Тем временем Афаэл перешёл к следующей теме, которую необходимо было обсудить.
— Для подготовки к церемонии нам понадобятся некоторые компоненты, — продолжил староста свою речь. — Тадиэль, я поручаю тебе отыскать и доставить сюда роженицу с двумя близнецами женского пола. Лучше всего с новорождёнными, чтобы их мать смогла выкормить девочку, что недавно родилась у Дараны. Кстати, Ишим, девочка родилась тринадцатой, а значит, это твоя дочь. Хочешь позаботиться о ней?
— Мне не нравятся дети, Афаэл. — Ишим поморщился и покачал головой.
— Что ж, тогда ты больше не принимаешь участия ни в одной церемонии, — староста пожал плечами.
— Но, Афаэл!..
— Я всё сказал! — отрезал староста, угрожающе сверкнув глазами. — Табрис! — он обернулся к Старшему из своей общины. — Возьми девочку к себе и позаботься о ней. И проследи, чтобы следующие пятьсот лет у Ишима не было возможности заводить детей даже в разрешённый цикл.
— Конечно, Афаэл, — ангел спокойно кивнул, зачем-то переглянувшись с Беллором. Ишим невольно побледнел и весь как-то сразу съёжился.
— Остальные вопросы я буду обсуждать со Старшими, — спустя ещё полчаса закончил Сбор Афаэл. — Младшие и нефилимы могут быть свободны.
Толпа встрепенулась и начала расходиться. Очень скоро в полутёмном зале бетонного бункера остались только Старшие из клана. Их было восемнадцать, если не считать Муриэля, слабо стонущего в углу. Факелы на стенах трепетали, освещая его смертельно бледное лицо и отбрасывая зловещие тени на собравшихся полукругом мужчин. Самаэль обернулся, проверяя, все ли ушли. Его взгляд на мгновенье задержался на нише в стене, уходящем вдаль ответвлении коридора, где промелькнула непонятная тень. Несколько секунд ангел внимательно следил за этим местом, но тут сквозняк заставил зашипеть и заколыхаться пламя факелов, исказив все видимые очертания предметов. Самаэль выдохнул и, успокоившись, отвернулся.
Тем временем Афаэл спустился с возвышения, на котором стоял, и подошёл к оставшимся ангелам ближе.
— У меня есть новости, которые могут оказаться как хорошими, так и плохими, — негромко начал разговор староста, обводя взглядом Старших. — Доверяя указаниям Великой Книги, мы давно пытаемся найти Светлого, который по всем признакам находится где-то неподалёку. До сих пор мы не могли напасть на его след, но вчера я убедился, что послание Адороса — не простое предупреждение. Натаниэль — приёмная дочь Касиэры — носит на шее «Рамистар», который, судя по тому, что она не может его снять, признал в ней законного владельца.
— Ты хочешь сказать, — Самаэль аж задохнулся на мгновение. — Что Светлый, которого мы ищем — эта девчонка?!.. Что у нас в руках фактически оказался Светлый ангел со Святой, идеально чистой кровью?!
— Не торопись, Самаэль, — Афаэл угрюмо качнул головой. — Мы не можем утверждать, что Натаниэль — Светлая, пока на её шее Рамистар. Возможно, медальон является лишь отвлекающим фактором, чтобы с его помощью сбить нас со следа. Но может быть и так, что Натаниэль и есть та, о которой предупреждал Адорос. В любом случае, девчонку ни за что нельзя выпускать из вида, пока мы не узнаем истину.
— Допустим, она и есть Светлая — что нам это даёт? — в разговор вступил Табрис. — Мы всё равно не сможем её использовать.
— Сможем, если она осквернит свою чистоту с Падшим, — улыбнулся Армисаэль. — Её нужно соблазнить и заставить «упасть», тогда она станет нашей, Табрис.
— Это потрясающая перспектива, — восхищённо присвистнул Азраэль, задумчиво кивнув. — Только представьте, сколько бонусов мы получим, подчинив себе Светлую! Даже подумать страшно!
— Вот и не думай! — оборвал Афаэл, грубо охладив его пыл. — Я же сказал: мы не можем утверждать, что девчонка — ангел, пока на ней этот чёртов медальон! Мы даже не можем к нему прикоснуться, чтобы сорвать с её шеи. Я вчера тронул лишь цепочку, но тут же почувствовал, как у меня кровь стынет в жилах от ярости «святого огня», заключённого в камне! Мои руки буквально онемели от боли, и на какой-то миг их просто парализовало. Я еле сдержался, чтобы не разорвать девчонку на части прямо на глазах у моих детей!
— Светлый ангел на нашей земле… — Хемаха даже передёрнуло. — У меня всё внутри переворачивается от злобы, а вы ещё рассуждаете о том, как её использовать! Если и правда окажется, что эта белокурая тварь — Светлая, я первый выверну сучку наизнанку и брошу Жерхам!
— Или она тебя, — холодно добавил Беллор, сузив зрачки. Потом повернулся к Афаэлу.
— Самаэль прав, такой шанс нельзя упускать. И у меня есть пара идей на счёт того, как заставить девушку снять медальон.
— Мы слушаем, Беллор.
— Этот новый нефилим… Как его?..
— Миэл, — подсказал доктор.
— Ну, да, — Беллор чуть поморщился. — Он ведь давно по этой девушке слюни пускает, так? У мальчика сейчас критическая фаза и он горы свернёт, лишь бы прикоснуться к предмету своего вожделения. К тому же, совсем скоро состоится выпускной бал… И крылышки у Миэла через пару дней заживут…
— Куда ты клонишь, Беллор? — прищурился староста.
— Пообещайте Миэлу место в церемонии с его обожаемой Натаниэль, и он придумает, как избавить её от медальона. Мальчик ведь не глупый, так? К тому же, мы ничем не рискуем.
— Только его жизнью, — помрачнел Армисаэль.
— Он — нефилим. Кому интересна его жизнь? — Беллор пожал плечами. — Пусть лучше шевелит мозгами, тогда и умирать не придётся. Я бы сам занялся девчонкой, но, боюсь, это будет несколько несвоевременно. Вот если она и правда окажется ангелом, я смогу помочь в её «падении». С разрешения Афаэла, разумеется.
— Что-то ты сегодня слишком возбудился, Беллор, — в разговор мгновенно вклинился Сариил. — Соблазнять чистые души — это моя прерогатива. Или блондинка так тебя зацепила, что и у тебя слюни потекли?
— Смотри, чтобы у тебя что-то другое не потекло, — фиалковые глаза Беллора вмиг стали холодными и мёртвыми, а его меч, замерцав ядовитым огнём, оказался у горла противника.
— Прекратите! — рявкнул Афаэл угрожающим тоном. — Ни один из вас не прикоснётся к девчонке, пока я не разрешу! Но совет Беллора насчёт нефилима мне кажется продуктивным. Армисаэль, поговори с сыном и объясни, что от него требуется. Скажи, что он станет тринадцатым, если заставит Натаниэль снять медальон и притащит девчонку нам. Но всё это только после выпускного, понял? Не стоит привлекать лишнее внимание к её персоне.
— Я понял, Афаэл. Всё сделаю, — доктор согласно кивнул.
— И ещё: ангел Натаниэль или нет, нам нужно подумать, как Рамистар попал к ней в руки и для чего.
— Скорее всего, кто-то из Светлых был на Земле и передал медальон Касиэре*, — тут же предположил Самаэль, посерьёзнев. — Она всегда была взбалмошной и независимой…
— И слишком жалостливой, — добавил Хемах, презрительно фыркнув. — Эти её людские замашки всегда меня бесили.
— И всё же жаль, что Люцифер её забрал, — Табрис сокрушённо вздохнул, мечтательно подняв глаза. — Один раз Афаэлу удалось заставить её заплатить за то, чтобы мы не трогали её приёмную дочь. Кто знает, может, сейчас ради спасения второй девчонки она согласилась бы на церемонию?..
— Люцифер дал разрешение только на один раз, Табрис, — в голосе Афаэла тоже прозвучало сожаление. — И за то, что она родила мне близнецов, я вынужден был молча наблюдать, как Касиэру затягивает в ад. Но Хемах прав: она всегда была слишком независимой. Похоже, именно от неё Сандал унаследовал характеристики Свободной Воли. А принимая во внимание её сострадание и другие человеческие глупости, вполне допускаю, что зная о Рамистаре, Касиэра скрыла это, чтобы защитить Натаниэль от нас.
— Люциферу не понравится, когда он узнает, что его «вечная любовь» общалась с посланниками Рая, — хмыкнул Хемах.
— Он не узнает, — Афаэл угрожающе сузил зрачки, взглянув ему в лицо. — Первый, кто откроет рот, закроет его навсегда, Хемах, понятно?
Старший не ответил. Лишь опустил глаза и покорно кивнул.
— Думаю, на этом всё, — голос старосты снова зазвучал спокойно и невозмутимо. — Если появятся новости, я соберу вас ещё раз. Теперь расходитесь, — приказал он, и первым направился к выходу.
Время близилось к рассвету, и над деревней уже вовсю звучали хрипловатые крики петухов. Густая прежде тьма быстро светлела, превращаясь в марево серого тумана, пропитанного запахом дождя и скошенной травы. Одного взгляда, брошенного на небо, было достаточно, чтобы понять, что погода окончательно испортилась. Тучи рваными боками теснили друг друга, ветер порывами проносился над крышами домов, и под его напором жалобно скрипели незапертые калитки.
Доктор Армисаэль широким шагом прошёл по тропинке к крыльцу и почти не удивился, застав Миэла дома.
— Что, твой «дворец» тебя не устраивает? — съязвил доктор, намекая на дом, в который переехал юноша после перерождения. — Что ты здесь делаешь, Миэл?
— В гости зашёл, — огрызнулся парень, безмятежно развалившись в кресле у камина. — В моём «дворце» холодно и мышами воняет.
— А мне-то что до этого? — Армисаэль скинул куртку, всем видом показывая недовольство присутствием сына. — Достаточно и того, что я нянькался с тобой все эти годы. Ты взрослый, поэтому решай проблемы сам и забудь сюда дорогу, понял?
— Да понял, — протянул парень, неохотно кивнув. — Слушай, Армисаэль, а я вообще твой сын? Или я, как эта девчонка Дараны, перешёл к тебе в качестве общественной нагрузки?
— Мой ты сын, — доктор криво усмехнулся. — Я ведь говорил уже: церемонии не было.
— Но ты мог и соврать.
— Зачем? Ты не девица, чтобы щадить твою нежную душу. И вообще, какая тебе разница? Лучше дом приведи в порядок, а то некуда будет наследничка привести.
— Какого ещё наследничка? — парень скривился.
— Твоего, — заржал Армисаэль, потешаясь над бестолковостью парня. — Афаэл и Старшие решили дать тебе шанс.
— То есть? — Миэл вскочил с кресла и одним прыжком оказался возле отца.
— Они решили поручить тебе одно задание. Если выполнишь, станешь тринадцатым в церемонии с Натаниэль.
Миэл застыл. Лицо его побледнело, а в широко открытых глазах вспыхнул почти безумный огонь.
— Ты серьёзно? — охрипшим от волнения голосом переспросил он. — Меня возьмут на церемонию с Натаниэль?!
— Если выполнишь их поручение, — холодным тоном осадил доктор. — А это будет не так-то легко.
— Ладно, не тяни! — дыхание нефилима участилось, взгляд лихорадочно метался по лицу доктора. — Что я должен сделать?
— Ты видел у Натаниэль медальон на шее? Ну, такой: с птичьей лапой и голубым камнем?
— Ну, видел и что?
— Этот медальон — кровь Светлого. Пока он на шее девушки, к ней не подобраться. Нужно заставить её избавиться от медальона, а саму Натаниэль притащить к нам. Сделаешь это и получишь свой приз. Если нет, можешь забыть о своей подружке навсегда.
— Да я зубами его сгрызу с её шеи! — прорычал парень, раздувая ноздри. — Когда её притащить?
— После выпускного бала — не раньше, — Армисаэль посерьёзнел. — Но грызть медальон зубами я тебе не советую. Дотронешься до камня — и тебе крышка. Возьмёшься за цепочку — будешь неделю корчиться от боли. Так что остынь и подумай, как заставить девчонку снять Рамистар самостоятельно. В цепочке нет замка, но Натаниэль известно, что вытащив камень, можно её расстегнуть.
— Зачем такие сложности? — Миэл невольно сбавил пыл и сейчас внимательно слушал отца.
— А это для того, чтобы такие, как мы, не могли его снять, идиот! — фыркнул доктор.
— Но к самой Натаниэль я прикасаться могу?
— Конечно. Обнимашки, поцелуйчики, и вся прочая невинная ерунда — сколько угодно. Но, если полезешь к ней под юбку, Рамистар тебя просто убьёт.
— А если на ней уже не будет медальона? — глаза парня лукаво блеснули.
— Тогда тебя Старшие кастрируют, — тон Армисаэля мгновенно заледенел. — Видел ведь, как у Беллора это быстро получается?
Миэл замолчал и нахмурился, тут же перестав ухмыляться.
— А у Муриэля крылья точно отрастут? — спросил парень уже едва слышно.
— Отрастут, — доктор кивнул. — В первый раз они быстро отрастают.
— А во второй?
— Второго раза не бывает, — Армисаэль криво усмехнулся. — Как правило, одного вполне достаточно, чтобы ангел на всю жизнь запомнил урок. Поверь, никто из присутствующих на Сборе не хотел бы ощутить даже половину тех страданий, что испытывает сейчас Муриэль.
— Ему так больно?
— А ты как думал? В Аду и то терпимей! Но дело не только в боли. Ангел без крыльев ничего не может. У нас в них вся сила находится. Чувствуешь, небось, как теперь тебя распирает? — доктор прищурился. — Хоть ты наполовину только Падший, но уже можешь сравнить то, кто ты сейчас, с тем, кем ты был прежде. Обруби тебе крылышки, и ты превратишься в бесполезный кусок дерьма.
— Значит, Сандал в него и превратится? — Миэл неожиданно повеселел.
— Да. Афаэлу не нужны строптивые ангелы. Сандалу сожгут крылья, чтобы они больше не отрастали и не доставляли всем нам проблем. Только смотри, не ляпни кому об этом сдуру! И запомни: то, что говорят на Сборе, нельзя обсуждать с тем, кто не был туда приглашён. Иначе тебе не поздоровится.
— Скажи: а почему Свободную Волю считают запретной?
— Потому что у ангелов, рождённых с такой характеристикой, после перерождения сохраняются зачатки человеческих чувств. «Жалость» там всякая или «справедливость». Они слишком много думают и рассуждают вместо того, чтобы просто исполнять приказы. Таким нельзя доверять. Когда в общине больше одного Падшего со Свободной Волей, нельзя поручиться, что однажды, объединившись, они не поднимут бунт.
— А у меня какие характеристики?
— Ты — нефилим. У таких, как ты, нет чётких характеристик. Ты всегда будешь выполнять то, что велят Старшие, ясно? И будешь тем, кем они захотят.
— Может, мне тогда не таскаться больше в школу? — помрачнев немного, спросил нефилим. — Какой в этом смысл, если я и так всё знаю?
— Ну, это не твоя заслуга, — Армисаэль криво усмехнулся. — Знания ты получил при перерождении, как и все остальные способности. Но школу закончить придётся, чтобы не привлекать внимания людей. Это закон. Даже Старшие клана им не пренебрегают, так что собирайся и не опоздай на автобус.
— Ладно, — парень поморщился и не торопясь направился к дверям. У порога остановился и вновь обернулся к отцу. — Что такое «разрешённый цикл»? — неожиданно спросил он.
— Это когда раз в три месяца тебе позволено трахнуть человеческую самку, — хмыкнул Армисаэль, рассмеявшись. — А теперь вали в школу, щенок озабоченный! Надоел ты мне, — и он недвусмысленно кивнул парню на дверь.
Миэл развернулся и, злобно засопев, покинул дом.
Прошло две недели.
— Хватит вертеться перед зеркалом! Ты просто шикарна! — Лайла схватила Натаниэль за руку и потащила в залитый разноцветными огнями зал. — Пойдём скорее! Сандал уже занял столик.
Лайла тянула подругу за собой, то и дело врезаясь в проходящие мимо пары. Под мышкой у неё был зажат аттестат, на руке висел бьюти-кейс. Обтягивающее зелёное платье чуть выше колен очень шло к рыжим волосам и оттеняло серые глаза.
Натаниэль, как и предполагалось, воспользовалась подарком близнецов и сейчас выглядела потрясающе в светло-голубом наряде. Медальон с лунным камнем по-прежнему украшал её шею. Он не слишком гармонировал с воздушным покроем платья, но девушка махнула на это рукой, предпочитая больше не заморачиваться по пустякам.
— Для подготовки к церемонии нам понадобятся некоторые компоненты, — продолжил староста свою речь. — Тадиэль, я поручаю тебе отыскать и доставить сюда роженицу с двумя близнецами женского пола. Лучше всего с новорождёнными, чтобы их мать смогла выкормить девочку, что недавно родилась у Дараны. Кстати, Ишим, девочка родилась тринадцатой, а значит, это твоя дочь. Хочешь позаботиться о ней?
— Мне не нравятся дети, Афаэл. — Ишим поморщился и покачал головой.
— Что ж, тогда ты больше не принимаешь участия ни в одной церемонии, — староста пожал плечами.
— Но, Афаэл!..
— Я всё сказал! — отрезал староста, угрожающе сверкнув глазами. — Табрис! — он обернулся к Старшему из своей общины. — Возьми девочку к себе и позаботься о ней. И проследи, чтобы следующие пятьсот лет у Ишима не было возможности заводить детей даже в разрешённый цикл.
— Конечно, Афаэл, — ангел спокойно кивнул, зачем-то переглянувшись с Беллором. Ишим невольно побледнел и весь как-то сразу съёжился.
***
— Остальные вопросы я буду обсуждать со Старшими, — спустя ещё полчаса закончил Сбор Афаэл. — Младшие и нефилимы могут быть свободны.
Толпа встрепенулась и начала расходиться. Очень скоро в полутёмном зале бетонного бункера остались только Старшие из клана. Их было восемнадцать, если не считать Муриэля, слабо стонущего в углу. Факелы на стенах трепетали, освещая его смертельно бледное лицо и отбрасывая зловещие тени на собравшихся полукругом мужчин. Самаэль обернулся, проверяя, все ли ушли. Его взгляд на мгновенье задержался на нише в стене, уходящем вдаль ответвлении коридора, где промелькнула непонятная тень. Несколько секунд ангел внимательно следил за этим местом, но тут сквозняк заставил зашипеть и заколыхаться пламя факелов, исказив все видимые очертания предметов. Самаэль выдохнул и, успокоившись, отвернулся.
Тем временем Афаэл спустился с возвышения, на котором стоял, и подошёл к оставшимся ангелам ближе.
— У меня есть новости, которые могут оказаться как хорошими, так и плохими, — негромко начал разговор староста, обводя взглядом Старших. — Доверяя указаниям Великой Книги, мы давно пытаемся найти Светлого, который по всем признакам находится где-то неподалёку. До сих пор мы не могли напасть на его след, но вчера я убедился, что послание Адороса — не простое предупреждение. Натаниэль — приёмная дочь Касиэры — носит на шее «Рамистар», который, судя по тому, что она не может его снять, признал в ней законного владельца.
— Ты хочешь сказать, — Самаэль аж задохнулся на мгновение. — Что Светлый, которого мы ищем — эта девчонка?!.. Что у нас в руках фактически оказался Светлый ангел со Святой, идеально чистой кровью?!
— Не торопись, Самаэль, — Афаэл угрюмо качнул головой. — Мы не можем утверждать, что Натаниэль — Светлая, пока на её шее Рамистар. Возможно, медальон является лишь отвлекающим фактором, чтобы с его помощью сбить нас со следа. Но может быть и так, что Натаниэль и есть та, о которой предупреждал Адорос. В любом случае, девчонку ни за что нельзя выпускать из вида, пока мы не узнаем истину.
— Допустим, она и есть Светлая — что нам это даёт? — в разговор вступил Табрис. — Мы всё равно не сможем её использовать.
— Сможем, если она осквернит свою чистоту с Падшим, — улыбнулся Армисаэль. — Её нужно соблазнить и заставить «упасть», тогда она станет нашей, Табрис.
— Это потрясающая перспектива, — восхищённо присвистнул Азраэль, задумчиво кивнув. — Только представьте, сколько бонусов мы получим, подчинив себе Светлую! Даже подумать страшно!
— Вот и не думай! — оборвал Афаэл, грубо охладив его пыл. — Я же сказал: мы не можем утверждать, что девчонка — ангел, пока на ней этот чёртов медальон! Мы даже не можем к нему прикоснуться, чтобы сорвать с её шеи. Я вчера тронул лишь цепочку, но тут же почувствовал, как у меня кровь стынет в жилах от ярости «святого огня», заключённого в камне! Мои руки буквально онемели от боли, и на какой-то миг их просто парализовало. Я еле сдержался, чтобы не разорвать девчонку на части прямо на глазах у моих детей!
— Светлый ангел на нашей земле… — Хемаха даже передёрнуло. — У меня всё внутри переворачивается от злобы, а вы ещё рассуждаете о том, как её использовать! Если и правда окажется, что эта белокурая тварь — Светлая, я первый выверну сучку наизнанку и брошу Жерхам!
— Или она тебя, — холодно добавил Беллор, сузив зрачки. Потом повернулся к Афаэлу.
— Самаэль прав, такой шанс нельзя упускать. И у меня есть пара идей на счёт того, как заставить девушку снять медальон.
— Мы слушаем, Беллор.
— Этот новый нефилим… Как его?..
— Миэл, — подсказал доктор.
— Ну, да, — Беллор чуть поморщился. — Он ведь давно по этой девушке слюни пускает, так? У мальчика сейчас критическая фаза и он горы свернёт, лишь бы прикоснуться к предмету своего вожделения. К тому же, совсем скоро состоится выпускной бал… И крылышки у Миэла через пару дней заживут…
— Куда ты клонишь, Беллор? — прищурился староста.
— Пообещайте Миэлу место в церемонии с его обожаемой Натаниэль, и он придумает, как избавить её от медальона. Мальчик ведь не глупый, так? К тому же, мы ничем не рискуем.
— Только его жизнью, — помрачнел Армисаэль.
— Он — нефилим. Кому интересна его жизнь? — Беллор пожал плечами. — Пусть лучше шевелит мозгами, тогда и умирать не придётся. Я бы сам занялся девчонкой, но, боюсь, это будет несколько несвоевременно. Вот если она и правда окажется ангелом, я смогу помочь в её «падении». С разрешения Афаэла, разумеется.
— Что-то ты сегодня слишком возбудился, Беллор, — в разговор мгновенно вклинился Сариил. — Соблазнять чистые души — это моя прерогатива. Или блондинка так тебя зацепила, что и у тебя слюни потекли?
— Смотри, чтобы у тебя что-то другое не потекло, — фиалковые глаза Беллора вмиг стали холодными и мёртвыми, а его меч, замерцав ядовитым огнём, оказался у горла противника.
— Прекратите! — рявкнул Афаэл угрожающим тоном. — Ни один из вас не прикоснётся к девчонке, пока я не разрешу! Но совет Беллора насчёт нефилима мне кажется продуктивным. Армисаэль, поговори с сыном и объясни, что от него требуется. Скажи, что он станет тринадцатым, если заставит Натаниэль снять медальон и притащит девчонку нам. Но всё это только после выпускного, понял? Не стоит привлекать лишнее внимание к её персоне.
— Я понял, Афаэл. Всё сделаю, — доктор согласно кивнул.
— И ещё: ангел Натаниэль или нет, нам нужно подумать, как Рамистар попал к ней в руки и для чего.
— Скорее всего, кто-то из Светлых был на Земле и передал медальон Касиэре*, — тут же предположил Самаэль, посерьёзнев. — Она всегда была взбалмошной и независимой…
— И слишком жалостливой, — добавил Хемах, презрительно фыркнув. — Эти её людские замашки всегда меня бесили.
— И всё же жаль, что Люцифер её забрал, — Табрис сокрушённо вздохнул, мечтательно подняв глаза. — Один раз Афаэлу удалось заставить её заплатить за то, чтобы мы не трогали её приёмную дочь. Кто знает, может, сейчас ради спасения второй девчонки она согласилась бы на церемонию?..
— Люцифер дал разрешение только на один раз, Табрис, — в голосе Афаэла тоже прозвучало сожаление. — И за то, что она родила мне близнецов, я вынужден был молча наблюдать, как Касиэру затягивает в ад. Но Хемах прав: она всегда была слишком независимой. Похоже, именно от неё Сандал унаследовал характеристики Свободной Воли. А принимая во внимание её сострадание и другие человеческие глупости, вполне допускаю, что зная о Рамистаре, Касиэра скрыла это, чтобы защитить Натаниэль от нас.
— Люциферу не понравится, когда он узнает, что его «вечная любовь» общалась с посланниками Рая, — хмыкнул Хемах.
— Он не узнает, — Афаэл угрожающе сузил зрачки, взглянув ему в лицо. — Первый, кто откроет рот, закроет его навсегда, Хемах, понятно?
Старший не ответил. Лишь опустил глаза и покорно кивнул.
— Думаю, на этом всё, — голос старосты снова зазвучал спокойно и невозмутимо. — Если появятся новости, я соберу вас ещё раз. Теперь расходитесь, — приказал он, и первым направился к выходу.
Прода от 02.01.2025, 01:35
Глава 8. Танец
Время близилось к рассвету, и над деревней уже вовсю звучали хрипловатые крики петухов. Густая прежде тьма быстро светлела, превращаясь в марево серого тумана, пропитанного запахом дождя и скошенной травы. Одного взгляда, брошенного на небо, было достаточно, чтобы понять, что погода окончательно испортилась. Тучи рваными боками теснили друг друга, ветер порывами проносился над крышами домов, и под его напором жалобно скрипели незапертые калитки.
Доктор Армисаэль широким шагом прошёл по тропинке к крыльцу и почти не удивился, застав Миэла дома.
— Что, твой «дворец» тебя не устраивает? — съязвил доктор, намекая на дом, в который переехал юноша после перерождения. — Что ты здесь делаешь, Миэл?
— В гости зашёл, — огрызнулся парень, безмятежно развалившись в кресле у камина. — В моём «дворце» холодно и мышами воняет.
— А мне-то что до этого? — Армисаэль скинул куртку, всем видом показывая недовольство присутствием сына. — Достаточно и того, что я нянькался с тобой все эти годы. Ты взрослый, поэтому решай проблемы сам и забудь сюда дорогу, понял?
— Да понял, — протянул парень, неохотно кивнув. — Слушай, Армисаэль, а я вообще твой сын? Или я, как эта девчонка Дараны, перешёл к тебе в качестве общественной нагрузки?
— Мой ты сын, — доктор криво усмехнулся. — Я ведь говорил уже: церемонии не было.
— Но ты мог и соврать.
— Зачем? Ты не девица, чтобы щадить твою нежную душу. И вообще, какая тебе разница? Лучше дом приведи в порядок, а то некуда будет наследничка привести.
— Какого ещё наследничка? — парень скривился.
— Твоего, — заржал Армисаэль, потешаясь над бестолковостью парня. — Афаэл и Старшие решили дать тебе шанс.
— То есть? — Миэл вскочил с кресла и одним прыжком оказался возле отца.
— Они решили поручить тебе одно задание. Если выполнишь, станешь тринадцатым в церемонии с Натаниэль.
Миэл застыл. Лицо его побледнело, а в широко открытых глазах вспыхнул почти безумный огонь.
— Ты серьёзно? — охрипшим от волнения голосом переспросил он. — Меня возьмут на церемонию с Натаниэль?!
— Если выполнишь их поручение, — холодным тоном осадил доктор. — А это будет не так-то легко.
— Ладно, не тяни! — дыхание нефилима участилось, взгляд лихорадочно метался по лицу доктора. — Что я должен сделать?
— Ты видел у Натаниэль медальон на шее? Ну, такой: с птичьей лапой и голубым камнем?
— Ну, видел и что?
— Этот медальон — кровь Светлого. Пока он на шее девушки, к ней не подобраться. Нужно заставить её избавиться от медальона, а саму Натаниэль притащить к нам. Сделаешь это и получишь свой приз. Если нет, можешь забыть о своей подружке навсегда.
— Да я зубами его сгрызу с её шеи! — прорычал парень, раздувая ноздри. — Когда её притащить?
— После выпускного бала — не раньше, — Армисаэль посерьёзнел. — Но грызть медальон зубами я тебе не советую. Дотронешься до камня — и тебе крышка. Возьмёшься за цепочку — будешь неделю корчиться от боли. Так что остынь и подумай, как заставить девчонку снять Рамистар самостоятельно. В цепочке нет замка, но Натаниэль известно, что вытащив камень, можно её расстегнуть.
— Зачем такие сложности? — Миэл невольно сбавил пыл и сейчас внимательно слушал отца.
— А это для того, чтобы такие, как мы, не могли его снять, идиот! — фыркнул доктор.
— Но к самой Натаниэль я прикасаться могу?
— Конечно. Обнимашки, поцелуйчики, и вся прочая невинная ерунда — сколько угодно. Но, если полезешь к ней под юбку, Рамистар тебя просто убьёт.
— А если на ней уже не будет медальона? — глаза парня лукаво блеснули.
— Тогда тебя Старшие кастрируют, — тон Армисаэля мгновенно заледенел. — Видел ведь, как у Беллора это быстро получается?
Миэл замолчал и нахмурился, тут же перестав ухмыляться.
— А у Муриэля крылья точно отрастут? — спросил парень уже едва слышно.
— Отрастут, — доктор кивнул. — В первый раз они быстро отрастают.
— А во второй?
— Второго раза не бывает, — Армисаэль криво усмехнулся. — Как правило, одного вполне достаточно, чтобы ангел на всю жизнь запомнил урок. Поверь, никто из присутствующих на Сборе не хотел бы ощутить даже половину тех страданий, что испытывает сейчас Муриэль.
— Ему так больно?
— А ты как думал? В Аду и то терпимей! Но дело не только в боли. Ангел без крыльев ничего не может. У нас в них вся сила находится. Чувствуешь, небось, как теперь тебя распирает? — доктор прищурился. — Хоть ты наполовину только Падший, но уже можешь сравнить то, кто ты сейчас, с тем, кем ты был прежде. Обруби тебе крылышки, и ты превратишься в бесполезный кусок дерьма.
— Значит, Сандал в него и превратится? — Миэл неожиданно повеселел.
— Да. Афаэлу не нужны строптивые ангелы. Сандалу сожгут крылья, чтобы они больше не отрастали и не доставляли всем нам проблем. Только смотри, не ляпни кому об этом сдуру! И запомни: то, что говорят на Сборе, нельзя обсуждать с тем, кто не был туда приглашён. Иначе тебе не поздоровится.
— Скажи: а почему Свободную Волю считают запретной?
— Потому что у ангелов, рождённых с такой характеристикой, после перерождения сохраняются зачатки человеческих чувств. «Жалость» там всякая или «справедливость». Они слишком много думают и рассуждают вместо того, чтобы просто исполнять приказы. Таким нельзя доверять. Когда в общине больше одного Падшего со Свободной Волей, нельзя поручиться, что однажды, объединившись, они не поднимут бунт.
— А у меня какие характеристики?
— Ты — нефилим. У таких, как ты, нет чётких характеристик. Ты всегда будешь выполнять то, что велят Старшие, ясно? И будешь тем, кем они захотят.
— Может, мне тогда не таскаться больше в школу? — помрачнев немного, спросил нефилим. — Какой в этом смысл, если я и так всё знаю?
— Ну, это не твоя заслуга, — Армисаэль криво усмехнулся. — Знания ты получил при перерождении, как и все остальные способности. Но школу закончить придётся, чтобы не привлекать внимания людей. Это закон. Даже Старшие клана им не пренебрегают, так что собирайся и не опоздай на автобус.
— Ладно, — парень поморщился и не торопясь направился к дверям. У порога остановился и вновь обернулся к отцу. — Что такое «разрешённый цикл»? — неожиданно спросил он.
— Это когда раз в три месяца тебе позволено трахнуть человеческую самку, — хмыкнул Армисаэль, рассмеявшись. — А теперь вали в школу, щенок озабоченный! Надоел ты мне, — и он недвусмысленно кивнул парню на дверь.
Миэл развернулся и, злобно засопев, покинул дом.
***
Прошло две недели.
— Хватит вертеться перед зеркалом! Ты просто шикарна! — Лайла схватила Натаниэль за руку и потащила в залитый разноцветными огнями зал. — Пойдём скорее! Сандал уже занял столик.
Лайла тянула подругу за собой, то и дело врезаясь в проходящие мимо пары. Под мышкой у неё был зажат аттестат, на руке висел бьюти-кейс. Обтягивающее зелёное платье чуть выше колен очень шло к рыжим волосам и оттеняло серые глаза.
Натаниэль, как и предполагалось, воспользовалась подарком близнецов и сейчас выглядела потрясающе в светло-голубом наряде. Медальон с лунным камнем по-прежнему украшал её шею. Он не слишком гармонировал с воздушным покроем платья, но девушка махнула на это рукой, предпочитая больше не заморачиваться по пустякам.
