Но для Вель, наверное, «мне так хочется» — уже причина. А еще — один молодой маг, на которого она временами косится украдкой. Может, тут собака зарыта? Тогда девочку жаль. Что бы между ними ни было, для Ная это не просто в прошлом, а будто бы и не существовало: ни разу не заметила, чтобы он заговорил с ней или хотя бы посмотрел в ее сторону. А вот его брат в тайных взглядах преуспел. После шуточек Занозы я стала замечать, как друг смотрит на Лил. И она на него.
— Детство, — пробурчал идущий рядом муж, как и я, заметивший эти переглядывания.
— Точно, — улыбнулась я, вспомнив, как так же вздыхала по нему тайком, даже не догадываясь о том, что мои чувства взаимны. – А ты знаешь, что в большинстве Миров воспитание и традиции не позволяют женщине первой проявлять инициативу? А мужчины отчего-то… тормозят.
— Я знаю, что у нас впереди долгий и, возможно, опасный путь. А наш лучший маг, утратил бдительность и витает в облаках. И одного мечника мы, считай, потеряли.
— Погоди-ка, разве не я наш лучший маг? И зачем нам другие мечники, когда есть ты?
— Тогда за какими демонами мы эту толпу собрали? — спросил муж раздраженно.
Утренняя встреча с высокомерным лар’элланцем испортила Иоллару настроение на весь день. Все было не то и не так: Эйкен снова споткнулся, Мэт и Лони слишком громко переговаривались, а Дуд путался под ногами. Лично я не заметила, чтобы он «путался», но Ил с самого начала к нему придирался, а после того, как пришлось снять маску — особенно. Я пыталась объяснить любимому, что такая предвзятость не делает ему чести, но он отмахнулся и в который раз помянул материнский инстинкт.
Во время привала, пока я сканировала местность, Иоллар о чем-то недолго говорил с Лил, а потом ушел с ней с полянки, где сидели остальные. Вот и хорошо, пускай пар выпустит.
— Пойдем, посмотрим? – предложила я Сэлу.
— Зачем? – смутился он.
— Ну-у… Может, я ревную? – подмигнула я.
Наблюдать урок фехтования в мои планы не входило. Привела Буревестника, усадила в сторонке, на старом, поваленном ураганом дереве, чтобы он мог открыто наблюдать за понравившейся девушкой, посчитала доброе дело выполненным и пошла совершать следующее.
Авелия со мной говорить не пожелала. Завалилась под кустом и сделала вид, что спит. Решила поболтать с Дудом, чтоб парень не переживал из-за Лара, объяснить, что тот совсем не деспот и самодур, но это чудо лопоухое начало мямлить что-то о том, что сам виноват, и правильно Сумрак его шпыняет. Даже исправиться торжественно поклялся. Сразу начала понимать мужа и сочувствовать Араю: как он управлялся с этим сборищем, где каждый боец идет в комплекте со своими тараканами? По всем законам такой отряд распался бы самое большее через месяц, а сотня Арвеллана успешно противодействовала имперцам и бандитам несколько лет. Тайные навыки лар’элланской педагогики? Надеюсь, мы их тоже как-нибудь освоим, иначе, цитирую: за какими демонами мы эту толпу собрали?
Но открытых конфликтов не было, и приказы командира выполнялись. Часам к трем пополудни получилось пробить портал, сэкономив три дня пути, а к вечеру еще один. Во второй раз перепрыгнули не так далеко, но еще денек выиграли. Если и дальше двигаться такими темпами, за длань дойдем до Черты. Тин отметил на карте несколько проходов, и по счастью, один из них знал Белка. Мы как раз обсуждали это после ужина, развернув у костра карту, когда Вель соизволила заговорить.
— У Кургана проход есть, к нему ближе.
— Это где? – заинтересовался Иоллар.
— Тут, — показал на карте Белка. – Слышал я про этот проход, но сам не ходил.
— Я ходила, — пожала плечами Авелия. – Я там все знаю.
Это место не входило в число тех, что показывал тэвк. Да и проводником у нас был все-таки Белка, и доверия к серьезному немногословному следопыту было больше, чем к непредсказуемой девчонке.
— Пойдем, как планировали, - решил Лар.
— Ладно, — без эмоций согласилась Вель. – Ты – командир.
Вопрос можно было счесть закрытым, но тут в поддержку прохода у Кургана высказался еще один человек.
— Я тоже этот путь знаю, — сказала неожиданно Лилэйн. – Там тропа приметная, главное – из тени не выходить. Меньше, чем за час, перейти можно.
— Ты тоже, Лил? – с недоверием посмотрел в ее сторону Иоллар. Считается, что в Пустоши народ не рвется, даже к Черте стараются близко не подходить, а из нашего сопровождения трое побывали на той стороне. — Белка и Вель – охотники, за Черту ходили за дичью. А ты?
— Была там раз с отцом и братьями. Путник оттуда к нам приходил, рассказывал, что там древние храмы заброшенные стоят. Про проход говорил. Любопытно стало.
— А, так ты храмы грабила, — отреагировала глумливой ухмылкой Вель. – Слыхала я, что народ на юге разбоем живет, потому, что уже забыли, как рыбу ловить и зверя бить.
— Могу вспомнить, — Лил демонстративно взялась за рукоять сэрро. – И одному зверю не поздоровится.
— Хватит, — прервал их перепалку Лар. – Так что, есть там храмы?
— Не знаю, — опустила глаза Лилэйн. – Мы недалеко отошли, заблудиться боялись. Да и жутко там как-то. Вроде все как у нас, но не так. И пусть Белка ведет, — закончила она, бросив уничижительный взгляд в сторону Авелии.
— А это и не обсуждается, — закончил разговор Иоллар.
Потом мы отошли с ним подальше от остальных, и муж со скорбным вздохом уткнулся носом в мою макушку.
— Вот поэтому в отряде может быть только одна женщина, — выдал он. – Еще раз устроят что-то в этом духе, отправлю обратно. Обеих. И вообще, зря девчонку взял. Ты не знаешь, оборотни они все ревнивые?
— Женщины все ревнивые, — уточнила я. – Только при чем тут ревность? Лилэйн нравится Сэл, а Авелии - Най.
— Угу. А на кого заглядывается Най? Вот тебе и ответ. Не поход будет, а балаган с любовной пьеской.
В балагане оно все же веселей, а в походе только лишние проблемы. Попробовала отвлечь мужа разговорами непосредственно о дороге, но он снова нахмурился, задумавшись о своем.
— Ты обратила внимание, где этот проход, о котором они говорили?
— Да. Отсюда по прямой, действительно, ближе. Боюсь, что по мере приближения к Черте телепортироваться станет сложнее, и если бы Белка знал то место, предпочла бы двигаться туда. Там и дорога, если верить карте, лучше.
— А он ведет нас в чащу. Теряем время.
— Он ведет нас тем путем, который знает сам. Ты же не доверишь роль проводника Вель?
— И не думал. Только… Бездна! Уже забыл, что хотел сказать.
И не удивительно - до сих пор от встречи с тем эльфом не отошел.
Перед сном Исора предложила заварить всем чай на травах, и я, пользуясь случаем, накапала в кружку мужа пустырника из собственных припасов.
На ночь снова остановились у воды, на этот раз у широкого лесного ручья. Сэлу это нравилось. В засушливых землях водник чувствовал себя неуютно, а поблизости от живого воплощения дружественной стихии и самочувствие и настроение были заметно лучше.
Сумрак распределил дежурства, но дозорных в лес не отправлял, удовлетворился сигнальным контуром, который установила на подступах к маленькому лагерю его жена. Часовым, сменяя друг друга, оставалось лишь подбрасывать дрова в костер. Первым, немного демонстративно, Лар поставил Дуда – видать, давал парню шанс реабилитироваться за прокол с эльфами. Мальчишка просиял, и на пару часов превратился в абстрактную скульптуру, вроде тех, что Сэл видел на Ино: глаза-уши-абралет. Как бы при таком рвении не пристрелил кого-нибудь, кому среди ночи приспичит отлучиться по нужде.
Сам Сэл тоже планировал отойти, но прямо сейчас и по другим причинам. После неудачно закончившейся беседы в Ясуне поговорить с Лил случая не было. Теперь, увидев, что девушка, прихватив саблю, скрылась за деревьями (тренироваться что ли собралась в темноте?), он осторожно пошел за ней.
Но оказалось, Лилэйн тоже кое-кого преследовала.
— Так что ты там тявкала? – услышал Буревестник ее рассерженный голос. – Кого это разбойниками назвала, а?
Сплетя заклинание ночного зрения и аккуратно раздвинув ветви, он увидел Лил. Острие сэрро было направлено в грудь девчонки-оборотня, непонятно зачем ушедшей сюда от лагеря. Но Вель не выглядела испуганной. Присмотревшись, Сэл увидел, что у той охотничий нож, причем держала она его обратным хватом и так, что клинок полностью скрывался рукой, невидимый для собеседницы. Вот сейчас пригнется, уйдет влево, выпрямится и ударит мечницу в бок. Картинка нарисовалась в мгновенье, но вмешаться Сэл не успел.
— Ты сказала про храмы. — Вель брезгливо, словно за жабью лапку, взялась двумя пальцами за лезвие сэрро и отвела в сторону. – Что еще можно было подумать?
— А ты будто думаешь! Ляпаешь первое, что в голову придет.
— Правда глаза режет? – противным голоском произнесла оборотень.
Недаром Сэллеру эта девица сразу не понравилась.
— Правда?! – усиленное зрение позволило заметить, как покраснела от возмущения Лил. – Ты же это не только обо мне сказала, обо всей моей семье! Об отце, о братьях. А они…
Девушка снова замахнулась сэрро, и Вель изменилась в лице, но совсем не от страха.
— Извини.
В воцарившейся вслед за этим тишине Буревестник боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя.
— Ладно, — сабля скользнула в ножны. – В следующий раз не болтай лишнего, и все.
— Не буду, — продемонстрировав нож, Авелия заткнула его за пояс.
Лил понимающе приподняла бровь и, как показалось Сэлу, улыбнулась. Сделала вид, что собирается уйти, но потом обернулась через плечо и бросила как бы невзначай:
— И чтобы больше не было проблем: он мне не нужен.
— Кто? – растерянно потупилась Вель.
— Най твой, кто еще.
В этот момент Сэллер вдруг вспомнил, что подслушивать нехорошо, и попытался сплести какое-нибудь заклинание, которое позволило бы ему бесшумно уйти. Но нужная формула, как назло, совершенно вылетела из головы.
— Он не мой, — пробурчала Авелия, но тут же ощерилась: — Будто я не вижу, как он на тебя смотрит.
— Смешная ты. Он смотрит, а я виновата? Сказала же, он меня не интересует.
— А кто интересует? – прищурилась девчонка. – Одноглазый этот?
Стукнуть бы ее чем-нибудь!
— У него имя есть, — обиделась Лил.
Заклинание вспомнилось, но применять его расхотелось. Может, он не подслушивает, а собирает важную информацию?
— Ага, — хихикнула в ответ на замечание Вель. – Сэл – в лужу сел.
Все-таки хорошо, что она большую часть времени молчит. А то кажется, не того в отряде Занозой назвали.
— Сэллер, — улыбнулась Лилэйн, не обращая внимания на насмешку.
— А-а… Сэллер, — с той же гаденькой интонацией протянула оборотниха. Хорошо, хоть рифму не нашла. – Бу-ре-вест-ник! Птичка, да?
— Ну почему ты такая? – насупилась Лилэйн. — Он милый, внимательный. И совсем не чванливый, хоть такой знаменитый.
— А еще хозяйственный: вещи в мешке травами перекладывает, чтоб не залежались. Тимьян, мелисса. У меня мама так делала. И запах потом такой приятный. И различимый. Даже в лесу.
Сердце остановилась, а наглая девица уже смотрела прямо на него, и в прищуренных глазах светились зеленые огоньки. А самое плохое, что Лил развернулась в направлении ее взгляда, и выражение лица девушки не предвещало ничего хорошего. Бежать было поздно.
— Подслушиваешь? – рассержено выкрикнула она, обнаружив его укрытие.
— Нет. Гнездышко себе в кустах вьет, — хихикнула мелкая зараза. – Птичка.
Испортив все, что только можно было испортить, Авелия сочла, что вечер удался, и что-то насвистывая, пошла в сторону лагеря, оставив их вдвоем.
— Я случайно… Точнее, не случайно, думал поговорить …
Щеки Лилэйн пылали гневным румянцем.
— Извини, это не специально вышло. Я увидел вас, показалось, что вы ссоритесь, а потом… То, что ты сказала этой… Вель, правда? Ну, что тебе не нравится Най, потому что…
— Нет, — резко оборвала его девушка. – Я хотела ее успокоить. На самом деле мне очень нравится твой брат. Можешь ему это передать.
С Наем они делили палатку, но передавать ему Сэл ничего не стал. И настроение, вопреки всему, было отличнейшее.
Галла
Иоллар растолкал меня на рассвете, когда все еще спали.
— Пошли, прогуляемся?
Прозвучало это так странно, что я даже для приличия не возмущалась.
— Пошли. А куда?
— В лес, подальше. Покараулишь.
— Кого?
— Меня.
У костра сидел закутанный в одеяло Винхерд. Он попытался вскочить, увидев командира, но Лар отмахнулся и за руку потащил меня куда-то вверх по течению ручья.
— Тут мысль одна в голову пришла, проверить хочу.
Для проверки ему понадобилось обернуться туманом и растечься по влажной от росы траве. А мне оставалось только собрать его одежду и, как он сказал, караулить: никто из ребят еще не видел моего супруга в этой ипостаси. Я тоже наблюдала его таким впервые: Сумрак то витал над землей легкой дымкой, то собирался в плотное облако и несколько раз менял форму, представая передо мной попеременно призрачной мужской фигурой, волком и каким-то неведомым чудищем, а потом долго носился у воды маленьким смерчем. Продолжалось это сумасшествие минут пять.
— Фух, — громко выдохнул он, материализуясь, и тут же поежился от утреннего холода.
— И что это было? – я протянула ему рубашку.
— Сейчас объясню, — пообещал он, клацая зубами.
Я создала вокруг нас наполненную теплым воздухом сферу. На всякий случай – звуконепроницаемую.
— Тебе не показалось, что я странно себя веду? – спросил муж, одеваясь.
— Показалось. Потому и хочу объяснений.
— Я не об этом. Раньше. С-с-с… с момента выхода из Ясуны, третий день, получается. А может, это еще в деревне началось.
— Что – это?
— Я нервничаю, злюсь на всех подряд по поводу и без. Тебя это не удивило?
— Не очень. Я тебя разным видела.
— Бедненькая моя, — Лар чмокнул меня в нос, — сколько же ты со мной натерпелась! Но сейчас было совсем странное. Какой-то постоянный раздражающий фактор. И все время хотелось обернуться сумраком. Я давно заметил, это – что-то вроде защитной реакции. Решил, что не стоит бороться с желаниями собственного организма.
— И что? Полегчало?
— Вроде бы. Вернемся, и если мне не захочется тут же убить кого-нибудь, Эйкена или Дуда, например, то, значит, все в порядке.
Словно осведомленный о намеченном эксперименте, Дуд стал первым, кого мы встретили.
— Доброе утро, — шокировал его дружелюбной улыбкой Сумрак.
Парень поспешил скрыться в кустах.
— Вот, — констатировал муж. – Работает.
Знать бы еще, что работает, и как.
Мы отсутствовали недолго, но этого хватило, чтобы Винхерд, во время дежурства успевший сбрить едва проклюнувшуюся щетину и до блеска отполировать круглый череп, разбудил остальных: командир-то уже встал. Проснувшийся лагерь гудел, как пчелиный улей, и даже не верилось, что нас всего четырнадцать: люди сновали туда-сюда, носили воду, о чем-то переговаривались. Мэт и Лони уже собрали палатку, каким-то чудом вытряхнув из нее делившего с ними ночлег Тикоту, и здоровяк сидел теперь на земле в позе медитирующего монаха, прикрыв глаза и подняв к небу безмятежное лицо. Кажется, таким образом он пытался досмотреть прерванный сон. А Исора уже возилась у костра.
И посреди этой походной суеты с видом великомученика стоял, пошатываясь, наш Буревестник и безуспешно пытался собрать в хвостик растрепавшиеся за ночь волосы. Но делать это одной рукой было неудобно, а вторая у Сэллера была занята – он, не переставая, тер ею припухший глаз. Если я и не обратила внимания на раздражительность Лара, то странности, происходящие с другом, отметила.
— Детство, — пробурчал идущий рядом муж, как и я, заметивший эти переглядывания.
— Точно, — улыбнулась я, вспомнив, как так же вздыхала по нему тайком, даже не догадываясь о том, что мои чувства взаимны. – А ты знаешь, что в большинстве Миров воспитание и традиции не позволяют женщине первой проявлять инициативу? А мужчины отчего-то… тормозят.
— Я знаю, что у нас впереди долгий и, возможно, опасный путь. А наш лучший маг, утратил бдительность и витает в облаках. И одного мечника мы, считай, потеряли.
— Погоди-ка, разве не я наш лучший маг? И зачем нам другие мечники, когда есть ты?
— Тогда за какими демонами мы эту толпу собрали? — спросил муж раздраженно.
Утренняя встреча с высокомерным лар’элланцем испортила Иоллару настроение на весь день. Все было не то и не так: Эйкен снова споткнулся, Мэт и Лони слишком громко переговаривались, а Дуд путался под ногами. Лично я не заметила, чтобы он «путался», но Ил с самого начала к нему придирался, а после того, как пришлось снять маску — особенно. Я пыталась объяснить любимому, что такая предвзятость не делает ему чести, но он отмахнулся и в который раз помянул материнский инстинкт.
Во время привала, пока я сканировала местность, Иоллар о чем-то недолго говорил с Лил, а потом ушел с ней с полянки, где сидели остальные. Вот и хорошо, пускай пар выпустит.
— Пойдем, посмотрим? – предложила я Сэлу.
— Зачем? – смутился он.
— Ну-у… Может, я ревную? – подмигнула я.
Наблюдать урок фехтования в мои планы не входило. Привела Буревестника, усадила в сторонке, на старом, поваленном ураганом дереве, чтобы он мог открыто наблюдать за понравившейся девушкой, посчитала доброе дело выполненным и пошла совершать следующее.
Авелия со мной говорить не пожелала. Завалилась под кустом и сделала вид, что спит. Решила поболтать с Дудом, чтоб парень не переживал из-за Лара, объяснить, что тот совсем не деспот и самодур, но это чудо лопоухое начало мямлить что-то о том, что сам виноват, и правильно Сумрак его шпыняет. Даже исправиться торжественно поклялся. Сразу начала понимать мужа и сочувствовать Араю: как он управлялся с этим сборищем, где каждый боец идет в комплекте со своими тараканами? По всем законам такой отряд распался бы самое большее через месяц, а сотня Арвеллана успешно противодействовала имперцам и бандитам несколько лет. Тайные навыки лар’элланской педагогики? Надеюсь, мы их тоже как-нибудь освоим, иначе, цитирую: за какими демонами мы эту толпу собрали?
Но открытых конфликтов не было, и приказы командира выполнялись. Часам к трем пополудни получилось пробить портал, сэкономив три дня пути, а к вечеру еще один. Во второй раз перепрыгнули не так далеко, но еще денек выиграли. Если и дальше двигаться такими темпами, за длань дойдем до Черты. Тин отметил на карте несколько проходов, и по счастью, один из них знал Белка. Мы как раз обсуждали это после ужина, развернув у костра карту, когда Вель соизволила заговорить.
— У Кургана проход есть, к нему ближе.
— Это где? – заинтересовался Иоллар.
— Тут, — показал на карте Белка. – Слышал я про этот проход, но сам не ходил.
— Я ходила, — пожала плечами Авелия. – Я там все знаю.
Это место не входило в число тех, что показывал тэвк. Да и проводником у нас был все-таки Белка, и доверия к серьезному немногословному следопыту было больше, чем к непредсказуемой девчонке.
— Пойдем, как планировали, - решил Лар.
— Ладно, — без эмоций согласилась Вель. – Ты – командир.
Вопрос можно было счесть закрытым, но тут в поддержку прохода у Кургана высказался еще один человек.
— Я тоже этот путь знаю, — сказала неожиданно Лилэйн. – Там тропа приметная, главное – из тени не выходить. Меньше, чем за час, перейти можно.
— Ты тоже, Лил? – с недоверием посмотрел в ее сторону Иоллар. Считается, что в Пустоши народ не рвется, даже к Черте стараются близко не подходить, а из нашего сопровождения трое побывали на той стороне. — Белка и Вель – охотники, за Черту ходили за дичью. А ты?
— Была там раз с отцом и братьями. Путник оттуда к нам приходил, рассказывал, что там древние храмы заброшенные стоят. Про проход говорил. Любопытно стало.
— А, так ты храмы грабила, — отреагировала глумливой ухмылкой Вель. – Слыхала я, что народ на юге разбоем живет, потому, что уже забыли, как рыбу ловить и зверя бить.
— Могу вспомнить, — Лил демонстративно взялась за рукоять сэрро. – И одному зверю не поздоровится.
— Хватит, — прервал их перепалку Лар. – Так что, есть там храмы?
— Не знаю, — опустила глаза Лилэйн. – Мы недалеко отошли, заблудиться боялись. Да и жутко там как-то. Вроде все как у нас, но не так. И пусть Белка ведет, — закончила она, бросив уничижительный взгляд в сторону Авелии.
— А это и не обсуждается, — закончил разговор Иоллар.
Потом мы отошли с ним подальше от остальных, и муж со скорбным вздохом уткнулся носом в мою макушку.
— Вот поэтому в отряде может быть только одна женщина, — выдал он. – Еще раз устроят что-то в этом духе, отправлю обратно. Обеих. И вообще, зря девчонку взял. Ты не знаешь, оборотни они все ревнивые?
— Женщины все ревнивые, — уточнила я. – Только при чем тут ревность? Лилэйн нравится Сэл, а Авелии - Най.
— Угу. А на кого заглядывается Най? Вот тебе и ответ. Не поход будет, а балаган с любовной пьеской.
В балагане оно все же веселей, а в походе только лишние проблемы. Попробовала отвлечь мужа разговорами непосредственно о дороге, но он снова нахмурился, задумавшись о своем.
— Ты обратила внимание, где этот проход, о котором они говорили?
— Да. Отсюда по прямой, действительно, ближе. Боюсь, что по мере приближения к Черте телепортироваться станет сложнее, и если бы Белка знал то место, предпочла бы двигаться туда. Там и дорога, если верить карте, лучше.
— А он ведет нас в чащу. Теряем время.
— Он ведет нас тем путем, который знает сам. Ты же не доверишь роль проводника Вель?
— И не думал. Только… Бездна! Уже забыл, что хотел сказать.
И не удивительно - до сих пор от встречи с тем эльфом не отошел.
Перед сном Исора предложила заварить всем чай на травах, и я, пользуясь случаем, накапала в кружку мужа пустырника из собственных припасов.
На ночь снова остановились у воды, на этот раз у широкого лесного ручья. Сэлу это нравилось. В засушливых землях водник чувствовал себя неуютно, а поблизости от живого воплощения дружественной стихии и самочувствие и настроение были заметно лучше.
Сумрак распределил дежурства, но дозорных в лес не отправлял, удовлетворился сигнальным контуром, который установила на подступах к маленькому лагерю его жена. Часовым, сменяя друг друга, оставалось лишь подбрасывать дрова в костер. Первым, немного демонстративно, Лар поставил Дуда – видать, давал парню шанс реабилитироваться за прокол с эльфами. Мальчишка просиял, и на пару часов превратился в абстрактную скульптуру, вроде тех, что Сэл видел на Ино: глаза-уши-абралет. Как бы при таком рвении не пристрелил кого-нибудь, кому среди ночи приспичит отлучиться по нужде.
Сам Сэл тоже планировал отойти, но прямо сейчас и по другим причинам. После неудачно закончившейся беседы в Ясуне поговорить с Лил случая не было. Теперь, увидев, что девушка, прихватив саблю, скрылась за деревьями (тренироваться что ли собралась в темноте?), он осторожно пошел за ней.
Но оказалось, Лилэйн тоже кое-кого преследовала.
— Так что ты там тявкала? – услышал Буревестник ее рассерженный голос. – Кого это разбойниками назвала, а?
Сплетя заклинание ночного зрения и аккуратно раздвинув ветви, он увидел Лил. Острие сэрро было направлено в грудь девчонки-оборотня, непонятно зачем ушедшей сюда от лагеря. Но Вель не выглядела испуганной. Присмотревшись, Сэл увидел, что у той охотничий нож, причем держала она его обратным хватом и так, что клинок полностью скрывался рукой, невидимый для собеседницы. Вот сейчас пригнется, уйдет влево, выпрямится и ударит мечницу в бок. Картинка нарисовалась в мгновенье, но вмешаться Сэл не успел.
— Ты сказала про храмы. — Вель брезгливо, словно за жабью лапку, взялась двумя пальцами за лезвие сэрро и отвела в сторону. – Что еще можно было подумать?
— А ты будто думаешь! Ляпаешь первое, что в голову придет.
— Правда глаза режет? – противным голоском произнесла оборотень.
Недаром Сэллеру эта девица сразу не понравилась.
— Правда?! – усиленное зрение позволило заметить, как покраснела от возмущения Лил. – Ты же это не только обо мне сказала, обо всей моей семье! Об отце, о братьях. А они…
Девушка снова замахнулась сэрро, и Вель изменилась в лице, но совсем не от страха.
— Извини.
В воцарившейся вслед за этим тишине Буревестник боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя.
— Ладно, — сабля скользнула в ножны. – В следующий раз не болтай лишнего, и все.
— Не буду, — продемонстрировав нож, Авелия заткнула его за пояс.
Лил понимающе приподняла бровь и, как показалось Сэлу, улыбнулась. Сделала вид, что собирается уйти, но потом обернулась через плечо и бросила как бы невзначай:
— И чтобы больше не было проблем: он мне не нужен.
— Кто? – растерянно потупилась Вель.
— Най твой, кто еще.
В этот момент Сэллер вдруг вспомнил, что подслушивать нехорошо, и попытался сплести какое-нибудь заклинание, которое позволило бы ему бесшумно уйти. Но нужная формула, как назло, совершенно вылетела из головы.
— Он не мой, — пробурчала Авелия, но тут же ощерилась: — Будто я не вижу, как он на тебя смотрит.
— Смешная ты. Он смотрит, а я виновата? Сказала же, он меня не интересует.
— А кто интересует? – прищурилась девчонка. – Одноглазый этот?
Стукнуть бы ее чем-нибудь!
— У него имя есть, — обиделась Лил.
Заклинание вспомнилось, но применять его расхотелось. Может, он не подслушивает, а собирает важную информацию?
— Ага, — хихикнула в ответ на замечание Вель. – Сэл – в лужу сел.
Все-таки хорошо, что она большую часть времени молчит. А то кажется, не того в отряде Занозой назвали.
— Сэллер, — улыбнулась Лилэйн, не обращая внимания на насмешку.
— А-а… Сэллер, — с той же гаденькой интонацией протянула оборотниха. Хорошо, хоть рифму не нашла. – Бу-ре-вест-ник! Птичка, да?
— Ну почему ты такая? – насупилась Лилэйн. — Он милый, внимательный. И совсем не чванливый, хоть такой знаменитый.
— А еще хозяйственный: вещи в мешке травами перекладывает, чтоб не залежались. Тимьян, мелисса. У меня мама так делала. И запах потом такой приятный. И различимый. Даже в лесу.
Сердце остановилась, а наглая девица уже смотрела прямо на него, и в прищуренных глазах светились зеленые огоньки. А самое плохое, что Лил развернулась в направлении ее взгляда, и выражение лица девушки не предвещало ничего хорошего. Бежать было поздно.
— Подслушиваешь? – рассержено выкрикнула она, обнаружив его укрытие.
— Нет. Гнездышко себе в кустах вьет, — хихикнула мелкая зараза. – Птичка.
Испортив все, что только можно было испортить, Авелия сочла, что вечер удался, и что-то насвистывая, пошла в сторону лагеря, оставив их вдвоем.
— Я случайно… Точнее, не случайно, думал поговорить …
Щеки Лилэйн пылали гневным румянцем.
— Извини, это не специально вышло. Я увидел вас, показалось, что вы ссоритесь, а потом… То, что ты сказала этой… Вель, правда? Ну, что тебе не нравится Най, потому что…
— Нет, — резко оборвала его девушка. – Я хотела ее успокоить. На самом деле мне очень нравится твой брат. Можешь ему это передать.
С Наем они делили палатку, но передавать ему Сэл ничего не стал. И настроение, вопреки всему, было отличнейшее.
Галла
Иоллар растолкал меня на рассвете, когда все еще спали.
— Пошли, прогуляемся?
Прозвучало это так странно, что я даже для приличия не возмущалась.
— Пошли. А куда?
— В лес, подальше. Покараулишь.
— Кого?
— Меня.
У костра сидел закутанный в одеяло Винхерд. Он попытался вскочить, увидев командира, но Лар отмахнулся и за руку потащил меня куда-то вверх по течению ручья.
— Тут мысль одна в голову пришла, проверить хочу.
Для проверки ему понадобилось обернуться туманом и растечься по влажной от росы траве. А мне оставалось только собрать его одежду и, как он сказал, караулить: никто из ребят еще не видел моего супруга в этой ипостаси. Я тоже наблюдала его таким впервые: Сумрак то витал над землей легкой дымкой, то собирался в плотное облако и несколько раз менял форму, представая передо мной попеременно призрачной мужской фигурой, волком и каким-то неведомым чудищем, а потом долго носился у воды маленьким смерчем. Продолжалось это сумасшествие минут пять.
— Фух, — громко выдохнул он, материализуясь, и тут же поежился от утреннего холода.
— И что это было? – я протянула ему рубашку.
— Сейчас объясню, — пообещал он, клацая зубами.
Я создала вокруг нас наполненную теплым воздухом сферу. На всякий случай – звуконепроницаемую.
— Тебе не показалось, что я странно себя веду? – спросил муж, одеваясь.
— Показалось. Потому и хочу объяснений.
— Я не об этом. Раньше. С-с-с… с момента выхода из Ясуны, третий день, получается. А может, это еще в деревне началось.
— Что – это?
— Я нервничаю, злюсь на всех подряд по поводу и без. Тебя это не удивило?
— Не очень. Я тебя разным видела.
— Бедненькая моя, — Лар чмокнул меня в нос, — сколько же ты со мной натерпелась! Но сейчас было совсем странное. Какой-то постоянный раздражающий фактор. И все время хотелось обернуться сумраком. Я давно заметил, это – что-то вроде защитной реакции. Решил, что не стоит бороться с желаниями собственного организма.
— И что? Полегчало?
— Вроде бы. Вернемся, и если мне не захочется тут же убить кого-нибудь, Эйкена или Дуда, например, то, значит, все в порядке.
Словно осведомленный о намеченном эксперименте, Дуд стал первым, кого мы встретили.
— Доброе утро, — шокировал его дружелюбной улыбкой Сумрак.
Парень поспешил скрыться в кустах.
— Вот, — констатировал муж. – Работает.
Знать бы еще, что работает, и как.
Мы отсутствовали недолго, но этого хватило, чтобы Винхерд, во время дежурства успевший сбрить едва проклюнувшуюся щетину и до блеска отполировать круглый череп, разбудил остальных: командир-то уже встал. Проснувшийся лагерь гудел, как пчелиный улей, и даже не верилось, что нас всего четырнадцать: люди сновали туда-сюда, носили воду, о чем-то переговаривались. Мэт и Лони уже собрали палатку, каким-то чудом вытряхнув из нее делившего с ними ночлег Тикоту, и здоровяк сидел теперь на земле в позе медитирующего монаха, прикрыв глаза и подняв к небу безмятежное лицо. Кажется, таким образом он пытался досмотреть прерванный сон. А Исора уже возилась у костра.
И посреди этой походной суеты с видом великомученика стоял, пошатываясь, наш Буревестник и безуспешно пытался собрать в хвостик растрепавшиеся за ночь волосы. Но делать это одной рукой было неудобно, а вторая у Сэллера была занята – он, не переставая, тер ею припухший глаз. Если я и не обратила внимания на раздражительность Лара, то странности, происходящие с другом, отметила.
