Я раздраженно дергаю мышку, чей провод запутался о всякий хлам. Со стола срывается и падает какой-то листок, помимо исписанных мною сейчас, и залетает под стул. Чертыхаясь, как заправский моряк, наклоняюсь и обнаруживаю, что это схема с персонажами романа, которую я вчера забыла на столе и не спрятала под подушку.
На мгновение дергаюсь в ужасе, вообразив, чем это мне грозит, ведь она лежала открытой на столе, но тут же успокаиваюсь.
Это неважно…
Все равно, даже если и с камер увидели – ничего крамольного тут нет и быть не может.
Самое главное, что никаких предположений и размышлений о Системе на листке благоразумно не писала. Не так страшно, если кто-то узнает, что я попаданец из романа и могу немного предсказать будущее, но Игровая Система – мой единственный козырь, потенциальный шанс на спасение, и его нужно прятать так, чтобы никто и помыслить не мог, что есть нечто, способное полностью разрушить привычный уклад мира.
И даже если на камерах все же заметили всякое Системное колдунство, то всегда можно отбрехаться, что знать – ничего не знаю и ведать – не ведаю. Это, например, призраки призрачничали, а я типа шизофреничка, и сама себе под нос всякое странное говорила. Тем и победим, тем и оправдаемся перед невидимыми соглядатаями…
Когда волнение полностью гаснет, погребенное под кучей вполне здравых доводов и аргументов, я расслабляюсь, сползаю на стуле, так и полулежу, будучи мыслями где-то очень далеко-далеко, смотрю в никуда и то сминаю листочек со схемой персонажей романа в комочек, то раскрываю его и разглаживаю пальцами. Трудно сказать, о чем были мои мысли в тот момент. Слишком многое меня терзает и беспокоит, слишком многое надо решить и понять, слишком многое лежит тяжелым камнем на сердце.
Но вскоре я, как будто проснувшись после долгого сна, вздрагиваю и, тяжело и протяжно вздохнув, выпрямляюсь. И, откинувшись на спинку стула, поднимаю схему вверх и смотрю ее зачем-то на просвет, крутя туда-сюда. Глядя, как просвечивает люстра сквозь бумагу, превращая схему в какую-то трудноразличимую вязь, я одно не могу понять…
Вот зачем я постоянно смотрю на эту схему? Это прямо как с холодильником. Открываешь его и закрываешь. Открываешь и закрываешь. Снова и снова, снова и снова в надежде, что там что-то новенькое из еды материализуется, а оно, зараза, так и не появляется ведь!
И вот опять, держа в руках мятый листочек со схемой персонажей, я снова и снова возвращаюсь мыслями к Председателю, к моему нынешнему неофициальному работодателю, покровителю и боссу в этом мире.
Из-за того, что многое в книге начальницы осталось за кадром, у нее была куча странные деталей, развешенные ружей, связанные с Председателем, что так и не выстрелили. Сперва я полагала, что это артефакты нейросети, но теперь я в этом не уверена… Теперь я больше ни в чем не уверена…
Поэтому кто же ты, друг мой дорогой? Кто же ты такой, аленький цветочек?
Скрытый спонсор, помощник, благодетель, спасший в кавычках нашу семью от истребления? Хотя с такими благодетелями и врагов не надо!
А если ли все-таки разгадка о личности Председателя в прочитанной уйме исторических статей?..
От бесплодных попыток в очередной раз хоть как-то увязать сюжет из СЛР с кучей новой информации, со всеми этими разрозненными и, чего уж тут говорить, достаточно бесполезными фактами о кровавом прошлом этого мира голова разболелась совсем уж нестерпимо, мозг буквально начал сбоить, и я, сгорбившись, зажмуриваюсь и сжимаю виски все сильнее и сильнее.
В какой-то момент, когда боль достигает апогея, а сознание окончательно уходит в полнейший ступор, запутавшись во множестве предположений и догадок, в разгоряченном разуме далекими огнями вспыхивают отдельные фрагменты вернувшегося воспоминания, мутные и тусклые, как сквозь запотевшее стекло, и я снова, как очнувшись, дергаюсь от внезапного озарения и так резко хватаю в руки телефон, что едва не роняю его на пол.
…МиМ-карта и МИМ – анонимный мессенджер…
Интересно, это, как в той рекламе, совпадение названий случайно, и никто не несет за это ответственности… или это изначально было сделано специально? Во сне-воспоминании меня, как Лику, ничего не смущало, но вот сейчас…
А еще, если МиМ-карта напрямую связана с чипом, и сменить номер телефона – целое дело, настоящий подвиг, достойный увековечивания в истории всех времен и народов, то сам факт, что я так легко и просто привязала данные к чипу полгода назад, когда при покупке нового смартфона сменила еще и номер телефона, наводит на определенные мысли и достаточно нехорошие.
Вертя мобильник в руках, я внимательно изучаю его со всех сторон и, положив на обратно на стол, задумчиво начинаю постукивать пальцем по заляпанному отпечатками, пылью и мелкими ворсинками экрану, рассеянно наблюдая за тем, как он от каждого касания то гаснет, то включается вновь.
В воспоминаниях смартфон у меня точно был другой – старенький, побитый и жизнью, и временем, а этот, что лежит на столе, от него уж слишком отличается: новая модель, самая последняя и дорогая, и с одним существенным «но»: дизайн абсолютно не в моем вкусе – слишком вычурный, слишком безвкусный, слишком женский. Такой телефон скорее захотела бы купить себе Катерина, но никак не Лика. А это и означает, что хотя я самостоятельно купила его примерно полгода назад, но выбор модели смартфона точно был не мой, и я всего лишь выполняла чей-то приказ. Потому что, будь у меня выбор, я бы наверняка предпочла более унисекс модель или же на крайний случай взяла бы смартфон в мужском стиле, более нейтральном и строгом… и точно дешевле, я же жадная, жуть, и на электронной технике всегда безбожно экономлю!
И вообще… А точно ли я покупала его самостоятельно? Не помню… Не могу вспомнить!
Вполне возможно, что даже этот новый телефон – символ моего морального падения, жалкого созависимого положения, абсолютного поражения перед неизбежными обстоятельствами и западни, куда так глупо и так покорно по своей воле вошла и закрыла за собой самостоятельно дверь, – мне насильно вручили и обязали пользоваться.
Рука вздрагивает, и я с большим трудом подавила нестерпимое желание швырнуть телефон в стену и разбить его вдребезги.
Вот, значит, как! Оказавшись в безвыходной ситуации, спутавшись с откровенными бандюками, чтобы спасти свою семью, я не решала и не решаю абсолютно ничего даже в ничтожных мелочах?! Ха, карма моя такова, значит? Как в прошлой жизни была как трава в поле, куда ветер, туда и наклоняюсь, так и в этой прозябаю… И подохну также жалко, если срочно не придумаю, как спастись и выкрутиться из сложившейся ситуации! Хотя кто в этом виноват, я сама взошла на эту плаху и отдала топор палачу. Кого винить кроме себя?
От этих отвратительных мыслей становится откровенно тошно, душно, погано, и я, сгорбившись, наклонив голову, стискиваю зубы до боли в челюсти и глубоко дышу, давя в себе желание разрыдаться. Слезы и истерика делу не помогут. В них есть смысл, когда есть тот, кто сможет утешить и взять на себя твои проблемы и ношу. А у меня таких людей нет и не предвидится: я могу рассчитывать только на себя. Свой крест придется нести самой. Такова жестокая реальность тех, кто внешностью не вышел. Без буста красоты попаданка может только сдохнуть под забором – такова неприглядная правда, о которой в книгах не напишут и не расскажут.
Справившись с наступающей истерикой, я возвращаюсь к насущным проблемам и, зачем-то еще какое-то время в задумчивости покрутив и потискав телефон в руках, разблокирую его и залезаю не в контакты, как день назад, когда искала информацию, кому и когда звонила, а в общие настройки и там нахожу дату покупки – начало июня… то есть шестого месяца.
Что ж, дата покупки нового телефона условно бьется с временем года из вернувшегося воспоминания. Видимо, это случилось чуть позже или примерно тогда же, когда решилась принять такую удачно и своевременно предложенную помощь от таинственного и столь великодушного благодетеля…
Хотя почему таинственного-то?!
Я гневно кидаю телефон обратно на стол, и от подобной бесцеремонности его экран сам вспыхивает и гаснет.
Прекрасно же знаю, что все это происходит с подачи этой сволочи, Председателя, под чью дудку неустанно пляшу, как скоморох, чтобы он мог… мог что?
Управлять Маратом и его шайкой?
Отомстить мне, моей семье, Марату, еще черт знает кому?
Заполучить женщину… Катерину?
Или все гораздо хуже, и я, будучи лишь неким незначительным элементом и играя роль провокатора, триггера для Катерины и Марата, все же являюсь обязательной частью паутины каких-то глубинных политических интриг, что плетет Председатель?
Самое обидное, что в книге начальницы так и не была адекватно описана мотивация конфликта между главным героем и злодеем. Точнее, все это вообще осталось за кадром. А мне-то теперь что делать?
А что делать? Ничего!
Могу лишь снова, как позавчера и вчера, подытожить все имеющиеся на данный момент факты, потому что ничего другого мне не остается.
Первое, как я и подозревала, произошел у Лики… у меня первый прямой, а не опосредованный контакт с людьми Председателя или с ним самим примерно в конце мая… в конце пятого месяца. Дата покупки смартфона и новый номер телефона тому неоспоримое доказательство.
Второе, я влегкую приобрела новый номер телефона и без проблем и долгих бюрократических проволочек привязала его к чипу, что впился в шею словно клещ. И, судя по всему, обставлено все было достаточно легально, потому что вчера смогла без труда уволиться с работы, а информация при этом на чип и с чипа спокойно и без проволочек переносилась в базу Социо-Данных.
А раз Председатель смог без проблем, в короткие и абсолютно нереальные сроки, связать чип с новым номером телефона, то у него очень и очень длинные руки: без связей в правительстве никак не повлиять на государственные организации, что подчиняются напрямую партии и РКВД.
Так что, похоже сбылось то худшее, что я предполагала раньше: Председатель вряд ли обычный вор в законе, и в действительности либо сам является важной партийной шишкой, либо приближен к кругу членов ЦК КПРС. Поэтому изначальное смелое предположение, что Председатель – это Вольф Владимирович Эденштейн, выглядит уже не просто голословным интуитивным утверждением уровня художника «я так вижу», а вполне себе рабочей версией.
Но как ее проверить? Как собрать доказательства? Не представляю даже.
Своими силами не подобраться к политику никак. Он вон где – не последнее лицо в Партии, неофициальный заместитель главы государства, а я кто? Обычный социалистический гражданин, далекий от политики. Девица не первой свежести, которая имеет в родственниках предателей Родины.
И спросить не у кого! От моего номинального жениха толку мало. Не факт, что Марат Председателя вообще в лицо видел. В книге они так и не встретились ни разу, то есть противостояния главного героя и злодея не было в классическом виде, и происходило оно только опосредованно, за кадром, на словах, прямо как в «Пятом Элементе».
И последнее третье, что вытекает из предыдущего, если я, работая на Председателя, невольно участвую в неких политических интригах, о которых даже представления не имею, то… то лучше бежать! Потому что если не убьет Марат, то от меня, как от нежеланного свидетеля и исполнителя, избавится уже Председатель…
Я резко выпрямляюсь, пораженная пришедшей в голову неожиданно простым решением всех моих проблем.
Точно! И чего я раньше отказывалась от настолько замечательной идеи: просто-напросто сбежать и не бороться с ветряными мельницами в виде сюжета и дебильных персонажей книги?
Можно вот прямо сейчас собрать сумку и, даже не покупая билета, поехать куда глаза глядят, ловя первые попавшиеся попутки, чтобы сбросить возможную слежку за собой – пусть это и рискованно, и маньяки съесть могут по пути, но все же лучше, чем сидеть и покорно ожидать смерти.
Воодушевленная, я захлопываю ноутбук, вскакиваю со стула, опрокинув его, и начинаю метаться по квартире, даже не включая свет в темных комнатах, и строю планы, сотни планов – реальных и нереальных, прикидывая, что нужно взять наверняка, а что можно без сожалений оставить. В принципе, логично убегать с концами налегке: с собой взять только наличку, благо из-за отданного мне прохожим-адвокатом кошелька появился запас денег.
Меня больше не пугает все оставить, все бросить: и телефон, и квартиру с вещами. Даже жадность молчит, придавленная весом инстинкта сохранения, к которому впервые прислушались.
Кто меня осудит за малодушие? Спасать свою жизнь незазорно. Вот только семья…
И я замираю, как если бы окатили холодной водой. Окрыленная возможным спасением и надеждой на хороший для себя конец, совсем забыла, из-за чего вообще оказалась в этой безвыходной ситуации.
И я обессиленно опускаюсь на диван и закрываю лицо руками. Тело начинает колотить от безвыходного гнева, страха и отчаяния. Нет ничего хуже, когда тебе дали надежду на спасение, а затем безжалостно ее лишили. От такого сложно оправиться. Лишаешься желания сопротивляться и сдаешься на волю обстоятельств.
Вот и сейчас уже окончательно мысленно хороню себя, настолько сильно разочарование, настолько я устала от всего. С момента осознания себя в этом мире, я уже была погребена неизбежными обстоятельствами, и спасения нет. Выхода нет, поэтому проще умереть самой…
Нет! Тут же одергиваю себя я, не давая скатиться окончательно в уныние.
Умереть я всегда успею – к тому же это весьма и весьма неприятный процесс: мне совсем не понравилось истекать кровью и биться в агонии под треск мигающего фонаря и полыхающие красочные разводы северного сияния.
Поэтому, все! Хватит! Зачем себя заранее хоронить? Зачем заранее отчаиваться? Может, не все еще потеряно…
И вообще, возможно, и родители, и брат уже давным-давно мертвы!
От такого крамольного предположения меня передергивает, но, как ни странно, это воодушевляет, и уныние с отчаянием на время отступают, а на их место приходит привычная злость на саму себя.
Хуле я такая тупая, что раньше не озаботилась этим и не проверила, живы ли вообще мои родственники?! Кто знает, может, я вообще зря старалась все эти полгода, безоговорочно веря невидимому благодетелю! Может, зря жопу надрывала!
Разъярившись на саму себя, я подскакиваю с дивана, поднимаю стул с пола и, с размаху усевшись на него, снова открываю скрипнувший ноутбук, а в нем браузер с поисковиком. Но глядя на логотип Хряндекса, замираю озадаченная, пытаясь сообразить, что нужно сперва сделать, что искать-то!
И нервно покусав губы, решаю, что для начала нужно узнать, сняли вообще с брата и папы обвинения. Надо узнать это наверняка, и от этого уже плясать дальше. Может, их давно расстреляли, а я даже не в курсе и терплю всякое от бандюков, почем зря…
Пару минут напряженно думаю, пытаясь выковырять из памяти номер дела, которое завели на отца и брата. Во сне я очень хорошо помнила двадцать чисел, знала наизусть, произносила как молитву снова и снова. Наяву же вспомнить их оказалось той еще задачей со звездочкой.
Но мозговой штурм все же завершился успехом – я-таки справилась, чему весьма удивилась: обычно из моей дырявой памяти извлечь имена и цифры невыполнимый квест, и несмотря ни на что удалось это сделать. Горжусь собой неимоверно!
На мгновение дергаюсь в ужасе, вообразив, чем это мне грозит, ведь она лежала открытой на столе, но тут же успокаиваюсь.
Это неважно…
Все равно, даже если и с камер увидели – ничего крамольного тут нет и быть не может.
Самое главное, что никаких предположений и размышлений о Системе на листке благоразумно не писала. Не так страшно, если кто-то узнает, что я попаданец из романа и могу немного предсказать будущее, но Игровая Система – мой единственный козырь, потенциальный шанс на спасение, и его нужно прятать так, чтобы никто и помыслить не мог, что есть нечто, способное полностью разрушить привычный уклад мира.
И даже если на камерах все же заметили всякое Системное колдунство, то всегда можно отбрехаться, что знать – ничего не знаю и ведать – не ведаю. Это, например, призраки призрачничали, а я типа шизофреничка, и сама себе под нос всякое странное говорила. Тем и победим, тем и оправдаемся перед невидимыми соглядатаями…
Когда волнение полностью гаснет, погребенное под кучей вполне здравых доводов и аргументов, я расслабляюсь, сползаю на стуле, так и полулежу, будучи мыслями где-то очень далеко-далеко, смотрю в никуда и то сминаю листочек со схемой персонажей романа в комочек, то раскрываю его и разглаживаю пальцами. Трудно сказать, о чем были мои мысли в тот момент. Слишком многое меня терзает и беспокоит, слишком многое надо решить и понять, слишком многое лежит тяжелым камнем на сердце.
Но вскоре я, как будто проснувшись после долгого сна, вздрагиваю и, тяжело и протяжно вздохнув, выпрямляюсь. И, откинувшись на спинку стула, поднимаю схему вверх и смотрю ее зачем-то на просвет, крутя туда-сюда. Глядя, как просвечивает люстра сквозь бумагу, превращая схему в какую-то трудноразличимую вязь, я одно не могу понять…
Вот зачем я постоянно смотрю на эту схему? Это прямо как с холодильником. Открываешь его и закрываешь. Открываешь и закрываешь. Снова и снова, снова и снова в надежде, что там что-то новенькое из еды материализуется, а оно, зараза, так и не появляется ведь!
И вот опять, держа в руках мятый листочек со схемой персонажей, я снова и снова возвращаюсь мыслями к Председателю, к моему нынешнему неофициальному работодателю, покровителю и боссу в этом мире.
Из-за того, что многое в книге начальницы осталось за кадром, у нее была куча странные деталей, развешенные ружей, связанные с Председателем, что так и не выстрелили. Сперва я полагала, что это артефакты нейросети, но теперь я в этом не уверена… Теперь я больше ни в чем не уверена…
Поэтому кто же ты, друг мой дорогой? Кто же ты такой, аленький цветочек?
Скрытый спонсор, помощник, благодетель, спасший в кавычках нашу семью от истребления? Хотя с такими благодетелями и врагов не надо!
А если ли все-таки разгадка о личности Председателя в прочитанной уйме исторических статей?..
От бесплодных попыток в очередной раз хоть как-то увязать сюжет из СЛР с кучей новой информации, со всеми этими разрозненными и, чего уж тут говорить, достаточно бесполезными фактами о кровавом прошлом этого мира голова разболелась совсем уж нестерпимо, мозг буквально начал сбоить, и я, сгорбившись, зажмуриваюсь и сжимаю виски все сильнее и сильнее.
В какой-то момент, когда боль достигает апогея, а сознание окончательно уходит в полнейший ступор, запутавшись во множестве предположений и догадок, в разгоряченном разуме далекими огнями вспыхивают отдельные фрагменты вернувшегося воспоминания, мутные и тусклые, как сквозь запотевшее стекло, и я снова, как очнувшись, дергаюсь от внезапного озарения и так резко хватаю в руки телефон, что едва не роняю его на пол.
…МиМ-карта и МИМ – анонимный мессенджер…
Интересно, это, как в той рекламе, совпадение названий случайно, и никто не несет за это ответственности… или это изначально было сделано специально? Во сне-воспоминании меня, как Лику, ничего не смущало, но вот сейчас…
А еще, если МиМ-карта напрямую связана с чипом, и сменить номер телефона – целое дело, настоящий подвиг, достойный увековечивания в истории всех времен и народов, то сам факт, что я так легко и просто привязала данные к чипу полгода назад, когда при покупке нового смартфона сменила еще и номер телефона, наводит на определенные мысли и достаточно нехорошие.
Вертя мобильник в руках, я внимательно изучаю его со всех сторон и, положив на обратно на стол, задумчиво начинаю постукивать пальцем по заляпанному отпечатками, пылью и мелкими ворсинками экрану, рассеянно наблюдая за тем, как он от каждого касания то гаснет, то включается вновь.
В воспоминаниях смартфон у меня точно был другой – старенький, побитый и жизнью, и временем, а этот, что лежит на столе, от него уж слишком отличается: новая модель, самая последняя и дорогая, и с одним существенным «но»: дизайн абсолютно не в моем вкусе – слишком вычурный, слишком безвкусный, слишком женский. Такой телефон скорее захотела бы купить себе Катерина, но никак не Лика. А это и означает, что хотя я самостоятельно купила его примерно полгода назад, но выбор модели смартфона точно был не мой, и я всего лишь выполняла чей-то приказ. Потому что, будь у меня выбор, я бы наверняка предпочла более унисекс модель или же на крайний случай взяла бы смартфон в мужском стиле, более нейтральном и строгом… и точно дешевле, я же жадная, жуть, и на электронной технике всегда безбожно экономлю!
И вообще… А точно ли я покупала его самостоятельно? Не помню… Не могу вспомнить!
Вполне возможно, что даже этот новый телефон – символ моего морального падения, жалкого созависимого положения, абсолютного поражения перед неизбежными обстоятельствами и западни, куда так глупо и так покорно по своей воле вошла и закрыла за собой самостоятельно дверь, – мне насильно вручили и обязали пользоваться.
Рука вздрагивает, и я с большим трудом подавила нестерпимое желание швырнуть телефон в стену и разбить его вдребезги.
Вот, значит, как! Оказавшись в безвыходной ситуации, спутавшись с откровенными бандюками, чтобы спасти свою семью, я не решала и не решаю абсолютно ничего даже в ничтожных мелочах?! Ха, карма моя такова, значит? Как в прошлой жизни была как трава в поле, куда ветер, туда и наклоняюсь, так и в этой прозябаю… И подохну также жалко, если срочно не придумаю, как спастись и выкрутиться из сложившейся ситуации! Хотя кто в этом виноват, я сама взошла на эту плаху и отдала топор палачу. Кого винить кроме себя?
От этих отвратительных мыслей становится откровенно тошно, душно, погано, и я, сгорбившись, наклонив голову, стискиваю зубы до боли в челюсти и глубоко дышу, давя в себе желание разрыдаться. Слезы и истерика делу не помогут. В них есть смысл, когда есть тот, кто сможет утешить и взять на себя твои проблемы и ношу. А у меня таких людей нет и не предвидится: я могу рассчитывать только на себя. Свой крест придется нести самой. Такова жестокая реальность тех, кто внешностью не вышел. Без буста красоты попаданка может только сдохнуть под забором – такова неприглядная правда, о которой в книгах не напишут и не расскажут.
Справившись с наступающей истерикой, я возвращаюсь к насущным проблемам и, зачем-то еще какое-то время в задумчивости покрутив и потискав телефон в руках, разблокирую его и залезаю не в контакты, как день назад, когда искала информацию, кому и когда звонила, а в общие настройки и там нахожу дату покупки – начало июня… то есть шестого месяца.
Что ж, дата покупки нового телефона условно бьется с временем года из вернувшегося воспоминания. Видимо, это случилось чуть позже или примерно тогда же, когда решилась принять такую удачно и своевременно предложенную помощь от таинственного и столь великодушного благодетеля…
Хотя почему таинственного-то?!
Я гневно кидаю телефон обратно на стол, и от подобной бесцеремонности его экран сам вспыхивает и гаснет.
Прекрасно же знаю, что все это происходит с подачи этой сволочи, Председателя, под чью дудку неустанно пляшу, как скоморох, чтобы он мог… мог что?
Управлять Маратом и его шайкой?
Отомстить мне, моей семье, Марату, еще черт знает кому?
Заполучить женщину… Катерину?
Или все гораздо хуже, и я, будучи лишь неким незначительным элементом и играя роль провокатора, триггера для Катерины и Марата, все же являюсь обязательной частью паутины каких-то глубинных политических интриг, что плетет Председатель?
Самое обидное, что в книге начальницы так и не была адекватно описана мотивация конфликта между главным героем и злодеем. Точнее, все это вообще осталось за кадром. А мне-то теперь что делать?
А что делать? Ничего!
Могу лишь снова, как позавчера и вчера, подытожить все имеющиеся на данный момент факты, потому что ничего другого мне не остается.
Первое, как я и подозревала, произошел у Лики… у меня первый прямой, а не опосредованный контакт с людьми Председателя или с ним самим примерно в конце мая… в конце пятого месяца. Дата покупки смартфона и новый номер телефона тому неоспоримое доказательство.
Второе, я влегкую приобрела новый номер телефона и без проблем и долгих бюрократических проволочек привязала его к чипу, что впился в шею словно клещ. И, судя по всему, обставлено все было достаточно легально, потому что вчера смогла без труда уволиться с работы, а информация при этом на чип и с чипа спокойно и без проволочек переносилась в базу Социо-Данных.
А раз Председатель смог без проблем, в короткие и абсолютно нереальные сроки, связать чип с новым номером телефона, то у него очень и очень длинные руки: без связей в правительстве никак не повлиять на государственные организации, что подчиняются напрямую партии и РКВД.
Так что, похоже сбылось то худшее, что я предполагала раньше: Председатель вряд ли обычный вор в законе, и в действительности либо сам является важной партийной шишкой, либо приближен к кругу членов ЦК КПРС. Поэтому изначальное смелое предположение, что Председатель – это Вольф Владимирович Эденштейн, выглядит уже не просто голословным интуитивным утверждением уровня художника «я так вижу», а вполне себе рабочей версией.
Но как ее проверить? Как собрать доказательства? Не представляю даже.
Своими силами не подобраться к политику никак. Он вон где – не последнее лицо в Партии, неофициальный заместитель главы государства, а я кто? Обычный социалистический гражданин, далекий от политики. Девица не первой свежести, которая имеет в родственниках предателей Родины.
И спросить не у кого! От моего номинального жениха толку мало. Не факт, что Марат Председателя вообще в лицо видел. В книге они так и не встретились ни разу, то есть противостояния главного героя и злодея не было в классическом виде, и происходило оно только опосредованно, за кадром, на словах, прямо как в «Пятом Элементе».
И последнее третье, что вытекает из предыдущего, если я, работая на Председателя, невольно участвую в неких политических интригах, о которых даже представления не имею, то… то лучше бежать! Потому что если не убьет Марат, то от меня, как от нежеланного свидетеля и исполнителя, избавится уже Председатель…
Я резко выпрямляюсь, пораженная пришедшей в голову неожиданно простым решением всех моих проблем.
Точно! И чего я раньше отказывалась от настолько замечательной идеи: просто-напросто сбежать и не бороться с ветряными мельницами в виде сюжета и дебильных персонажей книги?
Можно вот прямо сейчас собрать сумку и, даже не покупая билета, поехать куда глаза глядят, ловя первые попавшиеся попутки, чтобы сбросить возможную слежку за собой – пусть это и рискованно, и маньяки съесть могут по пути, но все же лучше, чем сидеть и покорно ожидать смерти.
Воодушевленная, я захлопываю ноутбук, вскакиваю со стула, опрокинув его, и начинаю метаться по квартире, даже не включая свет в темных комнатах, и строю планы, сотни планов – реальных и нереальных, прикидывая, что нужно взять наверняка, а что можно без сожалений оставить. В принципе, логично убегать с концами налегке: с собой взять только наличку, благо из-за отданного мне прохожим-адвокатом кошелька появился запас денег.
Меня больше не пугает все оставить, все бросить: и телефон, и квартиру с вещами. Даже жадность молчит, придавленная весом инстинкта сохранения, к которому впервые прислушались.
Кто меня осудит за малодушие? Спасать свою жизнь незазорно. Вот только семья…
И я замираю, как если бы окатили холодной водой. Окрыленная возможным спасением и надеждой на хороший для себя конец, совсем забыла, из-за чего вообще оказалась в этой безвыходной ситуации.
И я обессиленно опускаюсь на диван и закрываю лицо руками. Тело начинает колотить от безвыходного гнева, страха и отчаяния. Нет ничего хуже, когда тебе дали надежду на спасение, а затем безжалостно ее лишили. От такого сложно оправиться. Лишаешься желания сопротивляться и сдаешься на волю обстоятельств.
Вот и сейчас уже окончательно мысленно хороню себя, настолько сильно разочарование, настолько я устала от всего. С момента осознания себя в этом мире, я уже была погребена неизбежными обстоятельствами, и спасения нет. Выхода нет, поэтому проще умереть самой…
Нет! Тут же одергиваю себя я, не давая скатиться окончательно в уныние.
Умереть я всегда успею – к тому же это весьма и весьма неприятный процесс: мне совсем не понравилось истекать кровью и биться в агонии под треск мигающего фонаря и полыхающие красочные разводы северного сияния.
Поэтому, все! Хватит! Зачем себя заранее хоронить? Зачем заранее отчаиваться? Может, не все еще потеряно…
И вообще, возможно, и родители, и брат уже давным-давно мертвы!
От такого крамольного предположения меня передергивает, но, как ни странно, это воодушевляет, и уныние с отчаянием на время отступают, а на их место приходит привычная злость на саму себя.
Хуле я такая тупая, что раньше не озаботилась этим и не проверила, живы ли вообще мои родственники?! Кто знает, может, я вообще зря старалась все эти полгода, безоговорочно веря невидимому благодетелю! Может, зря жопу надрывала!
Разъярившись на саму себя, я подскакиваю с дивана, поднимаю стул с пола и, с размаху усевшись на него, снова открываю скрипнувший ноутбук, а в нем браузер с поисковиком. Но глядя на логотип Хряндекса, замираю озадаченная, пытаясь сообразить, что нужно сперва сделать, что искать-то!
И нервно покусав губы, решаю, что для начала нужно узнать, сняли вообще с брата и папы обвинения. Надо узнать это наверняка, и от этого уже плясать дальше. Может, их давно расстреляли, а я даже не в курсе и терплю всякое от бандюков, почем зря…
Пару минут напряженно думаю, пытаясь выковырять из памяти номер дела, которое завели на отца и брата. Во сне я очень хорошо помнила двадцать чисел, знала наизусть, произносила как молитву снова и снова. Наяву же вспомнить их оказалось той еще задачей со звездочкой.
Но мозговой штурм все же завершился успехом – я-таки справилась, чему весьма удивилась: обычно из моей дырявой памяти извлечь имена и цифры невыполнимый квест, и несмотря ни на что удалось это сделать. Горжусь собой неимоверно!
