Марта пришла в тот же день, что я поселилась в этом доме. Высокая, ширококостная, некрасивая, с громким грубым голосом. Но внешность обманчива, а в душе она была очень доброй – я это сразу поняла. Женщина с ходу взялась что-то готовить, собрала в стирку мои дорожные вещи, перестелила постель. Она посоветовала мне приличную лавку готового платья, где я купила одежду на первое время, и дала адрес хорошей портнихи, недорого бравшей за свои услуги.
Жаль только на ночь Марта не осталась в доме, мне было бы спокойнее знать, что я не одна. А так долго не получалось уснуть в чужой, незнакомой комнате. Поэтому когда на следующее утро заехал Джед, чтобы узнать, как у меня дела, тяжело было сказать однозначно, что все хорошо: вроде бы и не плохо, но… Жаловаться я не стала. Сама же решила не возвращаться домой, значит, теперь нужно учиться жить самостоятельно. Привыкать к новому городу, к новому дому, искать новую работу, чтобы достойно продержаться до двадцатилетия.
Я собиралась воспользоваться советом метаморфа и наведаться в местное собрание дам-попечительниц, которые ведали приютами и лечебницами, а также могли подсказать, кто из горожан нуждается в домашнем целителе. Но Марта настояла, чтобы я сначала пообедала.
- Кушать вам нужно, дэйни, - сокрушалась она хриплым басом. – А то вон какая худенькая, бледненькая. Не ровен час, ветром сдует.
Спорить с доброй женщиной я не стала.
А стоило бы. Может быть, тогда Марта сейчас была бы жива, а не лежала бы в проходе у двери в гостиную…
Все случилось так быстро, что я мало что поняла. Кто-то позвонил в дверь. Помню, я еще подумала, что, возможно, это Джед, хоть он и обещал зайти только завтра, а то и послезавтра. Марта пошла открывать, а я бросилась к зеркалу: накануне удалось наконец-то воспользоваться купленным еще в Лазоревой Бухте средством и подкрасить отросшие волосы, отчего они вдруг стали еще и кудрявиться, точнее – лохматиться, никак не желая лежать ровно. Спешно зачесывая и подкалывая непослушные пряди, я услыхала незнакомый мужской голос, потом – возмущенный басок Марты, а через миг по коже прошел неприятный холодок: кто-то использовал дар, незнакомые и опасные чары. Что-то тяжело ударилось о пол. Отбросив щетку, я выбежала из комнаты и чуть было не споткнулась о распростертое в коридоре тело.
Дальше - холодный туман. Боль и чужая сила, пытающаяся подавить мое сознание, выжать из памяти что-то, чего там никогда и не было…
Я потеряла счет времени. Когда этот странный и страшный человек пришел, был еще день, теперь сквозь оконные шторы я видела лишь темноту.
- Все, что мне нужно от вас, Лисанна, это честные ответы на мои вопросы.
Меня не удивило, что он знает мое имя. Наша встреча началась с парализующего заклятия, и я не знаю, сколько времени пробыла без сознания, но этого наверняка хватило, чтобы обыскать здесь все и найти документы. Сейчас мои бумаги лежат перед ним на маленьком чайном столике рядом с исходящей паром чашкой и блюдцем с печеньями, которые с утра принесла Марта.
- Ну же, дэйни. Давайте, я помогу вам вспомнить.
Сознание все еще затянуто дымкой дурманящих чар, и я давно его не контролирую, и уж тем более не пытаюсь что-либо скрыть. Но он не верит.
- Вспоминайте, Лисанна, вспоминайте. Вы приехали в Лазоревую Бухту по фальшивым документам, познакомились с Викторией Солсэти, втерлись к ней в доверие…
- Нет, все было не так.
В сотый или уже в тысячный раз я повторяю свою историю. В сотый или тысячный раз маг смеется в ответ.
- Рано или поздно вы сломаетесь. Мое терпение не бесконечно, и не все мои методы настолько приятны.
В подтверждение своих слов он взмахивает рукой. Сквозь застлавший глаза туман, я вижу тонкие пальцы музыканта, сплетающиеся в какой-то знак, и в спину впиваются раскаленные иглы, заставляя выгнуться дугой от боли. Хочется кричать, но из горла вырывается лишь слабый стон.
- Я приберегу это на потом, дэйни. Время пока есть – ваш приятель уехал из города, я не успел его перехватить. Но он вернется. А мы пока поговорим, и о нем – тоже.
Гул в ушах заглушает его слова, но через время до меня начинает доходить их смысл:
- …Джед Селан, так он представляется. Ваш сообщник, друг, любовник… Мне не интересны ваши отношения. Я только знаю, что после того, как он убил Викторию Солсети, вы, Лисанна, пошли в ее комнату и выкрали шкатулку с документами. А затем вместе с дэем Селаном покинули Лазоревую Бухту…
Как гладко он все рассказывает. Все так правильно, так логично… Только было совсем не так. Но мне не подобрать слов, чтобы убедить его в этом.
- Хватит игр, Лисанна. У меня мало времени, еще приятеля вашего искать… Разве только вы скажете, что бумаги не у него.
Но сказать я ничего не могу: маг не рассчитал сил, и за короткой вспышкой боли следует приятное забытье…
…Экипаж, проселочная дорога, негромкий скрип рессор и блестящая капелька-сережка.
Солнце слепит глаза. Закрываю их и засыпаю, убаюканная мерным покачиванием. Вот бы проспать так всю дорогу, долго-долго… Но что-то мешает. Сначала толкает в плечо, потом тычется в щеку… Что-то теплое и влажное…
Открываю глаза и вижу бриллиантовую капельку на серой шерсти треугольного волчьего уха…
Джед
По мере приближения к дому, где теперь жила Милисента, ощущение тревоги усиливалось. Велев кучеру остановить экипаж за полквартала и оставив Унго дожидаться внутри, я неспешно прошел по улице, по которой еще прогуливались, невзирая на поздний час, обитатели близлежащих домов, вошел в калитку и поднялся на крыльцо. Потянулся к звонку, но так и застыл с поднятой рукой: из дома пахло магией и смертью.
Быстрым шагом я вернулся в экипаж и сделал кучеру знак отъехать. Неважно, куда, лишь бы подальше.
- Не нравится мне это, дэй Джед, - нахмурился, выслушав меня, Унго. – Может, стоит заявить властям?
- И что мы им скажем? Если внутри те же люди, что обыскивали наш номер и напали на Лен-Леррона, к приходу стражи в доме не останется никаких следов. Возможно, вообще ничего и никого не останется. Нет, поступим иначе.
Кто бы ни скрывался там, внутри, ему нужны были документы из шкатулки Виктории. А все, что он мог узнать от Саны, это то, что бумаги у меня. Значит, есть шанс выманить неизвестных (или хотя бы часть их) из дома. Записка, в которой я назначаю Милисенте встречу на главной площади, как нельзя лучше подойдет для этих целей.
Подманив из окошка одного из мальчишек, денно и нощно околачивающихся у почты, я вручил ему сложенный вчетверо листок и пару мелких монет и назвал адрес. А сам велел вознице объехать квартал и остановиться у живой изгороди, окружавшей небольшой заброшенный домик. Дальнейший путь был мне известен: пока мы жили в съемном доме, я несколько раз выходил по ночам на прогулку. В Вестолии действовал закон «Об облике», согласно которому метаморфам запрещалось появляться на городских улицах в звериной ипостаси. Но штраф в несколько грассов – мелочи в сравнении с другими ожидаемыми сложностями.
- Позвольте мне тоже пойти, дэй Джед, - попросил мой темнокожий друг.
- Нет. Оставайся тут. Если я не появлюсь в течение часа, обращайся в городскую стражу. Но я вернусь, обещаю.
Раскачивающийся, подпрыгивающий на рессорах экипаж, наверное, странно смотрелся со стороны, но сменить облик в ограниченном пространстве – дело нелегкое. Наконец Унго приоткрыл дверцу, и я нырнул в знакомый просвет в кустах.
Перебежками, прячась в тени деревьев и оград, перепрыгивая сливные канавы и пугая дворовых собак, добрался до заднего хода нужного дома. Я знал, что эта дверь давно заколочена, но другая, расположенная внутри, рядом с кухней, и ведущая в подвал, не запирается. А снаружи в подвал можно было попасть через заранее выбитое окошко. Именно так я и гулял когда-то, чтобы не тревожить отлучками Унго. Втиснувшись в узкий проем, я оказался в пыльном подполе. Осторожно, чтобы не задеть что-нибудь из валяющегося тут хлама, дошел до лестницы и, положив морду на лапы, стал ждать.
Уличный сорванец бегал быстро, и вскоре после того как я пробрался в дом, зазвенел звонок. Над головой раздались неторопливые шаги – кто-то вышел в прихожую. Скрипнула входная дверь. Разговора я не разобрал, но догадывался о его содержании: кто передал записку, когда, как он выглядел. Сейчас, получивший послание человек, обсудит это с сообщниками… Но нет – дверь закрылась, я слышал, как мальчишка сбежал с крыльца, а неизвестный вернулся в комнату, не проронив ни слова. Неужели мне повезло, и он один? Определить, так ли это, по запаху не получалось. Вокруг пахло смертью и опасностью, а еще – магией, и эти ароматы перекрывали для меня все остальные. Оставалось только рискнуть.
Я терпеливо выжидал, пока мужчина наверху, меряя шагами гостиную, примет решение. В конце концов он определился, пробормотал что-то и направился к выходу. Хлопнула дверь, провернулся в замке ключ, и зашуршал под ногами чужака гравий дорожки.
Переждав еще минуту-две, я поднялся по лестнице и толкнул лбом дверь. Выглянул в коридор, и взгляд наткнулся на посеревшее лицо Марты. Глаза женщины покрылись мутной пленкой, из открытого рта вывалился черный язык. Из горла мимо воли вырвался сдавленный рык: ее-то за что?
Бесшумно ступая, я заглянул в кухню – никого. Перешагнул труп и зашел в гостиную.
Сана полулежала в кресле безвольной куклой, и сразу мне показалось, что она тоже мертва. Но, хвала Создателю, я ошибся. Девушка дышала. Она не была связана, и чтобы увести ее отсюда, нужно было лишь привести ее в чувства. В людском обличии я бы похлопал ее по щекам, сейчас же толкнул мордой в плечо. Лекарка заворочалась, приоткрыла и снова сомкнула веки. Толкнул опять, а потом, опершись лапами о подлокотник, дотянулся носом до ее лица и лизнул щеку. Девушка открыла глаза, скользнула по мне рассеянным взглядом и улыбнулась.
- Соба-ачка… - протянула она сонно.
Здоровенного северного волка даже ребенок не назовет собачкой, но спасибо, хоть не «кошечка».
- Сана, это я, Джед, - в звериной ипостаси речь давалась с трудом.
- Джед, - повторила она тем же сморенным голоском. – Разбуди меня, когда приедем.
- Приехали! – громко прорычал я ей в ухо, но целительница ответила мне глуповатой улыбкой и вновь погрузилась в сон.
Что ж, увести ее не получится. Придется уносить.
Переменив облик, я вслух помянул Мун: зачем поторопил Унго забрать отсюда мои вещи? И почему не подумал сказать, чтобы он подогнал экипаж к входу? Представил себя бегущим огородами, голым со спящей девушкой на руках. Нет, такой радости я горожанам не доставлю. Обернутая вокруг бедер скатерть тоже не бог весть какая одежда, но хотя бы Милисенту смущать не буду. Только прежде чем ее смутить, ее нужно было разбудить. А пока я оставил девушку в кресле и полез в тайник. Что бы ни было в этих бумагах, убийце и мучителю я их не оставлю. Просто назло не оставлю. Лучше сожгу. Но сначала разберусь, из-за чего столько проблем.
Карманы в моем импровизированном наряде отсутствовали. Оглядевшись, я увидел сумку Саны, в которой лекарка носила снадобья, перекинул ремень через плечо и сунул к баночкам и бутылочкам бумаги Виктории. Еще какие-то документы лежали на столике рядом с пустой чашкой. Верхним оказалось письмо-характеристика выпускницы негосударственного учебного заведения города Райнэ Милисенты Элмони, и я, не раздумывая, прихватил и их.
- Сана. – Потормошил я ее. – Очнитесь, нужно уходить.
Тщетно.
Подхватив целительницу на руки, я развернулся к выходу и от неожиданности чуть не уронил девушку на пол: в дверях стоял закутанный в черный плащ человек.
- Далеко собрались, дэй Селан? – насмешливо прошелестел он из-под скрывающей лицо маски.
Отвечать я не стал и дальше действовал скорее инстинктивно, нежели осмысленно: ногой поддел попавшийся на дороге стул и пнул его в загородившего проход мужчину. А когда тот отшатнулся, бросился к двери, захлопнул ее, и, удерживая Сану одной рукой, подтянул кресло и подпер им дубовые створки.
- Решили уединиться с девушкой? – рассмеялся из коридора маг.
Только после этих слов я понял, как глупо было запираться от него в гостиной. Правда, оставались еще окна. Но стоило подумать об этом, и от занавешенных полупрозрачной тканью рам дохнуло лиловым пламенем.
- Хорошая была уловка с запиской, - продолжал глумиться незнакомец. – У вас даже получилось бы. Если бы только я не почувствовал пробравшегося в дом волка. Вернулись за подругой? Или… - голос его сделался вкрадчивым, - вы забыли тут что-то еще? Что-то, что меня очень и очень интересует – например, некие бумаги?
Девушка на моих руках пришла в себя и испуганно ойкнула. Поставил ее на пол, но Сана, оглядевшись и узнав меня, тихо всхлипнув, бросилась мне на шею. Я успокаивающе погладил ее по спине.
- Так бумаги у вас, дэй Джед? Отдайте их, и я просто уйду и оставлю вас в покое.
- Не оставит, - зашептала мне в ухо целительница. – Он Марту убил. И нас убьет.
В моей голове вертелись те же мысли. Зачем ему лишние свидетели? Хотя пощадил же он Лен-Леррона? Или не добил?
Дверь вздрогнула от сильного удара, заставив нас отшатнуться к центру комнаты, а от окон шел магический огонь. Если маг и не спешил прибегнуть к решительным действиям, то, наверное, лишь потому, что боялся повредить документы.
- Бумаги! – Стены вздрогнули. – Выхода у вас все равно нет.
- Ошибаетесь, милейший, - нарочито дерзко ответил я. – На родине моего друга-тайлубийца ходит поговорка, что даже у человека, которого съел лев, есть два выхода.
- Но будет ли тот человек доволен хоть одним из них? – хохотнули из коридора. – Оставьте ваши шуточки, дэй Джед, поговорим серьезно. Отдайте бумаги, и я вас выпущу. Другого выхода нет.
- Выход есть всегда, - повторил я упрямо. – Тем более, у волка.
Это в каждом из нас, в нашей крови. Главное – верить. И я верил, не в дар предка, а в дар Улы – нэна меня никогда не обманывала. Обняв одной рукой Милисенту, второй зажал висевший на шее кусочек дерева: когда, как не сейчас?
Дверь разлетелась в мелкие щепки, пропуская кипящего от злобы человека. Он поднял руку, намереваясь атаковать нас каким-то заклинанием, но было поздно. Я уже слышал древнюю песнь шаманов, чувствовал запах сосен…
- Что это? – испуганно прошептала Сана, пытаясь вырваться из захватившего нас зеленого вихря.
- Закрой глаза, если боишься, - сказал я, прижимая к себе девушку, и отвернулся, чтобы она не видела, что я и сам зажмурился. – Закрой глаза и слушай песню.
Стучит бубен, звенят струны, тихо и нежно вступает свирель. Голоса людей сплетаются с зазывным воем стаи. Услышьте, горы! Узри, небо! Узнай, великий Снежный Волк, твой сын идет по Тропе! Когда нет другого выхода, волк возвращается домой…
Пьянящее чувство абсолютной свободы прошло, стоило свалиться на землю и приложиться головой о как будто специально брошенный тут камень. После этого песня стихла, и в ушах зазвенело. Оказавшаяся сверху девушка не добавила радости, сначала больно ткнув меня локтем под ребра, а затем стукнув лбом в челюсть. К счастью, скромность не позволила Милисенте разлеживаться на полуголом мужчине дольше нескольких секунд, она проворно откатилась в сторону, и я смог набрать полную грудь свежего горного воздуха. Жизнь сразу же показалась несказанно прекрасней.
