Вольского же, похоже, тот факт, что его облизывали взглядами, как мороженое, которое он ел, совершенно не смущал, более того, вероятно за долгие годы он привык к такой реакции на себя, и просто не обращал внимания. Подняв на Аню свои наглющие серые глаза он, улыбаясь, спросил:
- Вы почему не едите, Аня? Я вам ваше любимое мятное мороженое взял.
- Откуда вы знаете, что я люблю мятное? – Аня нервно ковырнула ложкой в креманке и испуганно уставилась на Влада.
- Соня сказала, - ничуть не смутившись заявил он. Потом, поддев у себя в посудине ложечкой розовый комочек, протянул его на вытянутой руке к Аниным губам.
Аня только открыла рот, чтобы возмутиться, и в этот самый момент сладкая, пахучая масса оказалась внутри.
- Вы что делаете?! – проглотив мороженое пискнула она.
- Делюсь по-братски, - радостно заявил Вольский. – Это клубничное. По-моему, намного вкуснее мятного, - и зачерпнув целую горку, смачно проглотил ее, облизавшись, как сытый и довольный кот.
- А мне банановое нравится, - тут же подхватила Соня и, набрав ложку мороженого, стала пытаться накормить им Аню. – Ну, пожалуйста, тетя Аня, попробуйте, – ныла она, не принимая Аниного отказа.
Согласиться было ошибкой, но это Аня поняла слишком поздно, потому что следом за Соней за нее снова взялся ее наглый дядя.
- Нет, черничное еще вкусней. Ешьте, – Влад настойчиво тянул к ней ложку, и Ане не осталось ничего другого, как молча съесть то, что он ей подсунул.
Но кошмар, похоже, только начинался. Они словно сговорились, и теперь эта сумасшедшая семейка один впереди другого пичкали ее своим мороженым, при этом мило приговаривая, как это удивительно вкусно. И самое страшное, что у Ани даже возмутиться не получалось, потому что они тут же начинали громко уговаривать ее, привлекая еще большее внимание к их столику.
- Перестаньте. Я больше не могу, - взмолилась она, когда Влад пристал к ней с очередной порцией десерта. – Я лопну!
Лицо Вольского расползлось в счастливой улыбке.
- Вот и замечательно. Хотя лучше бы вы поели что-нибудь более существенное. Вы когда принимали пищу последний раз?
Аня нервно покосилась на Соню, уплетающую мороженое, а затем изумленно уставилась на сидящего напротив нее мужчину.
…Это еще что такое? Чего это он решил мне допрос с пристрастием устроить? И вообще, какое его дело?
- Вам какая разница, когда я ела? – процедила она.
- Мне? – лицо Влада вдруг стало совершенно серьезным, и Ане показалось, что он как-то очень странно и пристально ее разглядывает, и там, за этим серым непроглядным омутом его глаз, кроется какая-то страшная тайна, разгадка которой способна перевернуть ее жизнь с ног на голову. – Мне никакой, - как-то натянуто спокойно заявил он. – А вот вы можете заболеть, если будете плохо питаться.
- Вы сами, случайно, не заболели? – вздернула бровь Аня. – Вы меня с Соней явно перепутали. Я в вашей опеке не нуждаюсь. Ни в вашей, ни в чьей-либо другой, – она посмотрела на него в упор, надеясь, что он смутится и отведет взгляд. Но Влад продолжал разглядывать ее с какой-то смесью грусти и меланхолии, потом криво усмехнулся и тихо произнес:
- Все люди нуждаются в чьей-то опеке и заботе. Сначала дети нуждаются в заботе родителей. Потом родители нуждаются в их внимании и помощи. Мужчины нуждаются в любви женщины, а женщины - в нежности и поддержке мужчины. Так устроен человек. Так устроен мир. Вы не согласны со мной?
Аня растерялась. В его словах вроде бы не было ничего неправильного, но ей отчего-то показалось, что они прозвучали, как обвинение. Словно этот мужчина упрекал ее в чем-то. В чем-то постыдно-предосудительном, и смысла его претензий она никак не могла понять. Его вообще сложно было понять, он все время совершал какие-то странные поступки, выходящие за границы логики ее понимания.
…Почему он сделал вид, будто они незнакомы? Как понял, что она не хочет, чтобы Соня знала, что они уже виделись раньше? И на мороженое это притащил ее…
Она ведь действительно ничего не ела целый день. Андрей всегда заезжал за ней в обед, отвозил поесть домой или в какую-нибудь забегаловку поблизости, а если был занят, то всегда звонил и переживал, не голодная ли она. Аня отвыкла от того, что кто-то, кроме мамы, может заботиться о ней, волноваться о ее здоровье. А этот совершенно посторонний человек вдруг ни с того ни с сего проявил такое трогательное внимание.
…С чего бы это? Он наглый и беспринципный тип, и не стоит обольщаться на его счет. Просто ему, очевидно, что-то нужно от нее. Интересно, что? Ну, конечно…Свитер…Черт бы побрал этот дурацкий свитер.
Аня выкинула эскиз, как только добралась до дома вернувшись из Австрии, а потом полдня ходила кругами вокруг мусорного ведра, терзаясь жалостью и сомнениями. Модель, придуманная ею, была действительно необычной, и в ее стиле. Ничего подобного она раньше не делала, и если бы не Вольский, то, вероятно, и не сделала бы. Он послужил образом для создания свитера. Ей почему-то очень захотелось создать одежду на такого крупного и негабаритного, по меркам моды, мужчину. Это было глупо. А еще глупее было показывать ему этот свитер. Но так хотелось посмотреть, как он будет на нем сидеть… А он сидел… Великолепно сидел. Ни на одной модели бы так не смотрелся. И с цветом она угадала.
От мысли, что Вольский мог догадаться о том, что свитер моделировался под него и из-за него, у Ани похолодело внутри, потом бросило в жар, а потом сердце стало выбивать нервную дробь. Это было так стыдно! Ей казалось, что он видит ее насквозь, и об этом говорит таящаяся в уголках его губ едва заметная улыбка.
- Так вы не согласны со мной? – снова переспросил этот невозможный мужчина, и Аня, оторвавшись от созерцания стола перед собой, подняла на него глаза.
- У меня что-то голова разболелась, - ловко ушла она от вопроса. – Я пожалуй возьму такси и домой поеду.
Лицо Влада мгновенно стало озабоченно-серьезным. Тоном, не терпящим возражений, он, не отводя от Ани хмурого взгляда, произнес:
- Одну не пущу. Я отвезу вас. Соня, собирайся, - бросил он племяннице, поднимаясь с места.
Ане хотелось взвыть. Да что же это такое?! Чего он раскомандовался? Зачем привязался к ней? Она так надеялась тихо улизнуть, но похоже, что избавиться от его персоны, вызывающей в ее душе сплошное смятение и полную неразбериху, было не так просто.
Словно читая ее мысли, чтобы не дать и шанса на отступление, Вольский, как ни в чем не бывало, берет ее сумочку, потом заходит за спину, помогая отодвинуть стул, и подает руку.
- Вам помочь? – любезно спрашивает он, осторожно придерживая ее за локоть.
- У меня болит голова, а не ноги, - раздраженно шипит Аня, выдергивая руку – Не надо мне помогать, я пока еще не инвалид.
Но Вольского ее недовольство, похоже, мало волнует. Да оно его вообще не волнует. Он словно не слышит, о чем она ему толкует. Теперь этот ужасный мужчина обхватывает ее за талию, продвигая вперед и бросая на ходу Соне:
- Сонька, за мной, быстро.
- Отстаньте от меня,- сквозь зубы, так, чтобы Соня не слышала, возмущается Анна. – Что вы ко мне пристали?
- Успокойтесь, Аня, - склоняется к ней Влад. – Не нервничайте, а то голова еще больше будет болеть. И потише, на нас все смотрят, - он улыбается так по-доброму и тепло, словно она только что не грубила ему, а призналась в любви.
…Нет, это невыносимо…Откуда он взялся на мою голову, со своим мороженым… и со своими руками загребущими…Скорее бы до машины дойти.
Ане казалось, что пока они дошли до машины, прошла целая вечность. Рука Вольского, лежащая на ее талии, жгла кожу сквозь одежду, заставляя каждую клеточку тела напрягаться натянутой, вибрирующей струной. И даже когда он усадил ее на сидение рядом с собой, у нее было такое чувство, что он что-то с ней сделал. Она не могла себе объяснить этого непонятного ощущения, но отчего-то казалось, что он ее пометил собой, как клеймо оставил. Сердце выстукивало не в такт, срываясь то на низкие, то на высокие частоты.
Аня отвернулась к окну, расплывающимся взглядом скользила по пробегающим мимо улицам, деревьям, машинам, и все пыталась успокоиться и не сорваться при ребенке. Этот мужчина все время выводил ее из равновесия, он появился в ее жизни так бесцеремонно, как слон в посудной лавке, и теперь громил там все, как бы невзначай, своим наглым, огромным задом. Отчего рядом с ним хотелось сделать что-то неправильное - накричать, разозлиться, топнуть ногой? Рядом с ним она менялась. И не в лучшую сторону. Нет, он ей просто противопоказан! Хорошо, что Соня рядом, иначе она даже не представляет, сколько гадостей бы ему наговорила. Внезапно, очнувшись, Аня поняла, что машина выехала за город и теперь быстро несется по автостраде, оставляя за собой привычный шум мегаполиса.
- Куда вы меня везете? – сначала покосившись на играющую с телефоном на заднем сидении Соню, а затем на сосредоточенно ведущего машину Влада спросила Аня.
- К вам домой, - спокойно завил он.
Ане стало дурно.
- Откуда вы знаете, где я живу, вы что, за мной следите?
- Лера как-то говорила, - не отрывая взгляда от дороги улыбнулся Вольский. – Я правда только адрес поселка знаю, но вы ведь покажете, куда ехать дальше?
Аня нервно вцепилась руками в сумку. И кто ее за язык дергал говорить, что у нее голова болит? Почему не сказала, что в офис надо вернуться? Теперь этот невыносимый человек еще и будет знать, где она живет.
Пока доехали домой, голова у Ани действительно разболелась - она буквально лопалась от переполнявших ее мыслей и эмоций, а когда джип притормозил у ворот ее коттеджа, она вздохнула от облегчения. Наконец-то! Скорее бы зайти к себе и забыть все, как страшный сон. Анна дернула дверцу, собираясь выходить, но проворный Вольский и тут опередил ее. Быстро оббежав машину спереди, он возник перед Аней как черт из табакерки, протягивая руку, чтобы помочь выйти.
...Да что же это такое? Когда этот кошмар закончится?
Сильные руки вдруг сжимаются на ее запястьях настойчиво-нежно, а затем удивительно мягкие губы касаются ее ладоней, оставляя на них тающий след от поцелуя.
- Спасибо вам за чудесно проведенное время, - мгновенно отпустив Аню отходит назад Влад. И кажется, что ничего не случилось. Ничего не произошло. Но отчего кожа от его поцелуя горит ожогом? Отчего сердце пропускает удары? Отчего так тяжело дышать и хочется заплакать от непонятного томления и тоски?
Аня открыла калитку во двор и, даже не попрощавшись с Соней, захлопнула ее за собой, оставляя за бетонным забором все еще глядящего ей вслед Вольского и свое безудержное смятение от такого близкого присутствия этого мужчины рядом с ней.
Оттолкнувшись от ворот, пытаясь удержать внезапно утерянную твердость в ногах, Аня торопливо пошла по дорожке к дому, потом ускорила шаг, потом побежала быстро-быстро, отчего-то ей казалось, что глаза Влада видят ее даже сквозь железо и бетон. Судорожно вставив ключ в дверь, она смогла открыть ее только с третьей попытки, а когда влетела в прихожую, привалилась к косяку и закрыла глаза, успокаиваясь. Ничего не получалось.
Она поднесла ладони к глазам и, словно во сне, смотрела, как темноволосая голова мужчины наклоняется к ним, приникая губами к беззащитным перед их теплотой костяшкам пальцев, и по телу начинает разливаться предательское блаженство. Оно живет своей жизнью, неподвластной его хозяйке, ему нравится такое дерзкое и такое нежное прикосновение чужих губ.
Аня, гневно зашвырнув сумку и туфли, быстро побежала в ванную комнату. Включив душ, она влезла в него в одежде, подставляя неспешным струям лицо, тело, руки. Схватив гель, она намылила им ладони, смывая с себя запах прикосновений Вольского, убирая со своего тела память о нем, а затем, усевшись на дно кабинки, расплакалась.
- Это неправильно, - шептала она сквозь слезы. – Так не должно быть. Прости меня, Андрюша. Я так тебя люблю.
Выйдя из ванны, она достала футболку Андрея и, натянув на себя, легла в кровать, укутываясь в родной запах мужа. Она не стирала Андрюшину вещь с тех пор, как он погиб. Когда было невыносимо плохо, она доставала ее из шкафа, возвращая себя в объятия любимого мужчины, растворяясь в их родной бесконечности и теплоте.
Пустой дом грустно смотрел на ее горькие слезы. Он, наверное, тоже устал от того, что никто не тревожит его своим веселым смехом, громкими шагами и радостной суетой. Дом устал от вечной боли и одиночества, витавших под его красивой крышей, созданной для счастливого уюта большой и дружной семьи, и сегодня его стены отказывались греть Аню. Дом смотрел на нее невозможно серыми глазами Вольского, молчаливо упрекая в чем-то неправильном и ошибочном. И когда, выплакавшись вволю, она, измучившись, стала проваливаться в теплую бездну сна, оттуда снова выплыли глаза цвета грозового неба, только теперь они взирали на нее грустно и тоскливо, словно хотели попросить о чем-то важном, но не смели.
Он
Прошло два дня с момента, как Влад водил Соню и Аню в дом мороженого. На обратном пути от Аниного дома племянница, отчего-то заговорщически подмигнув ему, таинственно прошептала:
- А мы маме говорить не будем, что с тетей Аней ходили в кафе?
- Да? – Влад весело хмыкнул, с удивлением подумав, что племяшка все же хитра и умна не по годам. – Это почему?
- Да я тут подумала, - девочка закатила глаза и потерла нос ладошкой. – Тебе ведь понравилась тетя Аня?
- Ну, допустим, - расплывчато сообщил Влад, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
- А мама говорит, что ты мачо и плейбой, - отчебучила Сонька, и Влад, слегка прифигев, уставился на нее как дворник на новую метлу. – Так вот, если мама узнает, она тебя к ней на пушечный выстрел не подпустит, - резюмировал ребенок.
Влад смотрел на девочку и не знал, плакать ему или смеяться.
- Сонь, а тебе с этого какой интерес? – из последних сил пытаясь сохранить серьезный вид спросил Влад.
- Сестричку хочу, - ни секунды не задумываясь ляпнула Сонька, а затем, уткнувшись в свой телефон, стала кормить какую-то виртуальную зверюшку, которая в этот момент громким писклявым голосом потребовала жрать.
От этой Сонькиной «сестрички» Влад чуть не поперхнулся и не выпустил из рук руль.
- Какую еще сестричку?
- Маленькую, - не отрываясь от игрушки вякнула племянница, потом быстро добавила: - Вы когда с тетей Аней поженитесь, у вас же дети будут?
- Не знаю, - ошалело выдохнул Влад. Он и о женитьбе-то как-то слабо задумывался, а дети так вообще было что-то из области фантастики.
- Слушай, какой ты темный, дядя Владик, - наконец оторвавшись от экрана возмутилась девочка. Ты что, не знаешь, что после того, как люди женятся, у них появляются дети?
- Да-а? – Влад сбросил скорость, потому как побоялся, что от Сонькиных перлов еще врежется в кого-нибудь.
- Да! – племянница округлила глаза, искренне не понимая, как взрослый дядя может не знать такую простую истину. – У вас родится девочка, и я буду с ней нянчиться, а то мне этот поу уже надоел.
- Кто надоел? – нервно сглотнул Влад.
- Поу, - племянница подсунула ему под нос экран телефона, на котором высветился какой-то головастик.
- А ты с чего взяла, что у нас родиться девочка? – Владу почему-то стало ужасно легко и весело на душе, ему вдруг подумалось, что если у него будет такая девочка, как Соня, то скучать с ней точно не придется.
- Вы почему не едите, Аня? Я вам ваше любимое мятное мороженое взял.
- Откуда вы знаете, что я люблю мятное? – Аня нервно ковырнула ложкой в креманке и испуганно уставилась на Влада.
- Соня сказала, - ничуть не смутившись заявил он. Потом, поддев у себя в посудине ложечкой розовый комочек, протянул его на вытянутой руке к Аниным губам.
Аня только открыла рот, чтобы возмутиться, и в этот самый момент сладкая, пахучая масса оказалась внутри.
- Вы что делаете?! – проглотив мороженое пискнула она.
- Делюсь по-братски, - радостно заявил Вольский. – Это клубничное. По-моему, намного вкуснее мятного, - и зачерпнув целую горку, смачно проглотил ее, облизавшись, как сытый и довольный кот.
- А мне банановое нравится, - тут же подхватила Соня и, набрав ложку мороженого, стала пытаться накормить им Аню. – Ну, пожалуйста, тетя Аня, попробуйте, – ныла она, не принимая Аниного отказа.
Согласиться было ошибкой, но это Аня поняла слишком поздно, потому что следом за Соней за нее снова взялся ее наглый дядя.
- Нет, черничное еще вкусней. Ешьте, – Влад настойчиво тянул к ней ложку, и Ане не осталось ничего другого, как молча съесть то, что он ей подсунул.
Но кошмар, похоже, только начинался. Они словно сговорились, и теперь эта сумасшедшая семейка один впереди другого пичкали ее своим мороженым, при этом мило приговаривая, как это удивительно вкусно. И самое страшное, что у Ани даже возмутиться не получалось, потому что они тут же начинали громко уговаривать ее, привлекая еще большее внимание к их столику.
- Перестаньте. Я больше не могу, - взмолилась она, когда Влад пристал к ней с очередной порцией десерта. – Я лопну!
Лицо Вольского расползлось в счастливой улыбке.
- Вот и замечательно. Хотя лучше бы вы поели что-нибудь более существенное. Вы когда принимали пищу последний раз?
Аня нервно покосилась на Соню, уплетающую мороженое, а затем изумленно уставилась на сидящего напротив нее мужчину.
…Это еще что такое? Чего это он решил мне допрос с пристрастием устроить? И вообще, какое его дело?
- Вам какая разница, когда я ела? – процедила она.
- Мне? – лицо Влада вдруг стало совершенно серьезным, и Ане показалось, что он как-то очень странно и пристально ее разглядывает, и там, за этим серым непроглядным омутом его глаз, кроется какая-то страшная тайна, разгадка которой способна перевернуть ее жизнь с ног на голову. – Мне никакой, - как-то натянуто спокойно заявил он. – А вот вы можете заболеть, если будете плохо питаться.
- Вы сами, случайно, не заболели? – вздернула бровь Аня. – Вы меня с Соней явно перепутали. Я в вашей опеке не нуждаюсь. Ни в вашей, ни в чьей-либо другой, – она посмотрела на него в упор, надеясь, что он смутится и отведет взгляд. Но Влад продолжал разглядывать ее с какой-то смесью грусти и меланхолии, потом криво усмехнулся и тихо произнес:
- Все люди нуждаются в чьей-то опеке и заботе. Сначала дети нуждаются в заботе родителей. Потом родители нуждаются в их внимании и помощи. Мужчины нуждаются в любви женщины, а женщины - в нежности и поддержке мужчины. Так устроен человек. Так устроен мир. Вы не согласны со мной?
Аня растерялась. В его словах вроде бы не было ничего неправильного, но ей отчего-то показалось, что они прозвучали, как обвинение. Словно этот мужчина упрекал ее в чем-то. В чем-то постыдно-предосудительном, и смысла его претензий она никак не могла понять. Его вообще сложно было понять, он все время совершал какие-то странные поступки, выходящие за границы логики ее понимания.
…Почему он сделал вид, будто они незнакомы? Как понял, что она не хочет, чтобы Соня знала, что они уже виделись раньше? И на мороженое это притащил ее…
Она ведь действительно ничего не ела целый день. Андрей всегда заезжал за ней в обед, отвозил поесть домой или в какую-нибудь забегаловку поблизости, а если был занят, то всегда звонил и переживал, не голодная ли она. Аня отвыкла от того, что кто-то, кроме мамы, может заботиться о ней, волноваться о ее здоровье. А этот совершенно посторонний человек вдруг ни с того ни с сего проявил такое трогательное внимание.
…С чего бы это? Он наглый и беспринципный тип, и не стоит обольщаться на его счет. Просто ему, очевидно, что-то нужно от нее. Интересно, что? Ну, конечно…Свитер…Черт бы побрал этот дурацкий свитер.
Аня выкинула эскиз, как только добралась до дома вернувшись из Австрии, а потом полдня ходила кругами вокруг мусорного ведра, терзаясь жалостью и сомнениями. Модель, придуманная ею, была действительно необычной, и в ее стиле. Ничего подобного она раньше не делала, и если бы не Вольский, то, вероятно, и не сделала бы. Он послужил образом для создания свитера. Ей почему-то очень захотелось создать одежду на такого крупного и негабаритного, по меркам моды, мужчину. Это было глупо. А еще глупее было показывать ему этот свитер. Но так хотелось посмотреть, как он будет на нем сидеть… А он сидел… Великолепно сидел. Ни на одной модели бы так не смотрелся. И с цветом она угадала.
От мысли, что Вольский мог догадаться о том, что свитер моделировался под него и из-за него, у Ани похолодело внутри, потом бросило в жар, а потом сердце стало выбивать нервную дробь. Это было так стыдно! Ей казалось, что он видит ее насквозь, и об этом говорит таящаяся в уголках его губ едва заметная улыбка.
- Так вы не согласны со мной? – снова переспросил этот невозможный мужчина, и Аня, оторвавшись от созерцания стола перед собой, подняла на него глаза.
- У меня что-то голова разболелась, - ловко ушла она от вопроса. – Я пожалуй возьму такси и домой поеду.
Лицо Влада мгновенно стало озабоченно-серьезным. Тоном, не терпящим возражений, он, не отводя от Ани хмурого взгляда, произнес:
- Одну не пущу. Я отвезу вас. Соня, собирайся, - бросил он племяннице, поднимаясь с места.
Ане хотелось взвыть. Да что же это такое?! Чего он раскомандовался? Зачем привязался к ней? Она так надеялась тихо улизнуть, но похоже, что избавиться от его персоны, вызывающей в ее душе сплошное смятение и полную неразбериху, было не так просто.
Словно читая ее мысли, чтобы не дать и шанса на отступление, Вольский, как ни в чем не бывало, берет ее сумочку, потом заходит за спину, помогая отодвинуть стул, и подает руку.
- Вам помочь? – любезно спрашивает он, осторожно придерживая ее за локоть.
- У меня болит голова, а не ноги, - раздраженно шипит Аня, выдергивая руку – Не надо мне помогать, я пока еще не инвалид.
Но Вольского ее недовольство, похоже, мало волнует. Да оно его вообще не волнует. Он словно не слышит, о чем она ему толкует. Теперь этот ужасный мужчина обхватывает ее за талию, продвигая вперед и бросая на ходу Соне:
- Сонька, за мной, быстро.
- Отстаньте от меня,- сквозь зубы, так, чтобы Соня не слышала, возмущается Анна. – Что вы ко мне пристали?
- Успокойтесь, Аня, - склоняется к ней Влад. – Не нервничайте, а то голова еще больше будет болеть. И потише, на нас все смотрят, - он улыбается так по-доброму и тепло, словно она только что не грубила ему, а призналась в любви.
…Нет, это невыносимо…Откуда он взялся на мою голову, со своим мороженым… и со своими руками загребущими…Скорее бы до машины дойти.
Ане казалось, что пока они дошли до машины, прошла целая вечность. Рука Вольского, лежащая на ее талии, жгла кожу сквозь одежду, заставляя каждую клеточку тела напрягаться натянутой, вибрирующей струной. И даже когда он усадил ее на сидение рядом с собой, у нее было такое чувство, что он что-то с ней сделал. Она не могла себе объяснить этого непонятного ощущения, но отчего-то казалось, что он ее пометил собой, как клеймо оставил. Сердце выстукивало не в такт, срываясь то на низкие, то на высокие частоты.
Аня отвернулась к окну, расплывающимся взглядом скользила по пробегающим мимо улицам, деревьям, машинам, и все пыталась успокоиться и не сорваться при ребенке. Этот мужчина все время выводил ее из равновесия, он появился в ее жизни так бесцеремонно, как слон в посудной лавке, и теперь громил там все, как бы невзначай, своим наглым, огромным задом. Отчего рядом с ним хотелось сделать что-то неправильное - накричать, разозлиться, топнуть ногой? Рядом с ним она менялась. И не в лучшую сторону. Нет, он ей просто противопоказан! Хорошо, что Соня рядом, иначе она даже не представляет, сколько гадостей бы ему наговорила. Внезапно, очнувшись, Аня поняла, что машина выехала за город и теперь быстро несется по автостраде, оставляя за собой привычный шум мегаполиса.
- Куда вы меня везете? – сначала покосившись на играющую с телефоном на заднем сидении Соню, а затем на сосредоточенно ведущего машину Влада спросила Аня.
- К вам домой, - спокойно завил он.
Ане стало дурно.
- Откуда вы знаете, где я живу, вы что, за мной следите?
- Лера как-то говорила, - не отрывая взгляда от дороги улыбнулся Вольский. – Я правда только адрес поселка знаю, но вы ведь покажете, куда ехать дальше?
Аня нервно вцепилась руками в сумку. И кто ее за язык дергал говорить, что у нее голова болит? Почему не сказала, что в офис надо вернуться? Теперь этот невыносимый человек еще и будет знать, где она живет.
Пока доехали домой, голова у Ани действительно разболелась - она буквально лопалась от переполнявших ее мыслей и эмоций, а когда джип притормозил у ворот ее коттеджа, она вздохнула от облегчения. Наконец-то! Скорее бы зайти к себе и забыть все, как страшный сон. Анна дернула дверцу, собираясь выходить, но проворный Вольский и тут опередил ее. Быстро оббежав машину спереди, он возник перед Аней как черт из табакерки, протягивая руку, чтобы помочь выйти.
...Да что же это такое? Когда этот кошмар закончится?
Сильные руки вдруг сжимаются на ее запястьях настойчиво-нежно, а затем удивительно мягкие губы касаются ее ладоней, оставляя на них тающий след от поцелуя.
- Спасибо вам за чудесно проведенное время, - мгновенно отпустив Аню отходит назад Влад. И кажется, что ничего не случилось. Ничего не произошло. Но отчего кожа от его поцелуя горит ожогом? Отчего сердце пропускает удары? Отчего так тяжело дышать и хочется заплакать от непонятного томления и тоски?
Аня открыла калитку во двор и, даже не попрощавшись с Соней, захлопнула ее за собой, оставляя за бетонным забором все еще глядящего ей вслед Вольского и свое безудержное смятение от такого близкого присутствия этого мужчины рядом с ней.
Оттолкнувшись от ворот, пытаясь удержать внезапно утерянную твердость в ногах, Аня торопливо пошла по дорожке к дому, потом ускорила шаг, потом побежала быстро-быстро, отчего-то ей казалось, что глаза Влада видят ее даже сквозь железо и бетон. Судорожно вставив ключ в дверь, она смогла открыть ее только с третьей попытки, а когда влетела в прихожую, привалилась к косяку и закрыла глаза, успокаиваясь. Ничего не получалось.
Она поднесла ладони к глазам и, словно во сне, смотрела, как темноволосая голова мужчины наклоняется к ним, приникая губами к беззащитным перед их теплотой костяшкам пальцев, и по телу начинает разливаться предательское блаженство. Оно живет своей жизнью, неподвластной его хозяйке, ему нравится такое дерзкое и такое нежное прикосновение чужих губ.
Аня, гневно зашвырнув сумку и туфли, быстро побежала в ванную комнату. Включив душ, она влезла в него в одежде, подставляя неспешным струям лицо, тело, руки. Схватив гель, она намылила им ладони, смывая с себя запах прикосновений Вольского, убирая со своего тела память о нем, а затем, усевшись на дно кабинки, расплакалась.
- Это неправильно, - шептала она сквозь слезы. – Так не должно быть. Прости меня, Андрюша. Я так тебя люблю.
Выйдя из ванны, она достала футболку Андрея и, натянув на себя, легла в кровать, укутываясь в родной запах мужа. Она не стирала Андрюшину вещь с тех пор, как он погиб. Когда было невыносимо плохо, она доставала ее из шкафа, возвращая себя в объятия любимого мужчины, растворяясь в их родной бесконечности и теплоте.
Пустой дом грустно смотрел на ее горькие слезы. Он, наверное, тоже устал от того, что никто не тревожит его своим веселым смехом, громкими шагами и радостной суетой. Дом устал от вечной боли и одиночества, витавших под его красивой крышей, созданной для счастливого уюта большой и дружной семьи, и сегодня его стены отказывались греть Аню. Дом смотрел на нее невозможно серыми глазами Вольского, молчаливо упрекая в чем-то неправильном и ошибочном. И когда, выплакавшись вволю, она, измучившись, стала проваливаться в теплую бездну сна, оттуда снова выплыли глаза цвета грозового неба, только теперь они взирали на нее грустно и тоскливо, словно хотели попросить о чем-то важном, но не смели.
Он
Прошло два дня с момента, как Влад водил Соню и Аню в дом мороженого. На обратном пути от Аниного дома племянница, отчего-то заговорщически подмигнув ему, таинственно прошептала:
- А мы маме говорить не будем, что с тетей Аней ходили в кафе?
- Да? – Влад весело хмыкнул, с удивлением подумав, что племяшка все же хитра и умна не по годам. – Это почему?
- Да я тут подумала, - девочка закатила глаза и потерла нос ладошкой. – Тебе ведь понравилась тетя Аня?
- Ну, допустим, - расплывчато сообщил Влад, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
- А мама говорит, что ты мачо и плейбой, - отчебучила Сонька, и Влад, слегка прифигев, уставился на нее как дворник на новую метлу. – Так вот, если мама узнает, она тебя к ней на пушечный выстрел не подпустит, - резюмировал ребенок.
Влад смотрел на девочку и не знал, плакать ему или смеяться.
- Сонь, а тебе с этого какой интерес? – из последних сил пытаясь сохранить серьезный вид спросил Влад.
- Сестричку хочу, - ни секунды не задумываясь ляпнула Сонька, а затем, уткнувшись в свой телефон, стала кормить какую-то виртуальную зверюшку, которая в этот момент громким писклявым голосом потребовала жрать.
От этой Сонькиной «сестрички» Влад чуть не поперхнулся и не выпустил из рук руль.
- Какую еще сестричку?
- Маленькую, - не отрываясь от игрушки вякнула племянница, потом быстро добавила: - Вы когда с тетей Аней поженитесь, у вас же дети будут?
- Не знаю, - ошалело выдохнул Влад. Он и о женитьбе-то как-то слабо задумывался, а дети так вообще было что-то из области фантастики.
- Слушай, какой ты темный, дядя Владик, - наконец оторвавшись от экрана возмутилась девочка. Ты что, не знаешь, что после того, как люди женятся, у них появляются дети?
- Да-а? – Влад сбросил скорость, потому как побоялся, что от Сонькиных перлов еще врежется в кого-нибудь.
- Да! – племянница округлила глаза, искренне не понимая, как взрослый дядя может не знать такую простую истину. – У вас родится девочка, и я буду с ней нянчиться, а то мне этот поу уже надоел.
- Кто надоел? – нервно сглотнул Влад.
- Поу, - племянница подсунула ему под нос экран телефона, на котором высветился какой-то головастик.
- А ты с чего взяла, что у нас родиться девочка? – Владу почему-то стало ужасно легко и весело на душе, ему вдруг подумалось, что если у него будет такая девочка, как Соня, то скучать с ней точно не придется.
