— Лорд Окнир, — поправил Сумрак. — Вместо абсолютной власти отец получил ограниченные права регента. Его дальнейшее благополучие теперь зависит от того, как будет относиться к нему его младший сын, и хотя бы ради этого благополучия он станет стараться заслужить его уважение, если не любовь. А еще он понимает, что я в любой момент могу передумать и вернуться.
— А Кангар?
— Там прямо противоположная ситуация. Права Кангара на Стальную Корону признавали не все, и со временем нашлись бы желающие занять его место. А теперь он – божий избранник, принявший кровь Сумрака. Кто решит связываться? К тому же, я и туда обещал заглядывать, а мои методы орки уже оценили. Теперь понял, что изменилось?
— Вроде бы. А с короной что?
— С короной? – Лар тряхнул сумкой, в которую упаковал старую одежду и княжеский венец. – Корону жене на день рождения подарю. Если лет через двадцать пять-тридцать она ей надоест, отдам Лениру. Если нет, пусть новый князь заказывает себе новый символ власти.
— И все-таки я что-то упустил, — нахмурился проводник. – Я чувствую, что ты сделал что-то еще, что-то важное, но не понимаю, что именно.
И не поймет. Иоллар обернулся на оставшийся за спиной дворец и улыбнулся. Да, он сделал нечто очень важное. Но не для Долины или Сумрачного Края, не для эльфов или орков – для себя. Он простился со своим прошлым.
А вот мир с ним прощаться не хотел.
Открывающий, немолодой уже эльф, удивленно поглядел на путешественников, остановившихся прямо в центре светящегося круга, еще раз проверил настройки и почесал макушку.
— Никогда такого не видел.
— Зато я видел, — под нос себе прогудел Сэл, выталкивая Лара из поля портала. – Ну что, ваша сумрачность, поздравляю с возвращением на родину! Это лучший подарок, который ты мог сделать жене!
— Нет, — затряс головой Иоллар. – Ты думаешь…
— А ты что думаешь? Эльфо-орко-князе-бог! Кто ж такое чудо отдаст?
— Я. И с радостью, — заявил появившийся рядом с ними Фреймос. – Было весело, но хорошего понемножку. Почему не уходите?
— Мы пытались, Хранитель, — Сумрак закусил губу. – Не пускает.
— Тебя не пускает?
— Да, — он сжал кулак и с трудом удержался от того, чтобы ударить со злости по недавно отштукатуренной стене.
— И откуда такое самомнение? – пожал плечами дракон. – Скромнее нужно быть, юноша, скромнее. Если врата кого-то не пропускают, это обычно означает, что этот кто-то пытается протащить что-то, что согласно «Договору о переходах» тащить из мира в мир запрещается. Начнем с элементарного. Оружие? Наркотики?
— Оружие только холодное, оно разрешено, — правила Лар за годы путешествий с Эн-Ферро усвоил неплохо. – Наркотиков нет. Одежда из натуральных тканей, ювелирные украшения – все из допустимого… Сэл?
— Ну-у… Оно как бы и не наркотик…
Буревестник выложил из кармана небольшой мешочек.
— Я бы назвал это лекарственным средством из натуральных ингредиентов. Тоже легально. И не надо так на меня смотреть – для Тина прихватил. Вчера в твою божественную честь в Святилище половина орков ее курила. И угощали еще…
Иоллар укоризненно покачал головой.
— Что? – взвился идущий. – Считаешь, нас из-за этого не пропустило? Демона драного, чтобы так!
— Не стоит тут о демонах, — Фреймос раскрыл мешочек и принюхался. Тонкие пальцы дракона нырнули внутрь и захватили шепотку растертой в труху травы. – Действительно, лекарство… в каком-то смысле. Только не увлекайся.
Хранитель затянул тесемки и вернул кисет владельцу.
— Это не мне, — проворчал тот. – Подарок.
— Рассказывайте, какие еще подарки несете, — потребовал медноволосый. – Рабов, вижу, что нет. Гаджетами и трансплантатами разжиться тут не могли. Культурное наследие мира тоже вроде бы не разворовываете. Может, реликвию какую прихватили?
— Какую еще реликвию? – забыв о почтительном тоне, отмахнулся Лар.
— Вечноцветущую ветвь Элир, например, — вкрадчиво произнес дракон. – Зачем она тебе, а?
— Ветвь?!
О вечноцветущей ветви Иоллар только слышал. В древних эльфийских легендах рассказывалось о том, что ветвь Элир дала жизнь этому Миру. Но это были всего лишь сказки.
— Ветвь-ветвь, — нетерпеливо повторил Фреймос. – Сумку выворачивай, твое высочество. Таможенный досмотр.
Сумрак, ничего не понимая, подчинился. Действовал, словно обкурился прихваченной Сэлом из Святилища травкой — руки, ноги двигались сами по себе, комната вокруг подернулась туманом и расплывалась, а в голове была лишь одна мысль: «Застрял!» А Галла с детьми на Таре, и ей тоже не вырваться. И на помощь этого чудаковатого дракона рассчитывать нечего: болтает о каких-то реликвиях…
— А корона-то тебе на кой? – удивился Фреймос. – Тоже в подарок?
— Жене.
— Она у тебя королева? Принцесса? Актриса? Куда она ее наденет?
— На голову, — буркнул Лар.
— Да понятно, что не на ногу, — не заметил грубости дракон. – А ходить в ней куда? На рынок за капустой? К соседке на блины? Я с твоей супругой не знаком, но кажется мне, ей такой подарок не понравится. Это к тому, чтобы не переживал, что придется оставить.
— Корону? Но ведь вы говорили о ветви…
Хранитель взглянул на него с сочувствием, как на скорбного рассудком.
— Теперь мне еще объяснять, да? – вздохнул он. – У кого-то из твоих длинноухих предков была извращенная фантазия, а я должен тратить время, рассказывая об этом? Сам не догадаешься? Или в тебе остался только сумрак орков и ни капли эльфийской крови?
Иоллар взял золотой венец в руки и присмотрелся. А ведь и правда ветвь: один конец обруча, от которого отходят вверх прутики-отростки, толще, другой – совсем тоненький. Как будто настоящую ветку скрутили кольцом, перегнув на одну сторону и переплетя между собой молоденькие побеги. Захотелось расправить ее, выпрямить…
Золото, конечно, мягкий металл, но не настолько же?
— Ну вот, корону сломал…
Но Лар уже не слушыл дракона, смотрел как завороженный на чудо в своей руке. Небольшая веточка: золотистая древесина, юная листва, маленькие нежно-розовые цветы.
— Это как? – пробормотал растеряно.
— Ты же вроде князь? – подмигнул дракон. – Но все равно не считается – я тебе подсказал. Только т-с-с! Не положено. И вообще, если кто спросит, вы меня не видели, я вас – тоже. Меня вообще на Эльмаре не было. Ясно?
— Ясно, — Иоллар осторожно коснулся пальцами одного из цветочков. По телу прошла волна тепла. – И любой князь умеет так?
— Нет. Только тот, кто знает и верит. Ну и еще какие-то качества нужно иметь. Сам до конца не разобрался, новый же мир – вникаю пока понемногу, литературку почитываю. Но ты, кажется, спешил? Не буду задерживать. Давай, возвращай, как было, и проваливай, пока еще чего-нибудь не натворил.
— В корону? – сразу стало тоскливо. – Жалко. Может быть, вы так ее возьмете?
— Я? Возьму? – выпучил глаза дракон. – А ты меня ни с кем не попутал, князь? Я Хранитель врат, а не всяких там эльфийских штучек. В корону – и папе.
Лар с сожалением согнул одну из веточек, но вовремя спохватился:
— Корону оставлять нельзя. Это отказ от власти, передача…
— Твои проблемы, — Фреймос достал из кармана часы на длинной серебряной цепочке, щелкнул крышкой. – Окно провисит еще полчаса. Если думаешь, что после я буду лично тебе проход открывать – ошибаешься. И что это ты творишь, а?
Что, Сумрак и сам не понимал, но, поддавшись странному наитию, в глубине души осознавая, какое это кощунство, оторвал один из цветочков. А дальше – еще необычнее: аккуратно положив ветвь на стол пред очарованные очи эльфа-открывающего, достал из сумки обломок Стальной Короны. Казалось, цветок только этого и ждал. Лишенный родной ветви, сам потянулся к металлическому стержню и мгновенно врос в него. Сталь от этого сделалась живой и мягкой, шевельнулась теплым червячком в ладони, обняла цветок, добавив его лепесткам силы вместе с тонкими серебристо-серым кантом, оттеняющим бархатный пурпур, а вытянувшийся стебелек выпустил длинный остроконечный листик.
— А вот этого я тебе не говорил, — строго предупредил Хранитель.
— Значит, если объединить две короны… Хотя есть же еще Ург-ха. Что у них, интересно?
— Умный мальчик, — сощурился дракон. – Все-таки решил стать властелином Мира?
— Не в этот раз, Хранитель.
Отчего-то уверенный, что врата пропустят, Лар приколол цветок к плащу.
— Не в этот раз, — повторил Фреймос. – Или не ты.
— Или не я, — легко согласился Сумрак.
— Ну так и чеши отсюда, — вернулся к своей обычной манере дракон, и для пущей убедительности еще раз клацнул крышкой карманных часов. – Только веточку в транспортабельный вид приведи и отдай кому надо. Двадцать пять минут на все.
Пришедшая в голову мысль показалась удачной. Иоллар улыбнулся, прикрыл глаза, а пальцы, словно всю жизнь он только этим и занимался, уже сплетали гибкие побеги, от которых расходилось тепло, бодрящее тело и успокаивающее душу. Вот, значит, каково это – быть князем Элир. А отец, надевая корону, не видел ничего, кроме власти, которую она дает. Стало жаль его немного.
— Неплохо, — хмыкнул дракон. – У меня когда-то целая коллекция была. Боевые, охотничьи, ритуальные. А как звучали! И куда дел?
— К погремушкам положить не могли? – участливо поинтересовался Сэллер.
— Не исключено, — рассеянно пробормотал Фреймос, рассматривая небольшой золоченый рожок.
Не золотой, а именно золоченый – изящная детская игрушка, не более. Но ребенку это и предназначалось.
— Сэл, я во дворец, — предупредил Иоллар. – Должен успеть.
— Да ладно тебе, — с ленцой в голосе остановил его дракон. – Еще минутку погоди, тут и отдашь.
Он отошел в дальний угол комнаты, улегся на длинную лавку и прикинулся предметом интерьера. Практически сразу же распахнулась дверь, и в помещение влетела запыхавшаяся Триллин, тащившая за руку спотыкающегося сына.
— Принц Иоллар… Ой, простите, князь, я…
Сэл тоже решил отойти.
— Хорошо, что вы еще не ушли. Мы… Я… Я не успела поблагодарить вас… Брат объяснил, что вы сделали. И для Ленира… Это так…
— Не стоит, леди Триллин. Ваш сын вряд ли будет мне благодарен, когда поймет, какую обузу я на него взвалил. К счастью, это будет нескоро.
— А ваш отец… — эльфийка запнулась, не зная, стоит ли продолжать.
— Да?
— Ваш отец сказал, что горд, что у него такой сын. И что ему жаль, что не он воспитал его таким. Я подумала, вам будет… интересно это услышать.
Она хотела сказать «приятно», а в последний миг нашла другое слово. Но Лару было уже и не интересно, и не приятно. Окнир не из тех, кто меняется в одночасье, повинуясь знамениям судьбы, и только он сам знает, были ли эти его слова искренними или всего лишь красиво прозвучавшей ложью для окружения бывшего князя. Не хотелось расстраивать его жену, заговаривая об этом, а потому Лар сказал то, что ей хотелось бы слышать:
— У лорда Окнира есть еще один сын. И шанс избежать прежних ошибок. Думаю, он им воспользуется. А я буду заглядывать иногда, — он подмигнул братишке.
Частых визитов не планировал. Но позаботился о том, чтобы раз в седмицу на Тар поступали отчеты о состоянии дел и в Долине, и в Сумрачном Краю - стандартная рассылка новостей по почте идущих это позволяла, и Сэл не отказался ее оформить. А Открывающие (за лишнюю плату, естественно) обещали не полениться на дополнительную, более развернутую информацию.
— Спасибо, — потупилась эльфийка. – Мне так неловко… после всего…
— Леди Триллин…
— Мы нашли ваше ожерелье, — выпалила она. – Только не сердитесь, пожалуйста.
— Сердиться? – Лар присел на корточки около смущенного мальчишки, протягивающего ему бесценное сокровище. – Где-то видел, говоришь?
Ленир виновато хлюпнул носом.
— Мне мама много всего отдала. Давно, для игры. И забыла…
— Для игры? – улыбнулся Иоллар, вспомнив, как сам в таком возрасте выпрашивал у матери блестящие безделушки, чтобы собрать сокровищницу, за которую потом сражались разноцветные деревянные рыцари. – А сразу почему не отдал? Тоже забыл?
— Нет, — признался мальчик. – Ты сказал, что не уйдешь без ожерелья. Вот я и подумал, что не уйдешь. Но ты же все равно уходишь…
Не много друзей у маленьких принцев, а старший брат, должно быть, и подавно – мечта.
— Я вернусь, — пообещал Сумрак, принимая из худеньких ручонок серебряную цепь. – А пока – вот. Подарок на память, — он передал Лениру превращенную в рожок Ветвь. – В саду проверишь, должен неплохо звучать. Только сохрани, хорошо? Он тебе еще пригодится.
— Спасибо, — вместо сына прощебетала Триллин.
— Не стоит, — еще раз повторил Лар.
Намереваясь проститься, он взял ее за руку, почтительно, как это и предписывал официальный церемониал, но не успел наклониться, чтобы поцеловать изящные пальчики, как эльфийка быстро обняла его второй рукой, прильнув на миг.
Мягкие губы неловко ткнулись в щеку, потом скользнули к приоткрывшемуся от удивления рту.
— Простите…
Она схватила за руку сына и выскочила наружу.
— Ох уж эти мне романтичные эльфийские девы пятисот неполных лет, — вывел из ступора насмешливый голос Фреймоса. – И что она в нем нашла? Пришел ведь, нашумел, устроил бойню, до слез довел… А чего стоим, кстати? Ждете, что и я вас чмокну на прощанье? Не дождетесь. Все. Все довольны, все при подарках… — взгляд дракона наткнулся на скромно стоящего в сторонке проводника. – Тебя обидели, да? – спросил сочувственно.
— Спасибо, Хранитель, но я обойдусь, — попытался избавиться от ненужного внимания Сэллер.
— Да ладно уж, не скромничай. Хочешь, сушеную голову подарю? Хорошая голова. Семь таких собираешь – и ты вождь манзу. Потом, правда, могут и твою того… Но это дело случая.
— Лучше не надо.
— Жаль. У меня большая коллекция. Была где-то. Еще трещотки есть из гадючьих хвостов. Замечательно трещат. Эти – точно с погремушками. Вот! Выбирай: тебе трещотку или погремушку?
— Вы мне когда-то часы обещали, — напомнил Буревестник, решив выбрать из всех зол меньшее.
— Точно? Ну, значит, будут тебе часы. А теперь валите отсюда, пока я добрый.
Проводив гостей, дракон присел в деревянное кресло рядом с Открывающим и вздохнул.
— Ушел. А какой князь мог получиться! А какой бог!
Эльф предпочел отмолчаться.
— А никакой, — сам себе ответил Хранитель. – Ветер в голове, серьезности – ноль. А вот гонщик был неплохой. Когда-то. А проводник тебе как?
Открывающий неопределенно скривился.
— Зря ты так, приятель, зря, — пожурил его дракон. – Замечательный проводник. Давно к нему присматриваюсь.
Он встал, прошелся по пустой комнате, остановился в одном из углов, подумал и щелкнул пальцами. На полу выросла горка битого хрусталя. Фреймос повел над ней рукою, и осколки поднялись в воздух, закружились маленьким вихрем и, выстроившись в нужном порядке, со звоном соприкоснулись, срастаясь между собой. Теперь перед драконом стояла высокая ваза в форме цветка лилии.
— Не пропадать же добру, — пожал он плечами. – А у меня когда-то целая коллекция была. Не помню, куда дел.
— Скажите, Хранитель, — заговорил наконец-то эльф, — а что там с объединением корон?
— Ты хочешь стать властелином мира? – подозрительно уточнил дракон.
— В общем-то, нет. Так спрашиваю, из любопытства.
— Любопытный, значит? А стихи сочиняешь? Хоть чуть-чуть, два слова в рифму?
— Ну, если два слова…
— Видел, рог какой Сумрак сделал? Так вот: берем рог, берем корону орков и лепим из этого пророчество.
— Какое пророчество?
— А Кангар?
— Там прямо противоположная ситуация. Права Кангара на Стальную Корону признавали не все, и со временем нашлись бы желающие занять его место. А теперь он – божий избранник, принявший кровь Сумрака. Кто решит связываться? К тому же, я и туда обещал заглядывать, а мои методы орки уже оценили. Теперь понял, что изменилось?
— Вроде бы. А с короной что?
— С короной? – Лар тряхнул сумкой, в которую упаковал старую одежду и княжеский венец. – Корону жене на день рождения подарю. Если лет через двадцать пять-тридцать она ей надоест, отдам Лениру. Если нет, пусть новый князь заказывает себе новый символ власти.
— И все-таки я что-то упустил, — нахмурился проводник. – Я чувствую, что ты сделал что-то еще, что-то важное, но не понимаю, что именно.
И не поймет. Иоллар обернулся на оставшийся за спиной дворец и улыбнулся. Да, он сделал нечто очень важное. Но не для Долины или Сумрачного Края, не для эльфов или орков – для себя. Он простился со своим прошлым.
А вот мир с ним прощаться не хотел.
Открывающий, немолодой уже эльф, удивленно поглядел на путешественников, остановившихся прямо в центре светящегося круга, еще раз проверил настройки и почесал макушку.
— Никогда такого не видел.
— Зато я видел, — под нос себе прогудел Сэл, выталкивая Лара из поля портала. – Ну что, ваша сумрачность, поздравляю с возвращением на родину! Это лучший подарок, который ты мог сделать жене!
— Нет, — затряс головой Иоллар. – Ты думаешь…
— А ты что думаешь? Эльфо-орко-князе-бог! Кто ж такое чудо отдаст?
— Я. И с радостью, — заявил появившийся рядом с ними Фреймос. – Было весело, но хорошего понемножку. Почему не уходите?
— Мы пытались, Хранитель, — Сумрак закусил губу. – Не пускает.
— Тебя не пускает?
— Да, — он сжал кулак и с трудом удержался от того, чтобы ударить со злости по недавно отштукатуренной стене.
— И откуда такое самомнение? – пожал плечами дракон. – Скромнее нужно быть, юноша, скромнее. Если врата кого-то не пропускают, это обычно означает, что этот кто-то пытается протащить что-то, что согласно «Договору о переходах» тащить из мира в мир запрещается. Начнем с элементарного. Оружие? Наркотики?
— Оружие только холодное, оно разрешено, — правила Лар за годы путешествий с Эн-Ферро усвоил неплохо. – Наркотиков нет. Одежда из натуральных тканей, ювелирные украшения – все из допустимого… Сэл?
— Ну-у… Оно как бы и не наркотик…
Буревестник выложил из кармана небольшой мешочек.
— Я бы назвал это лекарственным средством из натуральных ингредиентов. Тоже легально. И не надо так на меня смотреть – для Тина прихватил. Вчера в твою божественную честь в Святилище половина орков ее курила. И угощали еще…
Иоллар укоризненно покачал головой.
— Что? – взвился идущий. – Считаешь, нас из-за этого не пропустило? Демона драного, чтобы так!
— Не стоит тут о демонах, — Фреймос раскрыл мешочек и принюхался. Тонкие пальцы дракона нырнули внутрь и захватили шепотку растертой в труху травы. – Действительно, лекарство… в каком-то смысле. Только не увлекайся.
Хранитель затянул тесемки и вернул кисет владельцу.
— Это не мне, — проворчал тот. – Подарок.
— Рассказывайте, какие еще подарки несете, — потребовал медноволосый. – Рабов, вижу, что нет. Гаджетами и трансплантатами разжиться тут не могли. Культурное наследие мира тоже вроде бы не разворовываете. Может, реликвию какую прихватили?
— Какую еще реликвию? – забыв о почтительном тоне, отмахнулся Лар.
— Вечноцветущую ветвь Элир, например, — вкрадчиво произнес дракон. – Зачем она тебе, а?
— Ветвь?!
О вечноцветущей ветви Иоллар только слышал. В древних эльфийских легендах рассказывалось о том, что ветвь Элир дала жизнь этому Миру. Но это были всего лишь сказки.
— Ветвь-ветвь, — нетерпеливо повторил Фреймос. – Сумку выворачивай, твое высочество. Таможенный досмотр.
Сумрак, ничего не понимая, подчинился. Действовал, словно обкурился прихваченной Сэлом из Святилища травкой — руки, ноги двигались сами по себе, комната вокруг подернулась туманом и расплывалась, а в голове была лишь одна мысль: «Застрял!» А Галла с детьми на Таре, и ей тоже не вырваться. И на помощь этого чудаковатого дракона рассчитывать нечего: болтает о каких-то реликвиях…
— А корона-то тебе на кой? – удивился Фреймос. – Тоже в подарок?
— Жене.
— Она у тебя королева? Принцесса? Актриса? Куда она ее наденет?
— На голову, — буркнул Лар.
— Да понятно, что не на ногу, — не заметил грубости дракон. – А ходить в ней куда? На рынок за капустой? К соседке на блины? Я с твоей супругой не знаком, но кажется мне, ей такой подарок не понравится. Это к тому, чтобы не переживал, что придется оставить.
— Корону? Но ведь вы говорили о ветви…
Хранитель взглянул на него с сочувствием, как на скорбного рассудком.
— Теперь мне еще объяснять, да? – вздохнул он. – У кого-то из твоих длинноухих предков была извращенная фантазия, а я должен тратить время, рассказывая об этом? Сам не догадаешься? Или в тебе остался только сумрак орков и ни капли эльфийской крови?
Иоллар взял золотой венец в руки и присмотрелся. А ведь и правда ветвь: один конец обруча, от которого отходят вверх прутики-отростки, толще, другой – совсем тоненький. Как будто настоящую ветку скрутили кольцом, перегнув на одну сторону и переплетя между собой молоденькие побеги. Захотелось расправить ее, выпрямить…
Золото, конечно, мягкий металл, но не настолько же?
— Ну вот, корону сломал…
Но Лар уже не слушыл дракона, смотрел как завороженный на чудо в своей руке. Небольшая веточка: золотистая древесина, юная листва, маленькие нежно-розовые цветы.
— Это как? – пробормотал растеряно.
— Ты же вроде князь? – подмигнул дракон. – Но все равно не считается – я тебе подсказал. Только т-с-с! Не положено. И вообще, если кто спросит, вы меня не видели, я вас – тоже. Меня вообще на Эльмаре не было. Ясно?
— Ясно, — Иоллар осторожно коснулся пальцами одного из цветочков. По телу прошла волна тепла. – И любой князь умеет так?
— Нет. Только тот, кто знает и верит. Ну и еще какие-то качества нужно иметь. Сам до конца не разобрался, новый же мир – вникаю пока понемногу, литературку почитываю. Но ты, кажется, спешил? Не буду задерживать. Давай, возвращай, как было, и проваливай, пока еще чего-нибудь не натворил.
— В корону? – сразу стало тоскливо. – Жалко. Может быть, вы так ее возьмете?
— Я? Возьму? – выпучил глаза дракон. – А ты меня ни с кем не попутал, князь? Я Хранитель врат, а не всяких там эльфийских штучек. В корону – и папе.
Лар с сожалением согнул одну из веточек, но вовремя спохватился:
— Корону оставлять нельзя. Это отказ от власти, передача…
— Твои проблемы, — Фреймос достал из кармана часы на длинной серебряной цепочке, щелкнул крышкой. – Окно провисит еще полчаса. Если думаешь, что после я буду лично тебе проход открывать – ошибаешься. И что это ты творишь, а?
Что, Сумрак и сам не понимал, но, поддавшись странному наитию, в глубине души осознавая, какое это кощунство, оторвал один из цветочков. А дальше – еще необычнее: аккуратно положив ветвь на стол пред очарованные очи эльфа-открывающего, достал из сумки обломок Стальной Короны. Казалось, цветок только этого и ждал. Лишенный родной ветви, сам потянулся к металлическому стержню и мгновенно врос в него. Сталь от этого сделалась живой и мягкой, шевельнулась теплым червячком в ладони, обняла цветок, добавив его лепесткам силы вместе с тонкими серебристо-серым кантом, оттеняющим бархатный пурпур, а вытянувшийся стебелек выпустил длинный остроконечный листик.
— А вот этого я тебе не говорил, — строго предупредил Хранитель.
— Значит, если объединить две короны… Хотя есть же еще Ург-ха. Что у них, интересно?
— Умный мальчик, — сощурился дракон. – Все-таки решил стать властелином Мира?
— Не в этот раз, Хранитель.
Отчего-то уверенный, что врата пропустят, Лар приколол цветок к плащу.
— Не в этот раз, — повторил Фреймос. – Или не ты.
— Или не я, — легко согласился Сумрак.
— Ну так и чеши отсюда, — вернулся к своей обычной манере дракон, и для пущей убедительности еще раз клацнул крышкой карманных часов. – Только веточку в транспортабельный вид приведи и отдай кому надо. Двадцать пять минут на все.
Пришедшая в голову мысль показалась удачной. Иоллар улыбнулся, прикрыл глаза, а пальцы, словно всю жизнь он только этим и занимался, уже сплетали гибкие побеги, от которых расходилось тепло, бодрящее тело и успокаивающее душу. Вот, значит, каково это – быть князем Элир. А отец, надевая корону, не видел ничего, кроме власти, которую она дает. Стало жаль его немного.
— Неплохо, — хмыкнул дракон. – У меня когда-то целая коллекция была. Боевые, охотничьи, ритуальные. А как звучали! И куда дел?
— К погремушкам положить не могли? – участливо поинтересовался Сэллер.
— Не исключено, — рассеянно пробормотал Фреймос, рассматривая небольшой золоченый рожок.
Не золотой, а именно золоченый – изящная детская игрушка, не более. Но ребенку это и предназначалось.
— Сэл, я во дворец, — предупредил Иоллар. – Должен успеть.
— Да ладно тебе, — с ленцой в голосе остановил его дракон. – Еще минутку погоди, тут и отдашь.
Он отошел в дальний угол комнаты, улегся на длинную лавку и прикинулся предметом интерьера. Практически сразу же распахнулась дверь, и в помещение влетела запыхавшаяся Триллин, тащившая за руку спотыкающегося сына.
— Принц Иоллар… Ой, простите, князь, я…
Сэл тоже решил отойти.
— Хорошо, что вы еще не ушли. Мы… Я… Я не успела поблагодарить вас… Брат объяснил, что вы сделали. И для Ленира… Это так…
— Не стоит, леди Триллин. Ваш сын вряд ли будет мне благодарен, когда поймет, какую обузу я на него взвалил. К счастью, это будет нескоро.
— А ваш отец… — эльфийка запнулась, не зная, стоит ли продолжать.
— Да?
— Ваш отец сказал, что горд, что у него такой сын. И что ему жаль, что не он воспитал его таким. Я подумала, вам будет… интересно это услышать.
Она хотела сказать «приятно», а в последний миг нашла другое слово. Но Лару было уже и не интересно, и не приятно. Окнир не из тех, кто меняется в одночасье, повинуясь знамениям судьбы, и только он сам знает, были ли эти его слова искренними или всего лишь красиво прозвучавшей ложью для окружения бывшего князя. Не хотелось расстраивать его жену, заговаривая об этом, а потому Лар сказал то, что ей хотелось бы слышать:
— У лорда Окнира есть еще один сын. И шанс избежать прежних ошибок. Думаю, он им воспользуется. А я буду заглядывать иногда, — он подмигнул братишке.
Частых визитов не планировал. Но позаботился о том, чтобы раз в седмицу на Тар поступали отчеты о состоянии дел и в Долине, и в Сумрачном Краю - стандартная рассылка новостей по почте идущих это позволяла, и Сэл не отказался ее оформить. А Открывающие (за лишнюю плату, естественно) обещали не полениться на дополнительную, более развернутую информацию.
— Спасибо, — потупилась эльфийка. – Мне так неловко… после всего…
— Леди Триллин…
— Мы нашли ваше ожерелье, — выпалила она. – Только не сердитесь, пожалуйста.
— Сердиться? – Лар присел на корточки около смущенного мальчишки, протягивающего ему бесценное сокровище. – Где-то видел, говоришь?
Ленир виновато хлюпнул носом.
— Мне мама много всего отдала. Давно, для игры. И забыла…
— Для игры? – улыбнулся Иоллар, вспомнив, как сам в таком возрасте выпрашивал у матери блестящие безделушки, чтобы собрать сокровищницу, за которую потом сражались разноцветные деревянные рыцари. – А сразу почему не отдал? Тоже забыл?
— Нет, — признался мальчик. – Ты сказал, что не уйдешь без ожерелья. Вот я и подумал, что не уйдешь. Но ты же все равно уходишь…
Не много друзей у маленьких принцев, а старший брат, должно быть, и подавно – мечта.
— Я вернусь, — пообещал Сумрак, принимая из худеньких ручонок серебряную цепь. – А пока – вот. Подарок на память, — он передал Лениру превращенную в рожок Ветвь. – В саду проверишь, должен неплохо звучать. Только сохрани, хорошо? Он тебе еще пригодится.
— Спасибо, — вместо сына прощебетала Триллин.
— Не стоит, — еще раз повторил Лар.
Намереваясь проститься, он взял ее за руку, почтительно, как это и предписывал официальный церемониал, но не успел наклониться, чтобы поцеловать изящные пальчики, как эльфийка быстро обняла его второй рукой, прильнув на миг.
Мягкие губы неловко ткнулись в щеку, потом скользнули к приоткрывшемуся от удивления рту.
— Простите…
Она схватила за руку сына и выскочила наружу.
— Ох уж эти мне романтичные эльфийские девы пятисот неполных лет, — вывел из ступора насмешливый голос Фреймоса. – И что она в нем нашла? Пришел ведь, нашумел, устроил бойню, до слез довел… А чего стоим, кстати? Ждете, что и я вас чмокну на прощанье? Не дождетесь. Все. Все довольны, все при подарках… — взгляд дракона наткнулся на скромно стоящего в сторонке проводника. – Тебя обидели, да? – спросил сочувственно.
— Спасибо, Хранитель, но я обойдусь, — попытался избавиться от ненужного внимания Сэллер.
— Да ладно уж, не скромничай. Хочешь, сушеную голову подарю? Хорошая голова. Семь таких собираешь – и ты вождь манзу. Потом, правда, могут и твою того… Но это дело случая.
— Лучше не надо.
— Жаль. У меня большая коллекция. Была где-то. Еще трещотки есть из гадючьих хвостов. Замечательно трещат. Эти – точно с погремушками. Вот! Выбирай: тебе трещотку или погремушку?
— Вы мне когда-то часы обещали, — напомнил Буревестник, решив выбрать из всех зол меньшее.
— Точно? Ну, значит, будут тебе часы. А теперь валите отсюда, пока я добрый.
Проводив гостей, дракон присел в деревянное кресло рядом с Открывающим и вздохнул.
— Ушел. А какой князь мог получиться! А какой бог!
Эльф предпочел отмолчаться.
— А никакой, — сам себе ответил Хранитель. – Ветер в голове, серьезности – ноль. А вот гонщик был неплохой. Когда-то. А проводник тебе как?
Открывающий неопределенно скривился.
— Зря ты так, приятель, зря, — пожурил его дракон. – Замечательный проводник. Давно к нему присматриваюсь.
Он встал, прошелся по пустой комнате, остановился в одном из углов, подумал и щелкнул пальцами. На полу выросла горка битого хрусталя. Фреймос повел над ней рукою, и осколки поднялись в воздух, закружились маленьким вихрем и, выстроившись в нужном порядке, со звоном соприкоснулись, срастаясь между собой. Теперь перед драконом стояла высокая ваза в форме цветка лилии.
— Не пропадать же добру, — пожал он плечами. – А у меня когда-то целая коллекция была. Не помню, куда дел.
— Скажите, Хранитель, — заговорил наконец-то эльф, — а что там с объединением корон?
— Ты хочешь стать властелином мира? – подозрительно уточнил дракон.
— В общем-то, нет. Так спрашиваю, из любопытства.
— Любопытный, значит? А стихи сочиняешь? Хоть чуть-чуть, два слова в рифму?
— Ну, если два слова…
— Видел, рог какой Сумрак сделал? Так вот: берем рог, берем корону орков и лепим из этого пророчество.
— Какое пророчество?
