- Не преувеличивайте, Коля, я ничем от других не отличаюсь.
- Нет, правда, я до вас одного бизнесмена возил, так он мог меня по четыре-пять часов заставлять ждать его на одном месте. И главное если бы по делу, а то поедет к любовнице, а я на подстраховке, вдруг жена позвонит и срочно ехать нужно будет. Потому и уволился, противно это все.
Аня задумчиво уставилась в окно, пропуская сквозь себя картинку проплывающего за стеклом вечернего города. Андрей всегда спешил домой, звонил ей по сто раз на день, и даже если у него было важное совещание, всегда отвечал на ее звонки, полагая, что ничего не может быть первостепенней, чем разговор с ней. Ей так не хватало его…его мудрых слов, светлой улыбки, сильных рук… она мерзла по ночам без его утешающего тепла и нежных прикосновений.
Тяжело вздохнув, Анна натянула на себя привычную маску – улыбку, за которой пряталась от всего мира. Она не собиралась портить ребенку праздник своим невеселым настроением.
Сонька с порога налетела на нее, как ураган, визжа от восторга и по-детски наивно радуясь куче шариков, цветам и огромной коробке с фирменным логотипом Анны Закревской. Светлая детская радость вдруг передалась и Ане, и она с улыбкой наблюдала, как девочка дефилирует по квартире в ее подарке, восхищенно рассказывая всем родственникам, как это круто и модно. Потом она притащила свой альбом с набросками рисунков, немного корявых и смешных, и, несомненно, талантливых. Соня пыталась создать свою коллекцию одежды, и пусть пока она тренировалась на куклах, но это была ее первая серьезная попытка воплотить в жизнь свою мечту. Анне были так понятны стремления девочки, и она никогда не отказывала ей в помощи или совете, всегда поправляя своей умелой рукой неточности и шероховатости в ее эскизах.
- Тетя Аня, а как вы думаете, это пойдет к вашему платью? – Соня открыла красивую бархатную коробочку, выволакивая оттуда золотые часы марки Chanel.
Аня улыбнулась, взяв в руки дорогой аксессуар.
– Шанель, я думаю, пойдет любой девушке и женщине. Родители подарили тебе очень красивый подарок.
- Это не родители, это дядя Владик прислал, - Аня сразу и не сообразила о каком Владике идет речь, а когда поняла, что это Лерин брат - боксер-тяжеловес Влад Вольский, очень удивилась.
- У твоего дяди хороший вкус, как для боксера.
- Он вообще очень хороший, - радостно начала девочка. – Жаль, что он не смог приехать, я бы вас с ним познакомила. Он бы вам понравился. Он всем женщинам нравится.
Аня рассмеялась наивному утверждению ребенка. Ей не нравились такие мужчины, хотя она понимала, что находят в них другие. Испокон веков женщины выбирали себе сильного спутника, воина, способного защитить семью и дом в случае нападения, и эти инстинкты жили в них на подсознательном уровне. Как только такой индивид оказывался в поле зрения, его феромоны тут же запускали генетическую память слабого пола, делая его невероятно притягательным и вожделенным объектом.
Для Ани же такие внешние данные, как у Лериного брата, служили скорее больше отталкивающим фактором, чем притягивающим. В нем всего было слишком много. Слишком большой, слишком сильный, слишком самоуверенный, слишком красивый. Она вообще не понимала, как такие интеллигентные и образованные родители, вроде Виктора Петровича и Елены Сергеевны, могли поощрять то, что их сын занимается боксом. Этот вид спорта ей казался ужасным и диким. И ей было непонятно, как люди находят удовлетворение в созерцании мордобоя и драки?
А самым непонятным для нее были дипломы Владислава Вольского, висевшие в рамочках не стене: об окончании университета с отличием, о получении степени кандидата и доктора физико-математических наук. Это был нонсенс, и Аня все гадала, купил он все эти дипломы, или получил заслужено. Но судя по тому, как гордилась им семья, скорее всего дипломы были настоящими. У них он вообще, похоже, возносился в ранг культа и идола, его фотографиями дом был буквально напичкан. Серые, цвета грозового неба глаза смотрели на нее со всех стен, полок и комодов, тонко намекая о его незримом присутствии. Даже сейчас, сидя за столом на дне рождения Сони, семья без конца вспоминала о нем, сначала возмущаясь, что погода задержала его вылет, и он не смог приехать, а потом журя за то, что так долго ходит в холостяках и никак не остепенится.
- Это все ты виноват, Витя, - возмущалась Елена Сергеевна. – Это ты ему вбил в голову, что мужчина должен сначала крепко встать на ноги, а потом создавать семью.
- И что я неправильного сказал? – удивился Виктор Петрович.
- А чего же ты женился на мне, будучи нищим студентом?
- Так тогда все так женились. Время такое было.
- Нормальное время было, - не унималась тетя Лена. – А с вашим временем я внуков никогда от него не дождусь. Он, похоже, совсем жениться не собирается.
- И правильно делает, - вдруг встряла в разговор Аня, и на нее тут же уставились пять пар недоуменных глаз. – Значит, не нашел еще ту единственную, которая будет любить его просто за то, что он есть, – тихо пояснила она.
В комнате повисла напряженная тишина, потом все как-то виновато застучали вилками по тарелкам, опуская головы. Анне стало неловко за свой нелепый выпад. И с чего она вдруг решила заступиться за этого здоровяка? Да он вообще ни в чьем заступничестве не нуждался. Просто то, о чем говорили за столом, шло в разрез с ее внутренним ощущением мира, наверно поэтому она и не выдержала. Она верила, что браки заключаются на небесах, раз и на всю жизнь, и нельзя принимать такое серьезное решение просто потому, что так надо. Для брака люди должны относиться друг к другу так, как это делали они с Андреем.
И хотя дальше все оживились и стали говорить о чем-то отстраненном и ненавязчивом, Ане казалось, что вечер безнадежно испорчен, и виновата в этом она. Все в Лериной семье знали о ее трагедии, и теперь Ане за их короткими взглядами мерещилось учтивое сочувствие и жалость. Она не любила, когда ее жалеют.
Вечер в кругу чужой семьи разбередил в ее душе затянувшиеся раны и, вернувшись домой, она так и не смогла заснуть: до утра бродила по пустому дому, переставляя вещи с места на место, чтобы занять себя хоть чем-то. А утром, когда села в самолет, свободно вздохнула. Рядом с чужими, ничего не знающими о ней людьми, которым не было до нее никакого дела, под гудящий шум работающих двигателей, она смогла, наконец, пару часов спокойно поспать.
Он
Влад добрался до дома ранним утром. После длинных перелетов ему всегда хотелось размять ноги, и теперь, закинув на плечо сумку, он пешком поднимался на пятнадцатый этаж. Эту двухъярусную квартиру он купил маме с папой два года назад, и хотя все документы были оформлены на отца, родители упрямо считали, что она принадлежит сыну, очень обижаясь, если он забывал ключи. Им не нравилось, что он звонил в двери, как гость, а не как хозяин. Так повелось, что все праздники и он, и Лерка всегда отмечали у родителей, вот и сейчас на день рождения племянницы вся семья собралась здесь, несмотря на то, что у сестры с мужем была своя квартира в доме на соседней улице. Погодные условия заставили вылететь его на день позже, но он был уверен, что никто не разошелся, и ночевать все остались здесь, ожидая его появления. Осторожно, чтобы никого не разбудить, открыв дверь, он вошел в холл. Оглушительный визг и повисшие на нем одновременно мама, сестра и племянница заставили усомниться в том, что он поднимался по лестнице всего семь минут.
- Вы хоть спали, или всю ночь меня караулили? – целуя поочередно самых родных и любимых женщин на свете поинтересовался он.
- Я будильник поставила,- ласково погладила его по щеке мама. – Какой же ты, сынок…
- Какой? – вопрошающе выгнув бровь улыбнулся Влад.
- Взрослый, сынок. Взрослый, - уткнувшись лицом в его грудь, прошептала она.
- Ма, ты меня всего неделю не видела, а так говоришь, словно я отсутствовал дома целую вечность.
- А для мамы неделя и кажется вечностью. Вот будут у тебя свои дети, поймешь.
Влад вздохнул и приготовился к моральному штурму. Каждый раз, когда он приезжал домой, мама «тонко» намекала, что он «засиделся в девках».
- А кормить меня в этом доме будут? – попытался он съехать с любимой маминой темы, зная, что «покормить голодного сына» - это ее вторая тема, и причем самая главная.
Как и ожидалось, мама, тут же всплеснув руками, помчалась на кухню, а он, подхватив Соню и обняв сестру, отправился следом. Пока женщины суетились, накрывая на стол, сверху спустились отец и Леркин муж, и вот теперь вся семья была в сборе.
Влад любил такие моменты, всем сердцем ощущая согревающее душу тепло родного дома. Веселая возня, звон посуды, звуки милых сердцу голосов, запах знакомых с детства блюд - все это было той волшебной составляющей крепкого коктейля семейных уз, ради которого он всегда возвращался домой. Он обожал общаться с семьей, сидя за огромным столом и неспешно поглощая мамину стряпню. В скольких бы странах он ни бывал, какие бы экзотические блюда ни пробовал, мамина еда все равно оставалась самой вкусной и любимой.
- Мам, и как ты умудряешься так вкусно готовить? - спросил он, запихивая в рот очередную котлету. – Ничего вкуснее нигде не пробовал.
- Жениться тебе, сынок, надо.
- Ма, ты опять? Ну не начинай, пожалуйста.
- Что не начинай? Вот женился бы, и жена б тебе не хуже меня готовила.
- Точно! И как я раньше-то не додумался? Не на тех я смотрю. Все, буду искать жену повариху, - Влад хитро переглянулся с отцом и зятем, и те, посмеиваясь, опустили носы в тарелки.
Мама укоризненно покачала головой, а потом, в сердцах махнув на сына рукой, налила себе стопочку коньяка.
- Ма, ну чего ты так расстраиваешься. Да женюсь я…когда-нибудь.
- Вот именно. Когда-нибудь,- вздохнула Елена Сергеевна. – Я этого когда-нибудь наверное уже не дождусь.
- А тетя Аня сказала, что ты правильно делаешь, что не женишься. Значит, ты еще не нашел ту, что будет тебя любить просто за то, что ты есть, - весело сообщила Соня, залезая к дяде на колени.
- Вот, - Влад весело подмигнул сестре и поцеловал племянницу в макушку. - Устами младенца, как говорится… А тетя Аня у нас, кстати, кто? – он не ожидал услышать такие слова от маленького ребенка. Она озвучила то, из- за чего он действительно до сих пор так и не создал семью.
Нельзя сказать, что он вел аскетический образ жизни, нет, женщины в ней присутствовали, и с некоторыми он даже жил довольно долгое время. Он всегда выбирал высоких, красивых, состоявшихся, тех, с кем было легко, удобно и просто. И все вроде бы шло красиво и гладко до тех пор, пока он не начинал понимать, что они хотят от него чего-то большего, чем просто совместного проживания. Он не знал, то ли он не готов предложить им это большее, то ли они не в состоянии дать ему то, что он так отчаянно искал в каждой из них. Сколько себя ни спрашивал, Влад никак не мог сформулировать, чего же на самом деле он ждал от той, с кем бы действительно хотел связать свою судьбу, и вот теперь посторонний человек совершенно точно обозначил его жизненные приоритеты.
- Тетя Аня - известный кутюрье, - гордо задрав нос объявила Соня.
- Так уж и известный? – недоверчиво округлил глаза Влад, обняв племянницу.
- Конечно, известный, - убедительно закивала головой мама. - Анечка Закревская. Неужели ты не знаешь?
Влад нахмурился, смутно припоминая, что это имя он уже слышал. Вроде бы одна из манекенщиц, с которой он встречался, даже спрашивала - не знаком ли он со своей талантливой соотечественницей.
- Мама, я тебя умоляю. Его больше модели интересуют, чем модельеры, - фыркнула Лера.
- Ну, тебя же они тоже интересуют больше чем модельеры, - с улыбкой парировал Влад, хотя понимал, что сестра права: он часто посещал модные показы, но в основном из- за красивых девушек, дефилирующих по подиуму.
- Меня они по долгу службы интересуют,- обиделась сестра. – А не как объект приятного времяпрепровождения.
В этот момент примчалась незаметно улизнувшая племянница, одетая в совершенно фантастическое платье замысловатого ассиметричного кроя. Вещь явно была брендовой, в таких тонкостях Влад хорошо разбирался.
- Сонька, отпадное платье, - восхитился он. – И кого ты на него разорила, маму или бабушку?
- Это тетя Аня пошила, - девочка радостно крутанулась вокруг своей оси, одарив его счастливой улыбкой.
- Опять тетя Аня? Что-то ее последнее время слишком много. Никому не кажется?
- Это у нас больная тема, - усмехнулась сестра. – Мы мечтаем стать известным модельером. А тетя Аня у нас что-то наподобие идола для поклонения.
Сонька, подбежав к Владу, схватила его за руку и стала куда-то тащить.
- Пойдем, я тебе еще что-то покажу.
- Владик, ты только не пугайся, там тебя целая толпа разряженных женщин поджидает,- засмеялась в ответ на вопросительный взгляд брата Лера. – Правда они все не настоящие.
- Резиновые, что ли? – весело хмыкнул Влад, и тут же получил от сестры салфеткой по спине.
- Фу, какой ты! Кукольные, - пояснила она. – У нас все модели - куклы.
- А-а-а, - потянул Влад и подмигнул племяннице. – Ну, пойдем. Смотреть твоих кукол.
Но Соня явно собиралась показать ему что-то другое, потому что затащив его в свою комнату и усадив на диван, она вынула из стола целую стопку журналов.
- Вот, смотри,- с какой-то затаенной гордостью девочка плюхнула ему на колени кипу прессы.
- И что я тут должен увидеть? – Влад пролистал типично женское чтиво, силясь понять, что же такого интересного нашла в нем племянница.
- Ну куда ты смотришь? – возмущенно свела бровки Соня и, закрыв журнал, ткнула пальчиком в изображение на главной странице. – Это тетя Аня. Правда, красивая?
Женщина, смотревшая на него с обложки глянца, действительно была красивой, но не той безупречно утонченной красотой фотомоделей, являющейся эталонной в мире моды. В ней было что-то неуловимо-таинственное, скрывающееся в уголках еле заметной улыбки, как у знаменитой Джоконды. Эта женщина выглядела какой-то невероятно настоящей и естественной, с тонкими лучиками морщинок в уголках глаз, которые она, очевидно, не позволила ретушировать фотографу, с вьющимися темно-каштановыми волосами, обрамлявшими нежный овал лица, и огромными карими глазами, из глубины которых шел мягкий, завораживающий взгляд, свет.
- Красивая, - согласился Влад, не зная, кому приписывать лавры за это достоинство - фотографу, сделавшему удачный снимок, или владелице совершенно потрясающих глаз. Пролистав еще парочку журналов он понял, что фотограф тут ни при чем - в разных ракурсах женщина выглядела одинаково привлекательно. Правда, с глазами он ошибся, на более крупных фотографиях они были какого-то сложного цвета, словно в темную зелень добавили несколько капель жженого сахара. Он вдруг позавидовал ее мужчине, подумав, что тому несказанно повезло: такая, как она, точно любит своего мужа просто за то, что он есть. Сказанная ею фраза никак не хотела уходить из его головы.
- Хочешь, я тебя с ней познакомлю? - видя, как внимательно дядя рассматривает фотографии ее кумира, поинтересовалась Соня.
- Зачем? - искренне удивился он.
- Ну, к тебе же пристают все время, чтобы ты женился. Ты женись на тете Ане, и от тебя сразу отстанут.
- А разве у нее нет мужа?
- Нет, правда, я до вас одного бизнесмена возил, так он мог меня по четыре-пять часов заставлять ждать его на одном месте. И главное если бы по делу, а то поедет к любовнице, а я на подстраховке, вдруг жена позвонит и срочно ехать нужно будет. Потому и уволился, противно это все.
Аня задумчиво уставилась в окно, пропуская сквозь себя картинку проплывающего за стеклом вечернего города. Андрей всегда спешил домой, звонил ей по сто раз на день, и даже если у него было важное совещание, всегда отвечал на ее звонки, полагая, что ничего не может быть первостепенней, чем разговор с ней. Ей так не хватало его…его мудрых слов, светлой улыбки, сильных рук… она мерзла по ночам без его утешающего тепла и нежных прикосновений.
Тяжело вздохнув, Анна натянула на себя привычную маску – улыбку, за которой пряталась от всего мира. Она не собиралась портить ребенку праздник своим невеселым настроением.
Сонька с порога налетела на нее, как ураган, визжа от восторга и по-детски наивно радуясь куче шариков, цветам и огромной коробке с фирменным логотипом Анны Закревской. Светлая детская радость вдруг передалась и Ане, и она с улыбкой наблюдала, как девочка дефилирует по квартире в ее подарке, восхищенно рассказывая всем родственникам, как это круто и модно. Потом она притащила свой альбом с набросками рисунков, немного корявых и смешных, и, несомненно, талантливых. Соня пыталась создать свою коллекцию одежды, и пусть пока она тренировалась на куклах, но это была ее первая серьезная попытка воплотить в жизнь свою мечту. Анне были так понятны стремления девочки, и она никогда не отказывала ей в помощи или совете, всегда поправляя своей умелой рукой неточности и шероховатости в ее эскизах.
- Тетя Аня, а как вы думаете, это пойдет к вашему платью? – Соня открыла красивую бархатную коробочку, выволакивая оттуда золотые часы марки Chanel.
Аня улыбнулась, взяв в руки дорогой аксессуар.
– Шанель, я думаю, пойдет любой девушке и женщине. Родители подарили тебе очень красивый подарок.
- Это не родители, это дядя Владик прислал, - Аня сразу и не сообразила о каком Владике идет речь, а когда поняла, что это Лерин брат - боксер-тяжеловес Влад Вольский, очень удивилась.
- У твоего дяди хороший вкус, как для боксера.
- Он вообще очень хороший, - радостно начала девочка. – Жаль, что он не смог приехать, я бы вас с ним познакомила. Он бы вам понравился. Он всем женщинам нравится.
Аня рассмеялась наивному утверждению ребенка. Ей не нравились такие мужчины, хотя она понимала, что находят в них другие. Испокон веков женщины выбирали себе сильного спутника, воина, способного защитить семью и дом в случае нападения, и эти инстинкты жили в них на подсознательном уровне. Как только такой индивид оказывался в поле зрения, его феромоны тут же запускали генетическую память слабого пола, делая его невероятно притягательным и вожделенным объектом.
Для Ани же такие внешние данные, как у Лериного брата, служили скорее больше отталкивающим фактором, чем притягивающим. В нем всего было слишком много. Слишком большой, слишком сильный, слишком самоуверенный, слишком красивый. Она вообще не понимала, как такие интеллигентные и образованные родители, вроде Виктора Петровича и Елены Сергеевны, могли поощрять то, что их сын занимается боксом. Этот вид спорта ей казался ужасным и диким. И ей было непонятно, как люди находят удовлетворение в созерцании мордобоя и драки?
А самым непонятным для нее были дипломы Владислава Вольского, висевшие в рамочках не стене: об окончании университета с отличием, о получении степени кандидата и доктора физико-математических наук. Это был нонсенс, и Аня все гадала, купил он все эти дипломы, или получил заслужено. Но судя по тому, как гордилась им семья, скорее всего дипломы были настоящими. У них он вообще, похоже, возносился в ранг культа и идола, его фотографиями дом был буквально напичкан. Серые, цвета грозового неба глаза смотрели на нее со всех стен, полок и комодов, тонко намекая о его незримом присутствии. Даже сейчас, сидя за столом на дне рождения Сони, семья без конца вспоминала о нем, сначала возмущаясь, что погода задержала его вылет, и он не смог приехать, а потом журя за то, что так долго ходит в холостяках и никак не остепенится.
- Это все ты виноват, Витя, - возмущалась Елена Сергеевна. – Это ты ему вбил в голову, что мужчина должен сначала крепко встать на ноги, а потом создавать семью.
- И что я неправильного сказал? – удивился Виктор Петрович.
- А чего же ты женился на мне, будучи нищим студентом?
- Так тогда все так женились. Время такое было.
- Нормальное время было, - не унималась тетя Лена. – А с вашим временем я внуков никогда от него не дождусь. Он, похоже, совсем жениться не собирается.
- И правильно делает, - вдруг встряла в разговор Аня, и на нее тут же уставились пять пар недоуменных глаз. – Значит, не нашел еще ту единственную, которая будет любить его просто за то, что он есть, – тихо пояснила она.
В комнате повисла напряженная тишина, потом все как-то виновато застучали вилками по тарелкам, опуская головы. Анне стало неловко за свой нелепый выпад. И с чего она вдруг решила заступиться за этого здоровяка? Да он вообще ни в чьем заступничестве не нуждался. Просто то, о чем говорили за столом, шло в разрез с ее внутренним ощущением мира, наверно поэтому она и не выдержала. Она верила, что браки заключаются на небесах, раз и на всю жизнь, и нельзя принимать такое серьезное решение просто потому, что так надо. Для брака люди должны относиться друг к другу так, как это делали они с Андреем.
И хотя дальше все оживились и стали говорить о чем-то отстраненном и ненавязчивом, Ане казалось, что вечер безнадежно испорчен, и виновата в этом она. Все в Лериной семье знали о ее трагедии, и теперь Ане за их короткими взглядами мерещилось учтивое сочувствие и жалость. Она не любила, когда ее жалеют.
Вечер в кругу чужой семьи разбередил в ее душе затянувшиеся раны и, вернувшись домой, она так и не смогла заснуть: до утра бродила по пустому дому, переставляя вещи с места на место, чтобы занять себя хоть чем-то. А утром, когда села в самолет, свободно вздохнула. Рядом с чужими, ничего не знающими о ней людьми, которым не было до нее никакого дела, под гудящий шум работающих двигателей, она смогла, наконец, пару часов спокойно поспать.
Он
Влад добрался до дома ранним утром. После длинных перелетов ему всегда хотелось размять ноги, и теперь, закинув на плечо сумку, он пешком поднимался на пятнадцатый этаж. Эту двухъярусную квартиру он купил маме с папой два года назад, и хотя все документы были оформлены на отца, родители упрямо считали, что она принадлежит сыну, очень обижаясь, если он забывал ключи. Им не нравилось, что он звонил в двери, как гость, а не как хозяин. Так повелось, что все праздники и он, и Лерка всегда отмечали у родителей, вот и сейчас на день рождения племянницы вся семья собралась здесь, несмотря на то, что у сестры с мужем была своя квартира в доме на соседней улице. Погодные условия заставили вылететь его на день позже, но он был уверен, что никто не разошелся, и ночевать все остались здесь, ожидая его появления. Осторожно, чтобы никого не разбудить, открыв дверь, он вошел в холл. Оглушительный визг и повисшие на нем одновременно мама, сестра и племянница заставили усомниться в том, что он поднимался по лестнице всего семь минут.
- Вы хоть спали, или всю ночь меня караулили? – целуя поочередно самых родных и любимых женщин на свете поинтересовался он.
- Я будильник поставила,- ласково погладила его по щеке мама. – Какой же ты, сынок…
- Какой? – вопрошающе выгнув бровь улыбнулся Влад.
- Взрослый, сынок. Взрослый, - уткнувшись лицом в его грудь, прошептала она.
- Ма, ты меня всего неделю не видела, а так говоришь, словно я отсутствовал дома целую вечность.
- А для мамы неделя и кажется вечностью. Вот будут у тебя свои дети, поймешь.
Влад вздохнул и приготовился к моральному штурму. Каждый раз, когда он приезжал домой, мама «тонко» намекала, что он «засиделся в девках».
- А кормить меня в этом доме будут? – попытался он съехать с любимой маминой темы, зная, что «покормить голодного сына» - это ее вторая тема, и причем самая главная.
Как и ожидалось, мама, тут же всплеснув руками, помчалась на кухню, а он, подхватив Соню и обняв сестру, отправился следом. Пока женщины суетились, накрывая на стол, сверху спустились отец и Леркин муж, и вот теперь вся семья была в сборе.
Влад любил такие моменты, всем сердцем ощущая согревающее душу тепло родного дома. Веселая возня, звон посуды, звуки милых сердцу голосов, запах знакомых с детства блюд - все это было той волшебной составляющей крепкого коктейля семейных уз, ради которого он всегда возвращался домой. Он обожал общаться с семьей, сидя за огромным столом и неспешно поглощая мамину стряпню. В скольких бы странах он ни бывал, какие бы экзотические блюда ни пробовал, мамина еда все равно оставалась самой вкусной и любимой.
- Мам, и как ты умудряешься так вкусно готовить? - спросил он, запихивая в рот очередную котлету. – Ничего вкуснее нигде не пробовал.
- Жениться тебе, сынок, надо.
- Ма, ты опять? Ну не начинай, пожалуйста.
- Что не начинай? Вот женился бы, и жена б тебе не хуже меня готовила.
- Точно! И как я раньше-то не додумался? Не на тех я смотрю. Все, буду искать жену повариху, - Влад хитро переглянулся с отцом и зятем, и те, посмеиваясь, опустили носы в тарелки.
Мама укоризненно покачала головой, а потом, в сердцах махнув на сына рукой, налила себе стопочку коньяка.
- Ма, ну чего ты так расстраиваешься. Да женюсь я…когда-нибудь.
- Вот именно. Когда-нибудь,- вздохнула Елена Сергеевна. – Я этого когда-нибудь наверное уже не дождусь.
- А тетя Аня сказала, что ты правильно делаешь, что не женишься. Значит, ты еще не нашел ту, что будет тебя любить просто за то, что ты есть, - весело сообщила Соня, залезая к дяде на колени.
- Вот, - Влад весело подмигнул сестре и поцеловал племянницу в макушку. - Устами младенца, как говорится… А тетя Аня у нас, кстати, кто? – он не ожидал услышать такие слова от маленького ребенка. Она озвучила то, из- за чего он действительно до сих пор так и не создал семью.
Нельзя сказать, что он вел аскетический образ жизни, нет, женщины в ней присутствовали, и с некоторыми он даже жил довольно долгое время. Он всегда выбирал высоких, красивых, состоявшихся, тех, с кем было легко, удобно и просто. И все вроде бы шло красиво и гладко до тех пор, пока он не начинал понимать, что они хотят от него чего-то большего, чем просто совместного проживания. Он не знал, то ли он не готов предложить им это большее, то ли они не в состоянии дать ему то, что он так отчаянно искал в каждой из них. Сколько себя ни спрашивал, Влад никак не мог сформулировать, чего же на самом деле он ждал от той, с кем бы действительно хотел связать свою судьбу, и вот теперь посторонний человек совершенно точно обозначил его жизненные приоритеты.
- Тетя Аня - известный кутюрье, - гордо задрав нос объявила Соня.
- Так уж и известный? – недоверчиво округлил глаза Влад, обняв племянницу.
- Конечно, известный, - убедительно закивала головой мама. - Анечка Закревская. Неужели ты не знаешь?
Влад нахмурился, смутно припоминая, что это имя он уже слышал. Вроде бы одна из манекенщиц, с которой он встречался, даже спрашивала - не знаком ли он со своей талантливой соотечественницей.
- Мама, я тебя умоляю. Его больше модели интересуют, чем модельеры, - фыркнула Лера.
- Ну, тебя же они тоже интересуют больше чем модельеры, - с улыбкой парировал Влад, хотя понимал, что сестра права: он часто посещал модные показы, но в основном из- за красивых девушек, дефилирующих по подиуму.
- Меня они по долгу службы интересуют,- обиделась сестра. – А не как объект приятного времяпрепровождения.
В этот момент примчалась незаметно улизнувшая племянница, одетая в совершенно фантастическое платье замысловатого ассиметричного кроя. Вещь явно была брендовой, в таких тонкостях Влад хорошо разбирался.
- Сонька, отпадное платье, - восхитился он. – И кого ты на него разорила, маму или бабушку?
- Это тетя Аня пошила, - девочка радостно крутанулась вокруг своей оси, одарив его счастливой улыбкой.
- Опять тетя Аня? Что-то ее последнее время слишком много. Никому не кажется?
- Это у нас больная тема, - усмехнулась сестра. – Мы мечтаем стать известным модельером. А тетя Аня у нас что-то наподобие идола для поклонения.
Сонька, подбежав к Владу, схватила его за руку и стала куда-то тащить.
- Пойдем, я тебе еще что-то покажу.
- Владик, ты только не пугайся, там тебя целая толпа разряженных женщин поджидает,- засмеялась в ответ на вопросительный взгляд брата Лера. – Правда они все не настоящие.
- Резиновые, что ли? – весело хмыкнул Влад, и тут же получил от сестры салфеткой по спине.
- Фу, какой ты! Кукольные, - пояснила она. – У нас все модели - куклы.
- А-а-а, - потянул Влад и подмигнул племяннице. – Ну, пойдем. Смотреть твоих кукол.
Но Соня явно собиралась показать ему что-то другое, потому что затащив его в свою комнату и усадив на диван, она вынула из стола целую стопку журналов.
- Вот, смотри,- с какой-то затаенной гордостью девочка плюхнула ему на колени кипу прессы.
- И что я тут должен увидеть? – Влад пролистал типично женское чтиво, силясь понять, что же такого интересного нашла в нем племянница.
- Ну куда ты смотришь? – возмущенно свела бровки Соня и, закрыв журнал, ткнула пальчиком в изображение на главной странице. – Это тетя Аня. Правда, красивая?
Женщина, смотревшая на него с обложки глянца, действительно была красивой, но не той безупречно утонченной красотой фотомоделей, являющейся эталонной в мире моды. В ней было что-то неуловимо-таинственное, скрывающееся в уголках еле заметной улыбки, как у знаменитой Джоконды. Эта женщина выглядела какой-то невероятно настоящей и естественной, с тонкими лучиками морщинок в уголках глаз, которые она, очевидно, не позволила ретушировать фотографу, с вьющимися темно-каштановыми волосами, обрамлявшими нежный овал лица, и огромными карими глазами, из глубины которых шел мягкий, завораживающий взгляд, свет.
- Красивая, - согласился Влад, не зная, кому приписывать лавры за это достоинство - фотографу, сделавшему удачный снимок, или владелице совершенно потрясающих глаз. Пролистав еще парочку журналов он понял, что фотограф тут ни при чем - в разных ракурсах женщина выглядела одинаково привлекательно. Правда, с глазами он ошибся, на более крупных фотографиях они были какого-то сложного цвета, словно в темную зелень добавили несколько капель жженого сахара. Он вдруг позавидовал ее мужчине, подумав, что тому несказанно повезло: такая, как она, точно любит своего мужа просто за то, что он есть. Сказанная ею фраза никак не хотела уходить из его головы.
- Хочешь, я тебя с ней познакомлю? - видя, как внимательно дядя рассматривает фотографии ее кумира, поинтересовалась Соня.
- Зачем? - искренне удивился он.
- Ну, к тебе же пристают все время, чтобы ты женился. Ты женись на тете Ане, и от тебя сразу отстанут.
- А разве у нее нет мужа?
