел наземь. И завалился набок. Где его и прикончили топорами.
Лагерь с ужасом наблюдал разгоревшуюся драму.
Механик Мамонтов, в отсутствие Иванова, самостоятельно взявший на себя бремя сохранять спокойствие в лагере, отправил на помощь четырёх медиков с двумя носилками и ещё нескольких мужчин с верёвками.
На носилках принесли не двигающуюся Милку и Василия, который, постанывая порывался встать. Но ему не позволили.
Остальные мужчины приволокли на верёвках тушу оленя.
Мамонтов только покачал головой, но пропустил, замыкая за последними защитный периметр.
По рации, запитанной от генератора, механик связался с Ивановым на антоновском борту и вкратце описал ситуацию. Прокоп с Антоновым на Торопыге примчали сразу. Иванова ссадили. После чего Антонов снова «запустил» червя и умчал обратно, страховать Митичко.
-- Как там она, -- ворвался в палатку за занавеску к медикам Иванов. – Жива?
-- Жива, -- отчитывалась лично Тамара Вячеславовна Радькова, главный врач и хирург в экспедиции.
-- Подожди, Геннадич, -- проговорил Старостин. – А почему ты уверен, что глубже в лес плотность поросли будет столь же однородной? Может, и тракт не зарос полностью. Сколько лет здесь проезжаем, ничего подобного не случалось. Так, может, это аномалия произошла только на краю леса… Под воздействием каких-нибудь внешних факторов. Интересно, каких только.
Иванов задумался.
-- Согласен, -- ответил он серьёзно. – Был не прав. Вспылил. Пусть тогда Веня работает. Они с Андрюшкой сегодня дорубят до темноты. А там посмотрим. Всё равно у нас других вариантов пока никаких.
-- Нельзя до темноты, Прокоп Геннадьевич, -- отозвался через плечо Митичко, заворачивая Маргариту, порывающую отправиться «в поля».
-- Почему, Саня? – повернулся к нему Иванов.
-- Потому что Антонову нужно будет ещё петлю сделать, чтобы червя развернуть и в лагерь возвратиться.
-- Ах, ты! -- хлопнул себя по лбу Прокоп Геннадьевич. – А я, старый дурень, и забыл. Сколько ему понадобится метров на петлю?
Саня призадумался. Его опередил Ситхов.
-- Да, пожалуй, с учётом длины платформы, Геннадич, порядка шестидесяти метров по дуге. Причём при развороте тракт придётся расширить до семи метров, -- ответил Яков Григорьевич. – Кабы без платформы, да пешком, то для разворота червя хватило бы всего метров восемь.
-- Нельзя без платформы. Смертельно опасно.
-- Знаю, -- вздохнул Ситхов. – Потому и не рассматриваем.
-- Плохо, совсем плохо, -- сказал Иванов. – Это получается, ему уже сейчас надо петлю на разворот начинать резать, чтобы вернуться в лагерь затемно.
-- Ну, подожди, -- ответил Ситхов. – Всё-таки, с учётом длины суток у нас впереди ещё часов одиннадцать. Три часа поработает, начнёт строить петлю. Первая часть петли – также пойдёт нам в запас. А там, Старостин Лёва прав – может и поросль на нет сойдёт. Глядишь, на чистую дорогу выйдем.
-- А зачем ему всю петлю делать? – подключился Митичко. – Если я с его просеки за ним подключусь поведу в сторону, нарезая концовку петли для Егорыча. Я пойду на Маргарите ему на встречу. На середине пошире разминёмся. Он возвратится по моей полудуге, а я вернусь по его.
-- Мысль понял, -- кивнул Иванов. – Таким образом выиграем ещё часа три. Добро. Так и сделаем.
-- Вениамин, -- Иванов заговорил, включая коммонлинк. – Поработаете, меняясь с Андрюшкой, ещё часов семь и будете закладывать петлю на разворот. Давайте, налево. Тебе навстречу пойдёт Саня на Марго. Петлю делай шириной метров шесть-семь, чтобы платформа проходила. В месте встрече бортами не сцепитесь. Возвратитесь по колеям друг друга.
-- Принято, -- после небольшой паузы обдумывания ответил Антонов.
-- Как у вас там дела идут? Есть проблемы? – осведомился Прокоп.
-- Нормально всё. Примерялся, приработался. Сейчас Торопыга шустрее пойдёт.
-- Добро, -- ответил Иванов. – Если что – сразу вызывай. Мы рядом. В случае внештатной – бросайте повозку, спрыгивайте и бегите назад. Мы вас подберём сразу.
-- Всё будет хорошо, -- ответил Антонов. – Конец связи, -- и отключился.
-- Ну что, друзья мои. Давайте довезём лишних ребят до лагеря и ссадим. Что им тут томиться. А я с вами: с Томом и с тобой, Саня, покатаюсь, подежурю, если что.
-- Я тоже останусь, -- проговорил Ситхов. – Это ж какое давление у них между челюстями, -- вдруг ни с того, ни с сего добавил он. – Атмосфер тысяч пять, наверно...
Ему не ответили.
* * *
-- А что он тебе на то сказал? – хохотнула весёлая Наталья, откидывая рукой с зажатым ножом набежавшую прядь со лба.
-- Сказал, что нравлюсь, -- зарделась Анастасия – молодая красивая девица из хозгруппы.
-- Ну, это они все говорят, -- засмеялись остальные.
Девушки сидели кружком и чистили картошку в большой стоящий посередине чан.
-- А ты, Софа, кого себе присмотрела? – переключилась на подругу неугомонная Наталья.
София, не ожидавшая подвоха, удивлённо вскинула лицо.
Все пять пар глаз сразу же с интересом обратились к ней.
-- Я?.. А причём тут я? Мне никто не нравится, -- чуть смутившись, ответила София, ювелирно срезая картошечную кожуру длинной коричневой змейкой. – Не в смысле «не нравятся», а в смысле – «Не до этого как-то».
-- Понятно, -- хохотнула Наташка. – Работа, работа… А кроме работы – только работа. Ну ладно. А Митичко этот твой?
-- Ну, во-первых, он не мой. Во-вторых, мы с ним не пересекались никогда особо. Он – зоотехник. Со своими делами. Я… У меня лаборатория биоинженерии. Нас там четверо.
-- Да-да, только не говори, что тебе Кирилл Андреевич запал, -- едко поддела Наталья. И остальные девушки тут же прыснули. Кирилл Андреевичу было семьдесят два. Вне работы он любил шахматы и поспать. Других увлечений за ним не было подмечено.
-- Ох, язва ты, Натка, -- вздохнула Софи с укоризной, метко пуляя жёлтый очищенный корнеплод в чан.
-- Да, я такая, -- с вызовом гордо ответила Наталья и беззлобно рассмеялась. – Но мы просто подумали, что ты от всех к нему на платформу залезла. Или ты не к нему… Постой… Том?!
-- Ох! – всплеснула рукой с зажатой картошкой Рита из группы медиков.
-- Да ну на вас, девки, -- рассмеялась в такт подругам София. – Я на свой воз не успевала. Вариантов не было. С последним уехала.
И тут на неё как холодной волной накатили снова леденящие воспоминания о вчерашнем. Митичко, бросающийся из последних сил и цепляющийся за борт. Зелёная жижа, сжирающая всё прямо по их колеям. Саня, по её прихоти ждущий, когда она напихает побольше сумок в лаборатории, а потом тащащий часть её багажа до платформы. И снова… клубящаяся, всё поглощающая хмарь…
-- Софа! Софа! Дорогая, тебе плохо?! – перед Софией стояла бледная перепуганная Наташка. Она взволновано держала лицо девушки в своих ладонях и гладила по щекам. – Что случилось, малышка?.. Ты вся как белое полотно стала и уставилась в одну точку. С минуту уже… Господи, я уж перепугалась. Ты прости меня, если что сказала…
-- Да нет, девчонки, -- заставила себя улыбнуться София, отгоняя постыдные личные воспоминания. – Всё нормально. Плохо спала, наверное.
-- Слушай, иди приляг. Не надо тебе тут высиживать, -- подключилась Антонина – мясистая румяная девушка с добродушным лицом.
-- Иди, Соф. Мы справимся, -- вторила ей Наташка, пытаясь помочь Софии встать.
-- Нет-нет, девчонки. Уверяю вас, всё в порядке, -- воспротивилась Софья, которой внимание подруг помогло отвлечься. – Уверяю вас – мне с вами лучше. Просто вспомнилось всякое. Саня – он хороший.
-- Ну-ка, ну-ка, -- оживились девушки, опять придвигаясь поближе в круг.
-- У вас с ним уже что-то было? – распахнув свои голубые глаза, заговорщически зашептала Рита.
-- Да какое было, девчонки. Мы с ним общались всего чуть-чуть. Ему больше и интереснее его эта… тёзка твоя, Ритка.
Девушки прыснули опять, хохоча в полный голос, согнувшись пополам.
-- Да-а, Ритка. Тёзка твоя… С нею конкурировать не сможешь. И рук у неё больше… А какие глаза-а,.. – Антонина, задев, перевернула своё ведро с картофельной кожурой.
-- Вот о ней он может говорить без останова, -- смеясь, вторила ей развеселившаяся София.
-- Мама, мы пойдём к Петьке с Анкой, -- крикнул один из двух вертящихся неподалёку мальчишек, явно скучающих.
-- Хорошо, идите, -- обернувшись, отвлеклась румяная Антонина. – Только в сторону ограждения ни шагу! За пятьсот метров! И папе скажите.
-- Хорошо! – уже набегу, удаляясь, прокричали пацаны.
-- Конечно, им тут скучно, -- сказала Наташка.
-- Ничего. Они всегда находят, чем развлечься. Возраст такой, -- отмахнулась Антонина.
-- Вот мы тут смеёмся, а Саня сейчас на тёзке твоей, Ритка, там просеку прогрызает, -- вздохнула Настя из хозблока.
-- Да, -- посерьёзнев, ответила Наташка. -- Будем надеяться, что всё у них получится. Постой. А почему Митичко? Вроде бы вчера Антонов прогрызал.
-- Да, вчера Антонов. Митичко потом подключился. Сегодня я слышала, как Иванов говорил, что работать будет Митичко с Томом на Маргарите. Антонов на подхвате. Чтобы отдохнул с Андрюшкой. Они с утра, как и вчера на двух возах укатили с Геннадичем в сторону леса. С ними ещё мужчины. В основном зоотехники и Полозов.
-- Ой. Чтой-то там за шум такой? – удивлённо оглянулась Анастасия.
Девушки привстали.
-- Кто-то к лагерю, наверное, приближается, судя по крикам, -- определила Антонина. – Так, девки, я побегу своих паразитов найду. Ведь сейчас наверняка ломанутся смотреть. Лучше мне быть рядом.
-- Да, конечно, Тонь, -- рассеяно ответила Наталья, направляясь к образовавшейся группе, что-то дружно высматривающей за периметром.
София тоже пошла посмотреть.
Оказывается, со стороны леса мчали новые пришельцы. На сей раз это были странные приземистые животные, напоминающие по виду мангустов. Только величиной с хорошую свинью. Штук пять или жесть этих животных неуклюже скакали от леса.
-- Сейчас бросятся на ограждение, -- сказал кто-то из наблюдающей толпы.
Но мангусты, заметив лагерь с колонистами, напротив, изменили направление и побежали параллельно лесу.
Тут из леса выскочил другой зверь. Все сразу же признали в нём оленя – точно такого же, какие жили в лагере на протяжении почти шести месяцев.
Олень сначала бежал в том же направлении за длиннотелыми и стелящимися в прыжках мангустами. А затем, явно заметив лагерь и толпу колонистов, изменил направление, и затрусил к ним.
-- Ой! Он сейчас же налетит на защитную ленту! – воскликнула Мила Овсеева – худенькая девушка зоолог. – Спасите его. Отключите периметр!
-- Я тебе отключу. – раздался голос Михаил Андреевича. – Хочешь полторы сотни людей с детьми подвергнуть опасности?!
-- Боже, да какой опасности? Это же олень. Может быть даже один из наших. Вы видите, как он нас признал?.. Ой, сейчас ведь сгорит, -- заохала Мила и бросилась ко входу в лагерь.
-- Овсеева! Стой! – грозно гаркнул ей Мамонтов. – Стой, дура!
Но Мила не слушала его. Подбежав к месту, обозначенному как своеобразные «ворота», она шлёпнула ладонью по кнопке разблокировки на входе в лагерь. На самом деле, визуально никаких «ворот» там так и не было: то же самое чистые поле, с уложенной на нём лентой. Просто данный кусок ленты Торина-Смита шириной метров шесть был запитан отдельно. И его можно было обесточить, не отключая защиту всего периметра. Это было нужно при необходимости срочно пересечь периметр в определённом месте
Проскочив обесточенные ворота, Мила бросилась навстречу давно забытому знакомому, расставив руки и крича «Стой!», в надежде перехватить оленя до столкновения с периметром лагеря.
Животное, наверно, тоже узнало Милку, потому что взяло курс прямо на неё.
-- Иди ко мне, мой дорогой, -- засюсюкала Овсеева. – Иди…. Узна-ал?!
А олень тем временем добежал до неё и вдруг… Произошло неожиданное: он вцепился своей пастью в милкино запястье.
Милка замерла от неожиданности и тут же закричала так, что остальным стало не до наблюдений. Олень встряхнул головой, явно силясь оторвать руку Милке. От боли Милка упала на колени под копыта животному. А олень, развернувшись, пошёл назад в сторону леса, без всякого напряжения волоча зоолога за собой.
Толпа ахнула.
Многие хотели броситься девушке на помощь, но Мамонтов громко прикрикнул на них. В итоге в погоню бросились два парня-геолога из группы Полозова и за ними рванула Наташка, всё ещё сжимая в руке нож для чистки картофеля.
Олень тащил за руку Милку по высокой траве, не напрягаясь. Никуда не спеша и никого не опасаясь. Поэтому через некоторое время мужчинам удалось его настичь. Василий прыгнул оленю на шею, схватив ту в стальной зажим. А крупный Радж, подпрыгнув, попытался навалиться оленю на круп, но не смог по высоте. Тогда он вцепился руками в шерстяные бока животного и что есть силы пнул того в область живота.
Зверь затормозил. На удивление, он не сразу решился выпустить свою добычу, мёртвой хваткой вгрызшись в милкину руку. Девушка висела на ней без движения, не проявляя признаков жизни.
И тут олень попытался лягнуть задней ногой Раджа. Сделал он это метко, тяпнув того вскользь по бедру. Геолог вскрикнул, но хватку не ослабил. Чуть сместившись, чтобы не попадать под удары ног зверя, он начал чаще стараться сам наносить удары поочередно кулаками и ногами по бокам, животу, паху и ногам животного.
Из лагеря, отпущенные Мамонтовом, на помощь побежали ещё трое мужчин, вооружившись топорами и металлическим прутом, взятым с повозки.
Зверь, наконец, выпустил руку Милки. И девушка рухнула в траву.
Совсем по-кошачьи или, скорее, даже по медвежьи олень передними ногами, вернее теперь было сказать, «лапами», сгрёб в охапку Василия и, припав к земле, придавил того всем весом и мордой. Василий застонал. Но к своей чести стальной зажим на шее зверя не отпустил. Иначе, вне всякого сомнения, зверюга вгрызлась бы в мужчину своей пастью, что решило бы исход сражения моментально.
На этом этапе до места сражения добежала Наташка и со всего маха наполовину вонзила в шею оленя нож для чистки картошки. Зверь дёрнулся и захрипел, но не ослабил хватки Василия, который в момент этого вздёргивания, упустил-таки шею зверя и разжал свой зажим.
Но тут Радж, увидев нож, отпихнул с силой Наташку назад, так что та завалилась в траву на спину, и перехватил оружие. Радж выдернул нож и с размаху принялся молотить им, силясь втыкать по большей мере в морду животного. Олень закричал, открыв пасть. Совсем, как кричат изюбры по весне – трубно и протяжно.
Он отпустил Василия. Вскинулся. Отпрыгнул назад на четырёх, по-кошачьи широко расставленных лапах и бросился в сторону леса. Но пробежав несколько шагов, затормозил, зашатался, затряс головой. Сделал ещё пару неуверенных шагов и замер, стоя в раскоряку для устойчивости. Он тяжело дышал. Всю морду его заливала кровь. Кровь лилась из ноздрей. Тут стало видно, что у оленя проткнут один глаз, а второй был заляпан кровью.
Так его и настигла подмога из лагеря. В зверя с размаху, как копьё, воткнули металлический прут, проткнув им бок животного. Олень не сопротивлялся. А когда второй подбежавший с размаху ударил топором зверя по шее, олень, захрипев, сразу осел наземь. И завалился набок. Где его и прикончили топорами.
Лагерь с ужасом наблюдал разгоревшуюся драму.
Механик Мамонтов, в отсутствие Иванова, самостоятельно взявший на себя бремя сохранять спокойствие в лагере, отправил на помощь четырёх медиков с двумя носилками и ещё нескольких мужчин с верёвками.
На носилках принесли не двигающуюся Милку и Василия, который, постанывая порывался встать. Но ему не позволили.
Остальные мужчины приволокли на верёвках тушу оленя.
Мамонтов только покачал головой, но пропустил, замыкая за последними защитный периметр.
По рации, запитанной от генератора, механик связался с Ивановым на антоновском борту и вкратце описал ситуацию. Прокоп с Антоновым на Торопыге примчали сразу. Иванова ссадили. После чего Антонов снова «запустил» червя и умчал обратно, страховать Митичко.
-- Как там она, -- ворвался в палатку за занавеску к медикам Иванов. – Жива?
-- Жива, -- отчитывалась лично Тамара Вячеславовна Радькова, главный врач и хирург в экспедиции.
