— А ты как думаешь? — равнодушно отвечает она вопросом на мой провокационный вопрос.
— Используешь своих интересах, — ответить на это было очень просто.
По сюжету в книге однозначно так и оказалось по итогу, что и привело второстепенную злодейку и закадычную подружку Катерины к смерти от рук обманутого бандита, которому она попыталась изменить с его непосредственным начальством, с самим главой преступной группировки – Маратом.
— Тяжело же нам живется с такой-то проницательностью, — философски замечает она. — А что за интересы, знаешь?
— Не знаю, и знать не хочу! И в не свое дело лезть не собираюсь, — несколько грубо, но правдиво признаюсь я.
— Но мое прозвище Китти ты знаешь…
— Только его и знаю, и больше ничего. И я не лгу, когда говорю тебе это, — не терпящим возражения тоном закрываю я эту тему.
— Верю, уж что-что, а врешь ты редко, — тихо бормочет Таисия.
Я задумчиво смотрю на оставленную дворником в снегу лопату, что черной запятой слишком ярко темнеет на фоне окружающей белизны, нарушая установившийся порядок. Дворник за ней до сих пор так и не вернулся.
Затем поднимаю голову и тревожно рассматриваю сосульки, что стройными рядами украшают все карнизы и сверкающими прозрачными сталактитами свисают почти на целый этаж, и также громоздятся над нашими головами, прямо над балконом, который почему-то местные офисные работники облюбовали в качестве курилки.
Я их с самого начала заметила, как сюда вошла, но игнорировала, ведь разговор с Таисией был важнее всего остального, а теперь жутковато стоять под ними…
Сосульки с острыми краями, наледь, которая если сорвется на башку, то ни дна тебе, ни покрышки. Тогда тебе ни Игровая Система не поможет, ни полное собрание сочинений дедушки Ленина. Исекай в новый мир произойдет даже без обязательной помощи грузовика-сана.
— В банде у него погоняло Фея, верно? — спрашиваю я только для того, чтобы выкинуть из головы нависающую надо мной прозрачную, ледяную опасность.
И прижимаюсь как можно ближе к ограждению, подальше от потенциальной угрозы и зоны атаки сосулей. Высота теперь не так пугает, как снег, точнее тонны льда на крыше, что в башку попадет, и от которого совсем мертвый будешь.
— Ага, Тимофей Скоков по прозвищу Фея, — издевательским тоном поясняет Тася. — А знаешь почему Фея? А потому, что отправляет людей, что имели несчастье с их шайкой на узкой дорожке столкнуться, в страну Неверленда, к Питеру Пену. Так он сам про убийства и пытки говорит со смешком всегда...
Выслушав это, я ничем не комментирую полученную информацию, только хмурюсь и пальцем очищаю от снега завитушки ограждения.
— Урод моральный! Ублюдок полный! — с ненавистью вдруг шипит Тася Кошка и встряхивает волосами, а я от неожиданности вздрагиваю от ее крика. — Банда у них, тоже мне…
— А что с ней так? — осторожно уточняю я.
— Обычное сборище придурков и садистов! Бесполезный мусор! — презрительно фыркает она. — Из них ОПГ, как из меня менеджер по продажам.
И заметив недоуменный мой взгляд, поясняет:
— Хреновый! Они просто гопота с Мурчино, которую явно крышует кто-то…
— И кто? — быстро спрашиваю я.
— Да хрен знает…
— Ну это логично. Марат туповат. Нет, даже не так, Марат невероятно, даже гротескно тупой. Его ума не хватит, чтобы бандой даже из одного человека руководить. Его кто-то крышует. И этот кто-то весьма влиятельный и богатый. Кто-то явно вышестоящий, — хмуро делюсь с ней я своими подозрениями. Даже если кому Тася и донесет мои крамольные мысли, предположения и догадки, то терять мне уже нечего.
— Хех, я еще давно заметила, что ты далеко не дура, и даже завидовала немного, — вдруг признается она.
— И чему же? – раздосадованно спрашиваю я, почему-то сложно ее слова за комплимент воспринимать.
— Тому, что тебе никто не нужен и ничего не надо.
— Нашла, чему завидовать, знаешь ли, — ни с того, ни с сего раздражаюсь я. — У соседа всегда трава зеленее и забор выше!
И на балкончик опять густым облаком опускается тишина. Разговаривать с подругой Катерины больше не хочется, уже морально устала общаться. У меня батарейка социального взаимодействия почти села и показывает одно деление, уже надо заряжаться – пойти домой и лечь спать.
Мокрый снег наконец перестает падать хлопьями, и небо становится светлее, словно тучи понемногу истончаются. Во двор вновь возвращается дворник, и опять начинает без энтузиазма скрести лопатой по дорожкам, и я с недовольством наблюдаю за ним, словно во всем плохом, что в моей жизни случилось, виноват лично он.
— Поэтому в голове у меня не укладывается, как ты вообще захотела выйти замуж за бандюка, за Марата этого. Да он тебе даже не нравится, — неожиданно нарушает тишину Тася.
— У тебя свои обстоятельства, у меня – мои, — возвращаю я ей ее же слова, и уже под нос еле слышно обреченно шепчу. — Так как ни у кого из нас нет выбора, правда?
— Ты что-то сказала? — озадаченно поворачивается ко мне Таисия. Видимо, не разобрала мои последние слова, а мне и не нужно, чтобы она их расслышала.
— Нет… — сердито отнекиваюсь я и чисто из вредности добавляю. — И почему не нравится Марат? Может, и нравится!
— Чего ты врешь! — насмешливо фыркает Тася. — Смотришь на него, как на червя или как на дохлую рыбу, с чего он и бесится. Чувствует, что ты его презираешь всей душой. И если бы у теяб был выбор, то даже не смотрела бы в его сторону.
— И что, он вправду так считает? — не верю я.
— Почти уверена. Только он не считает так осознанно, а скорее это чувствует бессознательно, как животное.
— Ну так животное он и есть, поэтому… Ну его, придурка этого! — отмахиваюсь я, потому что обсуждать Марата не вижу ни малейшего смысла, с женихом мне все было понятно с самого начала моего перерождения в этом мире. Наверное, самый единственно-понятный объект в этой вселенной.
— Тогда откуда взялся живот у Катерины? Если она не беременная… — раз Таисия готова и дальше трепать языком, то я заново переключу разговор на интересующий меня вопрос.
— Не знаю, может глисты… — шутит Тася, а после начинает перечислять варианты. — А если серьезно, да от чего угодно! Резко развившаяся опухоль, воспаление органов пищеварения с гнойными образованиями, асцит – выпот жидкости в брюшную полость…
И замолкает на несколько секунд, трет губы и хмурится, видимо, раздумывая, какой из вариантов подходит больше всего под наш случай.
— Да, асцит вероятнее всего, — с мрачным выражением лица продолжает рассуждать она. — Если судить по твердости живота, быстроте развития симптомов, общего состояния организма. Хотя странно, что она так бодрячком бегает и даже болей не чувствует… По внешнему виду заметно, что жидкости-то многовато будет.
— Ты много по медицине знаешь…
— В медицинском учился брат… — подруга Катерины вдруг осекается, и ее лицо на мгновение искажается от непонятных эмоций, а потом снова она натягивает маску брезгливой и высокомерной девушки.
— В общем, я говорила этой дуре пойти и провериться. МРТ сделать, узи, да что угодно, а она заладила беременность, беременность. Да пошла она во Тьму Изначальную, меня это вообще беспокоить не должно! — бормочет она, нахмурив брови и пальцем сбрасывая снежную шапку с верха ограждения.
Я рассеянно слежу, как снег летит хлопьями вниз, а после смотрю ей прямо в глаза, она не выдерживает и отводит взгляд первой.
— Что такое? Чего я вообще время трачу и с тобой тут болтаю? — уже привычно злится она. — Почему я вообще захотела с тобой поговорить?
— Потому что больше не с кем такое обсудить, естественно, — уверенно заявляю я и тоже внутренне злюсь, ведь болтать продолжает она, а виновата в этом почему-то сейчас я.
Она насмешливо фыркает, неожиданно услышав ответ на свои явно риторические вопросы.
— А ты изменилась, — задумчиво произносит Тася, поднимает голову и смотрит на небо.
— В каком смысле? — напрягаюсь я.
— В прямом! Раньше ты была будто замкнутая на некой своей цели. Словно спала. Вся отрешенная, как монахи на Великой горе. Забитая, отчаявшаяся, но если взять во внимание то, что с тобой произошло, то это и не удивительно. А сейчас ты будто осозналась и проснулась. Поэтому, наверное, я и решила поболтать с тобой…
— Может быть, – сконфуженно мямлю я, боясь выдать, что она попала не в бровь, а в глаз. Второстепенная злодейка чересчур наблюдательна, это даже пугает. — Это хорошо или плохо?
— Не знаю, главное мне не мешай… В смысле, Катерине, — резко поправляет себя Тася.
Как любопытно она оговорилась… Интересная оговорочка по Фрейду. Но я, естественно, привычно оставляю ее без внимания, и, видимо, тем самым напрягаю своим нелогичным поведением уже Тасю.
— Дурацкая и просто нахрен идиотская у тебя шапка! — взрывается она вдруг.
— Какая есть. Не завидуй, — осаживаю ее я.
— И чем я завидую? — недоумевает Таисия.
— А тем, что у тебя фамилия Котова, а шапку с ушами кошачьими ношу я, — категорично заявляю я.
В ответ она неожиданно фыркает по-кошачьи, я же ухмыляюсь.
Кажется, мы все же достигли временного перемирия, оказавшись вдвоем в одной лодке из-за эффекта зловещей долины, что вызывает у нас ложная беременность Катерины.
— Мне просто надо было сорвать на ком-нибудь злость. Без обид, — устало кается она.
— Да я это поняла, — отмахиваюсь я.
И опять молчим, погруженные в свои мысли.
Я рассеянно наблюдаю, как сверкают солнечные зайчики на сосульках, вспыхивает бликами снежный покров. За время нашего разговора небо полностью очистилось от серой пелены, и выглянуло зимнее солнце, отчего-то невероятно яркое.
Теперь же, вместо белого пятна в вышине, над двором-колодцем синеют пронзительно глубокие небеса, такие же неровные по форме, как одежная заплатка, из-за деталей окружающий строений – карнизов, крыш и труб.
— Подожди-подожди, — меня вдруг осеняет неожиданная мысль. — Но ведь даже тест на беременность четко показал, что у Катерины внутри нет ребенка! Он же отрицательный! Тогда как она Марату доказала, что беременна? Это же полный бред, если вдуматься!
— Она собрала уже кучу доказательств, — хмыкает Тася. — Справку из больницы и выписку из гинекологии, что беременна. Катерина показывала и кидала их мне в лицо после нашей стычки. Хотя, наверное, она подтверждение о своей беременности добыла еще и из-за того, что ты тоже начала сомневаться.
— Да как она умудрилась их сварганить, если и не беременная вовсе? А как же всякие узи и прочее? — я закрываю глаза и устало растираю виски.
Даже голова разболелась от запутанности разговора, пора бы уже заканчивать, да и замерзла я уже до костей, стоя тут на холодном ветру, а нежданно вылезшее зимнее солнце совершенно не греет.
— Наверное, поддельные замутила. У нее есть один поклонник, самый верный и жалкий из всех. Он вполне мог бы сделать это, — задумчиво поясняет Тася и ногой пинает снег с балкона.
— И как же зовут поклонника? — интересуюсь я, с совершенно излишним вниманием провожая взглядом последний полет комка снега, который при падении разваливается на кусочки, отчего до земли долетает лишь сверкающее облако снежной пыли.
А после я оборачиваюсь к Таисии и вглядываюсь в нее, внутренне напрягаясь. Сама не понимаю, почему мне вдруг стало так важно узнать имя преданного воздыхателя Катерины.
— Блин, да как там его, — она нетерпеливо щелкает пальцами, помогая себе вспомнить. — Рогов… Рогожин… Нет, не так… А вспомнила! Рахманов. Николай Рахманов. Жирный неудачник, что таскается за Катериной постоянно. Он вполне мог сделать ей подложные анализы, что она беременна.
— И что еще за такой Николай Рахманов? Откуда он взялся? — переспрашиваю я машинально.
Имя неприятно царапнуло слух. Кажется, в романе присутствовал такой персонаж... И вроде, он был второстепенным злодеем, отчего я тяжело вздыхаю. В этой книге злодеев больше, чем говна за баней. Или у Катерины все злодеи, кроме нее и Марата.
— Только не говори мне, что ты его никогда в жизни не видела. Он наверняка был на той самой вечеринке. На той, где ты с рук Катерины бокал с вином выхватила, — подняв брови, удивляется Таисия, а я раздраженно тоже пинаю ни в чем неповинный снег. Не могу же рассказать, что память у меня, как дуршлаг, после перерождения стала. Да даже дуршлаг менее дырявый, чем мои мозги!
Но все же заметив как мой недоумевающий, растерянный взгляд, который я старалась изо всех сил скрыть, так и злость на лице, Таисия раздраженно дергает плечом:
— Ну ты в самом деле словно не от мира сего… Он у Катерины типа карманной собачки или как вешалка для сумочки. Где она, там и он. Парочка неразлучников, точнее, только он мечтает о том, что они будут парой, а Катерина…
— … Мечтает об Марате, — заканчиваю я за Тасей фразу. — Нет, дальше можешь не объяснять, я уже поняла, что Рахманов этот – этакий местный эталонный куколд, френдзонщик сотого уровня и жилетка для слезок. Поэтому закономерно секса вместе доступом к заветной Катерининой писечке ему даже в самых сладких мечтах не видать.
Таисия сперва фыркает от смеха, а потом, не сдержавшись, несколько минут хохочет, а я обескураженно наблюдаю за реакцией на мои, мягко сказано, злые слова, порожденные вечным чтением сообщений и бесед анонимов из нижних интернетов, в которых сидела безвылазно еще в прошлой жизни.
— Не ожидала, что настолько неприкрыто можешь гадости про других говорить, — хвалит она меня, вытирая выступившие слезы.
— Гадости – мое второе имя, — сконфуженно оправдываюсь я, стушевавшись из-за неожиданной похвалы от местной змеюки и язвы, возглавляющей гадюшник на моей уже бывшей работе.
Тася выглядит слишком довольной. Видимо, ей понравилась невольной вырвавшаяся из меня едкая характеристика Катерининого ухажера, и поэтому все хихикает, а потом, успокоившись, продолжает:
— Ты его внешне действительно никогда не видела? Ладно то, что не знакомы, но не заметить такого одиозного фаната Катерины, надо быть уникумом по рассеянности и невнимательности, — изумляется Таисия. — Из него можно целых трех поклонников сварганить….
— …А из остатков сделать шашлык? — подхватываю я чернушную шутку, ведь раз уж теперь живу в Расчленинграде, то надо соответствовать. — А фото нет?
— Зачем мне его фото? Гадость всякую на телефоне хранить… Он стремный какой-то! Сфоткаешь его, и телефон проклятым станет: смертельный файл сразу же возникнет. Да и он ни на какое фото не поместится, — издевается она, видимо, над не вписывающимися в каноны красоты габаритами таинственного поклонника Катерины.
— Ты сейчас типа так пошутила, да? Правда, что может смертельный файл в мобильнике образоваться, как в крипипастах? — испуганно спрашиваю я.
В этом искаженном мире любовной книжки что угодно может оказаться правдой. Ничему уже не удивлюсь. Ведь чипы тому доказательство, что любое безумие, которое только можно вообразить, в любую секунду может стать реальностью.
— О Великий Создатель, конечно, я пошутила, — Тася глядит на меня, как на сумасшедшую. Видимо, совершенно не ожидала, что я так легковерно приму ее шутку за чистую монету.
— Раз нет фото этого парня, что таскается за Катериной, то опиши его тогда! — невольно злюсь я от того, что попала впросак своим глупым вопросом про смертельные файлы. Позорище…
— Ну, как я уже говорила, он такой… — она широко-широко разводит руками. — Толстый.
— Используешь своих интересах, — ответить на это было очень просто.
По сюжету в книге однозначно так и оказалось по итогу, что и привело второстепенную злодейку и закадычную подружку Катерины к смерти от рук обманутого бандита, которому она попыталась изменить с его непосредственным начальством, с самим главой преступной группировки – Маратом.
— Тяжело же нам живется с такой-то проницательностью, — философски замечает она. — А что за интересы, знаешь?
— Не знаю, и знать не хочу! И в не свое дело лезть не собираюсь, — несколько грубо, но правдиво признаюсь я.
— Но мое прозвище Китти ты знаешь…
— Только его и знаю, и больше ничего. И я не лгу, когда говорю тебе это, — не терпящим возражения тоном закрываю я эту тему.
— Верю, уж что-что, а врешь ты редко, — тихо бормочет Таисия.
Я задумчиво смотрю на оставленную дворником в снегу лопату, что черной запятой слишком ярко темнеет на фоне окружающей белизны, нарушая установившийся порядок. Дворник за ней до сих пор так и не вернулся.
Затем поднимаю голову и тревожно рассматриваю сосульки, что стройными рядами украшают все карнизы и сверкающими прозрачными сталактитами свисают почти на целый этаж, и также громоздятся над нашими головами, прямо над балконом, который почему-то местные офисные работники облюбовали в качестве курилки.
Я их с самого начала заметила, как сюда вошла, но игнорировала, ведь разговор с Таисией был важнее всего остального, а теперь жутковато стоять под ними…
Сосульки с острыми краями, наледь, которая если сорвется на башку, то ни дна тебе, ни покрышки. Тогда тебе ни Игровая Система не поможет, ни полное собрание сочинений дедушки Ленина. Исекай в новый мир произойдет даже без обязательной помощи грузовика-сана.
— В банде у него погоняло Фея, верно? — спрашиваю я только для того, чтобы выкинуть из головы нависающую надо мной прозрачную, ледяную опасность.
И прижимаюсь как можно ближе к ограждению, подальше от потенциальной угрозы и зоны атаки сосулей. Высота теперь не так пугает, как снег, точнее тонны льда на крыше, что в башку попадет, и от которого совсем мертвый будешь.
— Ага, Тимофей Скоков по прозвищу Фея, — издевательским тоном поясняет Тася. — А знаешь почему Фея? А потому, что отправляет людей, что имели несчастье с их шайкой на узкой дорожке столкнуться, в страну Неверленда, к Питеру Пену. Так он сам про убийства и пытки говорит со смешком всегда...
Выслушав это, я ничем не комментирую полученную информацию, только хмурюсь и пальцем очищаю от снега завитушки ограждения.
— Урод моральный! Ублюдок полный! — с ненавистью вдруг шипит Тася Кошка и встряхивает волосами, а я от неожиданности вздрагиваю от ее крика. — Банда у них, тоже мне…
— А что с ней так? — осторожно уточняю я.
— Обычное сборище придурков и садистов! Бесполезный мусор! — презрительно фыркает она. — Из них ОПГ, как из меня менеджер по продажам.
И заметив недоуменный мой взгляд, поясняет:
— Хреновый! Они просто гопота с Мурчино, которую явно крышует кто-то…
— И кто? — быстро спрашиваю я.
— Да хрен знает…
— Ну это логично. Марат туповат. Нет, даже не так, Марат невероятно, даже гротескно тупой. Его ума не хватит, чтобы бандой даже из одного человека руководить. Его кто-то крышует. И этот кто-то весьма влиятельный и богатый. Кто-то явно вышестоящий, — хмуро делюсь с ней я своими подозрениями. Даже если кому Тася и донесет мои крамольные мысли, предположения и догадки, то терять мне уже нечего.
— Хех, я еще давно заметила, что ты далеко не дура, и даже завидовала немного, — вдруг признается она.
— И чему же? – раздосадованно спрашиваю я, почему-то сложно ее слова за комплимент воспринимать.
— Тому, что тебе никто не нужен и ничего не надо.
— Нашла, чему завидовать, знаешь ли, — ни с того, ни с сего раздражаюсь я. — У соседа всегда трава зеленее и забор выше!
И на балкончик опять густым облаком опускается тишина. Разговаривать с подругой Катерины больше не хочется, уже морально устала общаться. У меня батарейка социального взаимодействия почти села и показывает одно деление, уже надо заряжаться – пойти домой и лечь спать.
Мокрый снег наконец перестает падать хлопьями, и небо становится светлее, словно тучи понемногу истончаются. Во двор вновь возвращается дворник, и опять начинает без энтузиазма скрести лопатой по дорожкам, и я с недовольством наблюдаю за ним, словно во всем плохом, что в моей жизни случилось, виноват лично он.
— Поэтому в голове у меня не укладывается, как ты вообще захотела выйти замуж за бандюка, за Марата этого. Да он тебе даже не нравится, — неожиданно нарушает тишину Тася.
— У тебя свои обстоятельства, у меня – мои, — возвращаю я ей ее же слова, и уже под нос еле слышно обреченно шепчу. — Так как ни у кого из нас нет выбора, правда?
— Ты что-то сказала? — озадаченно поворачивается ко мне Таисия. Видимо, не разобрала мои последние слова, а мне и не нужно, чтобы она их расслышала.
— Нет… — сердито отнекиваюсь я и чисто из вредности добавляю. — И почему не нравится Марат? Может, и нравится!
— Чего ты врешь! — насмешливо фыркает Тася. — Смотришь на него, как на червя или как на дохлую рыбу, с чего он и бесится. Чувствует, что ты его презираешь всей душой. И если бы у теяб был выбор, то даже не смотрела бы в его сторону.
— И что, он вправду так считает? — не верю я.
— Почти уверена. Только он не считает так осознанно, а скорее это чувствует бессознательно, как животное.
— Ну так животное он и есть, поэтому… Ну его, придурка этого! — отмахиваюсь я, потому что обсуждать Марата не вижу ни малейшего смысла, с женихом мне все было понятно с самого начала моего перерождения в этом мире. Наверное, самый единственно-понятный объект в этой вселенной.
— Тогда откуда взялся живот у Катерины? Если она не беременная… — раз Таисия готова и дальше трепать языком, то я заново переключу разговор на интересующий меня вопрос.
— Не знаю, может глисты… — шутит Тася, а после начинает перечислять варианты. — А если серьезно, да от чего угодно! Резко развившаяся опухоль, воспаление органов пищеварения с гнойными образованиями, асцит – выпот жидкости в брюшную полость…
И замолкает на несколько секунд, трет губы и хмурится, видимо, раздумывая, какой из вариантов подходит больше всего под наш случай.
— Да, асцит вероятнее всего, — с мрачным выражением лица продолжает рассуждать она. — Если судить по твердости живота, быстроте развития симптомов, общего состояния организма. Хотя странно, что она так бодрячком бегает и даже болей не чувствует… По внешнему виду заметно, что жидкости-то многовато будет.
— Ты много по медицине знаешь…
— В медицинском учился брат… — подруга Катерины вдруг осекается, и ее лицо на мгновение искажается от непонятных эмоций, а потом снова она натягивает маску брезгливой и высокомерной девушки.
— В общем, я говорила этой дуре пойти и провериться. МРТ сделать, узи, да что угодно, а она заладила беременность, беременность. Да пошла она во Тьму Изначальную, меня это вообще беспокоить не должно! — бормочет она, нахмурив брови и пальцем сбрасывая снежную шапку с верха ограждения.
Я рассеянно слежу, как снег летит хлопьями вниз, а после смотрю ей прямо в глаза, она не выдерживает и отводит взгляд первой.
— Что такое? Чего я вообще время трачу и с тобой тут болтаю? — уже привычно злится она. — Почему я вообще захотела с тобой поговорить?
— Потому что больше не с кем такое обсудить, естественно, — уверенно заявляю я и тоже внутренне злюсь, ведь болтать продолжает она, а виновата в этом почему-то сейчас я.
Она насмешливо фыркает, неожиданно услышав ответ на свои явно риторические вопросы.
— А ты изменилась, — задумчиво произносит Тася, поднимает голову и смотрит на небо.
— В каком смысле? — напрягаюсь я.
— В прямом! Раньше ты была будто замкнутая на некой своей цели. Словно спала. Вся отрешенная, как монахи на Великой горе. Забитая, отчаявшаяся, но если взять во внимание то, что с тобой произошло, то это и не удивительно. А сейчас ты будто осозналась и проснулась. Поэтому, наверное, я и решила поболтать с тобой…
— Может быть, – сконфуженно мямлю я, боясь выдать, что она попала не в бровь, а в глаз. Второстепенная злодейка чересчур наблюдательна, это даже пугает. — Это хорошо или плохо?
— Не знаю, главное мне не мешай… В смысле, Катерине, — резко поправляет себя Тася.
Как любопытно она оговорилась… Интересная оговорочка по Фрейду. Но я, естественно, привычно оставляю ее без внимания, и, видимо, тем самым напрягаю своим нелогичным поведением уже Тасю.
— Дурацкая и просто нахрен идиотская у тебя шапка! — взрывается она вдруг.
— Какая есть. Не завидуй, — осаживаю ее я.
— И чем я завидую? — недоумевает Таисия.
— А тем, что у тебя фамилия Котова, а шапку с ушами кошачьими ношу я, — категорично заявляю я.
В ответ она неожиданно фыркает по-кошачьи, я же ухмыляюсь.
Кажется, мы все же достигли временного перемирия, оказавшись вдвоем в одной лодке из-за эффекта зловещей долины, что вызывает у нас ложная беременность Катерины.
— Мне просто надо было сорвать на ком-нибудь злость. Без обид, — устало кается она.
— Да я это поняла, — отмахиваюсь я.
И опять молчим, погруженные в свои мысли.
Я рассеянно наблюдаю, как сверкают солнечные зайчики на сосульках, вспыхивает бликами снежный покров. За время нашего разговора небо полностью очистилось от серой пелены, и выглянуло зимнее солнце, отчего-то невероятно яркое.
Теперь же, вместо белого пятна в вышине, над двором-колодцем синеют пронзительно глубокие небеса, такие же неровные по форме, как одежная заплатка, из-за деталей окружающий строений – карнизов, крыш и труб.
Глава 19
— Подожди-подожди, — меня вдруг осеняет неожиданная мысль. — Но ведь даже тест на беременность четко показал, что у Катерины внутри нет ребенка! Он же отрицательный! Тогда как она Марату доказала, что беременна? Это же полный бред, если вдуматься!
— Она собрала уже кучу доказательств, — хмыкает Тася. — Справку из больницы и выписку из гинекологии, что беременна. Катерина показывала и кидала их мне в лицо после нашей стычки. Хотя, наверное, она подтверждение о своей беременности добыла еще и из-за того, что ты тоже начала сомневаться.
— Да как она умудрилась их сварганить, если и не беременная вовсе? А как же всякие узи и прочее? — я закрываю глаза и устало растираю виски.
Даже голова разболелась от запутанности разговора, пора бы уже заканчивать, да и замерзла я уже до костей, стоя тут на холодном ветру, а нежданно вылезшее зимнее солнце совершенно не греет.
— Наверное, поддельные замутила. У нее есть один поклонник, самый верный и жалкий из всех. Он вполне мог бы сделать это, — задумчиво поясняет Тася и ногой пинает снег с балкона.
— И как же зовут поклонника? — интересуюсь я, с совершенно излишним вниманием провожая взглядом последний полет комка снега, который при падении разваливается на кусочки, отчего до земли долетает лишь сверкающее облако снежной пыли.
А после я оборачиваюсь к Таисии и вглядываюсь в нее, внутренне напрягаясь. Сама не понимаю, почему мне вдруг стало так важно узнать имя преданного воздыхателя Катерины.
— Блин, да как там его, — она нетерпеливо щелкает пальцами, помогая себе вспомнить. — Рогов… Рогожин… Нет, не так… А вспомнила! Рахманов. Николай Рахманов. Жирный неудачник, что таскается за Катериной постоянно. Он вполне мог сделать ей подложные анализы, что она беременна.
— И что еще за такой Николай Рахманов? Откуда он взялся? — переспрашиваю я машинально.
Имя неприятно царапнуло слух. Кажется, в романе присутствовал такой персонаж... И вроде, он был второстепенным злодеем, отчего я тяжело вздыхаю. В этой книге злодеев больше, чем говна за баней. Или у Катерины все злодеи, кроме нее и Марата.
— Только не говори мне, что ты его никогда в жизни не видела. Он наверняка был на той самой вечеринке. На той, где ты с рук Катерины бокал с вином выхватила, — подняв брови, удивляется Таисия, а я раздраженно тоже пинаю ни в чем неповинный снег. Не могу же рассказать, что память у меня, как дуршлаг, после перерождения стала. Да даже дуршлаг менее дырявый, чем мои мозги!
Но все же заметив как мой недоумевающий, растерянный взгляд, который я старалась изо всех сил скрыть, так и злость на лице, Таисия раздраженно дергает плечом:
— Ну ты в самом деле словно не от мира сего… Он у Катерины типа карманной собачки или как вешалка для сумочки. Где она, там и он. Парочка неразлучников, точнее, только он мечтает о том, что они будут парой, а Катерина…
— … Мечтает об Марате, — заканчиваю я за Тасей фразу. — Нет, дальше можешь не объяснять, я уже поняла, что Рахманов этот – этакий местный эталонный куколд, френдзонщик сотого уровня и жилетка для слезок. Поэтому закономерно секса вместе доступом к заветной Катерининой писечке ему даже в самых сладких мечтах не видать.
Таисия сперва фыркает от смеха, а потом, не сдержавшись, несколько минут хохочет, а я обескураженно наблюдаю за реакцией на мои, мягко сказано, злые слова, порожденные вечным чтением сообщений и бесед анонимов из нижних интернетов, в которых сидела безвылазно еще в прошлой жизни.
— Не ожидала, что настолько неприкрыто можешь гадости про других говорить, — хвалит она меня, вытирая выступившие слезы.
— Гадости – мое второе имя, — сконфуженно оправдываюсь я, стушевавшись из-за неожиданной похвалы от местной змеюки и язвы, возглавляющей гадюшник на моей уже бывшей работе.
Тася выглядит слишком довольной. Видимо, ей понравилась невольной вырвавшаяся из меня едкая характеристика Катерининого ухажера, и поэтому все хихикает, а потом, успокоившись, продолжает:
— Ты его внешне действительно никогда не видела? Ладно то, что не знакомы, но не заметить такого одиозного фаната Катерины, надо быть уникумом по рассеянности и невнимательности, — изумляется Таисия. — Из него можно целых трех поклонников сварганить….
— …А из остатков сделать шашлык? — подхватываю я чернушную шутку, ведь раз уж теперь живу в Расчленинграде, то надо соответствовать. — А фото нет?
— Зачем мне его фото? Гадость всякую на телефоне хранить… Он стремный какой-то! Сфоткаешь его, и телефон проклятым станет: смертельный файл сразу же возникнет. Да и он ни на какое фото не поместится, — издевается она, видимо, над не вписывающимися в каноны красоты габаритами таинственного поклонника Катерины.
— Ты сейчас типа так пошутила, да? Правда, что может смертельный файл в мобильнике образоваться, как в крипипастах? — испуганно спрашиваю я.
В этом искаженном мире любовной книжки что угодно может оказаться правдой. Ничему уже не удивлюсь. Ведь чипы тому доказательство, что любое безумие, которое только можно вообразить, в любую секунду может стать реальностью.
— О Великий Создатель, конечно, я пошутила, — Тася глядит на меня, как на сумасшедшую. Видимо, совершенно не ожидала, что я так легковерно приму ее шутку за чистую монету.
— Раз нет фото этого парня, что таскается за Катериной, то опиши его тогда! — невольно злюсь я от того, что попала впросак своим глупым вопросом про смертельные файлы. Позорище…
— Ну, как я уже говорила, он такой… — она широко-широко разводит руками. — Толстый.
