– А как же налаживание отношений с будущими сокурсниками? – с улыбкой спросил он.
Я улыбнулась в ответ.
– Увы, но я решила, что пока с меня хватит двух долгих путешествий, – пошутила я.
– Это да, дорога долгая, – согласился Эарлан.
Некоторое время мы молчали.
– Мне пора, – с сожалением сказал мой новый знакомый. – Пока!
– Пока.
Я поехала домой. Смысла до начала учёбы ездить в Академию Добра и Благоденствия больше не видела.
«Я не виновата, что мои родители «перебежцы», – решила я.
Пусть принимают меня такой, какая я есть, даже с учётом этого факта. Не хотят – не мои проблемы.
Дома папа с унылым видом рассматривал окружавшую его обстановку дома.
«Опять что-то случилось?» – с тревогой подумала я.
Как я сказала ранее, основную часть дохода в нашу семью приносила мама. А папа, по-моему, был этому не рад – его мужское самолюбие страдало.
Впрочем, как рассказала мне когда-то мама, до того, как встать на путь добра, папа был успешным злодеем. Сильным магом с развивающимся чёрным плащом. Почему-то маме особенно запомнился этот плащ.
– Он так зловеще развивался за его спиной! – с восторгом говорила мама.
Увы, увидеть этот плащ мне было не суждено. Единственная фотография папиной молодости – это его свадебная фотография с мамой. И мои родители хорошо получились. Папа с длинными волосами (тогда все чёрные маги носили длинные волосы – мода такая у них была), вовсе не похожий на того невзрачного человека, каким он стал сейчас, и мама в чёрном платье, со светящимися даже на фотографии зеленоватыми глазами.
– Пап, всё в порядке? – с порога спросила я.
Папа поднял на меня глаза и кивнул.
– А почему ты тогда такой грустный? – осторожно спросила я.
– Всё хорошо, Виилам, просто у меня пока нет заказов, вот и маюсь от безделья, – улыбнулся мне папа.
Сидеть без дела он не любил, как и вся наша семья.
– Ясно. А где мама?
Впрочем, понятно было где – опять работает. Или проводит эксперименты. Или и то и другое.
– Как всегда, – ответил папа. – А ты где была?
– Ездила в Академию Добра и Благоденствия, хотелось познакомиться с будущими сокурсниками.
– И как, познакомилась?
– Да.
Я не смогла удержать счастливую улыбку. Знакомство с Эарланом было приятным.
– Похоже, не только познакомилась, – понял папа. А затем уже строго, – кто он?
Я рассказала об Эарлане.
– Маккарти, Маккарти… – задумчиво говорил папа.
– Знакомая фамилия?
– Да. Вот только… Вспомнил! Я вспомнил, где её слышал! – и мне настороженно, – он тебя не узнал?
– А мы встречались?
Я занервничала. Узнать, что я с Эарланом встречалась при не самых удачных обстоятельствах, не хотелось.
– На самом деле, наша семья никогда не имела ничего общего с семьёй Маккарти, – объяснил мне папа, и я готова уже была облегчённо вздохнуть, как он продолжил, – в отличие от наших родственников Бирнов.
Новость была не радостная. Кион Бирн был маминым родным братом и отменным злодеем. Слабый маг, ему, однако, вся сторона зла была обязана немалым техническим прогрессом. Именно он в своё время ввёл в АЗиРе техническое образование. Наша академия после нескольких его злодеяний тоже ввела технического обучение, но… Как в чёрно-белом мире говорят, наше образование в этой области не идёт ни в какое сравнение с Академией Зла и Разрушений.
– И что ему сделала дядя Кион?
Да, несмотря на то, что я Киона видела только один раз в жизни (он как-то приходил к маме в гости) и говорили мы о нём дома редко, меня с самого раннего детства воспитали называть его дядей Кионом.
– Разорил всю его семью, – пояснил папа.
Я раскрыла рот от изумления. Точно! Маккарти!
Дело было так. Как я уже сказала, мой дядя отменный злодей, поставивший в борьбе с добром на технику. Не помню, где он учился уже после окончания АЗиРа, но во многих технических заведениях как нашего мира, так и за его пределами (дядя Кион даже пару раз в параллельных мирах побывал) и, в конце концов, получил научную степень. Ему дали лицензию и разрешили продавать свои изобретения. Кион продавал и заработал на этом целое состояние.
В скором времени дядя стал сдавать землю, которая принадлежала, если не ошибаюсь, его жене Стелле (она была не из нашего чёрно-белого мира, поэтому и имя у неё было другое). И одними из его арендаторов была как раз семья с фамилией Маккарти. Муж, жена и их единственный ребёнок.
В начале всё было хорошо. Семья Маккарти (достаточно состоятельная тогда) платила деньги и спокойно жила на арендованной земле. Но потом они отправились на очередную битву со злом, и сильно навредили одному дядиному клиенту. Кион об этом узнал и был в ярости. Он решил отказать Маккарти от арендованной земли и разорвать договор. А для того чтобы никто не увидел связь между его клиентом и разрывом договора, поднял цену и подождал, пока у Маккарти не будет временных трудностей. Ждать дядя умел, и когда через два года Маккарти попросили у него позволения отложить оплату на неделю, тут же заявил, что они неплатёжеспособные и что больше арендовать эту землю они не будут. Маккарти были отнюдь не дураками и кое-какие слухи до них доходили, поэтому и обвинили Киона в том, что он их специально выселяет. Отрицать дядя ничего не стал, только велел заплатить втрое больше, чем Маккарти были должны.
Дальше предугадать нетрудно. Маккарти старались где-то занять денег, не забывая рассказывать знакомым всю эту историю и возмущаться. А, как я уже говорила, со всепрощением у злодеев туго. Воспользовавшись своими связями, дядя смог каким-то образом разорить не только Маккарти, а всю их родню, и забрал себе их поместье «У Сиреневой реки», где теперь и живёт со своей семьёй. Поместье, насколько мне известно, сейчас представляет собой одно мрачное место, обходимое всеми стороной. Вот такая печальная история.
– Теперь понятно, почему Эарлан с такой печалью говорил о своих родителях, – произнесла я. – Но только он сказал мне, что те злодеи были не особо известны.
А имя Киона Бирна было известно многим.
– Но, чтобы ты или твоя мама не думали о Бирнах, всё-таки согласись, что до известных злодейских династий им далеко.
Это да! А я с Эарланом как раз говорила о своём знакомстве с великими. По сравнению с ними действительно Кион Бирн один из чуть более удачливых завоевателей мира, чем другие.
Оставшееся время до учёбы пролетело быстро. Мама даже четыре раза за две недели спустилась и куда-то уезжала. На нас с папой она ни разу не взглянула. Наверное, до сих пор злится из-за того, что я не учусь в Академии Зла и Разрушений. Всё-таки хоть мы официально и на стороне Добра, а мама считает, что Академия Зла и Разрушений лучше учиться.
Ох, что-то я снова начинаю волноваться. Сначала из-за поступления волновалась, теперь из-за учёбы волнуюсь. Так, вдох-выдох, Виилам. Теперь у тебя, по крайней мере, есть один знакомый человек в академии.
Вернее, даже два. Шекила Хэйс. Не принятая в Академию Зла и Разрушений известная злодейка.
«С ней надо держать ухо востро», – решила я.
Уж больно обиженной она выглядела, когда не смогла поступить в АЗиР. Вдруг она решит на мне сорвать свою злость, особенно, когда узнает, что я – из семьи «перебежцев»?
Мало ли на что направится её злоба, ведь подруг Шекилы (или уже бывших подруг?) рядом нет.
Так, не будем в первый день думать о неприятностях. Спокойно, Виилам, спокойно. Ты со всем справишься.
Когда я приехала в академию (за полчаса до начала торжественной церемонии, проходившей в том же зале, где мы подавали документы), там было уже немало людей.
Кстати, совсем забыла описать саму Академию Добра и Благоденствия. Само здание было белым и ничем не напоминало старинные замки, которым был тот же АЗиР, по слухам. Наоборот, современная постройка. Но немного необычная.
Во-первых, в академии было много окон и под ними были статуи крылатых пегасов (как я узнала позднее, поездка на них входит в нашу образовательную программу). Во-вторых, на крыше у академии была статуя лотоса, цветка мудрости, если мне не изменяет память. Зал же, в котором мы подавали документы, был квадратным, с белыми стенами, на которых сейчас весели картины. Рассматривать их я не стала, так как меня беспокоило, что уже сейчас много людей.
«А сколько ещё подойдут», – безрадостно подумала я.
Здесь же дышать станет нечем!
Но я ошиблась. Людей в дальнейшем пришло не настолько много, я бы даже сказала – слишком мало для такого учебного заведения, как Академия Добра и Благоденствия.
«Неужели все остальные поступили в другие учебные заведения?» – спросила я себя.
Этого не может быть! Академия Добра и Благоденствия лучшая в мире!
Но, видимо, так думали далеко не все.
– Папа заберёт меня отсюда, – услышала я чей-то шёпот.
Я посмотрела в ту сторону. Как я и думала, та самая брюнетка из компании злодеек, Шекила, сейчас выражала своё недовольство. На ней сегодня было надето жёлтое платье.
«В Академию Зла и Разрушений её всё-таки не взяли», – заключила я.
Нет, я совсем не рассчитывала, что её туда возьмут, просто надеялась. На всякий случай. Уж больно мне не хотелось с ней встречаться, хотя мы и не были знакомы. Слишком неприятное впечатление произвела на меня Шекила.
Ко мне же сзади кое-кто неожиданно подошёл.
– Привет, – сказал мне Эарлан.
Я аж вздрогнула. Ну кто так пугает людей?!
– Это ты? – спросила, повернувшись к нему.
Знаю, что глупый вопрос. Это действительно был Эарлан Маккарти, человек, разорённый по милости моего дяди. И как мне теперь с ним общаться?
– Да, это я. Не узнала?
И так мне парень дружелюбно улыбнулся, что меня это тронуло, хотя я и стараюсь в отношениях с людьми держать некую дистанцию. Привычка.
«А что он знает о дяде Кионе?» – вдруг всплыл в моей голове вопрос.
Вполне возможно, что моё нежданно-негаданное знакомство с Эарланом не такое уж и случайное. Вдруг Эарлан узнал что-то о семье дяди и специально со мной познакомился? Не знаю, как для добрых людей, а от злодеев вполне можно было ожидать такой подлости.
– И тебе привет, – несколько холодно ответила я.
Да, сознаюсь – подозрительна. Иной раз прям до ужаса.
– Нервничаешь? – спросил парень, по-другому истолковавший мою реакцию.
– Да, немного.
И отчасти это было действительно правдой. И касалось не только Эарлана, но и учебы. С белой магией в моей семье никто знаком не был. И даже тщательно прочитанные учебники не могли мне помочь с практикой.
– Ничего не бойся, всё будет хорошо, – успокаивающе пообещал Эарлан.
Я кивнула, принимая его поддержку. Как ни крути – а приятно, когда тебя подбадривают, даже твои враги (возможные).
«Надо всё ему рассказать», – решила я.
И по реакции Эарлана я узнаю, друг он мне или враг.
Да, возможно, это будет слишком сильным ударом для него. Но лучше ему сказать сейчас, чем потом избегать смотреть в глаза.
Вот только… Я сейчас не смогу. Смотрю в его глаза и понимаю – не могу. Да знаю, что всё не так просто и что во избежание недоразумений в дальнейшем надо ему сказать. А всё равно – не могу.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Эарлан.
Я не нашлась с ответом, только смогла машинально убрать прядь волос с лица.
– Прости, если мой вопрос оскорбил, но у тебя сейчас очень странное выражение лица.
И улыбнулся, подбадривая меня.
– Нет, всё нормально, просто задумалась.
И повернулась в сторону импровизированной сцены, которую уже успели соорудить посредине холла.
Смотрелась сцена, как ни странно, почти незаметно – такая же невзрачная, беломраморная, как и сам холл.
«Белая магия мало на что способна», – вспомнила я слова одной маминой знакомой.
– Приветствую Вас, юные студенты Академии Добра и Благоденствия, – начал свою речь неизвестно откуда появившийся низенький старичок в белой одежде и большой седой бородой.
– Это ректор академии, Бали Хили, – объяснил мне Эарлан.
– Гном? – уточнила я.
Гномов за всю свою жизнь я хоть и видела не так уж много, но помнила, что они обычно занимали нейтральную сторону в борьбе добра и зла.
– Вы там ерундой страдаете, а нам работать надо, – отвечали они неизменно на все попытки переманить их на одну из сторон.
– Да, гном, – ответил Эарлан. – Его семью когда-то уничтожили злодеи, поэтому он перешёл на сторону добра и стал бороться со злом, причём довольно успешно. Говорят, даже О’Доннелл его бояться!
Заставить тебя бояться О’Доннелл – это действительно круто! Я поневоле уже зауважала своего ректора. Тем временем, Хили продолжил свою речь:
– Я рад видеть в этой академии последователей добра, тех, кто захотел сделать наш мир лучше, тех, кто сделает очень много хорошего для других.
Ректор сделал паузу в своей речи и посмотрел на нас. Странный у него взгляд. Мудрый какой-то. Я таких ни у кого раньше не видела.
– Интересно, сколько ему лет? – задала себе я вопрос, но его услышали.
– Около пятисот, – ответил Эарлан.
Мне тут же стало неудобно стоять с ним рядом.
«Я должна ему рассказать!» – решила я.
Вот после линейки сразу расскажу. А сейчас не могу.
«Ни к чему человеку праздник портить», – решила я.
Да, завтра я всё и расскажу.
Линейка была интересной. Нам много рассказывали об академии, о том, чему нас будут обучать. Я безумно рада, что мне удалось сюда поступить.
В первый день занятий здесь нет, так что мы могли спокойно отдохнуть и познакомиться как с академией, так и с её обитателями.
Мы с Эарланом решили сначала всё же познакомиться с академией, потом уже разбирать вещи.
– Я помогу донести, – сразу сказал Эарлан.
Я недоумённо посмотрела на него.
– Здесь самостоятельно переносят чемоданы к себе в комнаты, – пояснил он.
А, вот как. Не знала. Мне казалось, что есть специальные люди, которые этим занимаются. Это я и ответила Эарлану.
– В других здания – да, а здесь нет.
– Понятно.
Странно, что здесь нет. Это же Академия Добра и Благоденствия, одно из лучших образовательных учреждений в округе!
«Неужели не хватило денег?» – спросила я у себя.
Быть того не может! Должны же те, кто встал на сторону Добра, спонсировать эту академию. Должны же?
«Папа тоже мало зарабатывает», – напомнила себе я. И тут же стало так грустно. Но времени на необоснованные эмоции у меня не было, поэтому непонятная тоска прошла.
Мы с Эарланом занялись работой. Вещей у меня было немного – всего лишь один небольшой чемодан с одеждой плюс сундук с кое-какими мамиными зельями (очень тяжёлый сундук!). Всё же хорошо, что Эарлан захотел мне помочь!
Моя комната, к счастью, находилась на втором этаже сразу рядом с лестницей. Зайдя, я была несколько неприятно удивлена обилию розового цвета. Нет, я всё понимаю, розовый часто используется в белой магии и в добрых делах, но, по-моему, такое обилие розового – это уже слишком!
Розовые обои, розовые покрывала на двух кроватях, ещё и розовый стол в придачу. И что мне здесь делать?!
– Тебе досталась комната Дерэль О’Кифф, – с восхищением произнёс Эарлан.
Как и О’Доннелл были королевской династией зла, так и О’Кифф были что-то вроде королевской династией добра. Когда-то они как раз заключили какой-то договор с эльфами, отсюда и имя у одной из представительниц династии О’Кифф было эльфийское. Эльфы, кстати, в отличие от гномов, давно решили, что будут бороться за добро, и, насколько я помню, случаев перехода на сторону зла у них не было. Не знаю почему.
– Она настолько любила розовый? – с ужасом спросила я.
Я улыбнулась в ответ.
– Увы, но я решила, что пока с меня хватит двух долгих путешествий, – пошутила я.
– Это да, дорога долгая, – согласился Эарлан.
Некоторое время мы молчали.
– Мне пора, – с сожалением сказал мой новый знакомый. – Пока!
– Пока.
Я поехала домой. Смысла до начала учёбы ездить в Академию Добра и Благоденствия больше не видела.
«Я не виновата, что мои родители «перебежцы», – решила я.
Пусть принимают меня такой, какая я есть, даже с учётом этого факта. Не хотят – не мои проблемы.
Дома папа с унылым видом рассматривал окружавшую его обстановку дома.
«Опять что-то случилось?» – с тревогой подумала я.
Как я сказала ранее, основную часть дохода в нашу семью приносила мама. А папа, по-моему, был этому не рад – его мужское самолюбие страдало.
Впрочем, как рассказала мне когда-то мама, до того, как встать на путь добра, папа был успешным злодеем. Сильным магом с развивающимся чёрным плащом. Почему-то маме особенно запомнился этот плащ.
– Он так зловеще развивался за его спиной! – с восторгом говорила мама.
Увы, увидеть этот плащ мне было не суждено. Единственная фотография папиной молодости – это его свадебная фотография с мамой. И мои родители хорошо получились. Папа с длинными волосами (тогда все чёрные маги носили длинные волосы – мода такая у них была), вовсе не похожий на того невзрачного человека, каким он стал сейчас, и мама в чёрном платье, со светящимися даже на фотографии зеленоватыми глазами.
– Пап, всё в порядке? – с порога спросила я.
Папа поднял на меня глаза и кивнул.
– А почему ты тогда такой грустный? – осторожно спросила я.
– Всё хорошо, Виилам, просто у меня пока нет заказов, вот и маюсь от безделья, – улыбнулся мне папа.
Сидеть без дела он не любил, как и вся наша семья.
– Ясно. А где мама?
Впрочем, понятно было где – опять работает. Или проводит эксперименты. Или и то и другое.
– Как всегда, – ответил папа. – А ты где была?
– Ездила в Академию Добра и Благоденствия, хотелось познакомиться с будущими сокурсниками.
– И как, познакомилась?
– Да.
Я не смогла удержать счастливую улыбку. Знакомство с Эарланом было приятным.
– Похоже, не только познакомилась, – понял папа. А затем уже строго, – кто он?
Я рассказала об Эарлане.
– Маккарти, Маккарти… – задумчиво говорил папа.
– Знакомая фамилия?
– Да. Вот только… Вспомнил! Я вспомнил, где её слышал! – и мне настороженно, – он тебя не узнал?
– А мы встречались?
Я занервничала. Узнать, что я с Эарланом встречалась при не самых удачных обстоятельствах, не хотелось.
– На самом деле, наша семья никогда не имела ничего общего с семьёй Маккарти, – объяснил мне папа, и я готова уже была облегчённо вздохнуть, как он продолжил, – в отличие от наших родственников Бирнов.
Новость была не радостная. Кион Бирн был маминым родным братом и отменным злодеем. Слабый маг, ему, однако, вся сторона зла была обязана немалым техническим прогрессом. Именно он в своё время ввёл в АЗиРе техническое образование. Наша академия после нескольких его злодеяний тоже ввела технического обучение, но… Как в чёрно-белом мире говорят, наше образование в этой области не идёт ни в какое сравнение с Академией Зла и Разрушений.
– И что ему сделала дядя Кион?
Да, несмотря на то, что я Киона видела только один раз в жизни (он как-то приходил к маме в гости) и говорили мы о нём дома редко, меня с самого раннего детства воспитали называть его дядей Кионом.
– Разорил всю его семью, – пояснил папа.
Я раскрыла рот от изумления. Точно! Маккарти!
Дело было так. Как я уже сказала, мой дядя отменный злодей, поставивший в борьбе с добром на технику. Не помню, где он учился уже после окончания АЗиРа, но во многих технических заведениях как нашего мира, так и за его пределами (дядя Кион даже пару раз в параллельных мирах побывал) и, в конце концов, получил научную степень. Ему дали лицензию и разрешили продавать свои изобретения. Кион продавал и заработал на этом целое состояние.
В скором времени дядя стал сдавать землю, которая принадлежала, если не ошибаюсь, его жене Стелле (она была не из нашего чёрно-белого мира, поэтому и имя у неё было другое). И одними из его арендаторов была как раз семья с фамилией Маккарти. Муж, жена и их единственный ребёнок.
В начале всё было хорошо. Семья Маккарти (достаточно состоятельная тогда) платила деньги и спокойно жила на арендованной земле. Но потом они отправились на очередную битву со злом, и сильно навредили одному дядиному клиенту. Кион об этом узнал и был в ярости. Он решил отказать Маккарти от арендованной земли и разорвать договор. А для того чтобы никто не увидел связь между его клиентом и разрывом договора, поднял цену и подождал, пока у Маккарти не будет временных трудностей. Ждать дядя умел, и когда через два года Маккарти попросили у него позволения отложить оплату на неделю, тут же заявил, что они неплатёжеспособные и что больше арендовать эту землю они не будут. Маккарти были отнюдь не дураками и кое-какие слухи до них доходили, поэтому и обвинили Киона в том, что он их специально выселяет. Отрицать дядя ничего не стал, только велел заплатить втрое больше, чем Маккарти были должны.
Дальше предугадать нетрудно. Маккарти старались где-то занять денег, не забывая рассказывать знакомым всю эту историю и возмущаться. А, как я уже говорила, со всепрощением у злодеев туго. Воспользовавшись своими связями, дядя смог каким-то образом разорить не только Маккарти, а всю их родню, и забрал себе их поместье «У Сиреневой реки», где теперь и живёт со своей семьёй. Поместье, насколько мне известно, сейчас представляет собой одно мрачное место, обходимое всеми стороной. Вот такая печальная история.
– Теперь понятно, почему Эарлан с такой печалью говорил о своих родителях, – произнесла я. – Но только он сказал мне, что те злодеи были не особо известны.
А имя Киона Бирна было известно многим.
– Но, чтобы ты или твоя мама не думали о Бирнах, всё-таки согласись, что до известных злодейских династий им далеко.
Это да! А я с Эарланом как раз говорила о своём знакомстве с великими. По сравнению с ними действительно Кион Бирн один из чуть более удачливых завоевателей мира, чем другие.
***
Оставшееся время до учёбы пролетело быстро. Мама даже четыре раза за две недели спустилась и куда-то уезжала. На нас с папой она ни разу не взглянула. Наверное, до сих пор злится из-за того, что я не учусь в Академии Зла и Разрушений. Всё-таки хоть мы официально и на стороне Добра, а мама считает, что Академия Зла и Разрушений лучше учиться.
Ох, что-то я снова начинаю волноваться. Сначала из-за поступления волновалась, теперь из-за учёбы волнуюсь. Так, вдох-выдох, Виилам. Теперь у тебя, по крайней мере, есть один знакомый человек в академии.
Вернее, даже два. Шекила Хэйс. Не принятая в Академию Зла и Разрушений известная злодейка.
«С ней надо держать ухо востро», – решила я.
Уж больно обиженной она выглядела, когда не смогла поступить в АЗиР. Вдруг она решит на мне сорвать свою злость, особенно, когда узнает, что я – из семьи «перебежцев»?
Мало ли на что направится её злоба, ведь подруг Шекилы (или уже бывших подруг?) рядом нет.
Так, не будем в первый день думать о неприятностях. Спокойно, Виилам, спокойно. Ты со всем справишься.
Когда я приехала в академию (за полчаса до начала торжественной церемонии, проходившей в том же зале, где мы подавали документы), там было уже немало людей.
Кстати, совсем забыла описать саму Академию Добра и Благоденствия. Само здание было белым и ничем не напоминало старинные замки, которым был тот же АЗиР, по слухам. Наоборот, современная постройка. Но немного необычная.
Во-первых, в академии было много окон и под ними были статуи крылатых пегасов (как я узнала позднее, поездка на них входит в нашу образовательную программу). Во-вторых, на крыше у академии была статуя лотоса, цветка мудрости, если мне не изменяет память. Зал же, в котором мы подавали документы, был квадратным, с белыми стенами, на которых сейчас весели картины. Рассматривать их я не стала, так как меня беспокоило, что уже сейчас много людей.
«А сколько ещё подойдут», – безрадостно подумала я.
Здесь же дышать станет нечем!
Но я ошиблась. Людей в дальнейшем пришло не настолько много, я бы даже сказала – слишком мало для такого учебного заведения, как Академия Добра и Благоденствия.
«Неужели все остальные поступили в другие учебные заведения?» – спросила я себя.
Этого не может быть! Академия Добра и Благоденствия лучшая в мире!
Но, видимо, так думали далеко не все.
– Папа заберёт меня отсюда, – услышала я чей-то шёпот.
Я посмотрела в ту сторону. Как я и думала, та самая брюнетка из компании злодеек, Шекила, сейчас выражала своё недовольство. На ней сегодня было надето жёлтое платье.
«В Академию Зла и Разрушений её всё-таки не взяли», – заключила я.
Нет, я совсем не рассчитывала, что её туда возьмут, просто надеялась. На всякий случай. Уж больно мне не хотелось с ней встречаться, хотя мы и не были знакомы. Слишком неприятное впечатление произвела на меня Шекила.
Ко мне же сзади кое-кто неожиданно подошёл.
– Привет, – сказал мне Эарлан.
Я аж вздрогнула. Ну кто так пугает людей?!
– Это ты? – спросила, повернувшись к нему.
Знаю, что глупый вопрос. Это действительно был Эарлан Маккарти, человек, разорённый по милости моего дяди. И как мне теперь с ним общаться?
– Да, это я. Не узнала?
И так мне парень дружелюбно улыбнулся, что меня это тронуло, хотя я и стараюсь в отношениях с людьми держать некую дистанцию. Привычка.
«А что он знает о дяде Кионе?» – вдруг всплыл в моей голове вопрос.
Вполне возможно, что моё нежданно-негаданное знакомство с Эарланом не такое уж и случайное. Вдруг Эарлан узнал что-то о семье дяди и специально со мной познакомился? Не знаю, как для добрых людей, а от злодеев вполне можно было ожидать такой подлости.
– И тебе привет, – несколько холодно ответила я.
Да, сознаюсь – подозрительна. Иной раз прям до ужаса.
– Нервничаешь? – спросил парень, по-другому истолковавший мою реакцию.
– Да, немного.
И отчасти это было действительно правдой. И касалось не только Эарлана, но и учебы. С белой магией в моей семье никто знаком не был. И даже тщательно прочитанные учебники не могли мне помочь с практикой.
– Ничего не бойся, всё будет хорошо, – успокаивающе пообещал Эарлан.
Я кивнула, принимая его поддержку. Как ни крути – а приятно, когда тебя подбадривают, даже твои враги (возможные).
«Надо всё ему рассказать», – решила я.
И по реакции Эарлана я узнаю, друг он мне или враг.
Да, возможно, это будет слишком сильным ударом для него. Но лучше ему сказать сейчас, чем потом избегать смотреть в глаза.
Вот только… Я сейчас не смогу. Смотрю в его глаза и понимаю – не могу. Да знаю, что всё не так просто и что во избежание недоразумений в дальнейшем надо ему сказать. А всё равно – не могу.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Эарлан.
Я не нашлась с ответом, только смогла машинально убрать прядь волос с лица.
– Прости, если мой вопрос оскорбил, но у тебя сейчас очень странное выражение лица.
И улыбнулся, подбадривая меня.
– Нет, всё нормально, просто задумалась.
И повернулась в сторону импровизированной сцены, которую уже успели соорудить посредине холла.
Смотрелась сцена, как ни странно, почти незаметно – такая же невзрачная, беломраморная, как и сам холл.
«Белая магия мало на что способна», – вспомнила я слова одной маминой знакомой.
– Приветствую Вас, юные студенты Академии Добра и Благоденствия, – начал свою речь неизвестно откуда появившийся низенький старичок в белой одежде и большой седой бородой.
– Это ректор академии, Бали Хили, – объяснил мне Эарлан.
– Гном? – уточнила я.
Гномов за всю свою жизнь я хоть и видела не так уж много, но помнила, что они обычно занимали нейтральную сторону в борьбе добра и зла.
– Вы там ерундой страдаете, а нам работать надо, – отвечали они неизменно на все попытки переманить их на одну из сторон.
– Да, гном, – ответил Эарлан. – Его семью когда-то уничтожили злодеи, поэтому он перешёл на сторону добра и стал бороться со злом, причём довольно успешно. Говорят, даже О’Доннелл его бояться!
Заставить тебя бояться О’Доннелл – это действительно круто! Я поневоле уже зауважала своего ректора. Тем временем, Хили продолжил свою речь:
– Я рад видеть в этой академии последователей добра, тех, кто захотел сделать наш мир лучше, тех, кто сделает очень много хорошего для других.
Ректор сделал паузу в своей речи и посмотрел на нас. Странный у него взгляд. Мудрый какой-то. Я таких ни у кого раньше не видела.
– Интересно, сколько ему лет? – задала себе я вопрос, но его услышали.
– Около пятисот, – ответил Эарлан.
Мне тут же стало неудобно стоять с ним рядом.
«Я должна ему рассказать!» – решила я.
Вот после линейки сразу расскажу. А сейчас не могу.
«Ни к чему человеку праздник портить», – решила я.
Да, завтра я всё и расскажу.
Линейка была интересной. Нам много рассказывали об академии, о том, чему нас будут обучать. Я безумно рада, что мне удалось сюда поступить.
В первый день занятий здесь нет, так что мы могли спокойно отдохнуть и познакомиться как с академией, так и с её обитателями.
Мы с Эарланом решили сначала всё же познакомиться с академией, потом уже разбирать вещи.
– Я помогу донести, – сразу сказал Эарлан.
Я недоумённо посмотрела на него.
– Здесь самостоятельно переносят чемоданы к себе в комнаты, – пояснил он.
А, вот как. Не знала. Мне казалось, что есть специальные люди, которые этим занимаются. Это я и ответила Эарлану.
– В других здания – да, а здесь нет.
– Понятно.
Странно, что здесь нет. Это же Академия Добра и Благоденствия, одно из лучших образовательных учреждений в округе!
«Неужели не хватило денег?» – спросила я у себя.
Быть того не может! Должны же те, кто встал на сторону Добра, спонсировать эту академию. Должны же?
«Папа тоже мало зарабатывает», – напомнила себе я. И тут же стало так грустно. Но времени на необоснованные эмоции у меня не было, поэтому непонятная тоска прошла.
Мы с Эарланом занялись работой. Вещей у меня было немного – всего лишь один небольшой чемодан с одеждой плюс сундук с кое-какими мамиными зельями (очень тяжёлый сундук!). Всё же хорошо, что Эарлан захотел мне помочь!
Моя комната, к счастью, находилась на втором этаже сразу рядом с лестницей. Зайдя, я была несколько неприятно удивлена обилию розового цвета. Нет, я всё понимаю, розовый часто используется в белой магии и в добрых делах, но, по-моему, такое обилие розового – это уже слишком!
Розовые обои, розовые покрывала на двух кроватях, ещё и розовый стол в придачу. И что мне здесь делать?!
– Тебе досталась комната Дерэль О’Кифф, – с восхищением произнёс Эарлан.
Как и О’Доннелл были королевской династией зла, так и О’Кифф были что-то вроде королевской династией добра. Когда-то они как раз заключили какой-то договор с эльфами, отсюда и имя у одной из представительниц династии О’Кифф было эльфийское. Эльфы, кстати, в отличие от гномов, давно решили, что будут бороться за добро, и, насколько я помню, случаев перехода на сторону зла у них не было. Не знаю почему.
– Она настолько любила розовый? – с ужасом спросила я.
