- Ух-ха! – Я рывком вскочил на ноги, и лекарская сумка на моем плече весело звякнула. – Получилось! У меня получилось!
Боль в ушибленном при падении колене не помешала мне исполнить нечто наподобие ритуального танца аборигенов южных островов, и то, как это действо выглядит со стороны, меня не смущало. Тем паче, единственной свидетельнице представления было не до меня. Сана сидела на земле, в длинных растрепавшихся волосах запуталась прошлогодняя хвоя, а взгляд целительницы выражал полнейшее недоумение.
- Мне… - Она растерянно огляделась. – Мне нужна моя сумка!
Очевидно, сумка была для нее единственной связью с реальностью, и я отдал ее без споров.
Девушка недолго звенела склянками, достала какую-то бутылку, быстро откупорила и сделала несколько больших глотков.
- Эй, полегче с… этим…
Я отобрал у лекарки бутылку, понюхал и сам отхлебнул горькой спиртовой настойки.
- Это растирка, - отрешенно сообщила Сана. – Для больных суставов.
- Отлично. - Я присел рядом с ней и отпил еще немного. – У меня как раз все болит.
Девушка посмотрела на меня, на ясное звездное небо над нашими головами, на виднеющиеся в просвете между высоченных сосен заснеженные горные пики, и неожиданно ущипнула меня за плечо.
- Ай! Ты чего?! – возмутился я.
- Хотела убедиться, что это не сон.
- Для этого обычно щипают себя.
- Себя - больно, - ответила она, насупившись.
- Это не сон. Это… Слышала про Волчьи Тропы?
Лисанна
О Волчьих Тропах я слышала. Это входило в обязательный курс. Классическая магия и шаманизм, сходство и отличия. Отличий было больше. Маги в своих трудах пренебрежительно отзывались о шаманах метаморфов, ссылаясь на то, что единственный дар, которым те обладали, это способность выпрашивать милости у духов природы, тогда как сами маги могли все, что им нужно, брать без спроса. И за это уже шаманы недолюбливали людских чародеев, упрекали в том, что они нарушают уклад нашего мира. Но подобные споры не мешали многолетнему сотрудничеству. В частности в сфере пространственных перемещений. У магов были телепортационные заклинания, энергоемкие, с множеством рисков и побочных явлений, как для применяющего их чародея, так и для окружающих по обе стороны прохода. У шаманов метаморфов – Тропы, явление, которое людям так и не удалось понять до конца. В то время как человеческие волшебники рвали и перекраивали ткань пространства, шаманы по своему обыкновению взывали к духам предков и природным силам, и те открывали для них проходы, стабильные и безопасные, да еще и не поддающиеся магическому поиску. Именно поэтому правящая семья давно отказалась от услуг магов-телепортеров, обратившись к помощи шаманов…
- Сана!
Голос Джеда заставил меня встряхнуться. Наверное, чары, которые использовал ворвавшийся ко мне маг, чтобы заставить вспомнить и говорить правду, разрушились не до конца, и потому страницы книг и отрывки учебных лекций с такой четкостью всплыли в памяти.
- Да-да, Тропы. - Я попыталась забрать у него бутылку с настойкой. Никогда прежде не использовала спиртное в качестве успокоительного, но мне понравилось приятное тепло, от одного глотка разливавшееся по желудку, а затем и по всему телу. – Рассказывай.
- А что рассказывать? – Оборотень обеими руками вцепился в бутылку и отдавать мне ее не желал. – Мы прошли по тропе. Представляешь?
- Представляю. - Я уныло смотрела, как остатки жидкости с бульканьем отправились в ненасытную волчью пасть. – Ты шаман, да?
- Кто? Я?
Самой не верилось. Да и на языке, уже немного заплетавшемся от выпитого, вертелся другой вопрос: хотелось бы знать, почему на нем из одежды только кусок белой ткани, расшитой по канту маками и колокольчиками. Где-то я ее уже видела…
- Нет, я не шаман. Тропу может отыскать любой волк.
- Ну да, конечно, - я зевнула. – Волки они такие. Ходят этими своими тропами, где захотят. Детей пугают…
- Каких детей? – опешил Джед.
- Мне бабушка в детстве рассказывала. Говорила, что если я буду себя плохо вести, придет серенький волчок и укусит…
- Укусит?
- Да, - зевнула я снова. – За бочок.
- Сана, ты как себя чувствуешь?
- Спать хочется, - призналась я, укладываясь прямо на землю.
Земля тут почему-то была мягкая-мягкая, хоть и холодная.
- Нельзя здесь спать, замерзнешь, - непонятно с кем продолжал беседовать Джед. – Нужно хотя бы костер разложить.
- Угу, - согласилась я: с костром будет теплее.
- У тебя в сумке есть спички? Или кремень?
- На! – я протянула ему огонек на ладони – даже ярмарочные фокусники так могут, что уже говорить о почти дипломированной магессе.
А теперь – спать…
Джед
Сана подала мне яркий лепесточек, и пока я оглядывался в поисках какой-нибудь веточки, на которую можно было бы «пересадить» огонек, девушка уже уснула, а пламя соскочило с ее ладошки на траву. Не тратя времени, я набросал сверху прошлогодней хвои, а там нашлись и ветки.
У костра было теплее, хоть вряд ли мгновенно отключившаяся лекарка почувствовала разницу. Она даже не заворочалась, когда я оттащил ее подальше от огня и попытался уложить удобнее: сказывались усталость и переживания последнего дня. Я и сам был не в себе: события разворачивались слишком быстро и слишком странно. Неудачный визит к ювелиру, разоренный номер, маг в маске и наконец – Тропа. Меня охватило ощущение нереальности, но болезненный щипок и горечь травяного настоя помогли убедиться в том, что это не сон. Сердце бешено колотилось, руки немного подрагивали, голова готова была взорваться от избытка накопившихся в ней вопросов. Во что я влез? Что будет теперь?
За сотни миль от Ро-Андира остался убийца и до сих пор ждет моего возвращения Унго. Еще немного, и тайлубиец обратится в городскую стражу, а когда в доме никого не найдут, ему останется лишь сообщить о моем исчезновении отцу. Что он скажет? Когда-то Унго поклялся хранить в тайне то, что я открыл ему об алмазе, и я верил, что клятву он сдержит. Не станет он рассказывать и о попытке ограбления Лен-Леррона, и о моих приключениях в Лазоревой Бухте: это не сделает мне чести, а товарищ всегда заботился и о моей репутации, и о спокойствии моего родителя. Так что, скорее всего, он выложит лишь факты. Вошел и не вышел. Возможно, среди дознавателей найдется соплеменник-метаморф и сумеет почувствовать, что мы с Саной ушли по Тропе. Тогда Унго не станет сообщать отцу, а будет дожидаться вестей от меня…
Прогнав сумбурные мысли, я заставил себя сконцентрироваться на проблемах насущных. Ночи в горах холодные, и мне удобнее было бы переменить облик – в шерсти все же теплее, чем в скатерке на голое тело. Но тогда не получилось бы поддерживать огонь, а это грозило Милисенте простудой, а то и чем похуже, если после она возьмется сама себя лечить. Потому я насобирал еще хвороста, присел рядом с целительницей и, не ломая больше голову безрезультатными размышлениями, погрузился в чуткий полусон – умение, свойственное волкам и метаморфам и доведенное мною до совершенства в ночных караулах во время службы в гвардии.
Когда небо на востоке посветлело, я подбросил в огонь сухих веток и, отойдя от спящей девушки, все же перекинулся: отдохнуть мы вроде бы отдохнули, а теперь нужно было подумать и о еде. Правда, мысль об охоте отбросил сразу: я не сомневался, что мне удалось бы загнать какую-нибудь мелкую дичь, но освежевать тушку без ножа и приготовить мясо так, чтобы оно не вызвало отвращения у моей юной спутницы, мне вряд ли удалось бы. Сам я в звериной ипостаси не побрезговал бы и сырым мясом, но из солидарности с лекаркой решил потерпеть и поискать другую пищу. Взбодрился, волком пробежав по росе, окончательно согрелся и проснулся, вновь вернулся к людскому облику, обвязался, уже почти привычно, скатертью и пошел к запримеченной во время пробежки черничной полянке – не самая сытная пища, но для завтрака сойдет, а обедать я рассчитывал уже в поселке.
Набрал пригоршню ягод и медленно с наслаждением разжевал, вспоминая их вкус – вкус детства. Такая черника только тут: вызревшая под северным солнцем, льющим свет сквозь высокие кроны сосен, впитавшая воздух гор и силу земли Снежного Волка. Еще одна горсточка темно-синих бусин, и еще одна – я готов был до заката обирать низкорослые кустики, забыв обо всем на свете. А если б еще и грибов набрать! Белых уже сто лет не ел… Вспомнив о спящей неподалеку девушке, я мысленно отвесил подзатыльник не ко времени проснувшемуся мальчишке, как селянка в подол, набрал ягод в отворот своей юбки-скатерти, донес их к Сане и аккуратно ссыпал на траву рядом с целительницей. После вернулся на полянку и собрал небольшой букетик из стебельков с мелкими светло-зелеными листиками.
Девушка и не думала просыпаться, а мне жаль было ее будить. Чтобы дать ей еще немного отдохнуть и самому в это время не покуситься на неприкосновенность черничной горки, взялся просмотреть злополучные бумаги. Я был не в том состоянии, чтобы вдумчиво оценивать какую-либо информацию, но полностью игнорировать источник всех бед было бы странно. Да и вдруг ответ лежит на поверхности и хватит прочесть несколько слов, чтобы во всем разобраться?
Пошарив в сумке, я достал стопку листов, но это оказались не бумаги из шкатулки, а те, что я прихватил со стола – по всему, документы моей спутницы. Оттягивая знакомство с тайнами покойной дэйны Виктории, проглядел их. Письмо-характеристика расписывало дэйни Милисенту Элмони как прилежную ученицу, показавшую отличные результаты в теории и практике, и я не удержался от смешка, вспомнив уксус и масло. Следующий документ заставил меня недоуменно нахмуриться. Это была нотариально заверенная доверенность: Милисента Элмони перепоручала выполнение работ по договору найма некой Лисанне Дманевской. Это имя было мне откуда-то знакомо, а сама доверенность была составлена неверно и не имела юридической силы – в прилагаемом тут же договоре найма четко значилось имя Элмони, и передача обязанностей третьему лицу в условиях не оговаривалась. Прохвост-нотариус должен был знать, что доверенность на выполнение работ по такому договору будет незаконной. Но Милисента, видимо, тоже об этом узнала, раз уж поехала к баронессе Солсети лично. Очередной развернутый лист подверг предыдущую мысль сомнениям – паспорт на имя Лисанны Дманевской. Зачем Милисенте чужой паспорт? Тем более, что путешествовать по нему она вряд ли сможет: в документе помимо имени и возраста имелось подробное описание дэйни Лисанны. Рост, сложение, цвет глаз, цвет волос. За исключением последнего все перечисленное соответствовало и самой Сане…
Сана! Вдруг все встало на свои места. Сана – Лисанна, но уж никак не Милисента. Я вспомнил, как она, смущаясь и путаясь, пыталась пояснить подобное сокращение имени. И это ее бегство из Лазоревой Бухты: поняла, что в ходе следствия станет известно, кто она на самом деле, и решила сохранить свой секрет, обменяв его на чужой. Стало быть, передо мной не Милисента Элмони, а Лисанна Дманевская… Помоги Создатель, где я слышал это имя? Или не Лисанна? В паспорте значились светлые волосы, а у спящей девушки они рыжие. Хотя для женщины сменить масть – сущий пустяк. Знаю по кузине Бернадетт, за неполные тридцать лет успевшей побывать и блондинкой, и брюнеткой, да и рыжей тоже.
Чтобы проверить догадку я присел рядом с лекаркой и осторожно провел рукой по спутавшимся огненным прядям. Волосы были рыжими от самых корней. Но на коже головы виднелись мелкие коричневатые пятнышки: может, естественные веснушки, а может, следы недавней окраски. Любопытство не отпускало, и я притянул ко рту и легонько погрыз длинный локон, пытаясь определить краситель на вкус.
- Если решил ее съесть, начинать лучше с шеи, - раздался за спиной насмешливый голос.
- А я бы предпочел бедрышко, - подхватил второй.
Они подошли с подветренной стороны, чтобы я не почуял их заранее, но сейчас я уже отчетливо слышал чужой запах и, еще до того как обернулся, знал, кого увижу. Волки, двое, один старше меня, другой – младше. Родственники. Это определил, уже всмотревшись в похожие широкоскулые лица с раскосыми темными глазами и одинаково ухмыляющимися тонкогубыми ртами. Для отца и сына разница в возрасте невелика, значит, братья. Одеты они были в традиционные наряды стайников: длинные рубахи из домотканого полотна, свободные штаны, на ногах легкоступы из сыромятной кожи. Но подпоясаны мужчина были зелеными кушаками, а это, как я помнил, цвет младших семей, - значит, особо церемониться не стоит.
- Приветствую вас, братья, - сказал я негромко, чтобы не потревожить Сану.
Новоприбывшим было сложней: по расшитой цветочками скатерке определить мое место в иерархии стаи им не удалось, и парни не знали, какой взять тон.
- И тебе здравствовать, брат, - поклонился младший из волков.
- Как вы обошли кордоны? – строго, но без враждебности спросил старший.
- Пришли по Тропе, - ответил я честно.
- Ула так и сказала, - младший смотрел на меня со смесью удивления, недоверия и уважения.
- Она вас послала? – спросил я.
- Да.
- Вы быстро подоспели.
- Да мы особо не торопились, - усмехнулся старший. – До Верхнего Селения рукой подать. Но тебе должно быть, приятнее спать на земле, чем в теплой постели.
- Я сам решаю, где мне спать.
Голос непроизвольно сорвался на рык, но оно и правильно. Здесь не столичный салон, где можно часами соревноваться в остроумии, а я – не тот волк, над которым стоит подтрунивать.
- Ждал, пока твоя женщина отдохнет? – примирительно предположил младший. – Но лучше ей будет отоспаться в доме и после сытной трапезы.
С этим глупо было спорить.
Я несильно потряс Сану за плечо. Девушка открыла глаза и испуганно подскочила, очевидно, за время сна забыв все, что с ней приключилось. Но нескольких секунд хватило, чтобы она сориентировалась.
- Это – друзья, - предупредил я ее страхи по поводу незнакомцев. – Они проводят нас в поселок.
Но пошли не сразу: Сана заметила чернику, и следующие минут пять горцы-метаморфа с удивлением наблюдали, как слегка потрепанная, но все же достаточно элегантная городская девица жадно запихивает в рот пригоршни ягод и жует, громко чавкая и одновременно мурча от удовольствия.
Лисанна
Метаморфы выглядели точь-в-точь как на картинке в книге, которую я когда-то читала. Такая же одежда, украшенная замысловатой вышивкой, такие же лица: резкие, хищные черты, настораживающие, несмотря на радушные улыбки. Но Джед назвал их друзьями, и этого мне было достаточно.
Тревога немного схлынула. Я жива, я в безопасности, далеко от убившего Марту мага, и я не одна. Слабость еще ощущалась, но я, не жалуясь, шагала, подбодренная обещанием обеда и нормального отдыха.
Дорога шла вниз по склону, временами достаточно крутому, и часто мне, чтобы не упасть, приходилось придерживаться за деревья и редкий кустарник. Оборотни проявляли такт и не торопили, позволяя периодически останавливаться, чтобы отдышаться и оглядеться. А посмотреть тут было на что! Я впервые попала в Ро-Андир, и, невзирая на обстоятельства, красота этих мест завораживала. Светлый сосновый лес, куда привела нас Волчья Тропа, закончился, открыв взору зеленую долину, со всех сторон окруженную горами. Под ярким солнцем блестело внизу нереально синее озеро, и сверкали белизной ледников вершины.
Боль в ушибленном при падении колене не помешала мне исполнить нечто наподобие ритуального танца аборигенов южных островов, и то, как это действо выглядит со стороны, меня не смущало. Тем паче, единственной свидетельнице представления было не до меня. Сана сидела на земле, в длинных растрепавшихся волосах запуталась прошлогодняя хвоя, а взгляд целительницы выражал полнейшее недоумение.
- Мне… - Она растерянно огляделась. – Мне нужна моя сумка!
Очевидно, сумка была для нее единственной связью с реальностью, и я отдал ее без споров.
Девушка недолго звенела склянками, достала какую-то бутылку, быстро откупорила и сделала несколько больших глотков.
- Эй, полегче с… этим…
Я отобрал у лекарки бутылку, понюхал и сам отхлебнул горькой спиртовой настойки.
- Это растирка, - отрешенно сообщила Сана. – Для больных суставов.
- Отлично. - Я присел рядом с ней и отпил еще немного. – У меня как раз все болит.
Девушка посмотрела на меня, на ясное звездное небо над нашими головами, на виднеющиеся в просвете между высоченных сосен заснеженные горные пики, и неожиданно ущипнула меня за плечо.
- Ай! Ты чего?! – возмутился я.
- Хотела убедиться, что это не сон.
- Для этого обычно щипают себя.
- Себя - больно, - ответила она, насупившись.
- Это не сон. Это… Слышала про Волчьи Тропы?
Лисанна
О Волчьих Тропах я слышала. Это входило в обязательный курс. Классическая магия и шаманизм, сходство и отличия. Отличий было больше. Маги в своих трудах пренебрежительно отзывались о шаманах метаморфов, ссылаясь на то, что единственный дар, которым те обладали, это способность выпрашивать милости у духов природы, тогда как сами маги могли все, что им нужно, брать без спроса. И за это уже шаманы недолюбливали людских чародеев, упрекали в том, что они нарушают уклад нашего мира. Но подобные споры не мешали многолетнему сотрудничеству. В частности в сфере пространственных перемещений. У магов были телепортационные заклинания, энергоемкие, с множеством рисков и побочных явлений, как для применяющего их чародея, так и для окружающих по обе стороны прохода. У шаманов метаморфов – Тропы, явление, которое людям так и не удалось понять до конца. В то время как человеческие волшебники рвали и перекраивали ткань пространства, шаманы по своему обыкновению взывали к духам предков и природным силам, и те открывали для них проходы, стабильные и безопасные, да еще и не поддающиеся магическому поиску. Именно поэтому правящая семья давно отказалась от услуг магов-телепортеров, обратившись к помощи шаманов…
- Сана!
Голос Джеда заставил меня встряхнуться. Наверное, чары, которые использовал ворвавшийся ко мне маг, чтобы заставить вспомнить и говорить правду, разрушились не до конца, и потому страницы книг и отрывки учебных лекций с такой четкостью всплыли в памяти.
- Да-да, Тропы. - Я попыталась забрать у него бутылку с настойкой. Никогда прежде не использовала спиртное в качестве успокоительного, но мне понравилось приятное тепло, от одного глотка разливавшееся по желудку, а затем и по всему телу. – Рассказывай.
- А что рассказывать? – Оборотень обеими руками вцепился в бутылку и отдавать мне ее не желал. – Мы прошли по тропе. Представляешь?
- Представляю. - Я уныло смотрела, как остатки жидкости с бульканьем отправились в ненасытную волчью пасть. – Ты шаман, да?
- Кто? Я?
Самой не верилось. Да и на языке, уже немного заплетавшемся от выпитого, вертелся другой вопрос: хотелось бы знать, почему на нем из одежды только кусок белой ткани, расшитой по канту маками и колокольчиками. Где-то я ее уже видела…
- Нет, я не шаман. Тропу может отыскать любой волк.
- Ну да, конечно, - я зевнула. – Волки они такие. Ходят этими своими тропами, где захотят. Детей пугают…
- Каких детей? – опешил Джед.
- Мне бабушка в детстве рассказывала. Говорила, что если я буду себя плохо вести, придет серенький волчок и укусит…
- Укусит?
- Да, - зевнула я снова. – За бочок.
- Сана, ты как себя чувствуешь?
- Спать хочется, - призналась я, укладываясь прямо на землю.
Земля тут почему-то была мягкая-мягкая, хоть и холодная.
- Нельзя здесь спать, замерзнешь, - непонятно с кем продолжал беседовать Джед. – Нужно хотя бы костер разложить.
- Угу, - согласилась я: с костром будет теплее.
- У тебя в сумке есть спички? Или кремень?
- На! – я протянула ему огонек на ладони – даже ярмарочные фокусники так могут, что уже говорить о почти дипломированной магессе.
А теперь – спать…
Джед
Сана подала мне яркий лепесточек, и пока я оглядывался в поисках какой-нибудь веточки, на которую можно было бы «пересадить» огонек, девушка уже уснула, а пламя соскочило с ее ладошки на траву. Не тратя времени, я набросал сверху прошлогодней хвои, а там нашлись и ветки.
У костра было теплее, хоть вряд ли мгновенно отключившаяся лекарка почувствовала разницу. Она даже не заворочалась, когда я оттащил ее подальше от огня и попытался уложить удобнее: сказывались усталость и переживания последнего дня. Я и сам был не в себе: события разворачивались слишком быстро и слишком странно. Неудачный визит к ювелиру, разоренный номер, маг в маске и наконец – Тропа. Меня охватило ощущение нереальности, но болезненный щипок и горечь травяного настоя помогли убедиться в том, что это не сон. Сердце бешено колотилось, руки немного подрагивали, голова готова была взорваться от избытка накопившихся в ней вопросов. Во что я влез? Что будет теперь?
За сотни миль от Ро-Андира остался убийца и до сих пор ждет моего возвращения Унго. Еще немного, и тайлубиец обратится в городскую стражу, а когда в доме никого не найдут, ему останется лишь сообщить о моем исчезновении отцу. Что он скажет? Когда-то Унго поклялся хранить в тайне то, что я открыл ему об алмазе, и я верил, что клятву он сдержит. Не станет он рассказывать и о попытке ограбления Лен-Леррона, и о моих приключениях в Лазоревой Бухте: это не сделает мне чести, а товарищ всегда заботился и о моей репутации, и о спокойствии моего родителя. Так что, скорее всего, он выложит лишь факты. Вошел и не вышел. Возможно, среди дознавателей найдется соплеменник-метаморф и сумеет почувствовать, что мы с Саной ушли по Тропе. Тогда Унго не станет сообщать отцу, а будет дожидаться вестей от меня…
Прогнав сумбурные мысли, я заставил себя сконцентрироваться на проблемах насущных. Ночи в горах холодные, и мне удобнее было бы переменить облик – в шерсти все же теплее, чем в скатерке на голое тело. Но тогда не получилось бы поддерживать огонь, а это грозило Милисенте простудой, а то и чем похуже, если после она возьмется сама себя лечить. Потому я насобирал еще хвороста, присел рядом с целительницей и, не ломая больше голову безрезультатными размышлениями, погрузился в чуткий полусон – умение, свойственное волкам и метаморфам и доведенное мною до совершенства в ночных караулах во время службы в гвардии.
Когда небо на востоке посветлело, я подбросил в огонь сухих веток и, отойдя от спящей девушки, все же перекинулся: отдохнуть мы вроде бы отдохнули, а теперь нужно было подумать и о еде. Правда, мысль об охоте отбросил сразу: я не сомневался, что мне удалось бы загнать какую-нибудь мелкую дичь, но освежевать тушку без ножа и приготовить мясо так, чтобы оно не вызвало отвращения у моей юной спутницы, мне вряд ли удалось бы. Сам я в звериной ипостаси не побрезговал бы и сырым мясом, но из солидарности с лекаркой решил потерпеть и поискать другую пищу. Взбодрился, волком пробежав по росе, окончательно согрелся и проснулся, вновь вернулся к людскому облику, обвязался, уже почти привычно, скатертью и пошел к запримеченной во время пробежки черничной полянке – не самая сытная пища, но для завтрака сойдет, а обедать я рассчитывал уже в поселке.
Набрал пригоршню ягод и медленно с наслаждением разжевал, вспоминая их вкус – вкус детства. Такая черника только тут: вызревшая под северным солнцем, льющим свет сквозь высокие кроны сосен, впитавшая воздух гор и силу земли Снежного Волка. Еще одна горсточка темно-синих бусин, и еще одна – я готов был до заката обирать низкорослые кустики, забыв обо всем на свете. А если б еще и грибов набрать! Белых уже сто лет не ел… Вспомнив о спящей неподалеку девушке, я мысленно отвесил подзатыльник не ко времени проснувшемуся мальчишке, как селянка в подол, набрал ягод в отворот своей юбки-скатерти, донес их к Сане и аккуратно ссыпал на траву рядом с целительницей. После вернулся на полянку и собрал небольшой букетик из стебельков с мелкими светло-зелеными листиками.
Девушка и не думала просыпаться, а мне жаль было ее будить. Чтобы дать ей еще немного отдохнуть и самому в это время не покуситься на неприкосновенность черничной горки, взялся просмотреть злополучные бумаги. Я был не в том состоянии, чтобы вдумчиво оценивать какую-либо информацию, но полностью игнорировать источник всех бед было бы странно. Да и вдруг ответ лежит на поверхности и хватит прочесть несколько слов, чтобы во всем разобраться?
Пошарив в сумке, я достал стопку листов, но это оказались не бумаги из шкатулки, а те, что я прихватил со стола – по всему, документы моей спутницы. Оттягивая знакомство с тайнами покойной дэйны Виктории, проглядел их. Письмо-характеристика расписывало дэйни Милисенту Элмони как прилежную ученицу, показавшую отличные результаты в теории и практике, и я не удержался от смешка, вспомнив уксус и масло. Следующий документ заставил меня недоуменно нахмуриться. Это была нотариально заверенная доверенность: Милисента Элмони перепоручала выполнение работ по договору найма некой Лисанне Дманевской. Это имя было мне откуда-то знакомо, а сама доверенность была составлена неверно и не имела юридической силы – в прилагаемом тут же договоре найма четко значилось имя Элмони, и передача обязанностей третьему лицу в условиях не оговаривалась. Прохвост-нотариус должен был знать, что доверенность на выполнение работ по такому договору будет незаконной. Но Милисента, видимо, тоже об этом узнала, раз уж поехала к баронессе Солсети лично. Очередной развернутый лист подверг предыдущую мысль сомнениям – паспорт на имя Лисанны Дманевской. Зачем Милисенте чужой паспорт? Тем более, что путешествовать по нему она вряд ли сможет: в документе помимо имени и возраста имелось подробное описание дэйни Лисанны. Рост, сложение, цвет глаз, цвет волос. За исключением последнего все перечисленное соответствовало и самой Сане…
Сана! Вдруг все встало на свои места. Сана – Лисанна, но уж никак не Милисента. Я вспомнил, как она, смущаясь и путаясь, пыталась пояснить подобное сокращение имени. И это ее бегство из Лазоревой Бухты: поняла, что в ходе следствия станет известно, кто она на самом деле, и решила сохранить свой секрет, обменяв его на чужой. Стало быть, передо мной не Милисента Элмони, а Лисанна Дманевская… Помоги Создатель, где я слышал это имя? Или не Лисанна? В паспорте значились светлые волосы, а у спящей девушки они рыжие. Хотя для женщины сменить масть – сущий пустяк. Знаю по кузине Бернадетт, за неполные тридцать лет успевшей побывать и блондинкой, и брюнеткой, да и рыжей тоже.
Чтобы проверить догадку я присел рядом с лекаркой и осторожно провел рукой по спутавшимся огненным прядям. Волосы были рыжими от самых корней. Но на коже головы виднелись мелкие коричневатые пятнышки: может, естественные веснушки, а может, следы недавней окраски. Любопытство не отпускало, и я притянул ко рту и легонько погрыз длинный локон, пытаясь определить краситель на вкус.
- Если решил ее съесть, начинать лучше с шеи, - раздался за спиной насмешливый голос.
- А я бы предпочел бедрышко, - подхватил второй.
Они подошли с подветренной стороны, чтобы я не почуял их заранее, но сейчас я уже отчетливо слышал чужой запах и, еще до того как обернулся, знал, кого увижу. Волки, двое, один старше меня, другой – младше. Родственники. Это определил, уже всмотревшись в похожие широкоскулые лица с раскосыми темными глазами и одинаково ухмыляющимися тонкогубыми ртами. Для отца и сына разница в возрасте невелика, значит, братья. Одеты они были в традиционные наряды стайников: длинные рубахи из домотканого полотна, свободные штаны, на ногах легкоступы из сыромятной кожи. Но подпоясаны мужчина были зелеными кушаками, а это, как я помнил, цвет младших семей, - значит, особо церемониться не стоит.
- Приветствую вас, братья, - сказал я негромко, чтобы не потревожить Сану.
Новоприбывшим было сложней: по расшитой цветочками скатерке определить мое место в иерархии стаи им не удалось, и парни не знали, какой взять тон.
- И тебе здравствовать, брат, - поклонился младший из волков.
- Как вы обошли кордоны? – строго, но без враждебности спросил старший.
- Пришли по Тропе, - ответил я честно.
- Ула так и сказала, - младший смотрел на меня со смесью удивления, недоверия и уважения.
- Она вас послала? – спросил я.
- Да.
- Вы быстро подоспели.
- Да мы особо не торопились, - усмехнулся старший. – До Верхнего Селения рукой подать. Но тебе должно быть, приятнее спать на земле, чем в теплой постели.
- Я сам решаю, где мне спать.
Голос непроизвольно сорвался на рык, но оно и правильно. Здесь не столичный салон, где можно часами соревноваться в остроумии, а я – не тот волк, над которым стоит подтрунивать.
- Ждал, пока твоя женщина отдохнет? – примирительно предположил младший. – Но лучше ей будет отоспаться в доме и после сытной трапезы.
С этим глупо было спорить.
Я несильно потряс Сану за плечо. Девушка открыла глаза и испуганно подскочила, очевидно, за время сна забыв все, что с ней приключилось. Но нескольких секунд хватило, чтобы она сориентировалась.
- Это – друзья, - предупредил я ее страхи по поводу незнакомцев. – Они проводят нас в поселок.
Но пошли не сразу: Сана заметила чернику, и следующие минут пять горцы-метаморфа с удивлением наблюдали, как слегка потрепанная, но все же достаточно элегантная городская девица жадно запихивает в рот пригоршни ягод и жует, громко чавкая и одновременно мурча от удовольствия.
Глава 9
Лисанна
Метаморфы выглядели точь-в-точь как на картинке в книге, которую я когда-то читала. Такая же одежда, украшенная замысловатой вышивкой, такие же лица: резкие, хищные черты, настораживающие, несмотря на радушные улыбки. Но Джед назвал их друзьями, и этого мне было достаточно.
Тревога немного схлынула. Я жива, я в безопасности, далеко от убившего Марту мага, и я не одна. Слабость еще ощущалась, но я, не жалуясь, шагала, подбодренная обещанием обеда и нормального отдыха.
Дорога шла вниз по склону, временами достаточно крутому, и часто мне, чтобы не упасть, приходилось придерживаться за деревья и редкий кустарник. Оборотни проявляли такт и не торопили, позволяя периодически останавливаться, чтобы отдышаться и оглядеться. А посмотреть тут было на что! Я впервые попала в Ро-Андир, и, невзирая на обстоятельства, красота этих мест завораживала. Светлый сосновый лес, куда привела нас Волчья Тропа, закончился, открыв взору зеленую долину, со всех сторон окруженную горами. Под ярким солнцем блестело внизу нереально синее озеро, и сверкали белизной ледников вершины.
