С мрачного, бессильного согласия архимага, император приказал запереть принцессу в новой башне магов, где она не сможет ни пользоваться своим даром, ни читать, ни разговаривать с кем-либо. Ни о каких серидан даже речи не шло. Драк-Хасси Теор Коин, их общая мать, конечно, не простит ему такого приговора и будет защищать свою дочь. Но приказы императора не обсуждаются, даже родными.
Только каково же было удивление и Теор Коина, и самого императора, когда после приказа увести, всегда безразличная ко всему принцесса Сайти, уже с браслетами на запястьях, лишающих силы, в последний момент неожиданно вырвалась из рук конвоиров и спряталась за спиной Шархи!.. Дракон и сам не ожидал подобного, но Лесск быстро прочёл отчаянную решимость в глазах медленно отступающего спиной к дверям бывшего друга.
«Не успеешь, — опередил его император. — Ещё одно движение, и тебя ждёт та же участь, но в камере смертников. И, сестрёнка, — зло прошипел, обращаясь к принцессе, — ты ведь помнишь, что с тобой произойдёт, как только твоих браслетов коснётся магия телепорта? А верхом на твоём поклоннике вы далеко не улетите, — Диар кивнул на охрану из таких же лессканских драконов. — А защищаться в воздухе с тобой на спине кра-а-йне невыгодно!.. »
Итог был плачевен. Стремительный побег, полёт и сражение, в котором едва не погибли и принцесса, и дракон. А затем… неприступная башня магов для принцессы, и камера смертников — для бывшего, верного когда-то друга императора.
Никогда в жизни не было столь паршиво на душе от собственных приказов. Никогда в жизни не приходилось объясняться на таких повышенных тонах с матерью и лишиться поддержки самого сильного мага в Раздолье.
Два дня ночёвки под открытым небом на берегу салинийского пляжа были откровенным бегством от навалившихся проблем с семьёй, с антрацитовыми драконами, что продолжали бунтовать близ Морской долины, от ревности Теаны, от подданных, требующих внимания в спорных вопросах едва ли не ежедневно, от постоянной нехватки сна…
Единственное, от чего император сбежать не смог, это чувства. Страхи терзали его давно, и неизвестно, который из них был сильнее: снова допустить, чтобы Ксанна пропала, или, не приведи Родан, погибла; или же быть брошенным ею вновь. Оказалось, что даже самая маленькая ложь близких способна оставить выжженную пустыню в душе. Ложь и недоверие. Ведь если бы только призналась тогда!.. Пусть разозлился бы, пусть обрёл громадное количество проблем, но защитил бы, не позволил произойти случившемуся. Ещё и записка эта…
Диармайд взял маленький свёрнутый пергамент, перевязанный чёрной нитью, и осторожно развернул его. Улика не только преступления, но и предательства. Точка отсчёта, доказывающая, что женщинам верить нельзя. Можно любить, спать с ними, использовать. Но не верить. Не привязываться.
«Не ищи меня.
Так всем будет лучше.
Зимний бал был ошибкой, прости.
Тайна»
Бумага была не раз измята, но теперь не вызывала таких сильных эмоций, а два дня в одиночестве позволили судить гораздо трезвее. И, утопая по загорелые щиколотки в песке, и глядя на море, с губ императора словно само собой сорвалось: «Ксаннариша!..»
Вино и впрямь оказалось вкусным. Во всяком случае, первые несколько глотков. Не смогла устоять перед соблазном вспомнить эти удивительные ощущения на вкус! Теана что-то рассказывала о жизни во дворце, о том, как здесь очень тяжело и скучно. В красках расписывала незавидную участь фавориток, что постигает раз за разом всех до единой, кого возжелает его величество. Я даже начала верить, отчего-то улыбаясь всё шире.
Очень веселили и злили одновременно меня эти жеманные манеры, с которыми моя компаньонка оттопыривала пальчик, и поддерживала локоток в перчатке. Мне казалось, что я уже где-то видела весь этот цирк, но никак не могла вспомнить, где именно?
— Поверь, дорогая, ты зря считаешь, что сможешь покорить Лесска. У него холодное сердце с некоторых пор, ему не интересны чувства. Хочешь, я помогу тебе сбежать, пока не поздно?..
Я смеялась. Мне нравились её мысли всё больше, но в какой-то момент этой забавной беседы мне стало невесело. Кожу по всему телу защипало, а в голове кто-то настойчиво шептал: «Ксаннариша!..» И в этом мире было не так уж много существ, кто посмел бы призвать меня. Но суметь достучаться сквозь защищённые от любой магии стены комнаты, — и вовсе один.
— Что-то не так, дорогая? Разве не этого т…
Её голос мерк, а я уже мстительно представляла, что сделаю с этим самым Лесском, как только окажусь рядом с ним! Ух, он у меня и попляшет, ох, и задам ему трёпку!..
В тёмном звенящем коридоре было холодно, немного страшно, но очень легко. Только голова кружилась, и если бы не настойчивый призыв, от которого невозможно ни отвернуться, ни изменить точки выхода, я бы потерялась здесь навсегда. И я уже приготовилась падать на твёрдый пол какого-нибудь дворцового кабинета, или зала, но… неожиданно споткнулась о камень и бухнулась на четвереньки, поднимая в раскалённый воздух мелкую песочную пыль.
В красивом кремовом песке оказались и острые ракушки, и уже в следующий миг я ошалело смотрела снизу вверх на загорелый торс Лесска на фоне… моря! О, боги морей!.. Просто невероятное счастье вдыхать влажный знойный воздух, пахнущий тиной, и до дрожи сжимать в руке мелкие камушки с ракушками и песком! Ещё бы так сильно всё вокруг не плавало, словно это мираж…
Я попыталась встать. Но, учитывая моё весёлое состояние и неустойчивую поверхность, выглядело это весьма плачевно. На третьей попытке распрямиться, глупо хихикая, — а я никак не унималась, вспоминая деловитую снисходительность императорской фаворитки и джемшев оттопыренный пальчик, — на третьей попытке его полуголое величество привычно решило взять ситуацию в свои загребущие руки! Красивые такие руки, загорелые, сильные, горячие. На всё остальное я старалась не смотреть, — мне и от рук впечатлений пока хватало, судя по мгновенно налившемуся низу живота, — даже нижнюю губу закусила!
— Эрлиния, — принюхался и без того хмурый император. — Что это за маскарад, — кивнул на мою обновку, — и где вы так набраться успели?!
— А я тебе не эр-ли-ни-я! Я свободный антрацитовый дракон! Понял? Свободный! И никто, — чуть не упала, выворачивая свои руки из захвата, — никто не вправе распоряжаться мною, — важно воздела палец к небу, — как соей собстенностью!..
Что-то ему не понравилось в моём лице, — его волны страха и подозрения вдруг стали окатывать так сильно и часто, что я даже замерла и позволила зафиксировать свою голову, когда он решил посмотреть мне в глаза! И нечего ругаться, что нечаянно засмотрелась на чувственный изгиб рта на красивом смуглом лице. Я, может, не целовалась давно, а он тут… «смотри в глаза, смотри в глаза!..» И вот стоило выполнять это соблазнительное требование, чтобы услышать восхитительную отборную ругань на чистом драконьем?! Так красиво, так художественно! Только мне идти надо очень, срочно-пресрочно!..
— Кто тебя напоил этой дрянью?! — всколыхнулось разом небо, море, песок и отчего-то бледное лицо Лесска.
Счастье. Хочу водорослей попробовать. И по воде пробежаться прямо сейчас с дочкой. Дочка? У меня есть дочка?..
— Оникс, — хихикнула. — О-ни-кси-а…
А потом этот император… этот нехороший драккери развернул меня спиной к себе, плотно прижав, и попросил открыть рот, — я-то обрадовалась!.. — но вместо изысканных ласк я моментально ощутила в своём горле пальцы. Всё произошло слишком быстро, а мы с морем танцевали слишком медленно, чтобы успеть среагировать! И надо было эти пальцы откусить, но рвотный рефлекс оказался сильнее мести. Сильнее и намного дольше!..
После насильного раздевания меня, Лесск проклял своего портного, мои извращённые идеи насчёт потайных крючочков, на которых держалось платье, и половину которых он так и не нашёл. Если бы на этом безлюдном пляже появилась хоть одна живая душа, то она бы покраснела от наших непристойных эпитетов, адресованных друг другу! Ко всему прочему я совершенно не хотела купаться в такой сомнительной компании извращенца, а потому уже через минуту осознала все перспективы и, вырвавшись, отбежала, насколько смогла. А там…
Заломанные, разросшиеся лопатки, кожистые крылья и одуряющий до кончика хвоста запах бриза над морем, да! И разлетающиеся теперь многометровые брызги от воронки в воде!.. И пусть Лесск на берегу матерится хуже пьяного матроса, пусть швыряется своими жгучими шарами — поздно! Не достанет!..
Два раза он снова призывал меня, и, честно подлетая к нему ближе, я сбивала его с ног, обдавая струёй копоти. В какой-то момент я даже засмотрелась на этот антрацитовый теперь шедевр, закладывая новый вираж в небе. Но на третий призыв я разозлилась! Превозмогая боль от магических ударов, перехватила копчёное величество лапой, отлетела подальше в море, и-и-и…
Плавал Лесск на удивление хорошо. Даже выплыл с глубины довольно быстро, отфыркиваясь и обтекая струйками сажи. И что-то мне так обидно стало его последнее обещание выпороть, так гордость обуяла за свою женскую честь, что я сама не заметила, как стала набирать скорость, активно работая крыльями и хвостом. Прочь, прочь, прочь!.. К тем замечательным островкам с разбитым о скалы кораблём. К свободе!..
Как же я давно хотела вот так нырнуть поглубже, наслаждаясь прохладными потоками морской воды, пугать стайки рыб, клацнуть зубами у носа белобокой хищницы. И крутиться, крутиться в воде, всплывая на поверхность! Только в воздух из воды подниматься оказалось тяжело: годы отсутствия тренировки сделали своё коварное дело. Но всё-таки, не сразу, и я взлетела снова! Старательно набрала высоту, сложила блестящие от воды антрацитовые крылья, — и свечкой вниз!..
Через каких-то полчаса меня посетило чувство голода. Можно было поохотиться на рыбёшку, или залететь на остров, поймать какую-нибудь дичь. Я выбрала первое. Для начала. Получилось не сразу, но единожды научившись чему-либо, сложно разучиться. Скользкие вкусные рыбёшки одна за другой исчезали в моей пасти, трепыхаясь. На очередном вираже даже пришлось закусить назойливым альбатросом, что мешал рыбачить. Гадкий и вонючий, он едва не испортил мне обед!
И я бы веселилась и дальше, но внезапное щемящее чувство тоски заставило вспомнить, с чего всё началось. А ещё я забеспокоилась, что слабое человеческое тело может не выдержать драконьих развлечений в открытом море далеко от берега, да и акулы… Что станет с его семьёй, если я его убила? А… а я?..
На десятой минуте поиска бездыханного императорского тела, от слепящих волн рябило в глазах. Я попыталась позвать «Диармайд!» но забыла, что драконье горло мало приспособлено для человеческого языка. Хотя некоторые лессканцы, слышала, справлялись с этим, если очень надо было. Вместо имени получился пронзительный, и отчего-то жалостливый свист. Ещё через несколько минут, я в отчаянии ныряла примерно в том месте, где сбросила его в воду. Но море слишком огромно для мести и чувств. Оно проглатывает любого, кому непосильны стойкость и желание выживать. И мои переживания были абсолютно безразличны морской глади, вновь и вновь волнующейся от взмахов чёрных кожистых крыльев.
Похоже, я убила императора. Убила! Сама же уничтожила отца своего ребёнка, драка, по которому так давно скучала! В песок на берегу Салинии я приземлилась со всего размаха, не заботясь о комфорте. Упала, полетела кубарем через бок, подминая уменьшающиеся крылья и лапы. И уже уткнувшись лицом в колючую от налипшего песка руку, дала волю слезам. Как я могла так поступить?! Бездумно, бессердечно, безжалостно! Голова болела, во рту пересохло. Вспомнился Лесск, который всего пару часов назад вполне мирно встретил меня здесь, и меня накрыло новой волной боли и отчаяния. Горло душил амулет, который он сорвал со своей шеи, желая защитить. А я…
Нет, нет, нет!..
…Да?!
А если он выплыл? А если уже давно во дворце нянчится с дочерью и рассказывает ей, какая мама плохая?..
Я бежала по пустынному берегу, обжигая стопы и увязая в песке. Голая, грязная, вытирала слёзы. Но какая разница, если есть хотя бы малейший шанс доказать себе, что я не убивала Лесска, я просто хотела доказать ему, что он не прав! Шелест волн и крики чаек под палящим солнцем уже раздражали, песок постепенно перешёл в траву на полянке возле деревьев. Не знаю, как и что заставило меня обернуться, но в стороне я увидела того, кого и искала — императора Диармайда Лесска!
Боги, какое же счастье, что он жив!
— Диар!.. — радостно кинулась к нему, едва не плача вновь.
Но в нескольких шагах от него затормозила, увидев в его руке огненный шар. Сглотнула комок, переводя взгляд с боевого заряда на лицо императора и обратно.
— Я так рада, что ты жив… — залепетала виновато. — Я не хотела тебя убивать, просто разозлилась!.. Думала, ты погиб, чуть с ума не сошла, ныряя в поисках тебя… Диар, — позвала надтреснутым голосом. — Прости меня. Я ведь не собиралась ссориться. Может, просто накопились давние обиды, может, вино было креплёное, не знаю!..
Шагнула вперёд несмело.
— Я люблю тебя, Диар. Не хочу больше причинять тебе боли, не хочу ссориться! Мы уже столько всего наговорили… Может, хватит мучить друг друга? Давай попробуем заново, а?.. Ведь всё, что мне было нужно — всего лишь немного свободы!
Зажмурила глаза от пролетающего мимо огня, вздрогнула от взрыва за спиной, но с места не тронулась. Нужно уметь отвечать за свои поступки. Ещё через несколько секунд я услышала удаляющиеся шаги. Через минуту в меня швырнули моё порванное новое платье.
— Хочешь свободы — проваливай, — крикнул, не оборачиваясь под шум волн. — И больше никогда не возвращайся!
И мне бы помолчать, улететь, заплакать, молить о прощении!.. Но нет.
— Джемша! — прошипела зло и швырнула платье скромницы в загорелую крепкую спину удаляющемуся императору. — Избалованный сэй! Маменькин сэй!.. Что, так и будешь теперь ходить и дуться?!
Лесск замедлил шаги, останавливаясь.
— Ах, его обидели! — негодовала я, повышая голос. — Ах, его разочаровали!.. Ах, ему посмели возразить и сдачи дать, — какая наглость!
Оббежала опешившего императора, и ткнула пальцем в мужскую грудь.
— Всё у тебя по твоим правилам, да?! Все у тебя по струнке должны ходить?! И, конечно же, — не приведи небеса! — хоть кому-то иметь собственное мнение! — сощурилась, придвинувшись ближе. — Вот только, дорогой Диар, мир никогда не был и не будет таким, каким его себе рисуют избалованные императоры. Никогда! Если тебе с рождения напялили корону, то это ещё не значит, что ты Бог, — резко развернулась и зашагала прочь вдоль линии прибоя.
Я была зла. Шагала, всё ускоряясь, ожидая магического тычка в спину, боли, смерти, — хоть одного возражения! Но ничего не происходило. Тихо. Только чайки кричат, охотясь на рыбу, да солнце слепит, садясь в воду.
Мышцы ныли. Тяжело работать крыльями и закладывать виражи в небе, если ты — огромный красивый дракон, которому долго не давали летать! Небо — это маленькая жизнь. И если я его получила сполна, то и задерживаться больше не стоило. Морская долина, суд, драки, выживание. Теперь это моя судьба. Хватит играть в человеческие игры.
Только каково же было удивление и Теор Коина, и самого императора, когда после приказа увести, всегда безразличная ко всему принцесса Сайти, уже с браслетами на запястьях, лишающих силы, в последний момент неожиданно вырвалась из рук конвоиров и спряталась за спиной Шархи!.. Дракон и сам не ожидал подобного, но Лесск быстро прочёл отчаянную решимость в глазах медленно отступающего спиной к дверям бывшего друга.
«Не успеешь, — опередил его император. — Ещё одно движение, и тебя ждёт та же участь, но в камере смертников. И, сестрёнка, — зло прошипел, обращаясь к принцессе, — ты ведь помнишь, что с тобой произойдёт, как только твоих браслетов коснётся магия телепорта? А верхом на твоём поклоннике вы далеко не улетите, — Диар кивнул на охрану из таких же лессканских драконов. — А защищаться в воздухе с тобой на спине кра-а-йне невыгодно!.. »
Итог был плачевен. Стремительный побег, полёт и сражение, в котором едва не погибли и принцесса, и дракон. А затем… неприступная башня магов для принцессы, и камера смертников — для бывшего, верного когда-то друга императора.
Никогда в жизни не было столь паршиво на душе от собственных приказов. Никогда в жизни не приходилось объясняться на таких повышенных тонах с матерью и лишиться поддержки самого сильного мага в Раздолье.
Два дня ночёвки под открытым небом на берегу салинийского пляжа были откровенным бегством от навалившихся проблем с семьёй, с антрацитовыми драконами, что продолжали бунтовать близ Морской долины, от ревности Теаны, от подданных, требующих внимания в спорных вопросах едва ли не ежедневно, от постоянной нехватки сна…
Единственное, от чего император сбежать не смог, это чувства. Страхи терзали его давно, и неизвестно, который из них был сильнее: снова допустить, чтобы Ксанна пропала, или, не приведи Родан, погибла; или же быть брошенным ею вновь. Оказалось, что даже самая маленькая ложь близких способна оставить выжженную пустыню в душе. Ложь и недоверие. Ведь если бы только призналась тогда!.. Пусть разозлился бы, пусть обрёл громадное количество проблем, но защитил бы, не позволил произойти случившемуся. Ещё и записка эта…
Диармайд взял маленький свёрнутый пергамент, перевязанный чёрной нитью, и осторожно развернул его. Улика не только преступления, но и предательства. Точка отсчёта, доказывающая, что женщинам верить нельзя. Можно любить, спать с ними, использовать. Но не верить. Не привязываться.
«Не ищи меня.
Так всем будет лучше.
Зимний бал был ошибкой, прости.
Тайна»
Бумага была не раз измята, но теперь не вызывала таких сильных эмоций, а два дня в одиночестве позволили судить гораздо трезвее. И, утопая по загорелые щиколотки в песке, и глядя на море, с губ императора словно само собой сорвалось: «Ксаннариша!..»
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ПЕПЕЛ
Вино и впрямь оказалось вкусным. Во всяком случае, первые несколько глотков. Не смогла устоять перед соблазном вспомнить эти удивительные ощущения на вкус! Теана что-то рассказывала о жизни во дворце, о том, как здесь очень тяжело и скучно. В красках расписывала незавидную участь фавориток, что постигает раз за разом всех до единой, кого возжелает его величество. Я даже начала верить, отчего-то улыбаясь всё шире.
Очень веселили и злили одновременно меня эти жеманные манеры, с которыми моя компаньонка оттопыривала пальчик, и поддерживала локоток в перчатке. Мне казалось, что я уже где-то видела весь этот цирк, но никак не могла вспомнить, где именно?
— Поверь, дорогая, ты зря считаешь, что сможешь покорить Лесска. У него холодное сердце с некоторых пор, ему не интересны чувства. Хочешь, я помогу тебе сбежать, пока не поздно?..
Я смеялась. Мне нравились её мысли всё больше, но в какой-то момент этой забавной беседы мне стало невесело. Кожу по всему телу защипало, а в голове кто-то настойчиво шептал: «Ксаннариша!..» И в этом мире было не так уж много существ, кто посмел бы призвать меня. Но суметь достучаться сквозь защищённые от любой магии стены комнаты, — и вовсе один.
— Что-то не так, дорогая? Разве не этого т…
Её голос мерк, а я уже мстительно представляла, что сделаю с этим самым Лесском, как только окажусь рядом с ним! Ух, он у меня и попляшет, ох, и задам ему трёпку!..
В тёмном звенящем коридоре было холодно, немного страшно, но очень легко. Только голова кружилась, и если бы не настойчивый призыв, от которого невозможно ни отвернуться, ни изменить точки выхода, я бы потерялась здесь навсегда. И я уже приготовилась падать на твёрдый пол какого-нибудь дворцового кабинета, или зала, но… неожиданно споткнулась о камень и бухнулась на четвереньки, поднимая в раскалённый воздух мелкую песочную пыль.
В красивом кремовом песке оказались и острые ракушки, и уже в следующий миг я ошалело смотрела снизу вверх на загорелый торс Лесска на фоне… моря! О, боги морей!.. Просто невероятное счастье вдыхать влажный знойный воздух, пахнущий тиной, и до дрожи сжимать в руке мелкие камушки с ракушками и песком! Ещё бы так сильно всё вокруг не плавало, словно это мираж…
Я попыталась встать. Но, учитывая моё весёлое состояние и неустойчивую поверхность, выглядело это весьма плачевно. На третьей попытке распрямиться, глупо хихикая, — а я никак не унималась, вспоминая деловитую снисходительность императорской фаворитки и джемшев оттопыренный пальчик, — на третьей попытке его полуголое величество привычно решило взять ситуацию в свои загребущие руки! Красивые такие руки, загорелые, сильные, горячие. На всё остальное я старалась не смотреть, — мне и от рук впечатлений пока хватало, судя по мгновенно налившемуся низу живота, — даже нижнюю губу закусила!
— Эрлиния, — принюхался и без того хмурый император. — Что это за маскарад, — кивнул на мою обновку, — и где вы так набраться успели?!
— А я тебе не эр-ли-ни-я! Я свободный антрацитовый дракон! Понял? Свободный! И никто, — чуть не упала, выворачивая свои руки из захвата, — никто не вправе распоряжаться мною, — важно воздела палец к небу, — как соей собстенностью!..
Что-то ему не понравилось в моём лице, — его волны страха и подозрения вдруг стали окатывать так сильно и часто, что я даже замерла и позволила зафиксировать свою голову, когда он решил посмотреть мне в глаза! И нечего ругаться, что нечаянно засмотрелась на чувственный изгиб рта на красивом смуглом лице. Я, может, не целовалась давно, а он тут… «смотри в глаза, смотри в глаза!..» И вот стоило выполнять это соблазнительное требование, чтобы услышать восхитительную отборную ругань на чистом драконьем?! Так красиво, так художественно! Только мне идти надо очень, срочно-пресрочно!..
— Кто тебя напоил этой дрянью?! — всколыхнулось разом небо, море, песок и отчего-то бледное лицо Лесска.
Счастье. Хочу водорослей попробовать. И по воде пробежаться прямо сейчас с дочкой. Дочка? У меня есть дочка?..
— Оникс, — хихикнула. — О-ни-кси-а…
А потом этот император… этот нехороший драккери развернул меня спиной к себе, плотно прижав, и попросил открыть рот, — я-то обрадовалась!.. — но вместо изысканных ласк я моментально ощутила в своём горле пальцы. Всё произошло слишком быстро, а мы с морем танцевали слишком медленно, чтобы успеть среагировать! И надо было эти пальцы откусить, но рвотный рефлекс оказался сильнее мести. Сильнее и намного дольше!..
После насильного раздевания меня, Лесск проклял своего портного, мои извращённые идеи насчёт потайных крючочков, на которых держалось платье, и половину которых он так и не нашёл. Если бы на этом безлюдном пляже появилась хоть одна живая душа, то она бы покраснела от наших непристойных эпитетов, адресованных друг другу! Ко всему прочему я совершенно не хотела купаться в такой сомнительной компании извращенца, а потому уже через минуту осознала все перспективы и, вырвавшись, отбежала, насколько смогла. А там…
Заломанные, разросшиеся лопатки, кожистые крылья и одуряющий до кончика хвоста запах бриза над морем, да! И разлетающиеся теперь многометровые брызги от воронки в воде!.. И пусть Лесск на берегу матерится хуже пьяного матроса, пусть швыряется своими жгучими шарами — поздно! Не достанет!..
Два раза он снова призывал меня, и, честно подлетая к нему ближе, я сбивала его с ног, обдавая струёй копоти. В какой-то момент я даже засмотрелась на этот антрацитовый теперь шедевр, закладывая новый вираж в небе. Но на третий призыв я разозлилась! Превозмогая боль от магических ударов, перехватила копчёное величество лапой, отлетела подальше в море, и-и-и…
Плавал Лесск на удивление хорошо. Даже выплыл с глубины довольно быстро, отфыркиваясь и обтекая струйками сажи. И что-то мне так обидно стало его последнее обещание выпороть, так гордость обуяла за свою женскую честь, что я сама не заметила, как стала набирать скорость, активно работая крыльями и хвостом. Прочь, прочь, прочь!.. К тем замечательным островкам с разбитым о скалы кораблём. К свободе!..
Как же я давно хотела вот так нырнуть поглубже, наслаждаясь прохладными потоками морской воды, пугать стайки рыб, клацнуть зубами у носа белобокой хищницы. И крутиться, крутиться в воде, всплывая на поверхность! Только в воздух из воды подниматься оказалось тяжело: годы отсутствия тренировки сделали своё коварное дело. Но всё-таки, не сразу, и я взлетела снова! Старательно набрала высоту, сложила блестящие от воды антрацитовые крылья, — и свечкой вниз!..
Через каких-то полчаса меня посетило чувство голода. Можно было поохотиться на рыбёшку, или залететь на остров, поймать какую-нибудь дичь. Я выбрала первое. Для начала. Получилось не сразу, но единожды научившись чему-либо, сложно разучиться. Скользкие вкусные рыбёшки одна за другой исчезали в моей пасти, трепыхаясь. На очередном вираже даже пришлось закусить назойливым альбатросом, что мешал рыбачить. Гадкий и вонючий, он едва не испортил мне обед!
И я бы веселилась и дальше, но внезапное щемящее чувство тоски заставило вспомнить, с чего всё началось. А ещё я забеспокоилась, что слабое человеческое тело может не выдержать драконьих развлечений в открытом море далеко от берега, да и акулы… Что станет с его семьёй, если я его убила? А… а я?..
На десятой минуте поиска бездыханного императорского тела, от слепящих волн рябило в глазах. Я попыталась позвать «Диармайд!» но забыла, что драконье горло мало приспособлено для человеческого языка. Хотя некоторые лессканцы, слышала, справлялись с этим, если очень надо было. Вместо имени получился пронзительный, и отчего-то жалостливый свист. Ещё через несколько минут, я в отчаянии ныряла примерно в том месте, где сбросила его в воду. Но море слишком огромно для мести и чувств. Оно проглатывает любого, кому непосильны стойкость и желание выживать. И мои переживания были абсолютно безразличны морской глади, вновь и вновь волнующейся от взмахов чёрных кожистых крыльев.
Похоже, я убила императора. Убила! Сама же уничтожила отца своего ребёнка, драка, по которому так давно скучала! В песок на берегу Салинии я приземлилась со всего размаха, не заботясь о комфорте. Упала, полетела кубарем через бок, подминая уменьшающиеся крылья и лапы. И уже уткнувшись лицом в колючую от налипшего песка руку, дала волю слезам. Как я могла так поступить?! Бездумно, бессердечно, безжалостно! Голова болела, во рту пересохло. Вспомнился Лесск, который всего пару часов назад вполне мирно встретил меня здесь, и меня накрыло новой волной боли и отчаяния. Горло душил амулет, который он сорвал со своей шеи, желая защитить. А я…
Нет, нет, нет!..
…Да?!
А если он выплыл? А если уже давно во дворце нянчится с дочерью и рассказывает ей, какая мама плохая?..
Я бежала по пустынному берегу, обжигая стопы и увязая в песке. Голая, грязная, вытирала слёзы. Но какая разница, если есть хотя бы малейший шанс доказать себе, что я не убивала Лесска, я просто хотела доказать ему, что он не прав! Шелест волн и крики чаек под палящим солнцем уже раздражали, песок постепенно перешёл в траву на полянке возле деревьев. Не знаю, как и что заставило меня обернуться, но в стороне я увидела того, кого и искала — императора Диармайда Лесска!
Боги, какое же счастье, что он жив!
— Диар!.. — радостно кинулась к нему, едва не плача вновь.
Но в нескольких шагах от него затормозила, увидев в его руке огненный шар. Сглотнула комок, переводя взгляд с боевого заряда на лицо императора и обратно.
— Я так рада, что ты жив… — залепетала виновато. — Я не хотела тебя убивать, просто разозлилась!.. Думала, ты погиб, чуть с ума не сошла, ныряя в поисках тебя… Диар, — позвала надтреснутым голосом. — Прости меня. Я ведь не собиралась ссориться. Может, просто накопились давние обиды, может, вино было креплёное, не знаю!..
Шагнула вперёд несмело.
— Я люблю тебя, Диар. Не хочу больше причинять тебе боли, не хочу ссориться! Мы уже столько всего наговорили… Может, хватит мучить друг друга? Давай попробуем заново, а?.. Ведь всё, что мне было нужно — всего лишь немного свободы!
Зажмурила глаза от пролетающего мимо огня, вздрогнула от взрыва за спиной, но с места не тронулась. Нужно уметь отвечать за свои поступки. Ещё через несколько секунд я услышала удаляющиеся шаги. Через минуту в меня швырнули моё порванное новое платье.
— Хочешь свободы — проваливай, — крикнул, не оборачиваясь под шум волн. — И больше никогда не возвращайся!
И мне бы помолчать, улететь, заплакать, молить о прощении!.. Но нет.
— Джемша! — прошипела зло и швырнула платье скромницы в загорелую крепкую спину удаляющемуся императору. — Избалованный сэй! Маменькин сэй!.. Что, так и будешь теперь ходить и дуться?!
Лесск замедлил шаги, останавливаясь.
— Ах, его обидели! — негодовала я, повышая голос. — Ах, его разочаровали!.. Ах, ему посмели возразить и сдачи дать, — какая наглость!
Оббежала опешившего императора, и ткнула пальцем в мужскую грудь.
— Всё у тебя по твоим правилам, да?! Все у тебя по струнке должны ходить?! И, конечно же, — не приведи небеса! — хоть кому-то иметь собственное мнение! — сощурилась, придвинувшись ближе. — Вот только, дорогой Диар, мир никогда не был и не будет таким, каким его себе рисуют избалованные императоры. Никогда! Если тебе с рождения напялили корону, то это ещё не значит, что ты Бог, — резко развернулась и зашагала прочь вдоль линии прибоя.
Я была зла. Шагала, всё ускоряясь, ожидая магического тычка в спину, боли, смерти, — хоть одного возражения! Но ничего не происходило. Тихо. Только чайки кричат, охотясь на рыбу, да солнце слепит, садясь в воду.
Мышцы ныли. Тяжело работать крыльями и закладывать виражи в небе, если ты — огромный красивый дракон, которому долго не давали летать! Небо — это маленькая жизнь. И если я его получила сполна, то и задерживаться больше не стоило. Морская долина, суд, драки, выживание. Теперь это моя судьба. Хватит играть в человеческие игры.
