Мы продвигались вдоль неглубокого оврага, по дну которого бежал быстрый прозрачный ручей. Там где берега его стали совсем отлогими, я подошла, чтобы умыть разгоряченное лицо и попить. Вода была холодной и необычайно вкусной, но желудок отозвался на питье голодным урчанием, заставляя забыть о любовании красотами и ускорить шаг.
Примерно через полчаса обманчиво-ровная тропинка вновь резко нырнула вниз, и я увидела раскинувшееся на склоне селение.
- Что-то не так? – спросил заметивший мое удивление Джед.
- Это не совсем то, что я ожидала увидеть.
В той же книге были рисунки, изображающие традиционные жилища волков: невысокие конусовидные шалаши, покрытые шкурами, хижины из соломы и веток, редко – сложенные из камня и глины домики. Здесь же был вполне современный поселок, от привычного людского отличавшийся лишь отсутствием узких улочек – дома, высокие, каменные или бревенчатые, тут располагались будто бы произвольно и на приличном расстоянии друг от друга, никак не огороженные. За домами, на лугу у замеченного мной сверху озера, паслись лошади и блеяли в загоне овцы.
Джед рассмеялся, когда я шепотом, чтоб не услышали другие метаморфы, призналась ему в причине своего недоумения.
- Ваш источник устарел лет на пятьсот, дэйни. Но если очень хочется провести ночь в хлипкой хижине, могу устроить.
Я заверила его, что не очень.
Чтобы попасть в селение, нужно было перейти по подвесному мосту через шумную пенную речушку. За мостом провожавшие нас оборотни вдруг отстали, предоставляя нам двигаться дальше самим.
- Не волнуйся. - Джед ободряюще пожал мою руку. – Мы среди своих, в стае.
Его голос звучал довольно, и шел он уверенно. Я же себя здесь своей не чувствовала. Мужчины и женщины смотрели на нас со всех сторон, но подходить не спешили, а в их взглядах помимо любопытства мне чудилась враждебность и настороженность. Мой спутник не обращал на них внимания, гордо продолжая шествие по поселку, и практически полное отсутствие на нем одежды никого не смущало. Только одна женщина, уже не молодая, но еще статная и по-звериному сильная, с тонкими седыми прядями в густых смоляных волосах, преградила метаморфу путь. На волчице было прямое платье из домотканого полотна, расшитое по вороту и рукавам цветной шерстью, а сверху – черная безрукавка с яркими красными узорами. Смуглую шею несколько раз обвивала низка монет, а на запястьях, когда она встала перед нами, по-хозяйски уперев руки в боки, звякнули массивные золотые браслеты.
- Мне кажется, ты уже достаточно вырос, чтоб сменить эту пеленку на штаны, - заявила она Джеду, сощурив блестящие черные глаза.
Насколько я успела узнать оборотня, ответить он должен был какой-нибудь колкостью, но вместо этого мужчина приблизился к старухе, опустился перед ней на колени, взял за руку и прижал морщинистую ладонь к своему лбу.
- Здравствуй, нэна.
- Здравствуй, мальчик мой, - уже по-доброму улыбнулась женщина, гладя оборотня по встрепанным волосам. – Поднимись, дай посмотреть на тебя.
Но он не торопился. Сначала протянул старой волчице букетик из веточек черники.
- Напоишь нас чаем, нэна? – спросил он.
Женщина понюхала привядшие листики:
- Того, кто пришел домой по Тропе, нужно поить лучшим вином, но я оставлю эту честь вожаку. Сходишь к нему, когда мы попьем чаю и найдем тебе приличную одежду.
- Но, Ула… - несмело подступил к старухе юноша лет пятнадцати.
- Будешь со мной спорить? – сурово глянула она на него. – Я сказала, после. Так и передашь отцу.
Пререкаться парнишка не стал.
- Идемте, - властно скомандовала волчица.
Во мне она вызывала страх и почтение одновременно.
- Кто это? – тихо спросила я Джеда, идя вслед за женщиной.
- Это – Ула, - шепотом сказал он. – Шаман стаи. И моя нэна.
- Кто? – слово было мне незнакомо.
- Бабушка, - смущенно пояснил мужчина.
Тут же появилась масса домыслов по поводу наследственных способностей. Пусть Джед и говорил, что пройти Тропою может любой метаморф, верилось в это с трудом, а вот наличие бабушки-шамана с моей точки зрения многое объясняло. Но я слишком устала и еще не совсем отошла от потрясений последних суток, чтобы долго размышлять на эту тему. Так же мало меня сейчас занимал обтрепавшийся, испачкавшийся во время спуска подол платья, но я не сводила глаз с грязного пятна на голубом шелке, чтобы не видеть любопытных взглядов. С появлением Улы враждебность из этих взглядов исчезла, но появились насмешка и пренебрежение, особенно у женщин, и особенно - когда они смотрели на меня.
Не поднимая глаз, я дошла до дома на окраине поселка. Жилище шамана меня не разочаровало. Было заметно, что строение много старше прочих в поселке и не совсем обычное: шестиугольный сруб с маленькими оконцами под самой стрехой, затянутыми какой-то мутной пленкой, и покатой, зеленой от разросшейся на ней травы крышей с широкой трубой в центре. Дымоход был защищен от дождей и снега деревянной пирамидкой-навесом. Внутри, за гостеприимно распахнувшейся дверью, царил наполненный тайной и ароматами трав полумрак. Когда глаза привыкли к тусклому после яркого солнца освещению, я смогла все тут разглядеть. Перегородок в доме не было, только несколько бревен-колон поддерживали крышу. С широких, потемневших от времени потолочных балок свисали пучки трав, связки костяных бус и еще какие-то непонятные предметы. К отдельным балкам на манер собранных парусов были подвязаны целые рулоны полотна различных расцветок. Земляной пол устилало душистое сено, а кое-где – небольшие плетенные коврики из соломы или шерсти. В центре, под отверстием в крыше, располагался очаг с подвешенным над тлеющими углями котлом, а у бревенчатых, ничем не отделанных стен примостилось несколько лавок и сундуков. В одном из шести углов прятался низкий круглый столик. Накрытый несколькими вышитыми полотенцами, вздымавшимися разновеликими холмами, он привлек мое внимание запахами, перебивавшими все прочие ароматы этого жилища. И не только мое – Джед, войдя и бегло оглядевшись, задержал на столе взгляд и громко сглотнул. Но оборотень смог проявить выдержку и повернулся к Уле.
- Познакомься, нэна, это – Сана. Моя… мой добрый друг.
Впервые с момента встречи волчица удостоила меня вниманием. Сначала хмыкнула и хотела сказать что-то, но вдруг нахмурилась.
- Рэйк считает тебя безответственным, но я не думала, что эта безответственность зайдет так далеко.
Чувствуя себя причиной ее возмущения, я опустила глаза.
- О чем ты, нэна?
- О чем? – шаманка всплеснула руками, и браслеты гневно звякнули. – Сперва по твоему виду я решила, что ты связался не с той девицей, и сбежал по Тропе, когда вас застали. Но теперь надеюсь, что ошиблась. Потому что простая интрижка не оправдывает того, что ты привел на землю предков людского мага. Должна быть веская причина тому, что ты нарушил наши законы.
- Она есть, - глухо выговорил Джед.
- Верю, - всмотревшись в лицо внука, сказала волчица и обернулась ко мне. – Значит, ты – Сана? А я – Ула. Просто Ула. Дэйной Урсулой я стану, когда приеду в твой город, а тут придерживайся наших правил и сама не жди, что тебе станут выкать и кланяться при каждой встрече. И не дрожи ты, не бойся – не обижу. Друг моего внука не может быть моим врагом. Ну а то, что ты магесса, так кто из нас без недостатков?
- Спасибо, нэна, - с чувством поблагодарил Джед. – Я тебе объясню…
- После объяснишь. Идите-ка оба к столу, пока каша не остыла.
- Ты обещала мне одежду, - напомнил мужчина. – Не хочется за обедом смущать гостью.
- А я думала, она привыкла наблюдать тебя в таком виде, - вернулась к язвительному тону Ула. – Но раз нет…
Она подошла к одному из сундуков.
- Здесь глянь, что-нибудь да подойдет.
Женщина потянула за свешивающийся с потолка шнурок, и я поняла, зачем нужны «паруса»: длинные широкие полосы ткани образовывали непроницаемую завесу, ограждая часть помещения вместе с Джедом и сундуками.
- Тебя после приоденем, - решила, осмотрев мой наряд, шаманка. – А сейчас поешь.
Она сдернула со стола полотенца, и я забыла обо всех страхах. Горка лепешек, плошки с ароматными кусками темного мяса, каша (непонятно, из какой крупы – но кого это сейчас интересует?), сыр, мелкие пятнистые яйца, лук, томаты и свежий перец…
Волчица жестом велела сесть прямо на пол, на коврик из соломы, а сама взялась раскладывать еду по глубоким глиняным тарелкам.
- Куда столовое серебро задевала, сама не помню, - то ли в шутку, то ли всерьез посетовала она, протягивая мне деревянную ложку.
Простая еда казалась необыкновенно вкусной, и я так увлеклась, что не сразу заметила вернувшегося к нам Джеда. Теперь на нем была такая же, как на встречавших нас метаморфах длинная рубаха с вышивкой и штаны из темного сукна. Вокруг талии оборотня был повязан тканый черно-красный пояс, бахромчатые края которого свисали почти до колен, а обут мужчина был в непривычного вида боты из мягкой кожи, невысокие, с кожаной же шнуровкой. Ула критически оглядела его с ног до головы, выдернула из своей косы одну из ярко-красных лент и собрала на затылке растрепавшиеся волосы внука. Еще раз осмотрела его и вдруг порывисто обняла.
- С возвращением домой, мальчик, - прошептала она, а затем так же резко отстранилась. – Садись, поешь. Поговорить еще успеем.
- Сделаешь чаю, нэна? Я принес черники…
- Черники он принес, - проворчала шаманка. – Явился с травой, собранной в моем же лесу! Когда-нибудь я тоже приду к тебе в гости и нарву в подарок вишен в твоем саду.
- В саду больше нет вишен, - неожиданно погрустнел присевший к столу Джед. – Отец приказал их вырубить.
- Когда? Зачем? – удивилась Ула.
- После того как мамы не стало. Он от всего избавился. От мебели, от картин, от ее книг и драгоценностей. Если бы мог продать поместье, то и это сделал бы.
- Продал все ее драгоценности? – со страхом в голосе переспросила волчица.
- Да, - оборотень настороженно поднял на нее глаза. – А ты…
Я вдруг поняла, что оба они, и Джед, и Ула, смотрят на меня, и захотелось под землю провалиться от осознания, насколько я тут лишняя.
- Потом поговорим, - в который раз повторила женщина. – И об этом тоже. Но сначала сходишь к дядьке. Не стоит гневить вожака.
К словам бабушки Джед отнесся серьезно, спешно доел, отер руки о полотенце и вскочил на ноги. Ула что-то тихо проговорила ему на ухо, обеспокоенно хмурясь, но мужчина беззаботно рассмеялся.
- Не волнуйся. - Он легонько коснулся губами наморщенного лба шаманки. – Я знаю, что делать.
Потом обернулся ко мне.
- Ешь, отдыхай. Тут ты в безопасности. Когда вернусь, тогда все и обсудим.
Обсуждать мне ничего не хотелось. Хотелось ароматного травяного чая, который заварила в глиняном чайничке старая волчица, а после по-кошачьи свернуться в клубок в одном из шести углов под покровом занавесок-парусов и проспать несколько дней.
Тут я действительно чувствовала себя в безопасности, словно попала в совсем другой мир. В этом мире не было Виктории, ни живой, ни мертвой, не было страшного мага в маске, не было убитой им Марты. И в этом мире, как я только сейчас заметила, мы с Джедом, не сговариваясь, перешли на «ты», словно так и нужно. И наверное, нужно, судя по словам Улы…
- Приготовить тебе ванну? – предложила шаманка.
Я согласно кивнула, не задумываясь о том, что никакой ванной в этом доме нет и быть не может. Но, как оказалось, старуха совсем не шутила. Откуда-то она вытащила высокое деревянное корыто, подвесила над очагом огромный котел, тут же вылила в него воду из двух стоявших у двери ведер и раздула угли, подбросив еще несколько поленьев и хворост. Наверное, мне следовало предложить помощь, но, разморенная сытным обедом, я только и могла, что молча наблюдать.
Творимое действо больше напоминало приготовление к магическому обряду, нежели к простому купанию. Когда вода нагрелась, Ула большим черпаком перелила ее сначала обратно в ведра, а после – в стоявшее поодаль корыто. Затем налила в освободившийся котел еще воды. Покуда та закипала, шаманка обходила дом, что-то напевая. При этом она то и дело отщипывала по веточке от свисавших с потолка травяных пучков, нюхала и отправляла в котел, что-то целиком, что-то растирая между пальцев в труху. Еще какие-то травы бросила в воду прямо в холщевом мешочке, в котором они хранились. Запахло чем-то знакомым. Розмарин, лаванда. Кажется, еще мята. Когда женщина достала с полки глиняный горшочек и ложкой зачерпнула из него и смешала с водой в корыте вязкую янтарную массу, в которой я опознала мед, в странном ритуале почудилось что-то зловеще-кулинарное. Снова вспомнились бабулины сказки о злых, кусачих волчках, караулящих в лесу сбежавшую из дома девочку. И котел, как в тех сказках, большой-пребольшой…
Но вместо того, чтобы впадать в панику, и я подумала, что стоит расспросить Улу, что и в каких пропорциях она заваривала – судя по запаху, расслабляющему и умиротворяющему, подобные ванны должны пользоваться успехом у изнеженных аристократок, к концу дня устающих на бесчисленных светских приемах.
А как приятно было скинуть пропыленное платье и забраться в теплую ароматную воду! Зудела кожа на руках – успела засаднить, цепляясь за кустарник в лесу – но я знала, что скоро под воздействием целебных трав это пройдет. Шаманка, не прекращая тихонько напевать, устроилась позади меня на низком табурете, и я не возражала, когда она принялась разбирать то, что осталось на моей голове от некогда аккуратной прически, вытаскивая из спутавшихся прядей шпильки и сухие сосновые иглы.
- Такой волос испортила! – проворчала сердито волчица. – И зачем только?
Краска не ввела ее в заблуждение, но это была не та тема, на которую мне хотелось бы говорить. Поборов смущение я пролепетала что-то о том, что стоило бы опустить шторы в этой части дома – вдруг кто придет.
- Постучат, тогда завешу, - успокоила меня Ула. – Без стука разве что Джед войдет, так он еще не скоро вернется. Бер-Рэн не сразу его отпустит.
Вычесывая и поливая теплой водой мои волосы, женщина неторопливо посвящала меня в хитросплетения родственных связей среди оборотней. Дэй Джед Селан, очевидно, был не последним волком в стае, раз уж приходился внуком шаманке и племянником вожаку, о котором Ула отзывалась почему-то не слишком ласково.
Объяснение такому тону нашлось позже. Обмакнув кончики пальцев в душистое масло, шаманка легонько помассировала мне виски и кожу за ушами, от чего хотелось мурлыкать довольной кошкой, и продолжила рассказ о своей семье. Оказалось, Ула приходилась второй женой бывшему, уже лет двадцать как покойному вожаку. И нынешний, Бер-Рэн, как и его младший брат, чьего имени я не запомнила (имена у метаморфов оказались заковыристые), шаманке вовсе не сын, а пасынок. Причем – не слишком любимый и любящий.
- Место отца должен был занять Рэйк…
Я уже знала, что так зовут отца Джеда. Но разве младший сын может быть основным наследником?
Словно прочтя мои мысли, Ула громко хмыкнула:
- Это у вас, у людей, наследуют по старшинству да по родству. Вожаком становится не тот, кто прежде родился, а тот, кто более достоин. Даже сын младшей семьи может заслужить такую честь… теоретически, конечно.
Наверное, когда-то дэйна Урсула провела среди людей немало времени. Речь ее совсем не напоминала речь невежественной горянки, или напевный говор шаманки из старинной легенды: изъяснялась она просто и понятно, порой вставляя ученые словечки.
Примерно через полчаса обманчиво-ровная тропинка вновь резко нырнула вниз, и я увидела раскинувшееся на склоне селение.
- Что-то не так? – спросил заметивший мое удивление Джед.
- Это не совсем то, что я ожидала увидеть.
В той же книге были рисунки, изображающие традиционные жилища волков: невысокие конусовидные шалаши, покрытые шкурами, хижины из соломы и веток, редко – сложенные из камня и глины домики. Здесь же был вполне современный поселок, от привычного людского отличавшийся лишь отсутствием узких улочек – дома, высокие, каменные или бревенчатые, тут располагались будто бы произвольно и на приличном расстоянии друг от друга, никак не огороженные. За домами, на лугу у замеченного мной сверху озера, паслись лошади и блеяли в загоне овцы.
Джед рассмеялся, когда я шепотом, чтоб не услышали другие метаморфы, призналась ему в причине своего недоумения.
- Ваш источник устарел лет на пятьсот, дэйни. Но если очень хочется провести ночь в хлипкой хижине, могу устроить.
Я заверила его, что не очень.
Чтобы попасть в селение, нужно было перейти по подвесному мосту через шумную пенную речушку. За мостом провожавшие нас оборотни вдруг отстали, предоставляя нам двигаться дальше самим.
- Не волнуйся. - Джед ободряюще пожал мою руку. – Мы среди своих, в стае.
Его голос звучал довольно, и шел он уверенно. Я же себя здесь своей не чувствовала. Мужчины и женщины смотрели на нас со всех сторон, но подходить не спешили, а в их взглядах помимо любопытства мне чудилась враждебность и настороженность. Мой спутник не обращал на них внимания, гордо продолжая шествие по поселку, и практически полное отсутствие на нем одежды никого не смущало. Только одна женщина, уже не молодая, но еще статная и по-звериному сильная, с тонкими седыми прядями в густых смоляных волосах, преградила метаморфу путь. На волчице было прямое платье из домотканого полотна, расшитое по вороту и рукавам цветной шерстью, а сверху – черная безрукавка с яркими красными узорами. Смуглую шею несколько раз обвивала низка монет, а на запястьях, когда она встала перед нами, по-хозяйски уперев руки в боки, звякнули массивные золотые браслеты.
- Мне кажется, ты уже достаточно вырос, чтоб сменить эту пеленку на штаны, - заявила она Джеду, сощурив блестящие черные глаза.
Насколько я успела узнать оборотня, ответить он должен был какой-нибудь колкостью, но вместо этого мужчина приблизился к старухе, опустился перед ней на колени, взял за руку и прижал морщинистую ладонь к своему лбу.
- Здравствуй, нэна.
- Здравствуй, мальчик мой, - уже по-доброму улыбнулась женщина, гладя оборотня по встрепанным волосам. – Поднимись, дай посмотреть на тебя.
Но он не торопился. Сначала протянул старой волчице букетик из веточек черники.
- Напоишь нас чаем, нэна? – спросил он.
Женщина понюхала привядшие листики:
- Того, кто пришел домой по Тропе, нужно поить лучшим вином, но я оставлю эту честь вожаку. Сходишь к нему, когда мы попьем чаю и найдем тебе приличную одежду.
- Но, Ула… - несмело подступил к старухе юноша лет пятнадцати.
- Будешь со мной спорить? – сурово глянула она на него. – Я сказала, после. Так и передашь отцу.
Пререкаться парнишка не стал.
- Идемте, - властно скомандовала волчица.
Во мне она вызывала страх и почтение одновременно.
- Кто это? – тихо спросила я Джеда, идя вслед за женщиной.
- Это – Ула, - шепотом сказал он. – Шаман стаи. И моя нэна.
- Кто? – слово было мне незнакомо.
- Бабушка, - смущенно пояснил мужчина.
Тут же появилась масса домыслов по поводу наследственных способностей. Пусть Джед и говорил, что пройти Тропою может любой метаморф, верилось в это с трудом, а вот наличие бабушки-шамана с моей точки зрения многое объясняло. Но я слишком устала и еще не совсем отошла от потрясений последних суток, чтобы долго размышлять на эту тему. Так же мало меня сейчас занимал обтрепавшийся, испачкавшийся во время спуска подол платья, но я не сводила глаз с грязного пятна на голубом шелке, чтобы не видеть любопытных взглядов. С появлением Улы враждебность из этих взглядов исчезла, но появились насмешка и пренебрежение, особенно у женщин, и особенно - когда они смотрели на меня.
Не поднимая глаз, я дошла до дома на окраине поселка. Жилище шамана меня не разочаровало. Было заметно, что строение много старше прочих в поселке и не совсем обычное: шестиугольный сруб с маленькими оконцами под самой стрехой, затянутыми какой-то мутной пленкой, и покатой, зеленой от разросшейся на ней травы крышей с широкой трубой в центре. Дымоход был защищен от дождей и снега деревянной пирамидкой-навесом. Внутри, за гостеприимно распахнувшейся дверью, царил наполненный тайной и ароматами трав полумрак. Когда глаза привыкли к тусклому после яркого солнца освещению, я смогла все тут разглядеть. Перегородок в доме не было, только несколько бревен-колон поддерживали крышу. С широких, потемневших от времени потолочных балок свисали пучки трав, связки костяных бус и еще какие-то непонятные предметы. К отдельным балкам на манер собранных парусов были подвязаны целые рулоны полотна различных расцветок. Земляной пол устилало душистое сено, а кое-где – небольшие плетенные коврики из соломы или шерсти. В центре, под отверстием в крыше, располагался очаг с подвешенным над тлеющими углями котлом, а у бревенчатых, ничем не отделанных стен примостилось несколько лавок и сундуков. В одном из шести углов прятался низкий круглый столик. Накрытый несколькими вышитыми полотенцами, вздымавшимися разновеликими холмами, он привлек мое внимание запахами, перебивавшими все прочие ароматы этого жилища. И не только мое – Джед, войдя и бегло оглядевшись, задержал на столе взгляд и громко сглотнул. Но оборотень смог проявить выдержку и повернулся к Уле.
- Познакомься, нэна, это – Сана. Моя… мой добрый друг.
Впервые с момента встречи волчица удостоила меня вниманием. Сначала хмыкнула и хотела сказать что-то, но вдруг нахмурилась.
- Рэйк считает тебя безответственным, но я не думала, что эта безответственность зайдет так далеко.
Чувствуя себя причиной ее возмущения, я опустила глаза.
- О чем ты, нэна?
- О чем? – шаманка всплеснула руками, и браслеты гневно звякнули. – Сперва по твоему виду я решила, что ты связался не с той девицей, и сбежал по Тропе, когда вас застали. Но теперь надеюсь, что ошиблась. Потому что простая интрижка не оправдывает того, что ты привел на землю предков людского мага. Должна быть веская причина тому, что ты нарушил наши законы.
- Она есть, - глухо выговорил Джед.
- Верю, - всмотревшись в лицо внука, сказала волчица и обернулась ко мне. – Значит, ты – Сана? А я – Ула. Просто Ула. Дэйной Урсулой я стану, когда приеду в твой город, а тут придерживайся наших правил и сама не жди, что тебе станут выкать и кланяться при каждой встрече. И не дрожи ты, не бойся – не обижу. Друг моего внука не может быть моим врагом. Ну а то, что ты магесса, так кто из нас без недостатков?
- Спасибо, нэна, - с чувством поблагодарил Джед. – Я тебе объясню…
- После объяснишь. Идите-ка оба к столу, пока каша не остыла.
- Ты обещала мне одежду, - напомнил мужчина. – Не хочется за обедом смущать гостью.
- А я думала, она привыкла наблюдать тебя в таком виде, - вернулась к язвительному тону Ула. – Но раз нет…
Она подошла к одному из сундуков.
- Здесь глянь, что-нибудь да подойдет.
Женщина потянула за свешивающийся с потолка шнурок, и я поняла, зачем нужны «паруса»: длинные широкие полосы ткани образовывали непроницаемую завесу, ограждая часть помещения вместе с Джедом и сундуками.
- Тебя после приоденем, - решила, осмотрев мой наряд, шаманка. – А сейчас поешь.
Она сдернула со стола полотенца, и я забыла обо всех страхах. Горка лепешек, плошки с ароматными кусками темного мяса, каша (непонятно, из какой крупы – но кого это сейчас интересует?), сыр, мелкие пятнистые яйца, лук, томаты и свежий перец…
Волчица жестом велела сесть прямо на пол, на коврик из соломы, а сама взялась раскладывать еду по глубоким глиняным тарелкам.
- Куда столовое серебро задевала, сама не помню, - то ли в шутку, то ли всерьез посетовала она, протягивая мне деревянную ложку.
Простая еда казалась необыкновенно вкусной, и я так увлеклась, что не сразу заметила вернувшегося к нам Джеда. Теперь на нем была такая же, как на встречавших нас метаморфах длинная рубаха с вышивкой и штаны из темного сукна. Вокруг талии оборотня был повязан тканый черно-красный пояс, бахромчатые края которого свисали почти до колен, а обут мужчина был в непривычного вида боты из мягкой кожи, невысокие, с кожаной же шнуровкой. Ула критически оглядела его с ног до головы, выдернула из своей косы одну из ярко-красных лент и собрала на затылке растрепавшиеся волосы внука. Еще раз осмотрела его и вдруг порывисто обняла.
- С возвращением домой, мальчик, - прошептала она, а затем так же резко отстранилась. – Садись, поешь. Поговорить еще успеем.
- Сделаешь чаю, нэна? Я принес черники…
- Черники он принес, - проворчала шаманка. – Явился с травой, собранной в моем же лесу! Когда-нибудь я тоже приду к тебе в гости и нарву в подарок вишен в твоем саду.
- В саду больше нет вишен, - неожиданно погрустнел присевший к столу Джед. – Отец приказал их вырубить.
- Когда? Зачем? – удивилась Ула.
- После того как мамы не стало. Он от всего избавился. От мебели, от картин, от ее книг и драгоценностей. Если бы мог продать поместье, то и это сделал бы.
- Продал все ее драгоценности? – со страхом в голосе переспросила волчица.
- Да, - оборотень настороженно поднял на нее глаза. – А ты…
Я вдруг поняла, что оба они, и Джед, и Ула, смотрят на меня, и захотелось под землю провалиться от осознания, насколько я тут лишняя.
- Потом поговорим, - в который раз повторила женщина. – И об этом тоже. Но сначала сходишь к дядьке. Не стоит гневить вожака.
К словам бабушки Джед отнесся серьезно, спешно доел, отер руки о полотенце и вскочил на ноги. Ула что-то тихо проговорила ему на ухо, обеспокоенно хмурясь, но мужчина беззаботно рассмеялся.
- Не волнуйся. - Он легонько коснулся губами наморщенного лба шаманки. – Я знаю, что делать.
Потом обернулся ко мне.
- Ешь, отдыхай. Тут ты в безопасности. Когда вернусь, тогда все и обсудим.
Обсуждать мне ничего не хотелось. Хотелось ароматного травяного чая, который заварила в глиняном чайничке старая волчица, а после по-кошачьи свернуться в клубок в одном из шести углов под покровом занавесок-парусов и проспать несколько дней.
Тут я действительно чувствовала себя в безопасности, словно попала в совсем другой мир. В этом мире не было Виктории, ни живой, ни мертвой, не было страшного мага в маске, не было убитой им Марты. И в этом мире, как я только сейчас заметила, мы с Джедом, не сговариваясь, перешли на «ты», словно так и нужно. И наверное, нужно, судя по словам Улы…
- Приготовить тебе ванну? – предложила шаманка.
Я согласно кивнула, не задумываясь о том, что никакой ванной в этом доме нет и быть не может. Но, как оказалось, старуха совсем не шутила. Откуда-то она вытащила высокое деревянное корыто, подвесила над очагом огромный котел, тут же вылила в него воду из двух стоявших у двери ведер и раздула угли, подбросив еще несколько поленьев и хворост. Наверное, мне следовало предложить помощь, но, разморенная сытным обедом, я только и могла, что молча наблюдать.
Творимое действо больше напоминало приготовление к магическому обряду, нежели к простому купанию. Когда вода нагрелась, Ула большим черпаком перелила ее сначала обратно в ведра, а после – в стоявшее поодаль корыто. Затем налила в освободившийся котел еще воды. Покуда та закипала, шаманка обходила дом, что-то напевая. При этом она то и дело отщипывала по веточке от свисавших с потолка травяных пучков, нюхала и отправляла в котел, что-то целиком, что-то растирая между пальцев в труху. Еще какие-то травы бросила в воду прямо в холщевом мешочке, в котором они хранились. Запахло чем-то знакомым. Розмарин, лаванда. Кажется, еще мята. Когда женщина достала с полки глиняный горшочек и ложкой зачерпнула из него и смешала с водой в корыте вязкую янтарную массу, в которой я опознала мед, в странном ритуале почудилось что-то зловеще-кулинарное. Снова вспомнились бабулины сказки о злых, кусачих волчках, караулящих в лесу сбежавшую из дома девочку. И котел, как в тех сказках, большой-пребольшой…
Но вместо того, чтобы впадать в панику, и я подумала, что стоит расспросить Улу, что и в каких пропорциях она заваривала – судя по запаху, расслабляющему и умиротворяющему, подобные ванны должны пользоваться успехом у изнеженных аристократок, к концу дня устающих на бесчисленных светских приемах.
А как приятно было скинуть пропыленное платье и забраться в теплую ароматную воду! Зудела кожа на руках – успела засаднить, цепляясь за кустарник в лесу – но я знала, что скоро под воздействием целебных трав это пройдет. Шаманка, не прекращая тихонько напевать, устроилась позади меня на низком табурете, и я не возражала, когда она принялась разбирать то, что осталось на моей голове от некогда аккуратной прически, вытаскивая из спутавшихся прядей шпильки и сухие сосновые иглы.
- Такой волос испортила! – проворчала сердито волчица. – И зачем только?
Краска не ввела ее в заблуждение, но это была не та тема, на которую мне хотелось бы говорить. Поборов смущение я пролепетала что-то о том, что стоило бы опустить шторы в этой части дома – вдруг кто придет.
- Постучат, тогда завешу, - успокоила меня Ула. – Без стука разве что Джед войдет, так он еще не скоро вернется. Бер-Рэн не сразу его отпустит.
Вычесывая и поливая теплой водой мои волосы, женщина неторопливо посвящала меня в хитросплетения родственных связей среди оборотней. Дэй Джед Селан, очевидно, был не последним волком в стае, раз уж приходился внуком шаманке и племянником вожаку, о котором Ула отзывалась почему-то не слишком ласково.
Объяснение такому тону нашлось позже. Обмакнув кончики пальцев в душистое масло, шаманка легонько помассировала мне виски и кожу за ушами, от чего хотелось мурлыкать довольной кошкой, и продолжила рассказ о своей семье. Оказалось, Ула приходилась второй женой бывшему, уже лет двадцать как покойному вожаку. И нынешний, Бер-Рэн, как и его младший брат, чьего имени я не запомнила (имена у метаморфов оказались заковыристые), шаманке вовсе не сын, а пасынок. Причем – не слишком любимый и любящий.
- Место отца должен был занять Рэйк…
Я уже знала, что так зовут отца Джеда. Но разве младший сын может быть основным наследником?
Словно прочтя мои мысли, Ула громко хмыкнула:
- Это у вас, у людей, наследуют по старшинству да по родству. Вожаком становится не тот, кто прежде родился, а тот, кто более достоин. Даже сын младшей семьи может заслужить такую честь… теоретически, конечно.
Наверное, когда-то дэйна Урсула провела среди людей немало времени. Речь ее совсем не напоминала речь невежественной горянки, или напевный говор шаманки из старинной легенды: изъяснялась она просто и понятно, порой вставляя ученые словечки.
